Гранатовый браслет

1.

В этот дом я приехала умирать. Надеюсь, муж и дети об этом догадались. Они говорили

мне, что лучше остаться дома, что тут врачи, больницы и лекарства, но я стояла на своем.

Я просто устала. Уже несколько лет меня не было. Была моя Ее Величество Опухоль.

Именно так, с большой буквы, и все носились именно с ней, как с английской королевой, уговаривали ее уйти в отставку, сгинуть, передать правление моим телом мне самой, но

она сопротивлялась. От меня отрезали кусочек за кусочком и я не то, чтобы слабела, я

исчезала, растворялась в больничном воздухе, растворялась в лекарствах, моя кожа

истончалась от гелей и пенок. Я умирала и никто не мог с этим ничего поделать, только

уговаривали, подбадривали, но я же видела, как они смущенно опускают глаза, входя в

мою палату, видела, как они преувеличено бодро обещают мне, что через месяц я встану

на лыжи. Они так убеждали меня в этом, что сами поверили в сказку. В красивую сказку, где такая калека, изувеченная, изрезанная скальпелями, захотела бы кататься на лыжах. Я

устала и решила, что с меня хватит. Лучше уйду спокойно, без тревожных взглядов мужа, без белых лиц дочерей. Жить рядом с таким больным человеком - это все равно, что

болеть самому. Это чувство беспомощности! Как же оно мне знакомо! Когда хочешь

помочь, рвешь душу в клочья, роешь землю, ищешь самых лучших врачей, самые дорогие

и новые лекарства, а в ответ... А в ответ, Ее Величество Опухоль жирует на всем этом и не

собирается сдаваться. Я видела, как умирала мама. Медленно, страшно, от такой же

болячки, и я не хочу так. Не знаю, что я сделаю, но так не хочу.

Мама, умирая, умоляла не продавать бабушкин дом. Я пообещала ей это с чистой

совестью, потому что он и так никому не был нужен. Глухая деревня, маленький

саманный домик без всяких удобств, даже если бы хотела, никому бы не смогла его даже

подарить. Но мама просила, как знала, что он мне пригодится для моего плана.

Меня привезли в деревню поздно вечером, выгрузили сумки с лекарствами, продуктами и

вещами. Я хотела прожить здесь месяц, муж соглашался на неделю, сошлись на трех. Я

сказала ему, что телефон выключаю и что если со мной что-нибудь случится или мне

станет совсем худо, то только тогда обязательно сообщу. Вы скажете эгоистично? Нет, не

думаю. Моей семье тоже нужен был отдых, они тоже устали от того, что каждый день, входя в мою спальню, они не знали, увидят ли меня живой.

Я знала, что еще немного и боль сделает меня покорной марионеткой и пока есть

лекарства, надо что-то решать. Вернее, не что-то решать, а решать, как я уйду. Как можно

быстрее и безболезненнее, знаю, так все хотят, я не исключение.

Дом, на мое счастье, не развалился, хотя не была я в нем лет десять, а не протапливали его

лет пять. Я сначала просила присматривать за ним соседей, что-то им платила, за дрова и

труд, а потом они уехали, мне же сказали, что в деревне остались одни старики, им бы

самим кто помог. Вот так дом и ветшал, без человеческого тепла и пригляда. Он встретил

меня закрытыми ставнями, поваленным забором и заросшим палисадником. Можно было

смело думать, что огород был еще хуже. Зачем-то я решила обойти дом, прежде чем

отпереть старый навесной замок и меня ждал неприятный сюрприз: ставни на одном окне

были открыты, форточка тоже. Форточка маленькая, человек бы не пролез, да и зачем?

Ничего ценного в доме нет. Бабушкина кровать с никелированными шарами, стол, стулья, буфет, шифоньер, кухонный шкафчик. Что там можно было украсть? Да ничего. Я не

знала, что думать, закрыла форточку и отперла дверь. Именно из-за этой открытой

форточки в доме не пахло сыростью, было прохладно, как я и помнила, как это было в

детстве - летом - прохлада, зимой - тепло, и мне даже почему-то почудилось, что в доме

кто-то есть. Электричество я не отключала, покрутила старый выключатель и с третьей

попытки лампочка в бабушкиной спальне зажглась. Сначала тускло, потом ярче. И тут я

увидела, что дом обитаем. На кровати лежал кот. Обыкновенный кот - большой, лохматый, какой-то бурого цвета, весь в репьях и колтунах, он приоткрыл ярко-желтые

бандитские глаза и презрительно, как мне показалось, посмотрел на меня.

- Добрый вечер, я - Ольга - хозяйка дома, а ты кто?

Я решила представиться коту официально, ответа конечно же не ждала и думала, что при

звуке моего голоса он испугается и убежит, но он не пошевелился. Я подошла к нему и

осторожно погладила по голове, кот немедленно перевернулся на спину и загудел. Да, это

было не мурчание, а гудение, как около трансформаторной будки. Я с котами мало

общалась, но вроде бы они не любят, когда их гладят по животу, этот же прикрыл глаза от

удовольствия и гудел все громче, меся передними лапами воздух.

- Есть хочешь? - спросила я гостя. Он мяукнул, голос у него оказался хриплый и сиплый, будто бы кот курил всю свою кошачью жизнь. Я открыла ему баночку привезенного

паштета, кот набросился на него, быстро съел и долго гонял банку по полу. Он ел так

жадно, что мне тоже захотелось попробовать этот дорогой паштет, купленный мужем в

отчаянии, когда я стала отказываться от любой еды.

- Давай посмотрим, что тут еще есть. Детское питание будешь?

Я открыла ему еще пару баночек консервов, все диетическое, все протертое, коту было все

равно, оно пахло мясом и было вкусно даже на взгляд деревенского бродяги. Кот съел все

и аппетитно облизнулся.

- Утверждаешь - это не просто съедобно? - спросила я кота и попробовала немного из еще

одной баночки. Кот, увидев это, запрыгнул на стол и сунул голову в баночку.

- Жадина! Давай поделимся! - я положила себе немного на хлебец, остатки отдала коту, тот всё ел и никак не мог насытится.

- Хозяева у тебя есть? - спросила я кота, но он уже снова запрыгнул на кровать, тщательно

умылся, слизывая с усов остатки паштета, сначала свернулся клубочком, а потом, разомлев, вытянулся во всю длину и так и заснул.

- Ну, что ж, будем искать твоих хозяев завтра, - сказала я коту и решила тоже лечь спать, отложив все хозяйственные дела на утро. Я очень утомилась и моя опухоль жаждала

мягкой кровати.

Перина и подушки отдавали сыростью, но не воняли и не сопрели, как я предполагала, кот

ворочался и шипел во сне, поэтому ту ночь я почти не спала. Дом, как живой, стонал, скрипел, рассказывал мне о бабушке и моем детстве и я, вспомнив, как покойно и хорошо

мне бывало в нем раньше, заплакала. Кот проснулся от моих рыданий, вздохнул и лег на

подушку, прямо над моей головой. От него мне было жарко и гудел он опять очень

громко, но, видимо, я слишком устала и все-таки заснула.

Утром я увидела, что кот исчез. Я не расстроилась, наверняка у него есть хозяева, какая-нибудь старенькая бабушка, которая его любит и поит молоком, у которой нет денег на

мясо и консервы, судя по худобе кота. Может быть, он тети Кати? Она жила через

несколько домов, вернее, я надеялась, что она была жива. Тетя Катя была одноклассницей

мамы, она не уехала из деревни, а так и прожила здесь всю жизнь, замуж не вышла, кто-то

у нее был: то ли муж, то ли любовник, мама не рассказывала об этом, но сколько я себя

помнила, тетя Катя была мне как старшая сестра и теперь я запоздало подумала, что я

поступила черство и не по-человечески, забыв про тетю Катю после маминой смерти. Но

мне тогда было так больно, что я даже не могла разобрать мамины вещи, а уж говорить о

ней, утешать или принимать утешения мне было не под силу.

- Олюшка, ты ли это? - тетя Катя, увидев меня, побледнела и схватилась за сердце.

"Олюшка!" - так она меня всегда звала, так мягко, нежно, совсем не по-деревенски, где все

были Катьками, Ольками...

- Я, теть Кать. Сильно изменилась?

Она закрыла рот ладонью, словно удерживая крик или стон. И я ее хорошо понимала, от

меня осталась тень - прислужница Ее Величества. Тетя Катя тоже постарела, но была

такой крепкой на вид, румяной и, как ни странно, счастливой.

- Олюшка, детонька, что с тобой? - тетя Катя обняла меня и повела в дом.

- Болею.

- Чем болеешь, деточка?

Я пожала плечами, не хотелось все пересказывать.

- Это вам. Простите, что долго не появлялась, - я, как откупаясь, положила на стол чай, конфеты, большое полотенце и яркий платок.

- Спасибо, милая, - тетя Катя прослезилась и, усадив меня на старый стул, засуетилась, забегала по маленькой кухоньке.

- Давай позавтракаем, у меня ладики со сметанкой есть, варенье открою, чаек на травах

душистый!

"Ладики" - так там говорили, оладики, значит.

- Я не хочу, спасибо! Мне чая немножко и все, - мне не хотелось есть уже несколько

недель, я что-то жевала, но не чувствовала вкуса, муж купил мне всего самого легкого и

полезного, но я была уверена, что все это сгниет в бабушкином доме.

- Олюшка, у нас такая знахарка живет, тоже Ольга, давай прямо сейчас к ней сходим? Она

всю деревню лечит, не бывает у нее промахов, - тетя Катя так просительно на меня

посмотрела, в глазах слезы, я не могла отказать ей.

Знахарки, экстрасенсы, колдуны, ведуны, целители... У кого только я не побывала. Кто

просил много денег, кто ничего не просил, кто поил травами, кто тибетскими снадобьями, кто порчу снимал, кто иголки втыкал... Толку не было, и я перестала верить. Всем. Просто

смирилась. Но это просила тетя Катя - родная, почти мама, просила и искренне верила, что деревенская знахарка сможет побороть болячку, пустившую в моем теле огромные

корни, выпивающую меня досуха.

- Пойдемте, сколько денег взять?

- Ты что, милая! Никаких денег, потом скажет чем ей угодить, может петушка или

курочку зарублю или конфеток ей снесем, а платочек мне не надо, возьми, ей отдашь, она

на старости лет все яркое полюбила, ходит, как дите малое, вся разноцветная, была бы не

она, на смех бы подняли, но не смеем, она ведь и проклясть может и порчу навести, все, что угодно!

- Вы же сказали, она лечит?

- Ох, милая, она и лечит и калечит, она все делает.

Баба Оля жила неподалеку, через несколько домов, пока мы шли, тетя Катя рассказала, что в деревню люди потихоньку возвращаются, дачники появились, магазин и аптеку

открыли, даже газ грозятся провести, а пока дров мне кто угодно наколет и с печкой она

мне поможет. Я не успела ничего ответить, мы уже пришли.

Эта знахарка мне сразу не понравилась. Сами знаете, как оно бывает, глянешь на человека

и сразу резкое его отрицание, даже смотреть неприятно. Вот эта баба Оля на меня такое

впечатление и произвела. Она злая была, я это сразу поняла. Глаза такие острые, насквозь

пронзают и ищут выгоду, она сразу догадалась, что я о ней подумала, посмотрела еще

пристальнее и злее и на платок, который я ей протянула, даже не взглянула.

- Константиновна, посмотри нашу Олюшку, помочь сможешь?

Знахарка осмотрела меня всю и взгляд задержала на животе, где и жила Ее Величество. Я

поежилась и во мне всколыхнулась надежда. Вдруг действительно поможет?

- Браслет подари, - неожиданно сказала мне ведьма. Так я ее про себя назвала. Не

знахарка, а ведьма, черная ведьма, злая.

Браслет у меня был не сильно дорогой, гранатовый, но не в цене дело. Его подарила мне

еще на мою свадьбу моя лучшая подруга Танька. Подарила и сказала, что это будет мой

талисман и оберег и я носила браслет почти всегда, хотя меня и высмеивали порой за

деревенский стиль: мол, что есть из украшений, все на себя напяливаешь. Мне было все

равно, я верила и в браслет, и в Таньку. Подруга пропала лет двадцать назад. Нет, не

умерла, никуда не делась, просто перестала отвечать на мои звонки, а когда я все-таки

подкараулила ее около дома, сказала, что общаться нам больше не надо. Сказала, как

отрезала, и я до сих пор не знаю почему она так поступила. Сколько раз я звонила ей, приходила, старалась встретить и поговорить, она меня мастерски избегала и остался

только этот браслет, как память о нашей нерушимой, как мне казалось, дружбе.

- Подари мне этот браслет, - повторила ведьма. Я сначала хотела ей вежливо отказать, а

потом вдруг подумала, что с собой я его туда не заберу, дочкам он не нужен, да и с

Танькой мы уже сколько лет не виделись. Я сняла браслет с руки и протянула ведьме. Та

его схватила жадно, как величайшую драгоценность, и тут же надела на свою сухонькую

лапку. Я представила, как эта странная и злая бабка, одетая ярко, как попугай, с

гранатовым браслетом на руке идет доить корову. Мне стало почему-то так смешно, что я

не сдержалась и улыбнулась. Это мгновенно разъярило бабу Олю.

- Чего лыбишься? Идите обе отсюда!

- Константиновна, остынь, посмотри на девочку, больна она, ну улыбнулась, что с того?

Помоги ей, а? В долгу не останемся, - баба Катя так умоляюще посмотрела на знахарку, что мне стало тошно.

- Больная, больная! Эта больная еще нас с тобой переживет! Пошли вон обе!

Тетя Катя поспешно и послушно выскочила во двор, потянув меня за собой. Я когда

услышала про "нас с тобой переживет" поняла, что она шарлатанка, разве что в

ближайшие пару недель не помрут они обе, тьфу, тьфу, тьфу, застучала я себе по голове, чтобы не сглазить тетю Катю, баба Оля меня совсем не волновала.

- Ничего, остынет, придем еще раз! Ты зла на нее не держи. У нее кот пропал, вот она и не

в себе немножко.

- Кот? Какой кот? - я собиралась сказать, что в бабушкином домике ночевал какой-то кот, но что-то меня удержало.

- Да, кот. Обыкновенный такой, страшный даже, худой, она его плохо кормила, он, бывало, ходил по домам побирался, совсем как человек. Но у них, у знахарок, с

животными особая связь, так мне Константиновна как-то обмолвилась. И уж если кот

пропал, значит, жди беды. Она его где только не искала: и по всей деревне, всех собак

осмотрела, да мирные они у нас и на цепях сидят, кот не дурак к собаке в пасть сунуться, в

лес ходила, кликала его, а он словно сквозь землю провалился.

- Может быть умер? - осторожно спросила я.

- Нет, чувствует она его, говорит жив, а вот ушел, поэтому Константиновна и бесится и

злится. Ты не горюй, милая, сходим к ней через пару дней. Она на ноги тебя подымет, вот

помяни мое слово.

- А как кота звали? - я не хотела говорить о своей болезни, а уж тем более о том, что меня

кто-то сможет вылечить.

- Никак. Кот и кот. И не старый он у нее был и шустрый, думали в лес ушел травок поесть, они же сами как-то лечатся, коты да собаки. У нас так: захворал, отпустили его на волю, пошел, что-то там пожевал и возвращается здоровехоньким.

Тетя Катя мне все рассказывала, как они в деревне живут, чем лечатся, о людях каких-то

упоминала, а я шла и думала, что хорошо бы она про мою болезнь забыла и эти две или

три недели говорила бы со мной как со здоровой.

- Олюшка, вечером приходи, я тебе молочка налью, - тетя Катя обняла меня, а мне так

захотелось поплакать у нее на плече, сдержалась, не захотела ее еще больше расстраивать.

Думала даже от молока отказаться, но потом решила, что коту оно пойдет на пользу. Я

очень надеялась, что он придет.

Пришел, подлец, когда я уже легла спать. Прыгнул в открытую форточку и прямиком в

сумку с консервами.

- Ушлый ты товарищ, - сказала я коту и открыла паштет, налила ему молока и села

смотреть, как он жадно ест. Даже жрет, урча и облизываясь. Он это делал так, что мне

снова захотелось есть. Давно забытое чувство, когда ешь потому, что хочется, а не

потому, что надо. Я отломила кусочек хлебца, обмакнула в молоко и, торопясь, словно кот

мог отобрать еду, съела. Кот же сказал "хватит" только на четвертой баночке и я

подумала, что завтра надо бы купить ему несколько банок тушенки, иначе моих запасов

не хватит даже на то время... Не хочу думать, не хочу и не буду, у меня еще есть три

недели, целых три недели, чтобы решить и решиться. Кот умывался долго и тщательно, как невеста перед первой брачной ночью, долго вздыхал, выкусывал блох, плевался

репьями и я, проведя рукой по его шерстке, поняла, что за эти сутки она стала

шелковистее и нежнее.

- Будем спать? - спросила я у кота, он согласно мяукнул и прыгнул на кровать. Днем я

немного просушила постель и спать на ней было уже приятно. На пышной перине - да, с

котом - нет. Он крутился, вздыхал, чесался и все никак не мог устроиться. Он ложился

мне на подушку, потом перебирался в ноги, потом тяжело плюхался рядом и так всю ночь.

К счастью, он не храпел, иначе заснуть я бы совсем не смогла. Утром он снова ушел куда-то, но я уже не беспокоилась, я знала, что он придет ночевать, а у меня было очень много

дел.

Сколько бы я не собиралась прожить, но в такой грязи я задыхалась. Бабушкин домик

надо было вымыть, впустить в него свет и воздух, согреть моим теплом, пусть его мало, но оно еще есть. Этим я и занималась несколько дней. Сил было совсем немного, я быстро

уставала, но потихоньку, шаг за шагом, я вымыла бабушкин домик и он с радостью понял, что его не бросили, о нем заботятся, он любим и нужен.

Понемногу я стала обживаться. Я купила продуктов и разной мелочевки тете Кате. Она

отказывалась, но я же видела, как она живет. Она все пыталась меня откормить. Что

только не готовила, Я сначала отказывалась, а потом в один день вдруг поняла, что

страшно хочу гречневой каши. С грибами, яйцом и луком. Вот умираю, так хочу, а потом

еще каши с молоком, как в детстве. Тетя Катя так этому обрадовалась, что перво-наперво

потащила меня в лес, сказала белых грибов тут видимо-невидимо. Выдала мне маленькое

лукошко, сама корзину огромную взяла и подались мы в чащу. Долго ходили, я уставала, сидела на полянках, пока тетя Катя собирала грибы, их в тот год косой косить можно

было, столько я никогда не видела! А тетя Катя говорила, что и на кашу хватит и на зиму

закрутить, вот мой муж обрадуется, что жена не баклуши била, а делом занималась. Я

молчала, конечно же, не собиралась ни грибы забирать, ни зиму зимовать...

Находилась я в тот день... Ноги потом страшно болели, с трудом до тети Кати дошла, а

там гречка! Именно так, как я и представляла и хотела: в чугунке, с грибами, луком, яйцами и с маслом. С таким душистым маслом, вкуса которого я и не помнила. Мне

казалось, я много съела, но тетя Катя сказала, что надо бы больше, надо сил набираться. У

меня не было этих самых сил, чтобы ей возражать и я послушно съела еще несколько

ложек.

Кот продолжал у меня ночевать. Я попросила его приходить пораньше, чтобы мы

спокойно вместе ужинали. Звучит странно, да? Сама знаю, но так и было, и он меня

понял. Я купила ему рыбных консервов и они ему понравились намного больше дорогих

паштетов. Я ставила ему банку прямо на стол, садилась напротив со своей тарелкой и мы

ужинали, потом я пила чай, а кот умывался, довольно сощурив желтые, бандитские глаза.

- Почему же ты убежал от своей хозяйки? - спрашивала я кота уже ночью, когда он

продолжал топтаться по кровати, не находя себе места, - я бы еще поняла, если бы ты

приходил ко мне, ел и убегал домой, но ты там не появляешься, правда? - говорила я и

знала, что это так. Знахарка продолжала искать кота и, завидев ее пестрый платок и ярко-зеленое платье, я пряталась в чулане, как воришка, пойманная с поличным. Я боялась, что

по моим глазам она поймет, что кот у меня и отнимет его, а я уже привязалась к бандиту, как к собственному ребенку.

Я отмыла бабушкин дом, тетя Катя накрахмалила старенькие занавески и осталось

справиться с бурьяном, росшим вольно и беззаботно многие годы. Никакие перчатки не

могли спасти от колючек и какой-то, почти железной, травы. Я сидела прямо на земле, вся

грязная, мокрая от пота, но не поверите, абсолютно счастливая. Здесь был мой дом, тетя

Катя, возможно, мой кот, моя ответственность и я должна была содержать все в полном

порядке. Я заматывала кисти рук тряпками, надевала перчатки и шла в палисадник, потом

настал черед огорода и там я даже нашла чеснок, посаженный еще бабушкой, не

выкопанный и росший все эти годы. Я обрадовалась этому, как человек, нашедший клад и

гордо принесла трофей тете Кате. Мы ели свежий борщ, заедали его хлебом с чесноком и

это было так вкусно, так невероятно вкусно, что я не могла остановиться.

Каждый день был полон дел, я все чем-то была занята и с нетерпением ждала вечера, когда приходил мой кот, мы с ним ужинали, а потом он пел мне свои песни. Песни были

хард-роковые, не попса, кот гремел и рычал и меньше всего это походило на нежное

мурлыканье домашней кошки. Он все также не мог найти себе места и будил меня, пока в

одну ночь, не прислонился теплым боком к моему животу, туда, где жила Ее Величество.

В ту ночь я впервые спала не просыпаясь, а на следующий день забыла выпить

прописанные мне таблетки.

В тот же день умерла знахарка. В деревне все у всех на виду и если баба Оля не мелькает

яркой птицей по деревне целых полдня, значит, случилась беда. Так оно и оказалось. Ее

нашли на полу ее домика, она пыталась доползти до двери и позвать на помощь, так все

поняли. Рядом с ней валялись гранатовые бусины, браслет порвался, когда она, падая, зацепилась им за кровать. Я хотела пойти и собрать бусины, собрать браслет заново, но

тетя Катя, обычно исполнявшая любую мою прихоть, вдруг строго сказала:

- Не ходи туда и ничего не трогай. Будут предлагать взять что-нибудь на память, не бери, на похороны, поминки не ходи, сиди дома и никому не открывай. Поняла?

Она больно схватила меня за руку и говорила все это, как впечатывая слова в мой мозг, как отдавая приказ.

- Поняла, - я тихонько высвободила руку и пошла домой.

Ко мне приходили. Я не знаю кто. Я закрыла ставни, оставив открытой лишь одну, на том

окошке, куда прыгал кот. Я была уверена, что его больше не увижу и заранее тосковала о

нем. Он ведь был ее, той знахарки, а раз она умерла... Она умерла! Я вспомнила ее слова о

том, что я их переживу! Она видела что-то и оказалась права. Я окаменела. Я поняла, что

совсем потеряла счет дням. Сколько у меня есть времени, какое сегодня число? Я нашла

свой телефон и включила его. Прошло целых 18 дней? У меня остается так мало времени?

Я ничего не решила и не придумала! Я в панике заходила по бабушкиному домику. Еще

три дня и за мной приедет муж и к этому моменту я уже собиралась со всем управиться, у

меня осталось всего лишь три дня! Эта цифра - три - ужаснула меня! Как я могла быть

такой беспечной? Еще немного и у меня кончатся обезболивающие таблетки, я полезла в

сумку с лекарствами и вдруг вспомнила: я не пила их уже несколько дней. Я пила другие, а эти не пила, да и про другие я уже забывать стала. А это значит... Я боялась дышать и

думать. Вдруг раздался стук, я вздрогнула и уронила сумку. Кот удивленно посмотрел на

меня, спрыгнул с подоконника на пол, запрыгнул на стол, на свое место и нетерпеливо

мяукнул. Он был голоден.

- Ты не ушел с ней? - спросила я кота, а он на меня так посмотрел, что я не удивилась бы, если бы он мне ответил по-человечески, но он лишь хрипло мяукнул.

- Ты останешься со мной? - он мяукнул громче.

- Я поняла, есть хочешь, сейчас.

Я открыла ему банку тушенки, налила себе и ему молока и мы сели ужинать.

Той ночью кот спал, свернувшись клубком у меня в ногах, спал спокойно, тихо, я даже его

дыхания не слышала и именно поэтому слегка шевелила ногами, чтобы удостоверится, что он здесь. Кот, не посыпаясь, тихо мурлыкал и я успокаивалась. Тем утром он не ушел, как всегда, я встала, а он продолжал валяться на кровати, не давая застелить ее и на все

мои попытки переложить его на сундук или стул, презрительно махал хвостом и опять

прыгал на кровать.

- Ладно, лежи, - в конце-концов сдалась я и не успела я его хоть как-то прикрыть или

задернуть занавеску в спаленку, как в дом вошла тетя Катя и сразу же его увидела.

- Кот, - ахнула она, - живой!

- Да, - я чувствовала себя виноватой, сама не знаю, почему.

- Давно он здесь?

- Когда я приехала, он уже жил в доме, кто-то ему ставни открыл и форточку.

Тетя Катя с опаской посмотрела на кота. Тот вытянулся и презрительно осмотрел ее с

головы до пяток.

- Что же с ним делать?

Я испугалась, что сейчас она скажет, что его надо убить, потому что он жил у знахарки и, возможно, проклят или что-то в этом духе.

- Я хочу забрать его с собой, но не знаю, сможет ли он жить в квартире.

Кот хрипло мяукнул. Он тоже в этом сильно сомневался.

- Тетя Катя, он хороший, он меня лечил, у меня ничего не болит уже несколько дней, - я

взяла ее за руку и постаралась, чтобы она почувствовала, какая я стала сильная. Она с

удивлением, как будто бы увидела меня только сейчас, посмотрела на меня.

- Олюшка, а ты ведь выглядишь намного лучше. Ты же не белая и не серая, румянец даже

есть! Детка, тебе и вправду лучше!

Она села на стул и разрыдалась. Она рассказывала мне, как переживала за мою маму, как

они дружили, как ей одиноко было здесь, как она сама чуть в петлю не полезла, когда

узнала, что мама умерла, как плохо и одиноко ей живется... А я гладила ее по голове и

ругала себя последними словами. Я ведь совсем про нее забыла! Она так любила нас с

мамой, столько делала для нас, а я забыла ее в этой круговерти, совсем про нее забыла...

- Простите меня, тетя Катя, - я не знала, как ей объяснить то, что я не появлялась так

долго, то, что кот если не вылечил меня, то затормозил процесс каким-то образом, то, что

кот должен жить. У меня враз вдруг исчезли все слова и я только повторяла, - простите

меня.

- Ну, что ты, деточка! За что мне тебя прощать? Ты живи, живи подольше, милая моя!

Мы с ней, наверное, долго бы так сидели и плакали, но тут дверь опять открылась и вошел

мой муж. Он не выдержал, приехал раньше и переступил через порог уже с таким темным

лицом, что я испугалась, что-то с детьми.

- Оля?

Казалось, он даже не узнал меня.

- Костик, девочки в порядке?

- Все хорошо, - машинально ответил он и, не веря своим глазам, переспросил, - Оля?

- Я, я, Костя!

А он все стоял и не мог поверить своим глазам...

Он собирался забрать меня в город, купил новое, экспериментальное лекарство и нас

ждали в клинике.

- Я не поеду.

- Но, Олечка...

- Костя, ты посмотри на нее, - прервала его тетя Катя, - посмотри, другой человек, без

всяких лекарств!

- Но как?

- Не знаю и знать не хочу, - ответила я, но все-таки рассказала ему и про знахарку и про

браслет и про кота и добавила, что из всех участников истории могу предъявить только

кота. Знахарку уж похоронили, а ее дом закрыли, там никто не собирался селиться.

- Дичь какая-то, темень и предрассудки, - попытался убедить меня муж, но тетя Катя его

строго осадила.

- То, что ты или твоя наука чего-либо не понимает и не знает, еще не значит, что этого не

существует, - строго сказала эта "темная" бабушка и Костик был вынужден с ней

согласиться.

Кот следил за нами с легким презрением во взгляде, казалось, он все это видел не раз и

удивлялся, почему люди такие недалекие, почему все, что с ними происходит, должно

быть объяснено, вымерено и запротоколировано. Почему нельзя просто принять

происшедшее, как данность. Просто принять и все.

- Костенька, ты завтракал? - вдруг всполошилась тетя Катя и нас как расколдовали. Кот

замяукал, требуя молока, Костя пошел в машину за гостинцами, тетя Катя побежала

ставить чайник и печь ладушки, а я вдруг услышала, как красиво поют птицы и

почувствовала, какое ласковое нынче солнце.

- Не оставляй меня, - вдруг послышался мне бабушкин голос.

- Я буду часто приезжать, но жить всегда здесь не смогу, - ответила я и дому, и бабушке.

Кот коротко мяукнул и я поняла, что мы заключили сделку.

Мы прожили в бабушкином доме еще месяц и за это время я отправила ее величество

опухоль в изгнание, лишив ее титулов и регалий, я стала хозяйкой своего тела и когда

меня начинают расспрашивать, пытаются докопаться до сути вещей и задают вопросы о

браслете, знахарке и ее коте, я просто отшучиваюсь и повторяю мысли кота: зачем вы все

пытаетесь выразить словами? Есть вещи, о которых лучше просто промолчать и принять

их как данность.

2.

- Вы себе что-нибудь ищете или на подарок?

- На подарок.

- Мужчине, женщине?

- Лучшей подруге, на свадьбу.

- Тогда посмотрите вот это...

Но Таня уже не слушала назойливую продавщицу, она увидела то, что искала. Она знала, что поддавшись внезапному порыву и зайдя в этот маленький магазин, она найдет

правильный подарок для Оли. Она взяла в руки гранатовый браслет и почувствовала

тепло, исходившее от него. Она не ошиблась.

Расплатившись и положив браслет в сумку, она медленно побрела домой, подставляя лицо

теплому весеннему солнцу и радостно улыбаясь. Она несколько раз открывала сумку и

проверяла, там ли браслет, не выронила ли она его по дороге и каждый раз браслет

отзывался на ее прикосновение нежным теплом, как доверчивый котенок. Она знала в

себе эту особенность ведьмы. Слабенькой, но ведьмы - она умела находить потерянные

вещи, люди, обидевшие ее, тут же получали тычок от окружающего мира, она умела

выбирать подарки и с одного взгляда понимала, какая именно вещь предназначена

человеку. А еще она очень любила свою лучшую подругу Олю и не сомневалась, что

познакомившись с ее избранником, она полюбит и его тоже. Она еще не знала, насколько

она права. Ужасно, трагически и беззаветно права.

* * *

Я гадаю по запахам. Звучит странно, но так и есть. Когда я вижу человека, я чувствую

запах и тут уже проблема в том, чтобы его, этот привидевшийся мне аромат, правильно

расшифровать. Бывает просто: больничный, специфический запах - к болезни, ладан - к

смерти, уныние воняет ржавчиной, счастье пахнет по-разному, но всегда приятно, будущая беременность - грудным молоком и бельем с мороза. Долго перечислять.

Справочника, как вы понимаете, нет, есть моя интуиция, дар и нюх. Я когда начинала, все

это объясняла людям и очень скоро растеряла всех своих клиентов. Никто не верил в

такой эфемерный, пахучий прогноз, хоть и ошибалась я редко. А вот к тем гадалкам, которые шептали разную белиберду, требовали волосы и кровь, жгли свечи, варили кофе

и раскидывали карты, вот к таким люди ходили с огромным удовольствием, пусть даже

предсказания и не сбывались. Помнилось только то, что гадалка, ткнув пальцем в небо, сказала верно. Конечно, были и среди них настоящие, но о них-то, как правило, мало

знали, да они и сами не особо проявляли себя, от людей всего можно было ожидать. Мне

когда верить перестали, хотя я все верно рассказывала, я поняла, что нужно что-то

вещественное, солидное, материальное, что якобы будет рассказывать о человеке и я

вспомнила свою коллекцию камешков "куриный бог". Знаете о таких? Камешек со

сквозным отверстием, его можно на ниточку иди даже шнурок повесить и носить на

счастье. Вот у меня таких камешков было достаточно, в детстве летом родители меня

всегда на море вывозили, на галечный пляж, там-то я их и собирала. У меня был

настоящий нюх и домой я всегда привозила хороший улов. Эти камни я почему-то не

выбрасывала и хранила в большой, старой сумке. Как знала, что они мне еще пригодятся.

Дочка нашила мне мягких мешочков, красивых, из моей старой одежды, я была почему-то

уверена, что именно так и надо сделать. Я пересыпала камни в эти мешочки и сложила все

в корзину, что всегда стояла около моего гадального столика. Я брала мешочек, другой, высыпала камни сама или просила это сделать пришедшего ко мне за помощью человека, а потом зажигала свечи, смотрела на камни, казалось бы, внимательно, а сама же

принюхивалась к человеку, я закрывала глаза и позволяла запаху блуждать по моему

мозгу, рождая картины, которые я и описывала. Иногда для пущей важности я накрывала

камни рукой, хмурилась, шипела, бормотала, ахала, вздрагивала, закатывала глаза и потом

шепотом, как великую тайну, рассказывала взволнованной девице (а они-то в основном и

ходили ко мне, шла обо мне молва, что хорошо женихов помогаю найти) где и когда она

встретит своего суженого. Я и сама полюбила свои камни. У меня даже появились

любимчики. Я брала их в руку, ласкала пальцами, мне доставляло огромное удовольствие

гладить их по отполированным морем бокам и чувствовать их тепло. И вот, однажды, я

поняла, что я их приручила. Камни меня полюбили и стали помогать. Я стала четче видеть

картину и чувствовать запахи, мне стало очень просто все это интерпретировать. Не знаю

как, но люди узнали об этой моей любви и стали дарить мне самоцветные бусы и

браслеты. Что-то я носила, что-то раздаривала, а некоторые я разорвала и сложила бусины

в такие же мешочки, чтобы любоваться, гладить и гадать. Мои камни пахли кофе и

корицей, яблочным пирогом и холодным молоком, они пахли грозой и снегом.

Я продолжала коллекционировать людские запахи. Бывало, окатывало меня смрадом

гнилой картошки. Знаете, если ее подмороженную, да в теплом месте и в пакете забыть, потом страх, какая вонь от нее. Вот такой жуткий запах означал смертельную болезнь и

как об этом говорить я очень долго не знала. Я и сейчас не знаю. Стараюсь отделаться

общими словами и плату с таких людей никогда не беру. Разные случаи бывали в моей

жизни и практике, много всего было, но именно ту девчонку я запомнила очень хорошо.

Когда она вошла, пахнуло на меня запахом костра - добрым, теплым, уютным и

промелькнула картинка из какой-то книжки: три ведьмы варят в котле зелье в глухом

лесу. Я сразу смекнула, что девчонка со способностями и пришла ко мне не за помощью, за советом. А еще, вдруг, безо всякой на то причины увидела я перед собой, прямо на

своем столике, большой гранат, надломленный, набитый зернами, я почувствовала вкус

этих зерен, когда они лопаются во рту и истекают кисло-сладким соком. Это было

настолько реально, что меня немедленно начала мучить моя вечная спутница - изжога. Я

помотала головой, отгоняя морок.

- Вот.

Незнакомка положила на мой стол гранатовый браслет, положила именно на то самое

место, где еще оставался призрак огромного, блестящего фрукта. Я поняла, что это не

подарок, а еще поняла, что она сильно волнуется. Я принюхалась, но кислого запаха

страха или тоски не ощутила. Я молча смотрела на девушку и ждала пояснений. Первое

правило работы с клиентами: вопросов не задавать, сами все расскажут. Она глубоко

вздохнула и, запинаясь и иногда с трудом подбирая слова, начала свою исповедь. Я сразу

поняла, что ничем не смогу ей помочь, выслушать могу, а вот больше...

- Чего ты от меня хочешь? - спросила я у нее, когда она наконец-то выговорилась.

- Браслет не проклят? Я могу его подарить?

Я "принюхалась" к украшению. Пахнуло летним лугом, ароматом нагретых трав: чабрецом и зверобоем.

- Своей хозяйке он принесет очень большую удачу, - успокоила я девчушку. - Дари и ни о

чем не беспокойся.

Она облегченно выдохнула, а я вдруг ощутила тревогу. Хотела было ее задержать, но

зачем? Что я могу сделать? Девушка ушла, оставив на столе пару купюр, а я машинально

опустила руку в корзину, нащупала мешочек, показавшийся мне нужным и также на

ощупь, не глядя, вытащила камень. Сжала его в руке и закрыла глаза. Меня тут же

накрыло смрадом гнилых овощей, он был настолько силен, что мне стало тяжело дышать.

Я мельком увидела двух женщин, одна из них была вроде бы та самая девушка, постаревшая, но узнаваемая, вторую я не знала, но от них обеих воняло гнилой картошкой

и они сами были словно покрыты черной плесенью. Я закашлялась и видение пропало.

"Ты ее еще увидишь," - сказал мне мой самый любимый камень - маленький, словно

перепелиное яйцо, белый в темную крапинку.

* * *

Вчера я вернулась от гадалки, она сказала, что дела мои плохи. Как будто бы я сама об

этом не подозревала! Но я почему-то не думала об исповеди, о покаянии. Не думала о том, чтобы все объяснить, ведь я должна это объяснение одному лишь человеку - моей Оле. Я

не уверена, что она прочтет это, но надежда есть и странная надежда - если я все опишу, все, как было, без прикрас, то Оля об этом узнает и простит меня.

С чего бы начать... У меня мало сил, каждая строка дается с трудом, буквы расплываются, меня тошнит и мне надо успеть описать все если не в деталях, то так, чтобы было понятно.

Я родилась в несчастливой семье. У меня была старшая сестра - долгожданный и

любимый ребенок, а зачем родили меня, я не знаю. Мои родители иногда так удивленно

на меня смотрели, мол, а это еще кто? Откуда она взялась в нашей жизни? Они и сами не

больно ладили друг с другом и, вполне возможно, я должна была скрепить

распадающуюся семью, но у меня это не вышло. Я не знаю, как можно винить ребенка за

собственные ошибки, неправильный брак, не принятые вовремя решения, но это

произошло и я была вечной козой отпущения в своей семье. С Олей мы подружились не

сразу, она тогда была не разлей вода с другой девочкой, Леной и поначалу они меня в

свою компанию не принимали, а я тогда почувствовала, что Оля - это мой человек и мы

обязательно подружимся. Так и случилось. Я не помню, что там у них произошло с Леной, так, детские ссоры, но для самих детей они так же трагичны, как и для взрослых, это

потом кажется, что все эти детские дрязги - мелочи и родители и учителя всегда

снисходительно говорят: "Да разве это проблемы... Вот вырастешь, поймешь!" Но вырасти

еще надо и пережить детские проблемы тоже необходимо. Не в этом дело. А в том, что

Оля подружилась со мной и я была счастлива. С ней было очень тепло. Я часто приходила

к ним домой и поначалу робела этого спокойствия и уюта. Меня удивляло, что ее

родители не кричали друг на друга, что Олю не ругали за испачканную одежду или

разбитую посуду, что можно открыть холодильник и съесть все, что там есть и тоже за это

не влетит. Я была очень наблюдательной и скоро заметила, что специально для меня была

куплена банка кофе, в их семье пили только чай, моя любимая колбаса в их доме стала

появляться все чаще и разные соленья, которые Олина мама делала просто невероятно

вкусно и которые я полюбила с первого помидора, теперь всегда стояли на кухне, как бы

дожидаясь меня. Я старалась не надоедать, но они были настолько притягательны, их

семья, дом, там не было ничего особенного, кроме невероятной тишины и спокойствия, а

это меня привлекало больше всего. Мы сдружились, поверяли друг дружке все свои тайны

и стали настолько близки, что мне иногда становилось страшно. Я понимала, что такой

дружбы, такого унисона душ просто не может быть и неизбежно это должно закончиться

трагедией. Так и случилось. Когда маятник качается в одну сторону, он неизбежно, с

таким же махом и силой, качнется в другую.

Оля, как чувствовала что-то и своего жениха - Костика мне долго не показывала, да и

поводов особенно не было. Они недолго встречались и пожениться решили неожиданно, я

подумала, что подруга беременна, но ошиблась. Просто вот так, вдруг, они решили быть

вместе всегда. Я помню, как купила Оле браслет в подарок, Костика я тогда не знала и

решила, что глупо дарить жениху что-то банальное, вот познакомлюсь с ним и сразу

пойму, что ему понравится. Лучше бы я тогда уехала к черту на кулички и мы бы просто

созванивались с подругой каждый день, лучше бы ... Лучше бы я никогда не встречала

Олиного жениха, потому что я влюбилась в Костю с первого же взгляда. Я сразу поняла, что это именно Он и что другого не будет. Я до боли любила их обоих, по-разному,

конечно, но чувство было такое сильное, что иногда я кусала свою руку до крови, чтобы

не выть ночами. Я купила Косте рубашку, белоснежную из тонкого полотна. Не буду

скрывать, у меня был соблазн нашептать этой рубашке кое-что. Слова пришли сразу и я

поняла, что если сделаю это, сломаю жизнь всем. Не проходит такое даром, не проходит, как ни пытайся что-то потом исправить. Это все я осознавала и поэтому мне было

страшно, не "навесила" ли я какой гадости на гранатовый браслет? Не специально, нет, нечаянно. Знаете, можно так бездумно человеку пожелать что-нибудь, но вложить в свои

слова столько силы, что пожелание сбудется. Вот этого я и боялась, боялась, что во сне

или когда выла от тоски, могла что-то сделать. Я пошла к гадалке. Ее мало кто знал, а я и

вообще не имела представления, где она живет, но я чувствовала, что стоит мне захотеть, и ноги сами меня приведут к ней. Я не ошиблась. Гадалка была уже в летах, тихая, седая

бабушка, встретишь такую на улице, сумку поможешь поднести и забудешь о ней

моментально. Как обычно говорят, мол, взгляд ведьмовской, пронзительный, ничего

такого не было. Но я почувствовала, что пришла куда нужно и положила ей на столик

гранатовый браслет. А потом рассказала свою историю. Мне важно было, чтобы она

уяснила самую суть, чтобы увидела, нет ли на браслете моей зависти, можно ли его

подарить моей самой лучшей подруге. Она все поняла и сказала, что браслет принесет

хозяйке большую удачу, а потом тихо добавила:

- Ты же понимаешь, что тебе лучше порвать с ними все отношения? Ты себя не

контролируешь, девочка.

Я понимала и вскоре после свадьбы сказала Оле, что нам не надо больше видеться. Я

понимала, какую боль я ей причиняю, понимала, что поступала нечестно, трусливо, но я

не смогла рассказать ей всю правду. Я не отвечала на звонки и бегала от нее, как от

настырного и нелюбимого кавалера. В конце концов она сдалась, и мы стали проживать

свои жизни. Я знала, что у них все хорошо, что родились две девочки, мне этого было

достаточно. Я тоже вышла замуж, но я не смогла стать счастливой, увы. Семья была, но не

получилось той теплоты и света, к которым я так стремилась. Мы с мужем сейчас просто

терпим друг друга, мы привыкли, так нам обоим удобнее. Все так бы и тянулась, если бы

не моя болезнь. Страшная, смертельная. Денег особо не было на лечение и я сразу поняла, что долго мне не протянуть. Сказать, что мне было все равно? Вранье! Жить хотелось

неимоверно, думалось, что можно, можно начать все сначала, исправить. Я взглянула на

мужа немного по-другому и поняла, что сама задушила в нем все его чувства ко мне.

Поняла, что я преступница в какой-то мере. Он очень переживал за меня, возил по врачам, но... Я бы ушла тихо, без исповеди, но приснился мне сон. Я увидела Олю, сразу поняла, что она тоже очень больна, что время ее на исходе, а еще увидела у нее на руке тот самый

браслет, только теперь он не излучал тепло, он вонзился ей в кожу ядовитой лентой, наливался ее кровью, пил ее силы и, что самое страшное, передавал все это мне. Знаю, сейчас подумаете, что я брежу, что это болезнь туманит мой мозг, но я знаю, что я видела

и что почувствовала. Я забирала у нее силы через этот чертов браслет. Потом началось

нечто необъяснимое. Я попыталась найти Олю, Костю, я знала, что ее родителей больше

нет в живых. Я не смогла. Звучит странно, знаю, сейчас можно найти кого угодно, хоть

девчонку, которая сидела рядом с тобой на горшке в яслях, было бы желание. А вот Оля и

ее семья, как испарились, исчезли и я поняла, что остается только один способ хоть что-то

изменить. Та самая гадалка, если она еще жива, конечно. Я смутно помнила, где она жила

и снова пришлось полагаться на свою интуицию, которая так же ослабла, как и я сама, но

я смогла. Меня долго не хотела пускать к старой бабушке ее правнучка, я уже почти

отчаялась и промямлила: "Скажите ей, что пришла девушка с гранатовым браслетом".

Девушка вздрогнула и ответила, что бабушка меня ждет уже очень давно. Гадалка

приняла меня все в той же комнате и, по-моему, там совершенно ничего не изменилось, а

вот она сама сильно постарела. Я думала, что то мое восприятие ее как пожилой женщины

было ошибочным, молодые всех, кому за сорок имеют обыкновение записывать в старики, но, видимо, я тогда была права. Она действительно была тогда стара, сейчас она была уже

древностью - почти слепая, почти глухая, но с поразительным нюхом. Когда я вошла, она

тихо прошептала, что воняет гнилой картошкой. Я подумала, это от меня, но не

обиделась. Болезнь меняет тело, порой непредсказуемо.

- У нас мало времени, - сказала мне гадалка, не успела я рот раскрыть, - я очень слаба, говори, что ты хочешь.

Я рассказала ей про сон, рассказала про свои догадки.

- Что я могу сделать? - спросила гадалка.

- Я думала, вы сможете мне помочь.

- Я не ведьма, я всего лишь гадалка.

- Но вы многое видите, попробуйте, я вас умоляю.

Она колебалась, я видела это, потом, вздохнула и попросила подойти поближе.

- Видишь на полу корзину с мешочками? Открой любой и вытащи камень, какой сам в

руку попросится.

Я, не глядя, пошарила в корзине, вытащила мешочек и вытряхнула оттуда несколько

камней на столик, не колеблясь, взяла один - он напоминал перепелиное яйцо - маленький, аккуратный, гладкий, белый в крапинку.

- Дай сюда и вспомни что-нибудь из той поры, когда вы дружили, вспомни что-нибудь

дорогое для тебя.

Я послушно отдала камень гадалке и постаралась перенестись туда, в детство, в Олин

теплый и приветливый дом, в радость и счастье. Будете смеяться, мне упорно

вспоминалась колбаса, соленые помидоры и кофе в моей чашке. Да, да, Олина мама тогда

подарила мне чашку из тонкого фарфора. Как я ни старалась, этот натюрморт заслонял

собой все другие воспоминания. Гадалка тихонько рассмеялась.

- Колбаса, так колбаса, что ты так переживаешь. Проси, чтобы браслет порвался.

- У кого?

- Не знаю. Просто проси. Подожди! Ты понимаешь, что если тебя услышат ты умрешь?

Ты понимаешь, что живешь сейчас только за счет той силы?

Я растерялась. Я не думала об этом, а ведь это было очевидно и ясно. Но сомнений у меня

не было.

- Я не могу жить за ее счет, она мне дорога.

Гадалка словно бы принюхалась ко мне и кивнула:

- Хорошо.

Она затихла, держа камень в руке, а я сначала просила, как она и велела, просила всех

богов, всю вселенную, просила сам браслет, а потом я погрузилась в те далекие и

счастливые дни, когда мы дружили и так задумалась, что вздрогнула, когда гадалка вновь

заговорила:

- Я видела твою Олю, я узнала ее только по браслету. Она отдала его. Он так ярко горел и

был так привлекателен, что уже другая Оля надела его. С твоей все будет хорошо. Я не

уверена, но надеюсь.

Я заплакала. Я не верила ей, но мне этого очень хотелось. Гадалка погладила меня по

руке.

- Теперь иди. Мы больше не увидимся.

Я была уверена, она так говорит, потому что мои дни сочтены, а она, хоть и старая и

дряхлая, могла протянуть еще очень долго.

- Прощайте!

Я хотела оставить ей денег, но она лишь махнула рукой, не надо. Так я и ушла, не

оглядываясь. Дома я решила написать эту исповедь. Я попрошу мужа, возможно, он

сможет найти Олю или Костю и отдаст им эти бумаги, я очень хочу, чтобы они знали, почему тогда я вот так внезапно перестала с ними общаться. Мне все тяжелее писать, думаю, осталось недолго и мне невероятно страшно. Я молю о беспамятстве, знаю, это

будет жестоко по отношению к моему мужу, но, если я умру в больнице, пусть я уйду, не

осознавая этого. Пожалуйста. Не знаю, кого прошу, но прошу.

Прошло несколько дней и я жива. Странно. В ту ночь, закончив писать, я действительно

потеряла сознание. Муж вызвал скорую и ему сказали, что теперь только ждать, понятно

чего. Я очнулась на следующий день и мне страшно захотелось есть. Муж сидел рядом с

моей кроватью, белый и измученный. Ждать всегда тяжелее, да и смотреть на

умирающего тоже. Когда я попросила его принести мне кофе и печенье, он испугался так, будто бы я восстала из мертвых, вполне возможно, так оно и было.

Говорят, готовность пожертвовать своей жизнью, высоко котируется там, в божьем

коллективе, я не знаю. Особо и жертвовать было нечем, но, тем не менее, я пошла на

поправку. Вполне возможно лекарства начали действовать, вполне возможно я слишком

хотела жить, сама не подозревая об этом, но я не только выжила, но и почти поправилась.

Почти. Я подумала, что болезнь мне оставили в назидание, в напоминание о том, что жить

можно и с разбитым сердцем и надо обращать внимание на того, кто пытается, кто изо

всех своих сил пытается скрепить твое сердце, собрать его.

Прошло месяца два и я решила навестить гадалку, я хотела поблагодарить ее от всей души

и сердца. Я купила ей красивую скатерть, на ее столик, бутылку сладкого вина и большую

коробку печенья, я чувствовала, что все это придется ей по вкусу, но когда я уже

обувалась, я вдруг поняла, что это все не то, неправильно. Я вышла из дома и ноги

понесли меня в ближайшую пекарню. Там я купила восхитительный пирог с яблоками -

домашний, начинки в нем было очень много, он так благоухал, что я с трудом

сдерживалась, чтобы не отщипнуть маленький кусочек. В следующем магазинчике я

купила бутылку молока и поняла, что именно это и доставит гадалке удовольствие.

- Бабушка умерла, - ошарашила меня ее правнучка, печальная и заплаканная, - она

сказала, что вы придете и что все, что вы принесете, надо отнести ей на могилу. А потом

зайдите к нам еще раз, она вам кое-что оставила.

- Давайте я заберу сейчас, - я подумала, что девочке и так плохо, не стоит ее лишний раз

беспокоить.

- Нет, сначала съездите на кладбище, так бабушка велела.

На кладбище я легко нашла могилу гадалки. Отодвинула один венок и положила на землю

пирог, поставила бутылку молока рядом. Я подумала, что глупо оставлять хорошие

продукты здесь, но раз она так велела...

- Вы не против, если я все-таки съем кусок пирога и выпью молока? - спросила я у

фотографии, прикрепленной к кресту. Подождала немного, прислушалась, конечно, ничего не услышала и жадно, неприлично, съела почти полпирога и выпила полбутылки

молока. Я была уверена, гадалка меня не осудит за это. Когда я доела, на меня вдруг

нахлынули запахи - яркие, четкие, приятные и не очень, отвратительные, манящие, головокружительные. Это было как удар, я покачнулась и меня чуть не вырвало от этих

ощущений. Я постаралась дышать глубоко, размеренно и, постепенно, запахи ушли.

Я почти забыла, что мне надо заехать к гадалке домой. Я взяла такси и в машине меня

снова чуть не стошнило, от водителя воняло гнилой картошкой, так бывает, когда ее

промерзлую забывают в целлофановом пакете.

Девочка меня уже ждала, она с трудом выволокла на крыльцо знакомую корзину, полную

мешочков с камнями.

- Это вам, бабушка сказала, вы поймете, что с этим делать, - правнучка была расстроена и

немного зла, я это почувствовала по запаху подгоревшей каши, исходившему от девочки.

- Я вашу бабушку так и не спросила. Как она гадала? По камням?

- По запаху. Она гадала по запаху, - ответила девочка и захлопнула дверь.

3.

- Ты провалился!

Старый крокодил выплюнул эти слова даже с удовольствием.

- Почему?

- Не просят, не делай - это закон!

- Но собака...

- Ты еще и спорить будешь?!

Учитель огрел меня палкой по спине. Больно. Да, я не прошел, да кто же знал, что

последняя проверка будет такой простой и такой сложной одновременно, как это ни

странно звучит. Банально звучит, я провалился из-за банальщины, из-за того, что

поступил, не думая! Я готовился договариваться с призраками и всякой нечистью, лечить, находить места силы, а оказалось...

Я шел, как тогда думал, на свое последнее испытание, пройди я его, получил бы если не

диплом и не сертификат, то благословление Учителя, а это стоило бы намного дороже.

Это бы значило, что целых три года я не зря жил в его доме без удобств, без телевизора, интернета и лишь старенькая кнопочная Нокия была для меня связью с окружающим

миром. С одной стороны, это просто невозможно! Вакуум, тоска, практически полная

изоляция, магазин в деревне за несколько километров казался мне огромным торговым

центром, а немногочисленные посетители - толпой. Я отвык от общества и его проблем, я

забыл вкус пива и оглушительную, вопящую музыку клубов, я стал другим. Это с одной

стороны, а вот с другой, так живется намного легче. Соблазнов нет, занимайся, книжки

читай, кроссы бегай, в огороде работай... Огород, да... Он-то и привел меня к Учителю.

Нет, чушь и бред, так я подумал тогда, но сейчас я точно знаю...

Лучше начать все с начала. Я из племени потерявшихся. Знаете, вот рождается человек, делает первые шаги, маленькие сначала, потом побольше, потом он начинает видеть перед

собой тропинку и по мере взросления она становится все шире и шире, становится Путем.

Он редко бывает ровным и широким, как хорошая асфальтовая дорога. У каждого есть

участки бездорожья, участки с коварными, наполненными водой ямами, участки заросшие

колючками... Но Путь есть и ты знаешь, что если идти, просто идти вперед, то когда-нибудь этот путь выведет тебя к сияющему Изумрудному городу. Это, как вы поняли, шутка. Не изумрудный он, у каждого свой, да и вообще его может не быть. Так вот, есть

такие потерявшиеся, которые дорогу прошляпили. Все вроде бы нормально, все хорошо, но незаметно свернул не туда и впереди если не болото, то такое бездорожье, что не

знаешь, куда податься и что делать. Я потерял свой Путь, а, значит, и себя самого, в

школе. Учился нормально, друзья были хорошие, с девчонкой одной встречался, с

родителями ладил, а потом, вдруг, мне стало все неинтересно. Вот так, разом. Мне

захотелось работы и свободы. Да, да, знаю, вещи мало друг с другом совместимые, но

тогда я думал иначе. Я с трудом закончил школу, потом армия, отслужил и, поссорившись

с родителями, пошел в разнорабочие. У меня всегда руки росли из нужного места, голова

работала, поэтому родители мне плешь проели, говорили, надо учиться, надо хотя бы к

хорошим мастерам в подмастерья идти, я же считал, что все придет само. Вот такой был

дурачок. И жил я в этом мареве пару лет. Зарабатывал средне, родители меня продолжали

содержать и капать на мозги. Я же просто не видел своего будущего. Не было его, не

встраивался я в этот мир, я был потерявшимся. Но тогда я еще не знал, что я такой, я

наивно полагал, что со мной все в порядке, что я просто ищу свое место в жизни. Все

изменил случай. Глупости, не бывает никаких случайностей! В общем, было так: как-то

летом позвал меня дружок на рыбалку. Я думал, это будет такая нормальная рыбалка с

выпивкой, девочками, а этот чудик по-настоящему рыбу ловить собрался и завез меня в

какую-то глухомань. Ночью накормил моей кровью армию комаров, а утром почему-то

мы с ним разругались, вдрызг разгрызлись, как склочные бабки на базаре. Не подрались, конечно, но он так озлился, что сел в машину и уехал, бросив меня около комариного

озерца. Я потом уже понял, что это все были проделки Учителя. Умел он сделать так, что

ученики сразу же чувствовали себя ему обязанными. Жил он неподалеку от того болотца, то есть озерца. Я хотел просто узнать, как мне добраться до цивилизации, а потом увидел

его сад-огород. Большой, заросший, притягательный. Я перелез через хлипкий забор и

побрел по траве - сочной, еще не выжженной солнцем, залюбовался на завязь яблок и

слив, увидел, что еще немного и вишни можно будет собирать. И так мне эта земля

приглянулась, что я подумал, а не попроситься ли мне в работники, не заняться ли этим

большим, притягательным участком? Глупо, да? Но так и было. Я подошел к дому, тоже

запущенному и ветхому и не успел я постучать, как дверь распахнулась и навстречу мне

вылетел маленький песик, облаял меня, я испугался, что он меня укусит, но он

неожиданно подскочил, лизнул мне руку и умчался в огород. Я был уверен, что сейчас

выйдет хозяин и я у него смогу спросить, как мне добраться до города, а также можно ли

мне наняться в работники и привести в порядок участок, но в доме царила тишина. Я

почувствовал, что это место ждет от меня каких-то действий и если они будут верными...

что будет в таком случае? Я не имел ни малейшего понятия, но мне хотелось поступить

верно. Это было испытание, я это чувствовал. Было искушение зайти в дом, но я

переборол его. Лезть без приглашения? Вот уж нет. Я спустился с крыльца, обошел домик

и наткнулся на открытый сарай с инструментами. Без разрешения я не мог ничего сделать.

Или мог? Я еще раз обошел дом, осматривая его уже внимательно, пристально. Можно

поправить дождевые желоба и трубы, можно ровнее уложить камни на дороже, что вилась

к калитке, которую я поначалу не заметил, можно прополоть небольшой палисадник, хозяин точно не будет против, если его розы избавят от сорняков. Я решил начать именно

с цветов, на них всегда не хватает времени. Хотя, глядя на все это запущенное хозяйство, я тогда решил, что хозяин или инвалид, или немощный старик, или лентяй, каких свет не

видывал. Как же я был наивен и как ошибался! Я самозабвенно трудился несколько часов

и когда уже совсем подвело живот решил, что хватит с меня, хватит этих странных

фантазий и старых домой и пора все-таки возвращаться домой. Я пошел к сараю сложить

инструмент, а там меня уже ждал хозяин. Такой серый, непримечательный мужчина, возрастном, наверное, как мой отец, но видно, что тренированный и сильный. Не то, чтобы он пудовыми гирями мог жонглировать, нет, веяло от него грозой, властью, мощью.

Страшно мне стало, не побоюсь признаться в этом. Так страшно, что ноги стали

подкашиваться и подходил я к нему медленно, нехотя, на самом деле я бы с радостью

убежал, но неудобно мне стало.

- Есть что будешь? - вместо приветствия спросил меня хозяин, - есть лапша, есть борщ с

мясом, есть постный, есть тушеное мясо, пюре и овощи, соленья тоже есть.

"Этнический ресторан тут, что ли?" - успел подумать я, а хозяин сразу же ответил, словно

прочитав мои мысли:

- Старушка тут недавно померла, мне с поминок принесли, помянуть, значит. Что будешь?

Я решил, что глупо отказываться, терзало меня сомненье насчет поминок, домов рядом не

наблюдалось, да и вообще до меня стало доходить, что место уж больно странное и откуда

про него дружок мой узнал - большой вопрос. Я подумал, что обед заслужил, а потом и

про дорогу можно будет расспросить, смартфон не видел ни сети, ни интернета, я как в

каменном веке очутился и почувствовал себя "голым" и беззащитным. Мужик, между тем, показал мне на рукомойник, велел умыться и заходить в дом.

- Я тебя беру к себе, - неожиданно сказал он мне, когда я уже доедал мясо, я подавился и

закашлялся.

- В каком смысле?

- В ученики, конечно, а ты думал, в садовники?

- Я вообще ни о чем таком не думал, - соврал я, так как слово "садовник" он презрительно

выплюнул, а не произнес, - я дорогу хотел спросить, дружок меня тут бросил.

- И?

- Что "и"?

- И он случайно тебя тут бросил?

Меня разозлил этот странный разговор.

- За обед спасибо, я его честно отработал, по-моему. Подскажите, где тут у вас автобус

или шоссе и я пойду.

Я торопливо дожевал огурец и поднялся из-за стола.

- Ну, ну, ну, не горячись! Уже поздно, ты переночуй у меня, а завтра я тебе дорогу

покажу, - сказал этот странный человек и поставил передо мной стакан компота.

Вам ничего это не напоминает? Вот и мне тоже. Баба-Яга. Он мне и помыться в летнем

душе предложил и у меня мелькнула дикая мысль, что вот зайду обратно в дом, а там уже

печка вовсю полыхает и лопата меня дожидается, вот только я не герой и запихнуть этого

Ягу мужеского полу никуда не смогу. Знаете, странно бывает, когда боишься чего-то вот

до предела, но ничего не делаешь, чтобы от страха избавиться. Это как ехать в машине с

неисправными тормозами и не делать попытки хоть что-то изменить. Вот и я не пытался.

Выпил компот, не люблю такой, из сухофруктов, приторный, но неудобно было

отказываться. В душ пошел, а туда такая дорожка вела, тоже из камней, как и в сад, такая

чистая и очень теплая на вид. Я снял кроссовки и носки и пошел по ней босиком и так мне

хорошо стало... Вот будто бы через босые ноги я незримую энергию вбираю и, с одной

стороны легко идти, а с другой, я словно врастаю в эти камни. Я сколько себя помнил, никогда не любил босиком ходить, мне было колко и неприятно, пыльно и грязно, но на

этой дорожке я остановился и медленно водил стопой по шершавому камню, наслаждаясь, радуясь непонятно чему.

- Нравится?

Я вздрогнул и уронил мыло и полотенце. Этот мужичок (и почему я сразу его крокодилом

захотел назвать?), этот крокодил сидел на крыльце и внимательно наблюдал за мной.

- Очень. Камни ласковые.

Сказал и застеснялся. "Ласковые!" Камни! Чушь! Нет, не чушь, самое верное определение

- ласковые камни, как собака совсем. Я вспомнил о том песике, лизнувшем меня и с

воплями убежавшем в огород.

- Как зовут вашу собаку? Ее поискать надо, уже поздно.

- Какую собаку?

Крокодил был искренне удивлен, но что-то не понравился мне его хищный прищур, не

сожрал ли он свою собственную собаку? Да, ну, глупости!

- Вашу собаку, джек-рассел терьер, вроде бы, выскочил из дома и убежал в огород. Я

только-только подошел к двери, хотел постучать, а он выбежал...

Я говорил и чувствовал, как мои слова лишаются силы и убедительности под его странной

ухмылкой.

- У меня нет собаки, - наконец ответил он, когда я уже совсем выдохся и не находил слов.

- Соседская, умершей бабушки?

- Ты видишь здесь соседей? - он насмешливо и театрально повел рукой.

- Нет, но он мог прибежать, потеряться, его надо поискать! Озеро рядом, он утонуть

может.

Крокодил только хмыкнул, встал с крыльца и ушел в дом, а меня как помоями облили.

Вернее, презрением и неверием. Но я же видел собаку, надо будет хозяина спросить, не

пропадали ли продукты. Возможно, то была бродячая, голодная собака, хотя.. Хотя, что я

прицепился к этой собаке, не пропадет, я еще немного пошаркал ногами по теплым

камням и пошел в душ.

Я был уверен, что хозяин поселит меня на сеновале. Да, вот такой стереотип: работник

спит на сеновале под крышей, а внизу хрумкают сеном лошади и коровы. Я, естественно, ошибался. В сарае никакого сена не было, как и всяких разных коз, овец, пылилось в том

сарае всякое барахло и нехитрый садовый инвентарь, а меня крокодил положил спать в

маленькой комнатке. Там пахло травами и спокойствием. Белье было чистое, кровать с

пуховой периной и с огромной подушкой, я думал, не смогу спать - жарко, душно, но

заснул мгновенно. Перед этим я закрыл комнату на ключ и отправил сообщение отцу.

Сети все не было, но я надеялся, если вдруг, что со мной случится, меня по этому

сообщению, вполне возможно, смогут найти. "И достойно похоронить, если тебя не

съедят!" - ехидно произнес внутренний голос, и я заснул. Я проснулся рано утром от

собачьего лая и порадовался, что собака жива, здорова, но, когда я вышел во двор, там

меня ждал лишь хозяин-крокодил, который повторил, что берет меня в ученики и занятия

начинаются прямо сейчас.

Я уже открыл рот, чтобы возразить и прикинул, что я легко от этого мужичка убегу, если

что, как он сказал:

- Ты потерялся, малыш. Если бы не я, ты бы совсем пропал.

Я подумал, что ослышался. Что за глупости он говорит. Я потерялся? Чушь! А мужик

продолжал:

- Я испытывал тебя несколько раз. Сначала тебе понравился мой сад и ты захотел

привести его в порядок, ты не сильно испугался собаки, хоть она и мелкая, но

неожиданность...

- Ага, значит собака все-таки была!

- Да, не было ее, не в ней дело! Ты не залез в чужой дом, ты вел себя скромно и прилично, но самое главное...

Он прищурился и посмотрел на меня, словно ожидая, что я продолжу. К своему

изумлению я сказал:

- Дорожка, камни, шероховатые, приятные на ощупь. Путь.

- Верно, малыш! Ты вернулся на него, но без меня тебе не справиться. Пойдем завтракать.

За едой все и обсудим.

А что там было обсуждать, если он уже все решил? Сотовая связь волшебным образом

появилась и Учитель (меня тянуло назвать его про себя крокодилом, но он так смотрел на

меня, страшно делалось, пришлось даже мысленно называть его Учитель, с большой

буквы) велел мне позвонить родителям и пригласить их приехать. Мама у меня очень

подозрительная, она страшно боялась, что меня затянут в секту или в плохую компанию.

Секты она даже больше страшилась, вот Учитель и сказал, что они с отцом должны лично

мне разрешить, так как я еще балбес и обалдуй и живу за их счет. Родители примчались с

машиной, полной моего шмотья, с коробкой макарон, ящиками тушенки и водки, почему-то. Учитель заварил чай (мама внимательно смотрела, что именно он кидает в чайник, она

у меня страшно подозрительна и брезглива), достал из шкафчика булочки (судя по виду, тоже с тех самых поминок) и спросил родителей, не против ли они, чтобы он научил

малыша, то есть меня, искусству распознавания трав и их применения?

- Учеба длится три года, одевать, обувать, кормить буду, учить буду, платить ничего не

буду, сразу предупреждаю, потом... Честно скажу, не знаю. У меня не школа и не

институт, после меня пойдет в люди, сам. Но я помогу.

Я слушал этот бред и понимал, что родители сейчас погрузят все вещи обратно в машину, запихнут туда же меня, оставив этому странному мужичку бутылку водки на опохмел и

банку тушенки на закуску и, с одной стороны, я был страшно этому рад. Я был бы рад

вернуться в привычный мне мир, но вот с другой... Мои ноги до сих пор чувствовали тот

теплый, шершавый камень, в который то ли врастаешь, то ли он сам несет тебя туда, где

ты будешь счастлив.

- Хорошо, - мамин голос прозвучал, как гром среди ясного неба, уж простите меня за

такое избитое выражение, но я вздрогнул и переспросил:

- Что?

- А что? - мама посмотрела на меня несколько удивленно, - ты разве сам не хочешь?

- Хочу, но...

- Что но?

Я молчал. А действительно, что "но"? Что я мог возразить? Я ничего не терял, как ни

крути. Работы нормальной нет, девушки нет, не учусь, почему бы и нет?

- Вот и славно, - сказал Учитель и мы пошли провожать моих родителей. А потом

началась моя учеба. Иногда она была каторгой, иногда удовольствием, иногда счастьем, иногда я выл от тоски. Неизменным было одно - ощущение теплых, шершавых камней

под ногами. Камней моего Пути.

4.

- Когда тебе кажется, что ты не знаешь, куда идти, вернись к началу.

- К самому, самому?

- Малыш, самое-самое - это твое путешествие с Арктура в виде колонии кварков. Не

думаю, что настолько далеко надо возвращаться.

- Почему с Арктура? Мы все оттуда родом?

- Откуда я знаю, название красивое, понравилось! Ты запомни, если вдруг потеряешься, то

просто ощути под ногами камни, вспомни, какие они шершавые, ласковые, как приятно на

них стоять, врастая и пуская корни, как легко по ним идти, как они пружинят и дают силу

добраться куда угодно. Понял?

- Понял, Учитель.

Сейчас именно такой момент и был, и я только-только представил, как...

Как на меня прыгнул кот и разбудил меня.

- Уже пора? - мне не хотелось вставать в такую рань, но кот был настырнее любого

будильника, звонящего пять минут подряд и мне пришлось подчиниться. Я встал, закрыл

дверь и окна, вытащил перину, одеяло и подушку в огород, на теплое солнышко. Попозже, когда я высплюсь, когда всласть поваляюсь в постели и когда мы с котом позавтракаем, я

подумаю, чем мне сегодня заняться и, если будет такое желание, то уловив момент, когда

на улице никого не будет, я выскользну из дома и пойду в лес. Я чувствовал, что скоро

мне понадобятся запасы трав.

Угораздило же меня попасться в паутину, сплетенную старым крокодилом специально для

меня. Я вообще стал подозревать, что он все просчитал с самого начала, с того момента, когда мой дружок пригласил меня на рыбалку и до той минуты, когда...

- Ты провалился, - сказал он мне. Он стоял, опираясь на свою дурацкую палку (тоже мне!

Выискался восточный учитель!) и гневно, печально смотрел на меня.

Тем утром он сказал прийти к тому самому комариному озеру. Я понятия не имел, что

меня ждало там. Тяжелый больной? Пучок незнакомой травы? Что мне надо будет делать?

Отрастить жабры? Перейти озеро по воде аки по суху? От Учителя можно было ждать

любой заковыристой задачи, а все произошло просто и мгновенно. На тропинку из кустов

выскочила дворняга с котенком в пасти, за ней мчалась кошка и кричала горестно и

страшно, почти как человек. Я не стал думать и подставил собаке подножку, даже не

подставил, а попытался ногой ударить ее по лапам и тут...

- Ты провалился, - сказал мне Учитель, появляясь из кустов, а кошка с собакой растаяли, как и не было их, да так и было, дурень я! Не успел блики морока увидеть! Неожиданно

все как-то... Да, какая неожиданность! Говорю же, балбес я!

А ведь поначалу я всерьез думал, что старый крокодил умеет превращаться в собаку, что

он - оборотень, просто добрый или мясо сырое всего лишь не любит? Все оказалось

проще, Учитель виртуозно наводил морок, гипнотизировал и при желании мог заставить

любого увидеть все, что угодно. Меня он заставил увидеть этих чертовых кошку и собаку.

- Во-первых, перестань ругаться, а во-вторых, объясни, почему ты неправ.

Я молчал, я не считал себя неправым. Я всего лишь пытался защитить слабого, вернее

двух слабых, кошку и котенка.

- И в кого ты такой осел упрямый? - вроде бы спросил Учитель, а на самом деле обидел

меня. Не знаю, что на меня такое нашло, обзывал он меня постоянно, но меня прорвало и

я сказал ему многое, очень многое, сорвался, как пацан зеленый, как и не было трех лет

ученичества, как и не было бесконечных уроков терпения, да и не только его.

Он вздохнул.

- Кошка-мать была больна, собака защищала детеныша.

- Неправда! - мой внутренний бес расправил крылья и меня понесло, - мать никогда не

причинит вреда своему ребенку, а если чувствует, что больна, сама к нему не подойдет!

- Ишь, ветеринар выискался!

- Да и как собака узнала, что кошка больна? - продолжало нести меня.

- По запаху, - буркнул учитель, а я сначала спросил, а потом уже понял, что уж слишком

сильно я сегодня туплю.

- Что? - всего лишь спросил я и получил еще раз палкой по спине.

- Если бы сегодня не был последний день твоего ученичества, я бы из тебя всю дурь

выбил вот этим самым, - Учитель потряс палкой и пошел домой. Постойте, а не мелькнула

ли на его лице довольная усмешка? Быстрая, неуловимая, не будь я так расстроен, я бы ее

не заметил. "Не может быть", - подумал я тогда, он не может радоваться моему провалу, он слишком многое в меня вложил, слишком много потратил на меня сил. Сейчас я

понимаю, что даже мой провал был частью его плана. Он был страшным интриганом, а я

об этом и не подозревал.

Я пошел за ним в дом и на душе у меня было даже не погано, пусто. Что теперь мне

делать? Я думал, я был уверен, что с блеском пройду испытание и что он посоветует мне, что же делать дальше, а вот и нет. И что? Куда?

- Выбирай!

Когда я вошел в дом, чтобы собрать вещи и вернуться к родителям, а может и удариться в

бродяжничество, все-таки знаю много, проживу, страну повидаю, с людьми пообщаюсь, наверстывать по части жизни "в мире" надо очень многое, я был так настроен, а Учитель

сидел за столом и смотрел на три фотографии.

- Выбирай, - повторил он.

- Зачем? - я уже не считал себя его учеником, был расстроен и зол и терпеть его штучки

больше не собирался.

- Просто выбери, я тебя прошу, - старый крокодил говорил тихо, мольбы в его голосе я не

наблюдал, но почувствовал, еще пара моих вопросов и он сорвется. Я посмотрел на

фотографии. На одной было озеро - маленькое, уютное, тихое, явно где-то высоко в горах.

От него веяло спокойствием и силой, скрытой силой, непонятно, благожелательной или

злобной? Вообще-то настоящему магу все равно, какой там цвет у любой силы, она ему

разная одинакова вкусна, как молоко матери. Я долго в это не верил и твердил, что черное

- это плохо, а белое - хорошо. В существование серого я тогда не верил. Озеро мне

понравилось, оно манило, мне сразу же захотелось искупаться, я даже заранее

почувствовал эти иголочки по всему телу, когда из жаркого дня прыгаешь в ледяную

воду.

На втором фото был дом. Запущенный, обветшалый, ничем не примечательный, разве что

крыша была камышовая, я таких в жизни не видел, знал, что так делали раньше и что в

таких домах - саманных, летом было всегда прохладно, а зимой тепло. Я тут же ощутил

прохладу чистого пола, приятную шершавость домотканых (слово откуда-то выскочило!) половиков и мне невероятно захотелось молока из глиняного кувшина, я был уверен, что в

этом доме, несмотря на всю его внешнюю неприглядность, такое молоко запросто можно

получить.

На третьей фотографии была настоящая избушка Бабы Яги, только курьих ног не хватало

и черепа лошади над крыльцом. Домик стоял на опушке леса, сложен был из массивных

бревен и мне сразу подумалось, что между бревнами, от сквозняков и холода, набит

лесной мох. Еще я подумал, что там наверняка есть печка - старинная, огромная, на

которой приятно вздремнуть в суровую зиму.

Учитель предлагал мне странный выбор. Будь на всех трех фотографиях дома, я бы еще

понял, но при чем здесь озеро? Я еще раз присмотрелся к фотографии и заметил краешек

палатки в правом нижнем углу. Немедленно ощутил вкус каши с тушенкой, травяного чая

и горького шоколада. Понятно. Тут тоже есть жилье. Интересно, что он будет делать с

моим выбором? Перенесет меня на фотографию и я, подобно девочке Джейн из книжки

про Мэри Поппинс, буду заточен там, в застывшем мире навеки или пока добрый Учитель

не спасет меня? Я не сомневался, что все это он может сделать: и сослать и забрать, с

него все станется.

Я долго не думал, впрочем, старый крокодил и сам был уверен в моем выборе, в этом

сомнения не было.

- Этот!

Я ткнул пальцем в заброшенный дом под камышовой крышей.

- Тебя все также привлекает заброшенность, малыш, - Учитель действительно был

страшно доволен и не скрывал этого, - я в тебе ни секунды не сомневался. Иди спать, завтра у тебя трудный день.

Я даже слегка разочаровался, уже готов был к телепортации и прочей магии. Но потом, лежа в кровати, мне стало невероятно грустно. Эти три года закончились, как и не было

их, пока это были лучшие три года моей жизни. Я надеялся, на это "пока". Очень

хотелось, чтобы дальше все стало только лучше. Я дал себе задание посмотреть

интересный сон и закрыл глаза. Тот день был явно не мой, потому что приснился мне кот, такой неопрятный, непонятного бурого цвета. Кот был голоден и охотился, сторожил

такую же голодную мышь у ее жилища, ждал, когда пустой мышиный желудок заставит

жертву выскочить из безопасной норы. Дождался, поймал и съел. Во сне мне показали все

неаппетитные подробности и меня чуть не вывернуло почему-то. Кот доел мышь, и я

понял, что он не наелся, что он постоянно недоедает и мне стало его невероятно жаль, я

протянул руку, погладил его, а он немедленно, будто бы ждал этого, замурлыкал. Нет, это

было не мурлыканье, кот тарахтел, как старый холодильник и ластился ко мне так, словно

за всю его кошачью жизнь его никто ни разу не приласкал. На том мой сон и закончился.

Утром Учитель выдал мне толстую пачку наличных. С деньгами у него были странные

отношения, они его очень любили, а он, как капризная дамочка, то возьму, то не возьму.

Бывало, приезжали к нему лечиться на дорогих машинах, тетки все в золоте, он с них ни

копейки не брал, а бывало, требовал столько, что даже у них глаза закатывались от ужаса.

То же и с остальными, на достаток не смотрел, вернее, смотрел, но непонятно, как свою

помощь оценивал. Я эту хитрую систему не просек. Мне он говорил, что станешь, мол, сам мастером, вот и поймешь, с кого сколько брать или не брать вообще.

- Это тебе на дорогу, на еду, на первое время и вот еще что: обязательно купи хорошую

палатку и спальник. Понял?

- Зачем?

- Затем, - объяснил Учитель и протянул мне пакет с едой, большой ключ, фотографию и

листок бумаги. - Явки, пароли, не забывай о конспирации.

- Что?

- Сам разберешься, малыш, пора уже. И не называй мня больше старым крокодилом. Я

еще молод. Ступай!

Он обнял меня и ушел в дом. Я знал, что мы еще встретимся, может быть даже и очень

скоро. Я взял немного вещей, так на пару месяцев, остальные так и остались в моей

комнате, я уже не представлял, что там может еще жить кто-то кроме меня. Я снял

кроссовки и носки и пошел попрощаться с камнями. Нет, неверно, не попрощаться, запомнить их получше. Камни все также ласкали мои ноги, и я был почему-то уверен, что

только со мной они говорят откровенно и выведут меня именно туда, куда следует. Из

дома раздался собачий лай и я понял, что мне пора.

В автобусе я рассмотрел фото того самого, выбранного мной дома, ничего нового не

увидел, телефон проложил мне маршрут, я прикинул, что до места доберусь уже ближе к

ночи. Так и случилось. Маленькая деревенька, почти заброшенная, таких сейчас много, безжизненные улицы, люди, да и кошки-собаки, тут явно ложатся и встают с петухами, дом, точь-в-точь как на фотографии...

А во дворе дома меня ждал сюрприз. Я решил сначала обойти участок и вот представьте

себе как я удивился (на самом же деле, я снова ступил, кому, как не мне не знать, что в

доме у Учителя сны просто так не снятся), когда увидел того самого кота из моего сна, кота, поедающего мышь, и меня опять чуть не вывернуло. Кот, увидев меня, бросил свою

кровавую трапезу и неспешно подошел ко мне, я, как и во сне, присел на корточки и

погладил его. Медленно, неотвратимо, сначала тихо, потом все громче и громче внутри

кота запел старый холодильник, а кот, прищурив хитрые глаза, терся и терся о мои ноги,

руки, бодал головой и продолжал свое странное мурлыканье. Потом он встал на задние

лапы, посмотрел на закрытые ставни и требовательно мяукнул.

- Открыть? - спросил его я.

- Мдау, - казалось, ответил кот.

Пришлось подчиниться. Я открыл ставень, оконные рамы были конечно же деревянные, старые, с маленькой форточкой, которая, как это ни странно была просто прикрыта. Я

открыл форточку, кот благодарно мяукнул, подпрыгнул и скрылся в доме.

Я все-таки закончил обход участка. Больше сюрпризов не было, везде сорняки, везде

запущенность и захламленность. У меня моментально зачесались руки привести все это в

порядок, но внутренний голос, голосом моего Учителя строго запретил это делать. Нет, так нет, я пожал плечами и открыл навесной замок на двери дома.

Внутри пахло сыростью, воздух был тяжелый и неприятный. Не знаю, зачем мне нужна

была палатка (я ее купил, конечно, как и спальник), но вот именно спальник мне сейчас

очень пригодится, потому что перина, одеяло и подушка благоухали старым болотом. А

кот ничего не имел против и уже устроился на кровати.

Бывают такие места, где чувство спокойствия, защищенности и радости, почти счастья

возникают сразу же, как свет будто включили. Вот так! Щелк! И ты чувствуешь: вот оно!

Так у нас с этим домом и случилось. Любовь с первого же взгляда. Я почувствовал, что я

здесь очень желанный, но незаконный гость и мое дело пока тут тихонечко пожить и

слегка оживить дом, пробудить его от долгой спячки. Но это завтра, потом, я хотел есть и

спать и был уверен, что и кот не откажется от такого предложения. Жареная курица, выданная мне в дорогу, коту пришлась очень по вкусу, я налил ему воды из бутылки, сам

глотнул остывшего чая из термоса, расстелил спальник прямо на полу и провалился в сон.

Мне опять приснился кот. Вот он котенком, сам приходит к ведьме и просится в дом. Она

его пускает, она слишком хорошо знает, что никто и никогда не придет на порог просто

так и понимает, что пришла ей подмога. Но ведьма стара, она многое забыла, самое

страшное - она забыла, как находить силу и начинает красть ее везде, не гнушается даже

кошачьей жизнью, крепко держит кота и, засыпая, забирает у него крохи. Для нее крохи, для него трагедия и он вырывается и убегает. Она еще больше стареет, и я понимаю, что

это такая старость внутренняя, на вид она не так уж и плоха, и она продолжает забывать, она хуже видит, не различает цвета, не понимает, что можно брать, а что нет. Почему-то

злится на кота и плохо с ним обращается, но он пока помнит, что именно к ней он должен

был прийти. А потом... Что там произошло? Я присмотрелся. Мелочь, вроде бы. Сказала

что-то в спину соседке, но поганое слово, почти проклятье, обрубило одну из нитей, что

держала ведьму на этом свете, и она враз обмякла, сама не понимая, что с ней происходит, лишь только жажда силы и жизни оставались при ней. А кот ушел. Она больше не была

той ведьмой, к которой его отправили, да и финал скоро, а он этого не хотел видеть, вот и

смылся быстро и, возможно, трусливо...

Кот разбудил меня, и я не сразу понял, что он реален, что сон не продолжается. А еще я

осознал, что никакое испытание я не провалил, и что Учитель специально все подстроил и

зачем-то привел меня в этот старый дом, в деревню, где скоро должна была умереть

некогда сильная ведьма, плохо обращавшаяся со своим котом. Вот он, бодает меня

башкой и просит пожрать. Свою роль в этом спектакле я пока не понимал. Но выяснить

это надо было обязательно.

5.

Я не специалист по котам, но с этим что-то было сильно не так. Это было видно даже

невооруженным и непрофессиональным взглядом. Кот жрал, как тот кадавр из книжки.

Была бы его воля, он бы начисто объел меня за один день. Я и так отдавал ему все

консервы (а было их не так уж и много), а сам питался супами и галетами и это уже

начинало сильно надоедать. Я не имел ни малейшего понятия, сколько мне так жить и как

мне выходить из этого нелегального состояния.

Вставал я рано, часа в четыре утра, закрывал двери и окна, я проветривал дом ночью и при

любой возможности, и он уже не вонял, как избушка на болоте, он уже стал пахнуть

солнцем и человеческим вниманием. После этой вынужденной побудки, я опять ложился

спать и дрых до обеда, потом шел в лес, разводил костер и варил себе пакетный суп, куда

наловчился бросать грибы и получалось если не царское блюдо, то княжеское точно. Кот

орал и требовал мяса. Мышей он перестал ловить, мне даже казалось порой, что та

пойманная и наполовину съеденная мышь, была театральным представлением специально

для меня. Посмотрите на несчастного котика, он вынужден жрать всякую гадость! И кот

сыграл свою роль на все сто. Бедное животное, прожившее со мной неделю и съевшее

мою тушенку и рыбу, на вид осталось таким же потасканным и изможденным, и я ничего

не мог понять. Больным кот не выглядел, я принюхался к запаху из его пасти и понял, что

он здоров. Учитель научил меня определять больных животных, они пахнут по-другому.

Точный диагноз, конечно, так не поставить, но предположить, где именно проблема, можно. Кот пах просто отлично на мой взгляд, за кошками временно не ухаживал, поэтому того самого резкого аромата страсти и желания от него тоже не исходило. Но его

шерсть оставалась такой же тусклой, да и вид у него был ужасный, как у половика с

помойки. Когда он вальяжно валялся на моей кровати, бывало у меня порой чувство, что

это старый престарый воротник давно просившийся на свалку, но оставленный на память

из каких-то непонятных, сентиментальных воспоминаний. Я внимательно следил за котом

в лесу, траву он никакую не искал, шустро гонялся за бабочками и мухами, а набегавшись, уютно и сладко спал на моем рюкзаке, стерег продукты, так мне иногда казалось. В лесу я

проводил весь день. У меня была электронная книга, читать я всегда любил и с

удовольствием погружался в выдуманные миры. Я собирал травы, не думая, зачем и когда

они мне пригодятся. Я просто снимал кроссовки, ходил босиком по траве, по иголкам, что

сбросили огромные ели и там, где мне становилось особенно хорошо и спокойно, я

останавливался и вспоминал ощущение камней под ногами. Как только я чувствовал

шершавые, нагретые солнцем плиты, ноги сами несли меня туда, где росли знакомые и, надеюсь, нужные мне травы.

Время шло, продукты заканчивались и я уже совсем решил просто пойти в магазин и

сказать, что ключ мне дал знакомый и что живу я в том доме легально, как в мою

последнюю ночь там приснился мне сон. Я стоял на высоком утесе и кричал в звездное

небо. Крик ощутимой, упругой струей выливался из моей глотки, меняя что-то в этом

мире, в звездном небе и на самом утесе. От этого крика, такого громкого, что я сам оглох

от собственного голоса, что-то упало к моим ногам. Я подумал, что сбил сову или

летучую мышь, подобно тому, как некоторые оперные певицы берут такие высокие ноты, что лопаются хрустальные бокалы. В том сне я возомнил себя могучим и великим, как вы

уже поняли. Что-то упало к моим ногам, как я уже сказал, я зажег спичку и нагнулся. Это

был браслет, разорвавшийся от моего крика, несколько бусин упали с утеса, но я понял, что так и надо, что браслет надо немного уменьшить, и он сам решил, что в нем лишнее. Я

уже было собрался взять браслет, как сзади кто-то со всей силы пнул меня и я полетел в

пропасть.

Проснулся я от собственного вопля. Подскочил на кровати и кот, спавший у меня под

боком, недовольно мяукнув, упал на пол. Было три часа ночи, время силы и вещих снов, и

я сразу понял, что мне пора выметаться из этого дома. Пинок был более чем прозрачным

на то намеком.

Ранним утром я запер дверь, закрыл все ставни, кроме одной, той где была обожаемая

котом форточка, ее я тоже оставил открытой. Кот, как мне казалось, имел полное право

жить в этом странном доме, который сначала признал меня за своего, а потом так

бесцеремонно выгнал. Я ушел в лес и разбил там палатку. Как старый крокодил узнал, что

все так оно и будет и строго наказал мне купить и палатку и спальник, я не имел ни

малейшего представления. Возможно, ему тоже снятся вещие сны, а возможно он просто

варит свой любимый рассольник и гадает на этом огненном вареве. После того, как я

обосновался в лесу, уже можно было сходить в магазин за продуктами. Я назвался

туристом, сказал, что травник-любитель, мне тут же посоветовали обратиться за помощью

к местной знахарке, я вежливо поблагодарил и даже выслушал, как ее найти. Делать это я

абсолютно не собирался.

Лесная жизнь мне пришлась по нраву. Играть в разведчика уже не было нужды, я был

полностью легализован, в магазине мне позволили заряжать телефон и книгу, и я был

доволен жизнью. Кот приходил ко мне днем и я с радостью видел, что этот старый, вытертый воротник потихоньку стал превращаться в красивое и ухоженное животное, он

продолжал объедать меня, но уже не с таким пылом, больше по привычке, и я подумал, что его бывшая хозяйка наконец-то перестала пить его силу, он стал наедаться и тратить

все на себя. В первый раз за всю его жизнь ему не надо было ни с кем делиться. Кот

любил спать на моем спальнике и у меня крепла уверенность, что он станет моим

спутником на долгие годы. Я так в это поверил, что когда он не пришел, даже не

расстроился, подумал, что за кошкой погнался или решил мышам нервы слегка попортить.

Но он не пришел и на следующий день, и еще один день его не было, и я расстроился.

Странно бывает, я знал кота всего ничего, а скучал по нем больше, чем по родителям. Да, что уж темнить, про родителей я вообще не вспоминал все время, что жил в той деревне.

Знаю, непонятно это и даже бездушно, но так и было. Они пока остались в стороне от

моей жизни, я знал, что они в нее скоро вернутся, продолжал их любить, но здесь и сейчас

я о них забыл и думал только о коте. То, что он жив, я чувствовал. Это не объяснить

словами, просто была во мне такая уверенность. А раз жив, он может быть в беде и, сидя

на одном месте и помахивая пучком собранных трав, кота не найдешь и из несчастья не

вызволишь, поэтому я разулся, стал на теплую траву и она тут же превратилась в теплые

камни, которые и привели меня в дом умершей знахарки.

Ее уже похоронили, а дом был заперт. Недолгие расспросы и поиски привели меня к

местному мэру или как назвать главу маленькой деревушки, затерявшейся на просторах

страны и времени. Как я и ожидал, родственников у знахарки Ольги Константиновны

Найденовой не было, и на ее дом никто не смел претендовать, боялись, вернее, сильно

опасались. Даже покойная, знахарка внушала ужас и почтение, ее вещи, напитавшиеся

силой хозяйки, были опасны и непредсказуемы. Валерий Радомирович (так звали главу

этой деревни) долго не мог поверить, что я хочу поселиться в этом доме. Люди Ольгу

Константиновну сильно побаивались, она была разной, делала все, что просили, не

брезговала ни приворотом, ни порчей, но и лечила так, что никто к врачам после нее не

обращался. Интересная была женщина, и я даже слегка пожалел, что не успел с ней

познакомиться, а потом подумал, что я для нее был бы как вкусная мышка для голодной

змеи. На ее стороне был огромный опыт, а у меня лишь лакомая молодость и не

выветрившаяся наивность. Глава долго ходил вокруг да около, отговаривался законом и

возможными наследниками, но я был настойчив и в конце концов он меня спросил в лоб:

- Не боишься? Наши бабы даже полы родниковой водой побоялись в ее доме мыть. Хоть и

положено, но ни одна не вызвалась, да и заходить в тот дом страшно. Мы Константиновну

как нашли, скорую вызвали, так больше в дом ни ногой. Похоронили ее, конечно, поминки небольшие справили. Ведь кроме кота у нее никого не было, она из-за этого

зверя и померла. Не то, чтобы любила. Грязный он у нее ходил, голодный, моя его

подкармливала, очень уж он лапшу домашнюю любил, бывает, как зарежем петуха, только моя ощипывать его начнет, как...

Я не выдержал и прервал его.

- Где кот?

- Константиновны-то?

- Да, да!

- Так он нашелся! Приехала у нас тут новенькая, ненадолго приехала, внучка бабы Маши, что померла уже давно, а дочка ее тоже померла, мы думали, продавать дом будут, да

кому он нужен, хотя вот только сейчас народ за воздухом едет, да за грибами...

Я никогда так сильно не хотел ударить человека. Все в жизни бывало, но чтобы кулаки

уже сжались и сердце застучало в предвкушении драки...

- Валерий Радомирович! - заорал я.

Глава вздрогнул и перестал живописать жирность молока местных коров.

- Где кот?

- Дался вам всем это кот! Говорю же! Живет у новенькой, Оля зовут, дом на окраине, заброшенный такой с зелеными ставнями. Приехала она вся белая, прозрачная, боялись

тут и преставится, а вот на молочке, на воздухе нашем, грибы у нас опять же, ты вот

послушай...

Слушать я не стал. Почти отобрал у разговорчивого мэра (или как он там называется?) ключи от дома Найденовой и отправился заселяться. Я был уверен, что Учитель именно

эту должность мне и присмотрел. Если это и впрямь так, в доме я найду подтверждение, вроде приказа о приеме на работу.

Ох, не снятся мне сны просто так. Снятся обыкновенные, ни о чем, но я их забываю, да и

не такие они красочные, как те, что учитель присылает, а может и не он, кто разберет.

Войдя в дом, я сразу увидел разорванный браслет на полу, браслет из моего сна.

- Вот и вердикт "одобрено", - пробормотал я и пошел осматривать жилище.

Да, когда у человека нет сил, копит он грязь и запустение, а те, в свою очередь, силы

пьют, которых и так нет, вот и получается замкнутый круг. То ли знахарка жадная до

денег была, то ли боялись ее сильно, но никого она на уборку не приглашала и ее жилище

заросло грязью. Я подумал, что еще пару ночей переночую в палатке, комары мне были

роднее засаленных подушек и таких же одеял, а днями надо было привести все в порядок.

Что-то выкинуть, что-то сжечь, что-то оставить. Начал с браслета. Бусины не все нашел, несколько штук сгинули, как и в моем сне, собрал я остальные, хотел было и нить

оставить, но вдруг она зашевелилась и зашипела. Фууу, да что со мной! Учителя рядом

нет, морок некому наслать... Я присмотрелся к нити и похолодел. С таким мне не

справиться! Кто, зачем и почему заговорил ее, я не знал, не знал и почему она была почти

живой, мне показалось, что она даже раздумывала, что ей со мной сделать. Признаюсь, перетрусил я очень сильно и даже собрался было звонить Учителю, но вспомнил пинок из

сна и подумал, что так он меня не только из дома "вежливо" попросил, но и отправил, как

говорится, в свободное плавание.

- Пусть он меня потом с грязью смешает за трусость, но оставлять такую дрянь я не имею

права, - сказал я вслух и тут же пожалел об этом. Весь дом ополчился на меня, из углов

полезли тени, захлопали двери и в подполе кто-то слегка подвыл. Я засмеялся.

- Дешевая театральщина, граждане, не верю!

Я растопил печку и, как в сказке жгли лягушачью шкурку, что потом распалась

красивыми искрами, так я осторожно, палочкой, как ядовитую змею, поддел нитку и

кинул в самое пламя вместе с палочкой. Оно вспыхнуло так ярко, что я побоялся, оно

вырвется наружу и спалит весь этот заговоренный домишко.

- Придется пошептать, - сказал я домику, подкинул несколько травок в огонь и швырнул

одной бусиной в особо настырную тень.

Грязно там было, по-настоящему грязно, сильно запустила Ольга Константиновна свое

жилище. А мне чем сложнее, тем интереснее. Сложил я бусины в старенькую чайную

чашку и принялся за дело. Только через три дня я понял, что теперь смогу здесь

переночевать, и в тот же вечер ко мне вернулся кот. Большой, толстый, лоснящийся, я его

сначала даже не узнал. Не поверите, я совсем про него забыл на эти несколько дней и

когда я это осознал, понял, насколько я управляем и сколькому мне еще придется учиться.

Когда я привел все в порядок, когда тени вновь стали тенями и в подполе перестали выть

голодные мыши, я зажег свечу и собрал браслет. Я купил в магазине моток шерстяных

ниток сочного красного цвета, цвета удачи, цвета-охранника и нанизал на нить бусины. Я

знал, что он будет часто рваться, но я заговорил его так, что ни одна бусина не потеряется.

Я прикрепил застежку и подумал, что украшение получилось слишком маленьким, на

тонкую, почти детскую ручку. Я не знал, кому я его подарю, да и пока мне было жалко с

ним расставаться. Кот внимательно следил за всеми моими действиями. Он облюбовал

мою кровать, как и в том доме, где сейчас жила "новенькая", как назвал ее мэр, я видел, что она была серьезно больна и ей предстоит очень долгий путь восстановления. Хотел

было подойти к ней и предложить помощь, но тут у меня в голове раздался собачий лай и

слова Учителя: "Не просят, не делай!" Впрочем, у меня и без нее хлопот был полон рот.

Вот представьте себе тихую деревеньку, жизнь в которой только-только начинает даже не

бурлить, так закипать слегка и тут две такие новости, хоть стой, хоть падай: своя знахарка

внезапно умерла, и тут же появляется некто, кто не просто не боится жить в ее доме, но и

порядок там такой наводит, только дым коромыслом, да еще не старик какой-нибудь с

белоснежной, длинной бородой, весь в белом и с горящими глазами-угольками, а такой

вполне себе современный молодой парень в джинсах и кроссовках, в котором столько же

мистического, как и в местном автобусе. На костер меня, конечно, не собирались вести, но

вот взгляды очень нехорошие я на себе ловил и даже подумывал позорно удрать, но потом

вспоминал старого крокодила и его усмешку и понимал: надо оставаться. Не случайно же

он дал мне ключ от того дома. Ключ! Вот еще что было интересно! Откуда он взялся у

моего Учителя? Откуда он вообще узнал, что знахарка умрет. Вопросов было много, ответов ни одного и хотите верьте, хотите нет, но мне казалось, что только мой кот знает

все ответы. Все, до единого. Но молчит и только гудит, как старый холодильник.

Месяц пролетел незаметно. Мало-помалу, местные начали ко мне привыкать, а передо

мной встал вопрос на что я буду жить. Деньги, подаренные Учителем заканчивались, деревенских я пока не лечил, не доверяли они мне, и вот когда я стал совсем отчаиваться и

думать, что пока есть деньги на обратную дорогу, надо убегать, ко мне приехали

родители. Привезли мне зимние вещи, продукты и крупную сумму от старого крокодила.

Сказали, что отказывались от денег, говорили, что не должен он мне помогать, но он на

них почти накричал и настоял, сказал, что я его "лебединая песня" и самый лучший

ученик и что все равно все его станет моим. Тут я, конечно, совсем обалдел, вспоминая

его тычки и ругань, совсем это не походило на воспитание преемника. Родители тоже

сказали мне, что это было, как театр, что они сами не поверили ни единому его слову, но

деньги взять пришлось. Я не знал, огорчаться мне или радоваться. Я был уже в том

возрасте, когда карьера, семья и жилье уже есть практически у всех, у меня же был только

старый дом и кот и если бы не эти деньги, я бы плюнул на все и уехал, но теперь я мог как

минимум год продолжать это непонятное житие здесь, в далекой деревне, я мог собирать

травы и лечить.

Родители уехали, а я потихоньку, медленно стал завоевывать репутацию неплохого

малого, разбирающегося в травках и заговорах. Тот самый браслет я повесил над дверным

косяком, как оберег и как сторожа. Один раз он упал и рассыпался, когда кот упал в

заброшенный, к счастью, высохший колодец, тогда я сразу понял, что что-то произошло и

искал бедолагу целый день, нашел и вызволил. Он благодарно мяукал, гудел, по

обыкновению и аккуратно трогал лапой бусины, когда я собирал браслет вновь. Я уже

подумал, что такая у меня судьба - жизнь в глуши, поэтому надо бы найти себе если не

жену, то подругу, потому что вечерами мне было страшно одиноко, но родственная душа

редка, как цветок папоротника и было непонятно, где ее искать. Во мне жило странное

чувство, что она сама найдет меня, глупое, иррациональное чувство, но я решил ему

довериться.

Прошел год. Вновь было лето, дурманящее душу, обещающее скорые перемены. Я стал

настолько знаменит, что ко мне стали приезжать из соседних деревень и даже из города, я

помогал, как умел и мне кажется, у меня получалось.

Второй раз браслет упал в день летнего солнцестояния. Накануне мне опять снились сны, в них был Учитель, который сказал, что если еще хотя бы один раз я назову его старым

крокодилом, он лично сломает свою палку о мой хребет, была какая-то древняя бабка, гадавшая по запахам, была ее преемница, снилась почему-то и баба Катя, живущая по

соседству, она поила меня молоком, как часто бывало и в действительности и строго

говорила, чтобы я не обижал Сашеньку, иначе она мне ноги повыдирает. В том странном

сне почти все мне чем-то грозили и лишь преемница гадалки, обнюхав мои руки, как

собака, сказала, что благословляет нас. Я проснулся растерянный и разбитый и подумал

тогда, что это просто тяжелый ужин и лишняя бутылка пива накануне.

Браслет упал, но не рассыпался, и в тот момент, когда я поднял его и с интересом

рассматривал, словно от падения в нем что-то могло измениться, в дверь кто-то постучал, и не успел я ничего сказать, как в мой домик вошла Она. Я понял это с первого взгляда.

Понял, что буду любить ее вечно, а она, скорее всего, сначала разобьет мне сердце, но

потом вернется и склеит его наново. Она улыбнулась мне, поздоровалась, а потом увидела

браслет у меня в руке и оторопела.

- Откуда это у вас?

- Долгая история. Почему вы спрашиваете?

- Почти такой же носила моя мама. Сколько я себя помню, она его никогда не снимала, а в

прошлом году потеряла именно здесь.

- Мне почему-то кажется, это тоже очень длинная история. Хотите, чая с ладиками, Саша?

- С ладиками! Вы говорите, как баба Катя! Она вам сказала, что я к вам собираюсь?

Поэтому вы знаете, как меня зовут?

- Слишком много вопросов, Саша. Давайте пить чай.

Я протянул ей браслет и когда она надела его себе на руку, на тонкую, почти детскую

руку, мне почудилось тихое мурлыканье, словно кошка, заждавшаяся хозяйку, наконец-то

устроилась у нее на коленях.