Гранд Дезерт

— Сашка, гони! Уйдут! — старенький Ленд Ровер песчаного окраса с установленным на турели пулеметом М2 пятидесятого калибра заложил резкий поворот направо и попылил по пустыне в объезд скалы из красноватого песчаника. За рулем сидел мой сослуживец, а по совместительству и сосед по жилому блоку, Сашка Селиверстов.

— Не трынди под руку, там дальше каньон, они за скалой тоже направо повернут, тут мы их и встретим, — Санек вновь резко выкрутил руль, объезжая торчащий из земли куст хватайника, отчего я едва не вылетел из-за пулемета.

Хорошо хоть пристегнуться успел, когда диспетчер сообщил по рации, что на нашем участке заметили машину бармалеев. А то сейчас вылетел бы с рабочего места прямо в заросли хватайника. А его не зря так прозвали — ветки и колючки этого растения с хитрым латинским названием устроены так, что если в него попадешь, то вырваться без потерь из него не удастся — держит, как акулья пасть.

В основном его добычей становятся мелкие тушканы, но пару раз я видел даже попавшего в объятия куста шакалов, и даже бизонов. Впрочем, ничего удивительного, земля здесь бедная, и растение так обеспечивает себя удобрениями — это нам на лекции профессор Лебедев рассказал.

Пока я размышлял о своем безмерном везении, невероятной предусмотрительности и невероятной силе духа (нет, ну а кто еще меня похвалит?), а заодно предавался воспоминаниям о невероятном биологическом разнообразии местности, куда меня занесла нелегкая, Санек как раз начал объезжать скалу по большому кругу, «нарезая пирог» и давая мне возможность держать на прицеле открывающуюся местность и не проворонить машину с бармалеями. Последние, кстати, не заставили себя ждать, появившись метрах в семистах перед нами, и первая моя очередь взбила фонтанчики пыли перед капотом автомобиля, давая противнику возможность одуматься и сдаться по-хорошему. Бармалеи, однако, желанием сдаваться не горели, что стало ясно по резко завилявшему, чтобы сбить мне прицел, пикапу, а так же по вспышкам, вслед за которыми до нас донеслись и звуки выстрелов. Лупили они, как всегда, в белый свет, как в копеечку. Я не стал дожидаться, когда они пристреляются, и следующая моя очередь выбила сноп искр из района капота старенькой Тойоты Хайлюкс. Машина задымилась и остановилась.

— Хана движку, — поморщился Сашка. Ему всегда было жаль испорченную в бою технику.

— Ничего, на них запчастей много, притащим на базу и пацаны в гараже ее в порядок приведут.

Моей попытки дать им второй шанс сохранить жизнь бармалеи не оценили, высыпавшись из машины и попытавшись залечь, кто за колесом, а кто и за кажущейся незыблемой глыбой песчаника, откуда они немедленно открыли по нам огонь.

— Слушай, может они не поняли? Давай еще раз по рации попробуем связаться?

Сашка кивнул, и не переставая маневрировать зажал рулем тангенту ларингофона на пальце, после чего на пяти языках: английском, французском, испанском, русском и арабском повторял в рацию предложение сдаться. Судя по притихшей на время стрельбе, а потом и отборным матюкам на смеси арабского и английского, противник нас услышал, но предложение принимать не захотел. Ну и ладно, хозяин — барин, подумал я, после чего одной очередью превратил глыбу песчаника в кучу пыли и обломков. А что вы хотели — пятидесятый калибр, это вам не баран чихнул.

Рация прошипела «шармута», а из-за Тойоты на секунду высунулась фигура стрелка с РПГ, после чего в нашу сторону шипя, и оставляя за собой дымный хвост полетела противотанковая граната.

— Они что там, совсем идиоты? — удивился Санек, глядя как граната, потеряв энергию упала и взорвалась метрах в трехстах от нас.

— Дикие племена, дикие нравы, — философски ответил я, — не, не восстановят пацаны Тойоту. Жалко, блин, классная тачка, на ней бы ездить и ездить.

— Может попробуем как-нибудь выкурить? — моему напарнику тоже было жалел автомобиль, который я как раз намеревался превратить в решето.

— Да ну его к черту, у них гранатомет. И вообще, не жадничай.

— Я не жадный, я домовитый, — ответил мне фразой из старого детского мультфильма Санек, но возражать больше не стал, и даже немного сократил дистанцию до противника, чтобы мне легче было целиться.

Пулемет несколько раз рявкнул, из Тойоты полетели искры, после чего бармалеи вновь устроили пальбу, а один из них вскочил в полный рост, видимо обезумев от страха, и побежал прочь. Сняв его короткой очередью, я снова прижал к земле продолжающих огрызаться противников, а напарник начал закладывать дугу вокруг Тойоты. Внезапно из-за капота снова ванькой-встанькой выскочил гранатометчик, но на этот раз парню не повезло — прямо в грудь ему ударила моя пуля. Реактивная струя из РПГ ударила куда-то вниз за машину, а выстрел ушел вертикально вверх. Выстрелы из-за машины внезапно прекратились.

— По ходу все, кто был за тачкой всех контузило, поехали посмотрим, что там с ними?

Санек согласно кивнул и аккуратно повел автомобиль к дымящейся Тойоте. Через пару секунд за Тойоту с неба внезапно что-то метнулось хищной птицей, после чего там раздался взрыв.

— РПГ вернулся, — хмыкнул Санек, — теперь там точно ничего не осталось.

Метров за пятьдесят до противника Сашка остановил машину, после чего взял М-4 на изготовку и аккуратными плавными шагами двинулся в сторону Тойоты, стараясь не перекрывать мне линию огня, чтобы я мог его прикрыть.

«Нарезая пирог» он зашел за машину, после чего оттуда прозвучало несколько одиночных выстрелов. Контроль. Выйдя из-за машины он тем же манером дошел до лежащего неподалеку бежавшего паникера, после чего опустил карабин, оставив его висеть на груди «по-патрульному» и повернулся ко мне. В гарнитуре рации я услышал его голос:

— Писец котенку. Пятеро их было. Одному ты снес башню прямо через песчаник, вон он лежит, родненький. Еще один дурак прятался за кузовом, его ты через машину и сделал. Вон там твой беглец, просто в клочки. Гранатометчик тоже увидел тебя и потерял голову, буквально, а вот оставшиеся двое уже на его совести — одного, видимо он был заряжающим, прибило выхлопом, и еще один успел отползти за вон тот чахлый кустик, но ему практически на башку свалилась граната из РПГ. Так что докладываем по результатам, и собираем трофеи.

Пока напарник собирал трофеи и фотографировал тела для отчета, я занялся подсчетом и инвентаризацией трофеев, коих набралось немного — два древних калашоида — то ли арабских, то ли иракских, черт их разбери, при этом один из них укорот, да еще и золотой, как любят бармалеи. Одна британская L85 — винтовка красивая, буллпап, но оптический прицел не съемный, сама она хрупкая и капризная. Как назло прицел как раз и разбился, вон даже стеклышки лежат, да и сама винтовка заклинила. Ладно, сдадим оружейнику, может он что и нарешает — англичанам вон нашим отправит, пусть они с ней в почетном карауле стоят, или на стену повесит, как образец сумрачного английского оружейного гения. Так, что у нас тут еще? О, блин, ППШ. С диском даже, и еще вон пара запасных в подсумке. Партизан Олег Кошевой, блин. А тут что? На СВД похоже, но нет, не она. Застава М76, югославское поделие. Еще одна попытка сделать что-то точное на базе Калашникова. Нет, я все понимаю, наш калаш — штука надежная и выносливая, если сделана в России или СССР. А тут «юго», да еще и переделанный под 7,92х57, да в полуавтомате, да кривыми руками из черте каких сталей сляпанный. Оно вам надо? Оно вам не надо. И нам не надо. Пять пистолетов в кобурах — две Беретты М92, какой-то клон Кольта М1911, совершенно фрейдовский револьвер под .454 Casull со стволом дюймов в 10, наверное, и деревянная кобура, судя по всему с Люгером, который «para bellum» под 9х19. Так, что еще? Патронов россыпью всяких, при этом странно — ни одного 5,45х39 нет, все только 7,62.

Присмотревшись внимательно к золотому укороту я понял, что это не обычный АКСУ, а иракский «Табук». Приклад АКМ-овский, а вот магазин золоченый металлический, под 7,62. Так, а чей он был? Обычно таким «блинг-блингом» увлекаются либо шейхи, либо бароны картелей, но они обычно разъезжают на таких же золоченых «Хаммерах», а без охраны дальше собственного двора носу не кажут. Так, а с кого мы этот экспонат сняли?

— Саш, а вот это вот золотое у кого было?

— У твоего крестника трусоватого.

— А что еще на нем было?

— Да вон разгрузка, сам посмотри, а по карманам я не шарил — сам сходи.

Так, а вот и посмотрю. Разгрузка — самая обыкновенная, без изысков, шесть подсумков под АК спереди, с золочеными, что характерно, магазинами, аптечка, четыре подсумка под гранаты, пустые почему-то. Сверху Сашка заботливо положил деревянную кобуру, снятую с этого же тела, в которой обнаружился такой же золоченый «Люгер», с удлиненным стволом — артиллерийская модель. Хм, а кобура явно не родная — новодел, дорогой американский орех, заботливо отполированный и пропитанный маслом, золоченые петли и застежка, ремни из дорогой кожи. Ой не простого клиента мы привалили.

Пойду хоть посмотрю на крестника-то. Заодно карманы проверю и пару фоток на телефон сделаю. Нет, для отчетности Санек уже все наверняка отснял, а это так, для себя на всякий случай — вдруг пригодится.

Я подошел к лежащему неподалеку телу, точнее тому, что от него осталось. Как там было? «Одна нога здесь, другая там, а голова вообще в Филадельфии» — это прямо про него. Две пули калибра .50 ударили в несчастного бандита. Одна угодила в район тазобедренного сустава, так что правая нога сильно опередила беглеца и лежала примерно метрах в пяти впереди него. Вторая оторвала к чертовой матери левую руку, угодив в плечо. Да уж, не повезло тебе, парень. Надо было сдаваться, когда предлагали.

А ведь совсем молодой был — лет 20 на вскидку, черная борода, хорошо постриженная и уложенная, пышная шевелюра, уже изрядно пропитавшаяся кровью, руки без мозолей, аккуратно постриженные ногти. И тяжелый запах каких-то восточных духов, перебивающий вонь крови и дерьма. На лице каким-то чудом удержались хорошие и дорогие очки Ray-Ban.

На пальцах оказалась пара перстней с камнями, которые я тщательно отснял, прежде чем стянуть с окоченевших пальцев. Не подумайте плохого — исключительно для того чтобы приложить их к отчету и передать следователям и криминалистам. В силу нехватки кадров и стремления начальства не раздувать штаты, мы, патрульные, уполномочены собирать трофеи и вещдоки. При этом мы обязаны фиксировать все на фото, и это в дополнение к тому, что у каждого из нас на разгрузке висит по видеорегистратору, еще два стоит на машине: на местах водителя и стрелка; и еще мы отдельно напишем по огромному письменному рапорту, когда вернемся на базу.

В карманах не нашлось ничего стоящего: простенький складной нож, типа спайдерко, а может и китайская подделка просто со «спайдыркой», бензиновая зажигалка, простенький кнопочный телефон, мягкая мятая пачка каких-то арабских сигарет. Странно, такие типы обычно таскают с собой залитые в платину и усыпанные бриллиантами смартфоны, от которых здесь, за ленточкой есть смысл только на наших базах. Ладно, надо будет в машине посмотреть.

Стоило мне только подумать об этом, как наушник вдруг ожил и голосом напарника попросил подойти к пикапу. Сашка стоял в кузове и озадаченно разглядывал что-то, лежащее на полу и скрытое бортами. Я заглянул в кузов и увидел причину, по которой мой напарник напрягся — помимо нескольких длинных зеленых ящиков, судя по маркировке, с РПГ и выстрелами к ним, там же лежало несколько серебристых чемоданов с надписью «Samsonite», обвитых проводами и подключенных к каким-то электронным модулям. Такие вещи нам по инструкции трогать вообще было нельзя, а в случае обнаружения следовало немедленно вызывать группу быстрого реагирования. Оставив все трофеи лежать там, куда мы их стащили, мы вернулись в наш Ленд Ровер, немедленно вызвали базу, и, объяснив ситуацию, принялись ждать подкрепления. Не прошло и пятнадцати минут, как небо над нами наполнил стрекот вертолетных винтов, а на площадку уже садился старый добрый МИ-26, пока небо над нами патрулировала пара МИ-24 с пилонами, увешанными ракетами и контейнерами со всяким оборудованием.