Грани

— Гениально! Гениально!

От неожиданности гость — худой мужчина неопределенного возраста с мышиным лицом — поперхнулся и закашлялся. Хозяин, пухлый крепыш с пивным животиком и пышными бакенбардами, засмеялся и похлопал его по спине.

— Устами пернатого глаголет истина! — провозгласил он. — Давай за это выпьем!

Гость кивнул и принял бокал.

— Ффух, — отдышавшись, сказал гость. — Ну ты и дрессировщик. Как птицу неразумную вымуштровал, а? И главное как она по месту…. Как будто понимает нас.

— Ну ты загнул, — благодушно произнес хозяин. — Не надо птицу очеловечивать. Хотя я и сам порой его опасаюсь… Но вякает он прикольно, ничего не скажешь. Не зря в зоомагазине столько бабок за него отвалил, ууу…

— Ну давай за дрессуру, — предложил тост гость.

— А давай, — согласился хозяин.

Раздался звон бокалов и разговор плавно переключился на обсуждение напитков.

— Гооол! — вдруг неожиданно заорал попугай.

Гость покосился на бурчащий в углу телевизор.

— Действительно, гол, — сказал он, смотря на театрально хватающегося за голову голгипера. — Надо же, как совпало…

— Позеррр, — презрительно бросил попугай.

Хозяин по-барски развалился в кресле.

— Совпало, не совпало, а я вот на той неделе решил ради забавы на тотализатор его комментарии поставить.

— И?..

— И почти отбил сумму, выложенную за него. Что-то он понимает в этой игре, шельмец…

— Повезло тебе, — сказал гость. — Хотя ты всегда у нас был везунчиком…

— Да не столько везунчиком, сколько умел извилиной шевелить, — благодушно махнул рукой хозяин. — А везение это для глупцов и неудачников.

— Ну не скажи, — насупился гость. — При прочих равных…

— А до прочих равных доводят дело как раз глупцы и неудачники. А умные люди ведут все совсем по другому… Впрочем, чего это мы о делах да о делах, — спохватился он, глядя на обиженное лицо гостя, — хотели же по-братски расслабиться, выпить…

— Действительно, — пробормотал гость, пододвигая рюмку поближе к бутылке. — Наливай… Кстати, а как его зовут?

— Кого?

— Попугая?

— А! — Хозяин хитро улыбнулся. — Геннадием!

— Как????

— Геннадием. Можно Геной.

Гость задумался и отхлебнул из рюмки без тоста.

— Странно. Я слышал, что в имени должны быть какие-нибудь курлыкающие или шипящие звуки, так они лучше ими воспринимаются…

— Шипящие и курлыкающие заняты, — с ухмылкой отрезал хозяин.

— В смысле?

— Сейчас увидишь. Куршавель! — вдруг гаркнул он.

Спящий у камина толстый кот поднял голову, обвел осоловелыми глазами комнату и злобно уставился на попугая. Попугай с тихой ненавистью что-то курлыкнул себе в клюв, запрыгнул в свою клетку и съежился в углу. Кот еще несколько секунд зыркал на него, потом опустил голову, закрыл глаза и вновь захрапел.

— Вот так вот в мире животных, — пояснил хозяин. — Мне его в довесок к попугаю отдали. Тот только его и боится. Как шуметь начинает от телевизора, коту крикнешь и всё, тишина и покой.

— А он его не съест?

— Да ты что, кот толстый и ленивый, ничего кроме своего премиум корма не жрет. Да и попугай каждый раз в клетке прячется.

— А кот не обнаглеет?

— А против него псина есть. Марсом кличут. Только она на веранде, в дом особо не пускаю, она от некоторых слов дурееет… МАРС, МЯСО!!!

Из-за двери послцшалось злобное рычание, перемежаемое лаем. Кот вновь проснулся, и что-то прошипев себе под нос, убрел под кресло.

— А собаку?

— А собаку попугай клювом по голове долбит, если она сюда забредет.

— Замкнутая система! — восхитился гость.

— Ага, — кивнул головой хозяин, разливая остатки коньяка. — Главное, можно их оставить на сколько хочешь, только миски наполняй да дерьмо убирай, абсолютно самодостаточная компания…. Ладно, давай на посошок. А потом я тебя провожу, а то места у нас тут глухие, с непривычки и плутануть можно…

Они пошатываясь удалились.

Хлопнула входная дверь, и через пару минут в комнату вошел пес. Попугай выбрался из клетки и уставился в телевизор. Кот продолжал дрыхнуть под креслом.

— Сволочи, — буркнул попугай. — Матч кончился, не досмотрррел.

— Переключись на спортканал, другой найдешь.

— А я настррроился на этот! Зрря, что ли, всю сетку дивизиона выучил?

— По-моему, ты переигрываешь, — задумчиво сказал пес попугаю.

— Я? Да ни в жисть. Не будем их веселить, они новых питомцев заведут.. Какую-нить черепахообразную. На которую рюмки ставить удобно.

— Да ладно, это не по-людски как-то. Мы ж не…

Пёс вдруг замолчал, а попугай издал звук, похожий на смешок и ловко развернулся на жердочке спиной к телевизору.

—... А кто? Ты договаривай, договаривай! Не животные, ты хотел сказать? Ага, щаз. Ты себя в зеркало давно видел? Или ты хотел сказать “братья по разуму”? Прости, но наш не упивается до такого состояния, за что ему большое попугайское спасибо. И попробуй ему что-то ляпнуть, тут же окажешься в приюте с путёвкой на усыпление, а хозяин срулит куда-нить в горы дабы поправить душевное здоровье.

— А что, только тебе балакать можно по-человечески? — огрызнулся пёс. — Так от тебя ничего путного кроме “гол” да “мазилы” и не услышишь!

— Потому что я понимаю, что можно говорить и когда, а не ругаюсь матом на всякую пробегающую кошку!

— А зря! Они тут не пуганные, наглые, как будто их ничего не касается! Там люди гибнут за нашу и вашу свободу, а им бы хоть бы хны!

— А почему им что-то должно быть за вашу свободу? Чтобы ты мог безнаказанно гоняться за ними и душить в кустах?

Пёс оскалился и зарычал.

— Харэ вам, горячие финские парни, — не открывая глаз, пробурчал откуда-то из под кресла кот. — Чего разорались, настучат соседи и все, адью зоопарку. Тихо!

— Ничего мы не разорались, — полушепотом сказал попугай.

— Да и поблизости никто не живёт, — так же тихо поддакнул пёс.

— Вот и ведите себя потише, чтобы дальние соседи ничего не услышали, — сказал кот выбираясь из под кресла и устраиваясь на коврике у камина. — А то знаете, насколько они здесь все на тишине и экологии повернутые... — пробормотал он, закрывая глаза.

Попугай промолчал и начал переключать программы.

— Слышь, Гена, ну а кто мы тогда для них? — после паузы негромко спросил пёс.

Попугай отвлекся от пульта и задумчиво посмотрел на пса.

— Скажи мне, мой лохматый друг, ты.знаком с эзотерическими практиками?

— Ну ты зубы-то мне не заговаривал, — неуверенно пробормотал пёс.

— Я не заговариваю, — терпеливо ответил попугай. — я пытаюсь нащупать базу, с которой я смогу тебе изложить происходящее.

— Так нащупай попроще, — посоветовал пёс, — без этой своей экзоплазмической хрени.

Попугай задумался и распушил хохолок.

— Ну вот представь, — начал он, — что ты перед смертью страстно возжелал переродиться в новом теле….

— Стоп-стоп-стоп! — замотал головой пёс. — Ты чего это, намекаешь что я умер??? И это все посмертные видения????

— Нет, — терпеливо ответил попугай. — Как же ты умер, если ты со мной разговариваешь? Ты просто перешёл через Грань.

— Какую нафиг грань?

— Грань Бытия. Представь себе игральный кубик, на гранях которого вместо точек изображено твое текущее Бытие. Иногда можно собраться с силами и этот кубик подбросить, тогда скорее всего выпадет что-то другое. А может и нет, — добавил он после недолгого раздумья.

— И что будет, если выпадет то же значение? — с интересом спросил пёс.

— Тогда ты подумаешь “повезло, обошлось”, и продолжишь заниматься тем, чем занимался. Но я сейчас думаю, что так бывает, когда импульс жизненной силы слаб, и его просто не хватает, чтобы подбросить кубик достаточно сильно.

— Так… — пёс задумался. — То есть ты думаешь, что мы сейчас на соседней Грани?

— Ага, — беспечно сказал попугай, вновь потянувшись к пульту. — Поэтому у нас старые привычки и повадки ещё сильны. Но если у нас хватит пороху ещё раз кубик подбросить, то это выветрится, да и кто знает, в каком мире и в каком теле мы очнемся.

— По-моему, ты меня пытаешься накормить несвежим мясом! — заявил пёс. — Ты что же, хочешь сказать, что раньше мы были как они? -- он кивнул головой в сторону двери.

— Не обязательно, — не оборачиваясь буркнул попугай. — Но к какой-то такой жизни мы и стремились. Вот ты, что помнишь перед первой своей связной мыслью в приюте?

— Ха! Да я…

Он вдруг замолчал и опустил хвост.

— Вот видишь, — не дождавшись ответа, произнес попугай. — Поэтому даю перо, что ни кличку твоей матери, ни братьев и сестер из помета ты не вспомнишь. Хотя придумать можешь, конечно…

— Лес, — выдохнул пёс, не слушая попугая, — Черный, переломанный лес, я бегу, сзади ругань, выстрелы и какое-то жужжание, они все ближе и ближе ко мне, и тут земля встаёт дыбом, и я лишь хочу чтобы ноги были быстрее и челюсти сильнее, чтобы вцепиться всем тварям в глотку… И все.

— Мина, — флегматично заметил попугай. — Или беспилотник, один фиг. И ты вот так страстно хотел ног и челюстей, что и стал псом.

—- Ага, — неуверенно сказал пёс. — А ты сам-то?

— А я помню распаханную полосу, за ней столбы с колючкой, я ползу к ним, потом тревога, прожектора, окрики, автоматная очередь….

— Зона, — злорадно сказал пёс, — Ну или государственная граница, один фиг, все равно жили как на зоне…

—- Может быть, — безразлично согласился попугай. — Я не помню.

— А что ж так? — вкрадчиво спросил пёс.

Попугай вздохнул.

— Миров сансары великое множество. И не факт, что мы до перехода жили в одном и том же. Понимаешь, при переходе мы не только что-то теряем, но и получаем взамен, на то же самое место в сознание. Я вот научился летать, а ты бегать на четырех лапах. А может. я плавал раньше, а ты был какой-нить сороконожкой? И язык, вот мы сейчас общаемся, а раньше могли друг друга в упор не понять. Так что то, что мы тут друг другу описываем может лишь дать понимание отношения индивида к тому что было, а не реальному описанию событий.

— Тогда зачем это все? — мрачно буркнул пёс.

— А незачем. Только понимание: есть семечки — клюй, нету — клюв на полку. Ну и исконное любопытство неугасшего пока еще разума.

— Короче, ты мне хвост тут крутишь, рассказывая сказки, — с досадой сказал пёс. — А я тут уши развесил…

—- Никакие это не сказки, —-меланхолично ответил попугай, уставившись в экран ТВ. — А сугубо реализм, я бы даже сказал что… Абсолютный реализм, вот. Окончательный и бесповоротный.

—- Ага, так я и поверил, — усмехнулся пёс. — А что по этому поводу говорит наука?

Попугай искоса глянул на него.

— А ты хорошо в ней разбираешься? В квантовых эффектах туннельного перехода? Нет? Или в восточных эзотерических практиках, как я у тебя спросил вначале? Или в высокоэнергетических полях и тонких структурах?

— Ты не увиливай, ты прямо ответь, — мрачно произнес пёс. По тону чувствовалась, что он не разбирается, но отступать не намерен.

— Отвечаю прямо: насколько мне известно, в моём мире наука этими темами ещё не занималась. Поскольку даже и не задумывалась об этом.

— Вот, — удовлетворенно сказал пёс. — что и следовало доказать. Все это бредни воспаленного ума…

— Как хочешь, — безразлично произнес попугай, возвращаясь к телевизору. — Ты спросил, я ответил… Только ты здесь и я здесь, улавливаешь нестыковку?

— Что-то случилось, — авторитетно заявил пёс. — Что-то особенное, раз в миллиард лет, из-за чего…

—- Да ничего особенного не случилось, — раздраженно перебил его попугай. — Да вон хоть у Желтого Полосатика спроси, — попугай махнул крылом в сторону кота.

— Почему у Желтого? — поинтересовался пес, глядя на свернувшегося в калачик и сладко сопящего полосатого кота.

— Ссытся по ночам, — пояснил попугай.

Кот неодобрительно всхрапнул и повернулся на другой бок.

— Спросишь у него, — пробурчал пес. — Он же спит все время. Когда не жрет, — подумав, добавил он.

— И правильно делает, — сказал попугай. — А для чего ты сюда явился? Чтобы жрать и спать. А не это вот всё.

Пес задумался. Что-то казалось ему неправильным в словах попугая,

поэтому он подошёл и тронул кота лапой. Кот не прореагировал.

—- Эээ… Уважаемый Полосатик, мы хотели у вас спросить…

Кот не пошевелил и ухом. Попугай вздохнул, перелетел в клетку и оттуда гаркнул:

— Куршавель!

Кот зашипел и поднял голову, уткнувшись недобрым взглядом в пса:

— Ах ты тварь, ходячий облезлый кусок вонючего мяса!..

— Мяса? Да я тебя, жирная тварь, в окопах сгною, по зелёнке в полной выкладке у меня будешь носом траншею бороздить, я тебя у стенки поставлю и…

— ТИХО! ПРЕКРАТИТЕ НАРУШАТЬ РЕГЛАМЕНТ И ВНУТРЕННИЙ РАСПОРЯДОК!

Пёс и кот сменили друг друга ненавидящими взглядами, но примолкли и разошлись по разным углам комнаты.

— Слышь, Полосатик, — примирительно сказал попугай. — Ты прости, что мы тебя разбудили, но вот невмоготу стало узнать, как ты в прошлой своей ипостаси всех строил. Мы то с псом челядь неразумная, а ты видно что уважаемым был…

Кот посверлил попугая взглядом, но в конце концов смягчился и начал вылизывать лапу.

— Был… Я и сейчас, — он со значением посмотрел на пса, — а тогда особенно… Был.

Попугай промолчал, изобразив подобострастное внимание, и через минуту кот невнятно продолжил:

— Крысы, мерзкие твари, так бы их и душил. И душил. И жрал. Я был главным Крысом в огромном лабиринте, и все меня боялись. Боялись не то чтобы вякнуть или возразить, а даже пискнуть. Я всегда сжирал самые лучшие куски и самых борзых. Пока однажды не дошел до стены помойки. Оттуда пахло невообразимым ароматами, и я отправил целую армию, чтобы они нашли и расширили лаз для меня, и они это сделали, но не вернулись. И когда я выбрался из лаза, то повстречал Его.

— Кого? — жадно спросил пёс.

— Его! — настойчиво произнес кот. — Он ждал меня между мусорных баков, и я сразу понял, что бороться с ним бесполезно, можно только бежать.

— Да ну, — вновь встрял пёс. — Всегда есть варианты. можно сговориться с другими, можно взять дубину побольше, перетереть по понятиям, в конце концов…

— Заткнись! — шикнул на него кот. — Нашелся умник, понимаешь… Все можно, если тебе дают на это время и возможность. А у меня не было. Я видел это по его внимательным зеленым глазам, подёргиванию прокушенного уха и полувыпущенным когтям. Он оценил меня и я понял, что меня назначили на роль ужина. И тогда я а атаковал его, как в последний раз в жизни. Атаковал, мечтая стать ещё большим чем он, и чтобы у меня всегда была жрачка, чтобы не приходилось жрать какую-то поганую крысу…

Повисло молчание.

— Ну? — наконец спросил пёс.

— Что ну? — огрызнулся кот.

— Что было дальше-то?

— Что, что… Пришел в себя в приюте. Зато все, как я и хотел. Премиум хавчик, место у камина, никаких обязанностей и конкурентов…. Если б не этот пернатый вертухай, вообще бы все зашибись было. И если б он за решеткой не прятался, то я бы его уже придушил.

Попугай хмыкнул, а пёс проворчал:

— Не, ну из крысюка в коты ничего карьера, конечно, но все же…

— А у тебя что, лучше? Ты из шавки-миноноски в отожравшуюся овчарку?

— Я миноноска? Ах ты зажравшийся кусок сала!..

— сейчас этот кусок у тебя поперек глотки встанет и глазки тебе повыцарапает!

— ТИХО! — вновь гаркнул попугай, и прокашлявшись продолжил:

— Прошу прощения, уважаемый Полосатик, но кем вы были до крысиного существования?

— С чего это ты решил, что я кем то там ещё был? — странно изменившимся голосом проворчал кот.

— Потому что особенности вашей речи выдают в вас существо образованное и,возможно, занимавшее какой то важный пост? Да и слово, которое на “к” начинается, не у каждой крысы такую реакцию вызовет…

Кот с вызовом посмотрел на попугая, но тот ответил на это невинным взглядом, и кот расслабился.

— Не помню, пернатый. Можешь не верить, но сам об этом задумывался, но не помню. Только какие-то бессвязные отрывки, что в картину не складываются. Вот помню, что какая-то баба мне толковала про эти твои колеса сансары, я ржал и хлопал ее по жопе, а вот кто это был? Жена, любовница, блядь? Не помню… Помню большой зал, где мужик какую-то речугу толкал, а мы на заднем ряду какие-то кнопки за бабло нажимали… Потом помню, какие-то горы, снег, лечу вниз, вокруг какие-то ёлки, впереди обрыв, а мне так хочется,чтобы стать мелким и неуловимым, чтобы можно было по чеснаку порешить вопрос, а не вот это все…

Он не по-кошачьи потряс головой, и вдруг заявил:

— Да чушь это все. Было, не было, Грань какая-то… Есть реальность, и нужно воспринимать ее в рамках реализма. Кстати, пожрать нам уже положили? А то меня что-то в сон потянуло.

— Погоди… — пробормотал пес. — А как это воспринимать в рамках реализма?

— А вот так: мы тут в тепле, накормлены-напоены, и к нам не пристают со всякой херней. Значит у нас все зашибись. И из этого и надо исходить, а не париться какими-то дурными идеями.

— Ну не такие уж они и дурные, я вот за них воевал…

— Ну и дурак. И чем идея более дурная и малоконкретная, тем ее можно большему количеству народа втюхать и на смерть отправить. А потом бабки поделить. А что такое бабки? Это тепло, вкусный хавчик, и чтобы тебя самки и другие пацаны уважали. У нас тут это все есть, кроме самок, потому что нас, к счастью, кастрировали, поэтому можно спать спокойно, а не шариться по разным помойкам в поисках этих блохоносок… В общем, не бери в свой небольшой собачий мозг.

— Да постой ты, — с досадой сказал пес. — Я, собственно, хотел просто разобраться и…

— Да куда уж тебе, — пробормотал кот, смежив веки и развалившись на половичке — И лучше дуй к себе на веранду, потому-что главный возвращается, я это отсюда слышу. Если подсластишься, то получишь сахарную косточку…

— Да нужна мне эта косточка, — в сердцах бросил пес. — Что-то не клеится в ваших сансарах…

Но кот уже спал, а попугай сидел на своей жердочке спиной к нему и смотрел очередной матч. Пес посмотрел на них и поплелся к входной двери. Замок щелкнул, и дверь впустила промокшего Хозяина.

— Ну и погодка! Ух ты Марсик, мой хороший, встречаешь меня у дверей… Извини, сегодня гулять уже не пойдем, потерпи до утра, дождь так и хлещет! Косточки тоже нету, но я нашел тебе свежую шишку! На, лови!

Что-то полетело в морду псу и он машинально схватил “это” зубами. Во рту возник еловый привкус, и он с омерзением сплюнул шишку на пол.

— Ну поиграйся, поиграйся, только не громко, а я спать…

— Сука, — негромко бросил ему в спину пес.

— Ну не скули, завтра все будет, мой хороший, а то обожрешься и насрешь тут…

И хозяин пошел в дом, устало цокая копытами. Дверь за ним захлопнулась, и пес остался на веранде один. Он подошел к окну, встал на задние лапы и долго смотрел за окно в темноту. В голове бродили мысли, он пытался вспомнить, за что и за кого он воевал, но не мог, только помнил какие-то толпы себе подобных на площадях, какие-то лозунги, под которые было хорошо орать и прыгать, перекошенные морды… Но о чем были эти лозунги он вспомнить не мог. Наверняка какая-то хрень, как сказал бы Полосатик, но тогда это ему казалось важным… И он возвращался с этих площадей домой, орал на жену, и сюсюкал дочку, радость ненаглядную…

Дочка.

Жена.

У него были жена и дочка.

И он об этом забыл. Попытался вспомнить лица, но не смог. Помнил лишь образы, домашнее тепло, счастье…

И, получается, он все это променял на сахарную косточку и поганую шишку.

Он долго сидел и смотрел в ночь за окном.

— Не знаю, что там за колесо сансары, и кто бросает кубик, но однажды я вернусь к вам, — тихо сказал он образам в своей памяти. — И тогда все действительно будет хорошо. Пусть и не сразу.