Гранит надгробий

Наташа вошла в гостиную ровно в тот момент, когда посреди комнаты вспыхнул телепорт, а в нем отлично просматривалась восхитительного телосложения барышня с шикарной рыжей гривой, практически, в чём мама родила. Нет, кое-какое бельишко на крутобёдрой и грудастой красотке всё же имелось, но оно лишь подчёркивало то, что, по идее, должно было бы скрывать.

- Фёдор! Это ты! У меня получилось! – просияла барышня при виде меня, многогрешного, а глаза драгоценной супруги мгновенно налились хорошей такой бурей. И вот как теперь доказать, что я не верблюд?! Ведь в самом деле понятия не имею, что это за красавица, и откуда она меня знает.

- Фёдор? – в голосе Наташи отчетливо звякнул металл смертельной битвы.

Всех, включая улыбающуюся от уха до уха незнакомку в белье, спас Нафаня.

- Мой добрый сеньор, - прозвучал его голос в наэлектризованной тишине. – Осмелюсь заметить, что это тот же самый человек, которого нам в Сарай-Бату пытались подсунуть орки, выдавая его за менталиста.

Я шумно выдохнул. С плеч свалилась гора.

- Спасибо, Нафаня, - кивнул я в ту сторону, откуда шел голос домового, а девице сказал: - Дурак ты, Макс, и шутки у тебя дурацкие. Я же женатый человек и порядочный семьянин!

- Не понял… Какие шутки? – низким грудным голосом начала барышня, опустила глаза на роскошный бюст и завопила в непритворном ужасе: - Мамочки! Что это со мной?! Я же только телепортацией занимался!

- Магам, специализация которых предполагает нестабильность внешней формы – и, прежде всего, метаморфам, при практиковании телепортации необходимо немалое внимание уделять сохранению требуемого облика, поскольку при телепортации нередки спонтанные трансформации. Учебник телепортации для третьих курсов магических учебных заведений под редакцией светлейшего князя Воронцова, глава седьмая, - процитировал невидимый Нафаня.

- Ты у нас ещё и двоечник, - безжалостно припечатал я метаморфа. – В кого перекинулся-то хоть?

- Дай в зеркало глянуть, - девица нашла взглядом зеркало, подошла, посмотрелась и покраснела, кажется, до пяток. – Ну да, так я и думал, - пробормотал метаморф.

- Влюбился?

- Люблю.

- Ладно, Макс, это всё лирика. Но если ты сейчас не примешь свой естественный вид, нас убьют. Причем меня – в первую очередь. Или тебе опять ману откачать?

- Не надо, - убитым голосом откликнулась девушка, потом пошла рябью, и вот уже на ее месте сидел на полу ужасно грустный юноша с пепельными волосами и в сильных очках. Что характерно, одет Макс был нормально: джинсы, футболка с принтом какого-то Ктулху, мокасины.

- Дорогая, - прокашлявшись, торжественно произнес я. – Позволь представить тебе моего несколько э-э-э… экстравагантного друга. Маг-метаморф Максим Васильевич Курбский. Макс, это моя жена, княжна Наталья Константиновна Ромодановская. Я тебя серьёзно прошу, не приходи ко мне больше в таком виде. Потому что жизнь человеку даётся один раз, и как бы бесцельно ты ни прожил свои годы, умирать один хрен не хочется… Голоден, небось?

- Увы, есть такое дело, - уже вполне светски ответил вечно голодный Макс, умения которого, насколько понимаю, жрали ресурсы организма со страшной силой.

- Рада знакомству, Максим Васильевич, - улыбнулась Наташа, и в этой добрейшей женщине никто ни за что не признал бы бешеную фурию, которая готова была рвать и метать проклятого изменщика-мужа всего пять секунд тому назад.

- Семён Семёныч! – позвал я.

Мой управляющий, кхазад Семён Семёныч Говорухин – настоящую фамилию его не каждому трезвому под силу выговорить[1] – через полминуты вошел в комнату и вопросительно посмотрел на меня.

- Семён Семёныч, будьте так добры, распорядитесь насчёт ужина на троих в кратчайшие сроки. А мы пока подышим воздухом на балконе.

________________________________
[1] Симонпетертомас Симонпетертомасович Шпракхшталмайстер, см. «Бездарь и домовой».

Денек выдался чудный. Самый конец октября, но лето в этом году загостилось в Воронежской губернии (в Калужской уже гораздо грустнее), так что самый багрец золотой осени при комфортной температуре почти что бабьего лета позволял нам не бояться замерзнуть.

- Да, так мне зачет не сдать, - грустно проговорил Макс.

- Сдашь, куда денешься. Штудируй Воронцовский учебник. Ты явно его не читал толком, иначе то, что тебе процитировал Нафаня, помнил бы, как «Царёво творение». Собери всё воедино. Вот это твоё «вижу цель – не вижу препятствий» - это ты хорошо освоил, судя по тому, что меня нашел чисто. Осталось при этом не терять собственный облик, и дело в шляпе – в смысле, зачёт в ведомости.

- Тебе легко говорить, ты уже женат, - вздохнул Курбский.

- А причём тут…

- Да при том, Феденька, - сказала Наташа, беря меня за руку, - что гость наш всё о ненаглядной своей думал, а не об учебнике.

- Она прекрасна! – порывисто сказал Макс.

- Мы видели, - хмыкнул я, покосившись на жену.

- Как звать-то красавицу? – спросила она.

- Аннушка. Анна Матвеевна Огнева, - глаза метаморфа мечтательно закатились, по лицу поползла улыбка.

- Пиромант, небось? – спросил я. – При такой-то фамилии.

- Не, природница. Практику в этом году у эльфов проходила в Забайкалье.

Наташа уже совершенно успокоилась, Макс перестал говорить о своей любезной Аннушке, и вообще, мы сидели за столом и ужинали. Моему восемнадцатилетнему телу, которое рвалось в бой, махать саблей, стрелять из чего попало и поднимать легионы зомбарей, было не понять восторг семидесятилетней души: как же это здорово, когда есть свой дом, в доме стол, и за ним – семья, друзья… Так что я тихонько наслаждался моментом и вспоминал недавние события.

Весь август я пахал, аки проклятый. То Шаптрахор истязал силовыми упражнениями, кроссами по пересеченной местности и волтузил меня, почем зря. То отставной гусарский полковник Азаров мучил фехтованием, стрельбой и поучениями как правильно побеждать супостата на поле боя, которые нужны мне, как рыбке зонтик: вступать на военную стезю я никак не предполагал. Правда, отец быстро объяснил мне, насколько я ошибаюсь и, главное, почему. Дело в том, что в военное время главная работа некроманта – мобилизация. То есть поднимаешь столько мертвецов, сколько только можешь, интенданты их вооружают. А потом ты их ведешь в бой. Просто потому, что кроме тебя ими никто управлять не сможет – специфика, знаете ли. И в свете такого расклада изучение основ тактики – дело отнюдь не лишнее, не так ли?

В последних числах августа меня зачислили в Воронежский колледж, причем, на экстернат. В колледже сами офигели, потому как такой формы обучения у них не предусматривалось, но некий профессор Поликлиников прислал бумагу, в которой попросил сделать именно так, и никто не возразил – видимо, крутой авторитет. Так что у меня теперь учебный план, гора учебников и прочих пособий, доступ во все библиотеки. И всю эту программу – то есть первого курса – я обязан освоить самостоятельно и сдать зачеты и экзамены до Рождества, без помощи учителей. Нанимать репетиторов, впрочем, не возбранялось, и я как раз подумывал об этом: у меня, человека, который ещё в первых числах июля свято верил, что магия существует лишь в сказках, ум за разум заходил от всех этих дисциплин.

Узнав о том, что я поступил в Воронежский, туда же моментом перевелся Макс, который затаил крепкую обиду на забывшее его на границе хтони родное симбирское учебное заведение. Так что время от времени мы собирались с ним и Володей Дубровским, и, как и положено молодым организмам, творили и вытворяли всякое. Виделись довольно часто, так что история любви юного метаморфа Курбского, который в колледже и двух месяцев не отучился, стала для меня сюрпризом: когда успел-то?! Впрочем, у нас, молодых волшебников, жизнь несётся вскачь, и всё происходит стремительно. Я, конечно, еще не самый крупный специалист в этом вопросе, но кое-что уже понимаю.

Тогда же, в начале сентября, пришлось поработать по специальности, причем, у себя дома. Я гостил у отца, готовились к свадьбе, когда позвонил Говорухин и, переходя от волнения на родной шпракх, сообщил, что в Ромодановском на кладбище в склепах прячутся вампиры, и довольно много.

Составился отряд быстрого реагирования в лице меня, Есугэя и счастливого от возможности давануть кишки наружу Шаптрахора. Мы с ним крепенько удивились, когда к отряду в манере, не предполагающей отказа, присоединился князь Ромодановский. По случаю некоторой спешки, воспользовались Нафаниным телепортом и моментально оказались в усадьбе. После короткой разведки, которой пришлось заниматься всё тому же домовому, выяснили, что в двух старых склепах скрывается десятка полтора упырей, преимущественно, в ранге боярина. Силы были явно неравны, и, пока Есугэй с уруком блокировали выходы из усыпальниц, мы с отцом подняли всё остальное кладбище.

Вот это был настоящий мастер-класс подлинной некромантии! Глядя на работу князя, я осознавал, как много мне ещё нужно узнать и освоить, и как бледно выглядит вся моя волшба на фоне работы истинного мастера. Отец поднимал покойников пятерками, давал им боевую стойкость, быстроту движений и силу рук, вооружал холодняком, целый мешок которого собрал мой хозяйственный гном, и, попутно сообщив им даже некоторое подобие простенькой тактической схемы, отправлял в бой, который уже вовсю кипел у входа в склепы: вампиры – ребята чувствительные, и всю нашу возню, понятное дело, они давно унюхали.

На каждую пятерку князь тратил примерно две минуты времени и, похоже, не слишком много маны. Разделили усилия: я поднимал, отец «обучал», дело пошло поживее. Короче говоря, мы победили. Шаптрахор зарубил двоих, получил несколько ран и всем этим гордился чрезвычайно. По завершении активной фазы сражения, отец оживил одного из поверженных кровососов. Точнее, правильно сказать, «вернул к жизни»: всё же вампиры – не вполне живые ребята, хоть и шустрые донельзя. Воскрешенного упыря подвергли допросу, из коего и узнали, что только что помножили на ноль остатки отряда «Партизаны полной Луны». Рядовых бойцов мы с Дубровским, Есугэем и примкнувшими опричниками помножили на ноль еще во время приснопамятного мальчишника, командира мой телохранитель победил еще раньше, и вот теперь настала очередь среднего командного состава. Вампиры обретались у меня не просто так, они не то искали, не то просто ждали некоего графа Карлайла, и бог весть, что могли устроить, если бы все же дождались. Словом, эта партизанская история наконец закончилась.

- Авалонка гадит, - подытожил допрос князь Ромодановский и неаристократично сплюнул.

Потом я женился. Наташа была потрясающе хороша в свадебном платье (впрочем, моя жена всегда потрясающе хороша, и лучше в этом вопросе со мной не спорить). В семейную жизнь, помимо родителей и прочей родни, ее провожали Надя и Оксана, памятные мне по экскурсии в Тарусе, сторону жениха представлял Дубровский с сестрой и матерью. Макса семейные срочные дела утащили куда-то за Уральские горы, вот и приходилось знакомить его с женой прямо сейчас. Тесть мой Константин Аркадьевич за свадебным столом не пил ничего крепче чая, поскольку на другой день отец с Азаровым обещали ему охоту и господин цифирных дел розмысл стоически лелеял крепость рук. Зато тёща сердечными каплями не пренебрегала, и под вечер чудесно исполняла дуэтом с моим отцом старинные русские песни под аккомпанемент отлично игравшей на фортепиано Катюши Дубровской. Словом, вышло очень семейно и душевно. И сегодняшняя спонтанная посиделка стала как бы малым отголоском моей замечательной женитьбы.

Вынырнув из воспоминаний, я включился в беседу, и мы действительно славно повечеряли. Потом Максу нужно было возвращаться в колледж.

- О себе думай, о том, как выглядишь, - напомнил я ему.

- Да-да, конечно, Федь, - смущенно улыбнулся Курбский, попрощался с нами, закрыл глаза, превратился в ту же рыжую девушку – теперь полностью голую – и исчез.

- Вот бедолага, - вздохнула Наташа. – Если хоть кто-нибудь будет в том месте, куда он переместился… Впрочем, у нас с тобой есть срочное дело, идём-ка.

Она взяла меня за руку и отвела в спальню, где моментально избавилась от платья.

- Чтобы не засматриваться на залётных рыжих и не помышлять о дальнейшем производстве бастардов, предлагаю побольше времени уделять семейным делам, - промурлыкала жена, обнимая меня.

Я этим самым делам с превеликой радостью и так уделял бездну времени и сил, но на такой аргумент, как висящая на шее прекрасная обнаженная женщина, требующая любви прямо вот сейчас, возразить было как-то нечего, да и не больно-то хотелось.

Мне никогда не нравился термин «медовый месяц»: от него за версту веет красными плюшевыми сердечками и прочими розовыми соплями. Почему-то, уж не знаю, с какого перепугу, стало принято окружать молодоженов самой пошлой визуализацией мещанских представлений о любви, романтике и счастье. Помню, много лет назад в одном пресс-туре нас с напарником поселили на ночь в люксе для новобрачных курортного отеля. Мама дорогая! Всё в розовых тонах, расписано сердечками, и даже кровать в форме него же… Бррр! К счастью, в том Государстве Российском, что на Тверди, где я ныне и вовеки веков проживаю с молодой прекрасной женой, глупые обычаи Земли не действовали, никто нам усадьбу пастелью не разрисовывал, и мы с Наташкой просто прирастали друг к другу, или даже, пожалуй, врастали друг в друга, без специального антуража. И жизнь входила в колею и налаживалась, становясь просто жизнью, и наша заполошная свадьба давно перестала казаться нам чем-то странным и неестественным: мы друг друга нашли, и точка. Пусть довольно странным путем, но всё же.

Когда вам звонит царевич и будничным тоном сообщает о намерении нанести визит часа через полтора, что вы будете делать? Красить траву в парке, надраивать медяшку, вытирать от пыли портрет царствующего монарха и натягивать верноподданеческое выражение на все оказавшиеся в радиусе досягаемости лица? Да ну, глупости какие. Разумеется, ничего из перечисленного я делать не стал. Разве, предупредил Наташу (вот это действительно важно: если к вам пришли важные гости, а ваша жена не успела подготовиться, последствия будут ужасными, и, прежде всего, именно для вас) и переоделся сам. На этом подготовка закончилась.

Фёдор Иоаннович прилетел на конвертоплане. Как предпочитал, сам, без свиты, но не один. Я удивился, наблюдая, как резкий и властный наследник трона бережно и с великим уважением помогает выбраться из летательного аппарата высокому старику в старомодном твидовом костюме.

Я подошел и с почтением, но без подобострастия приветствовал гостей.

- А вот и наш гостеприимный хозяин, - пожал мне руку Грозный. – Алексей Максимович, позвольте вам представить: княжич Ромодановский, Фёдор Юрьевич. Последний в роду – надеюсь, ненадолго, он женился только что.

- Некромант, небось? – окая, спросил старик.

- Ну, было бы странно, если бы в роду некромантов появился музыкант, верно? Хотя этот и в музыканты пробовал, по счастью, исключительно своими силами, без расхода маны.

Я смотрел на старика во все глаза. Не узнать его было бы невозможно – даже с учетом того, что здесь он обладал длинной седой бородой, тогда как на Земле подбородок предпочитал брить. Усы те же самые, легендарные, как чеховское пенсне. На станции метро имени этого человека, на там же проходившей улице имени этого человека я проработал немалую часть своей жизни.

А царевич не умолкал:

- Фёдор Юрьевич, рад представить вам давно обещанного гостя. Алексей Максимович – редчайший специалист не только в Отечестве нашем, но и во всей Тверди. Он – спиритуалист.

- Феденька, - поморщился Алексей Максимович, - ты же знаешь, как я не люблю этот термин. От него за версту авалонщиной да арагонщиной тащит. Юноша, рад с вами познакомится. И запомните: я не это самое, тьфу ещё раз. Я – инженер человеческих душ, и приехал сюда помочь вам разобраться с наследством коллеги Лыкова, упокой Господь его мерзопакостную душонку.

От автора