Графство Ален

Трое суток мы плыли строго на северо-восток и к обеду четвертых суток вышли прямо на бухту древнего города Эс-Сувейра. В бухте оказался действующий порт, принявший нас поначалу за пиратов. Но разглядев необычную для здешних вод парусную оснастку, воевать с нами не стали, а прислали портового чиновника. В разговоре с ним выяснилось, что порт Вейр являлся самым южным городом Эмирата Рок, простирающегося на север до самого Гибралтара. За возможность торговать на территории эмирата Синду предложили заплатить таможенный сбор в размере килограмма серебрушек, что он, подумав, и сделал, получив от портового служащего в ответ большой холст хлопчатой ткани с хитрой завитушкой, нарисованной красной краской. Ткань была сшита таким образом, что могла вывешиваться на корме в виде флага.

Город оказался бедным. На рынке удалось найти незначительное количество изделий из железа и латуни, зато множество недорогих продуктов: пшеница, фасоль, томаты и картофель. Рыба, в основном сардина, была представлена не только в свежем виде, но, и соленая, и вяленая, и жареная, и копченая. А самое ценное, по моему мнению, это сахар большими желтоватыми головами. Помню, в старой жизни бабушка рассказывала, что в детстве в деревне ела такой сахар, который откалывали от головы, и он лежал в сахарнице неровными кусками.

Синд закупил немного латунных кувшинов с выгравированными рисунками растений и масляных ламп для освещения. Сахара тоже набрали, сложив его в большие керамические вазы с крышками, для герметичности залив их воском.

В таверне Синд разговорился с моряками из столицы эмирата города Каса. Оказывается, в ста с лишним километрах на восток в горах расположились владения гномьего клана Фарина, относящегося к королевству Тордума из гор Северный щит. Они и являлись производителями железных и латунных изделий, и цены в Касе были значительно ниже.

Также моряки рассказали об охотящейся в местных водах рыбе-меч, которая иногда путает днище корабля с брюхом кита и атакует. А силы в рыбе столько, что ее меч спокойно пробивает днище, а корабль тонет.

Мы посмеялись над страхами местных моряков. Только Синд не смеялся вместе с нами. Он и сам нам рассказывал об этой рыбе, а еще у него днище корабля было окрашено в белый цвет, а нанесенные на дерево укрепляющие руны не позволяли моллюскам прикрепляться к корпусу. То есть днище нашего корабля как раз и напоминало брюхо кита.

Но плыть надо при любых обстоятельствах, а моряки, мне кажется, все поголовно фаталисты, поэтому назавтра утром мы двинулись на север. До следующего порта было около ста километров, которые должны были преодолеть до вечера.

Но в обед корабль сотряс сильнейший удар, уронивший всех, кто был на палубе. Через минуту справа от корабля всплыло огромное тело рыбы с вытянутой в виде тупого меча мордой. Синд срочно отправил матросов в трюм искать пробоину, но никаких изменений не нашлось. Вода в трюм не поступала, пробитые доски не торчали.

Убрали паруса, спустили шлюпку и сплавали до оглушенной рыбины. Пока она не пришла в себя, привязали ее за хвост и за длинный нос, развернули боком к кораблю, и я из базуки отрезал ей голову, выстрелив воздушными лезвиями. Рыбу и ее голову с мечом подняли на палубу. Весила она килограмм пятьсот, не меньше, и видом своим внушала.

Вопрос с агрессором благополучно разрешился, оставалось узнать, как пережил корпус корабля страшный удар. Я, вспомнив о давней находке, сбегал в каюту и отыскал в своем рюкзаке маску и ласты. Уже готовый к погружению предстал перед капитаном:

— Готов к подвигу!

— Какой подвиг, там еще десяток акул приплывет на кровь!

— Пока не видно, а я быстро пронырну под днищем. Только бросьте с противоположного борта веревку в воду, чтобы вытащить меня сразу на палубу.

Синд не хотел меня пускать в море, но и узнать, что с корпусом, было жизненно важно, поэтому, помявшись минуту, махнул рукой:

— Давай!

Я под завистливым взглядом Скара встал на фальшборт и солдатиком прыгнул в воду. Рукой придержал маску, в воде перевернулся и занырнул под днище. След от удара искать долго не пришлось: под центром корабля на киле виднелся свежий скол и приличная вмятина. Но других последствий не наблюдалось, и я вынырнул возле скинутой веревки. Поднявшись на палубу, доложил капитану, а сам полез в трюм, пытаясь разобраться с происшедшим. По всем признакам такой удар должен был переломить киль, но этого не случилось.

В трюме к килю было не пролезть. Как удалось выяснить у капитана, вдоль киля было уложено десять бревен железного дерева, а сверху навалены и остальные породы. Получалось, что страшный удар принял на себя не один киль, а киль, придавленный несколькими тоннами груза. Сила удара распределилась с киля на железное дерево, а то передало ее дальше на весь остальной груз. Синд облегченно выдохнул, когда я высказал ему свои предположения.

Следующим городом эмирата был Сафи, который так и назывался в древнем мире, что подтвердила перерисованная карта. Это был чисто сельскохозяйственный город, главной изюминкой которого оказались цитрусовые. Мне сразу вспомнился новогодний стол и марокканские мандарины, где на каждом фрукте был приклеен черный ромбик с мелкой надписью «Maroc». Стоили они здесь сущие копейки, хоть таких денег в новом мире и не знали совсем, но мне было проще в уме называть по-старому.

Я попросил Грома купить сразу два ящика мандаринов, и мы, сидя на палубе, поглощали их наперегонки, настолько они оказались вкусными. Скар, конечно же, не мог не присоединиться к такому развлечению. На Маскаре, почему-то, мандарины не выращивали, и я посоветовал сыну Синда сохранить десяток семян и посадить их у себя во дворе. Но это мы уже плыли к следующему городу эмирата Дида.

В самой Диде порт оказался совсем маленьким, шириной метров двести, но его прикрывал со стороны океана сильно загибающийся мыс, поэтому корабли стояли не только под защитой древнего мола, но и возле новых причалов, построенных за пределами древнего порта. А еще километров за двадцать до Диды мы с моря видели остатки полуразрушенного древнего порта, где один мол тянулся вдоль берега не менее километра. Там сейчас хозяйничали рыбаки, но при необходимости можно было укрыться от шторма.

На рынке в Диде было гораздо больше металлических изделий. До гномьего клана была проложена прямая дорога, поэтому и изделия были подешевле. Но главными товарами оставалась сельхозпродукция, а металлы, по слухам, в следующем порту Каса были еще дешевле. Просто дорога от гномов до Касы была в полтора раза ближе, чем до Диды.

Поэтому и задерживаться здесь не стали. До Касы было часов десять плавания, поэтому на следующее утро мы и отчалили.

Порт Касы поразил нас размерами. Здесь сохранился древний мол, прикрывающий массивные причалы со стороны океана, хотя при ближайшем рассмотрении, оказалось, что его активно ремонтировали все эти прошедшие после катастрофы годы. Самое интересное заключалось в том, что кораблей у причалов было немного. Да и, если подумать, то куда они могли отправлять свою продукцию? На юг дальше Вейра корабли не плавали, на севере лежала почти необитаемая земля Галов, где покупателей не имелось, а еще дальше начинались земли империи Фрика Великого, где железными изделиями с успехом торговал сам король Тордум. А фруктов и прочей сельхозпродукции в империи выращивали никак не меньше, чем в эмирате.

Но была одна единственная экспортная статья: фосфорные удобрения. Эти ископаемые добывали сами жители эмиратов, а на корабли в больших мешках их носили огромные орки из южных пустынь. Этот товар с удовольствием покупали и в империи, и даже бедные Галы. А порт Каса и был главной перевалочной базой удобрений.

Синда удобрения не заинтересовали совсем. Зато он смог удачно закупиться железными изделиями, продав почти всю древесину.

— Синд, ты же покупал железное дерево для верфей Маскара, зачем ты его продал? — спросил его вечером.

— Помнишь, чем мы расплатились за него у погонщиков слонов?

— Вроде трофейными ножами?

— Точно. А я попросил их заготовить еще больше древесины, чтобы на обратном пути закупить. Вот и расплачусь за них этим железом. А железо я купил за те бревна, которые мне стоили десять трофейных ножей. Вот и получится, что дерево мне достанется бесплатно!

— Ну ты и хитрец! — восхитился я.

Мне все больше нравилось вникать в его коммерческие схемы. Сколько всего надо ему держать в голове: и цены на сотни товаров в разных местах, и потребность в товарах у разных народов, и как принести максимальную выгоду Маскару. Я бы и половины этого не запомнил!

Дальше был последний порт эмирата Рабат. На удивление Синда, Рабата на месте, указанном на древней карте, не оказалось. Он обнаружился на тридцать километров севернее при впадении реки Себу. Там сохранились от древнего мира защитные дамбы по бокам русла, выдвинутые далеко в океан, предотвращающие замывание выхода песком. Порт располагался в глубине широкого русла.

Рынок города изобиловал продуктами земледелия. Из нового здесь было оливковое масло и свежие оливки, а также виноград и вино. А еще продавался сахар разных видов. Здесь были и большие сахарные головы, и сахарный песок, и даже сахарная пудра.

Вина и сахара Синд закупил на собственные нужды, а оливкового масла взял десяток бочек на продажу. У капитана был на корабле один охлаждающий артефакт, которого хватало на эти десять бочек и собственные нужды команды.

Далее до самого Гибралтара, по словам местных моряков, городов не было, но встречались рыбацкие деревушки, да торговые фактории, куда приходили закупаться местные пастухи. А пути до конечной точки оставалось ровно на сутки плавания.

На последний рывок вышли ближе к обеду. Не хотелось капитану искать скалу, перегородившую пролив, в утренних сумерках. А так по расчетам должны были прибыть к полудню, и даже при небольшой задержке в пути хватало времени найти искомое место.

К счастью, задержек в пути не случилось. Африканский берег с самого утра начал резко отворачивать к востоку, Синд повел корабль севернее, и через километров пять марсовый разглядел в дымке на горизонте европейский берег. Пошли примерно по середине пролива и через два часа уперлись в почти вертикальную скалу метров в восемьдесят высотой, заросшую лесом. Для проверки высадились у основания и, цепляясь за ветки, забрались на вершину.

С другой стороны тянулся пологий скальный спуск к морю, которое было метров на двадцать ниже уровня океана. Это бросалось в глаза, хотя многочисленные сосны и пытались замаскировать разницу.

Мы добрались! Принятое давным-давно решение осуществилось. Теперь надо было победить огромную скалу, но об этом мы будем думать уже завтра, как говорилось в одном старом фильме.

Синд довез нас до испанского берега. Вечерело, а надо было основать временный лагерь. Пришлось переночевать на корабле, и только утром выгружаться. Основным грузом была большая палатка, которую расторопные моряки установили за час. Дальше выгрузили запас круп, овощей, вяленое мясо и рыбу, голову сахара и остатки мандаринов. Также у нас были закуплены два больших кувшина оливкового масла.

Страшно было отпускать корабль, да и с Синдом и командой расставаться не хотелось. Капитан, это было видно, тоже медлил с расставанием. В результате договорились с ним, что он сплавает на разведку на север вдоль берега Галы на два дня пути, а на обратном пути привернет к нам с проверкой.

Итак, у нас оставалось четыре дня, чтобы определиться с нашей стратегией. После отхода корабля поднялись на скалу. Гром попробовал почувствовать камень, но кроме большой его толщины ничего не узнал. Пошли в сторону Африки. Километров через пять увидели на скале заметное углубление, тянущееся до самого моря. Спустились по этой лощине почти к самой воде. Гром опять попытался почувствовать камень, и на сей раз ему почудилось что-то ценное. Нам все равно надо было разведать структуру скалы, а для этого подходила только горная выработка, поэтому решили заложить ее здесь. Поднялись над уровнем моря метров на десять, я взял базуку, Механикус привычно зарядил ее воздушным лезвием, и я выстрелил в склон лощины в направлении Африки. В скале появились три вертикальные прорези глубиной метр. Гром обозначил габариты штольни два на два метра, поэтому пришлось стрелять еще три раза вертикально и четыре раза, положив базуку управляющей площадкой горизонтально. Но и в центре оставался слишком большой монолит, пришлось и его резать на куски. Но камень даже порезанный и не думал выпадать. Пришлось вырубать деревянные клинья, и скалывать надрезанные куски с помощью их. До вечера смогли пройти только три метра штольни. Правда, у нас появился приличный запас красивых ровных каменных блоков, из которых назавтра решили начать складывать временный домик рядом с проходкой.

Назавтра оставили Линда сторожить припасы. Договорились, что он будет летать над перемычкой и берегами с разведкой. Хотелось отыскать ближайшие селения на обоих берегах.

У нас работа пошла по накатанной. Мы с Механикусом резали, а Гром выламывал клиньями бруски и складывал из них сарай. Без раствора камни держались плохо, но ровные срезы позволяли все-таки конструировать. Но к обеду прилетел Линд и предупредил, что к нам идут три эльфа. Сверху ему хорошо было видно, что за долгое время эльфами была натоптана тропинка по гребню скалы и по обоим берегам пролива. То есть эльфы здесь все время что-то искали, а возможно кого-то ждали, и этими кем-то были всего скорее мы, сказавшие перед отлетом на воздушном шаре о цели нашего полета. Я еще не забыл то рвение, с которым нас преследовал тот эльф.

Через час эльфы отыскали нас. Понаблюдав за нашей работой, наконец, решились подойти к нам.

— Алендейл, — обращаясь ко мне сказал молодой эльф, — твой отец оставил нас дожидаться тебя. Он очень волновался, долго искал тебя, но так и уехал домой, не найдя. Поедем с нами.

— Куда? — не понял я.

— Домой в Буковый лес.

— А где такой?

— В горах недалеко от Кипени, где ты встретил своих друзей.

— Но у нас есть большое дело, нам надо разрушить эту скалу и пустить воды океана в море. А мы только еще проводим разведку. Я даже не представляю, сколько на это уйдет времени.

— Но скала будет стоять здесь и через год, и через два. Ты можешь съездить домой и потом вернуться сюда, — стал соблазнять меня эльф. — Твой отец очень переживал, как расстраивается мать из-за твоего побега. Он даже не был уверен, что ты остался жив в ту бурю, которая унесла вас на шаре в море.

— А кто мой отец? Я ничего не помню до встречи с друзьями. Очнулся ограбленный и избитый в Кипени, а что было раньше, не знаю.

— Твой отец — Владетель Букового леса, прямой потомок Первого эльфа.

Все встало на свои места. Это мой отец пытался догнать нас и вернуть меня домой. Вот откуда была его настойчивость. Он даже сумел узнать, что нас унесло бурей в открытое море, хотя безнадежно отстал от шара еще возле Кипра.

— На какое время он оставил вас здесь дожидаться меня?

— На год, который истек две недели назад.

— Я не могу бросить друзей и свою миссию. Поэтому предлагаю следующее: вы возьмете от меня подарки отцу и матери и отправитесь домой. Сообщите, что я живой и здоровый, но не смогу вернуться, пока не спасу море. Может отец захочет сам приехать сюда, а может пошлет вас обратно. Но так будет правильнее.

А послать я решил следующее: отцу — найденную летопись первого эльфа, а матери — крупный алмаз.