Гребешки

Мир. Для каждого из нас - это особенное слово. Для кого-то яркие и красивые пейзажи, моря и страны. Для кого-то мечта о власти, управлении денежными потоками и величии. Для кого-то мир — неразрешимая загадка смысл которой непременно нужно постичь и это становится работой всей жизни. А для кого-то это просто спокойные дни без взрывов над головой.

Для полковника в отставке Макгрегора мир был работой. С тех пор как он завершил военную карьеру, он осознал - политики рано или поздно доведут мир до точки невозврата. И он начал писать. Затем, когда в мир пришёл интернет, он начал выступать в передачах и записывать видеоролики. И каждый раз, когда читал комментарии, он улыбался. Его работа не была напрасной. Люди слушали и смотрели. Люди задавали вопросы. Люди благодарили. Оказывается, люди не задумывались над тем, что такое термоядерное оружие. Никто не задумывался. По настоящему.

Никто не знал.

Полковник знал, что такое термоядерный взрыв. Он знал, что фильмы об испытаниях самой мощной бомбы в мире — фальшивка. Власти не хотели паники. Тогдашние активисты и так доставляли проблем. Он вспомнил, как с презрением поглядывал на этих вечно обкуренных патлатых хиппи. «Люби, а не воюй!» Дети цветов, мать их. «Всем мир, чувак!» Полковник помнил, как он, тогда ещё молодой и патриотичный до мозга костей, рассуждал с друзьями о величии своей страны и сраных комми с их неправильной идеологией. Он любил оружие. Его успокаивала весомая надёжность в руках. А потом, когда он получил повышение, ему дали почитать документ. Этот документ хранился под строжайшей секретностью, и в нём была правда. Правда, которую не показали широкому зрителю. И которую он обязан был хранить в себе до сих пор.

Суть документа была в том, что если б советские яйцеголовые умники добавили тогда мощности и запустили не пятьдесят, а расчётные сто мегатонн, мира б уже не существовало. Он бы весь выгорел. Дотла. Адская машина просто забрала бы всю воду в мировом океане и сделала её своим топливом. И весь мир бы потихоньку сгорел. Два часа тогда горела плазма подпитывая самоё себя. Два часа - факел пожара, который не контролировал ни один политик в мире, поглощал влагу из воздуха и поддерживал звёздное пламя водородного ада.

Полковник знал, что в случае прямого обмена ударами, бить будут в первую очередь по арсеналам. А уж там-то найдется достаточно мегатонн, чтоб превратить всё на Земле в чёрный пепел.

В дверь постучали. На пороге стоял сосед. И тут зазвенел телефон.

— Слушаю, — ответил полковник, сделав знак соседу подождать.

— Дуглас, — раздался голос в трубке, — Они это сделали. Они, чёрт побери, это сделали.

Макгрегор всё понял. На секунду застыв, он сделал пару шагов к двери и впустил соседа.

— Спасибо, что позвонил, Скотт... Займись чем-нибудь приятным, дружище.

— Был рад знакомству с тобой, Даг.

Скотт повесил трубку.

Полковник махнул рукой, приглашая соседа на кухню. Ничего не спрашивая, он набрал номер на телефоне.

— Да, дорогой? — ответила трубка голосом Карен.

— Хэй, детка, ты где сейчас? — весело спросил полковник.

— О, ты забыл, дорогой? Я, вместе с Сьюзи в одном хорошем кафе, мы ходили в молл.

— Долго тебе добираться?

— Что-то случилось, медовый? Минут двадцать.

— Нет, милая. Просто соскучился. Повеселитесь там.

— Хорошо, милый. Сооруди себе чего-нибудь поесть.

— Ок, бэйби. Люблю тебя.

Полковник отключился, достал из холодильника пару банок пива, одну протянул соседу. Поглядел на часы и задумался. Гребешки! К пиву отлично подойдут гребешки!

Джон порывался что-то сказать, но полковник махнул рукой и сунул упаковку в микроволновку. Поставил самый деликатный режим разморозки и достал сковороду. Сковородка пошла разогреваться на самый медленный огонь, а Макгрегор отхлебнул пива. Потом он достал пачку сливочного масла и щедро отрезал половину. Кинул на сковородку и взял головку чеснока. Отщипнул пару зубков и раздавил их ложкой. Взял лопаточку и помешал. Добавил щепотку черного перца. Ложку белого вина. Перемешивал, пока масло не стало жидким, и закинул чеснок. Микроволновка звякнула. Он отхлебнул пива и перемешал соус. Вытащил упаковку и высыпал нежные бежевые кругляши на тарелочку. Перемешал масло. Чеснок стал золотистым и покрылся корочкой. По кухне поплыл терпкий аромат. Он взял бутылочку с соевым соусом и налил несколько капель в сковороду. Затем аккуратно, по одному выложил сочные медальки. Для того, чтоб не пережарить это божественно вкусное создание, требуется не более семи минут, но полковнику не нужны были часы, чтоб узнать, когда их нужно переворачивать. Должно хватить.

— Хэй, Даг, что ты готовишь?

— Гребешки, Джонни.

— Любишь морских гадов, старина?

— Полюбил, когда служил в Японии, Джон.

Гребешки покрылись белым налётом, и Дуглас ловко перевернул их. «Хорошо» — подумал он, — «Чертовски хорошо. Я успею.»

Он достал из холодильника сочный свежий лимон, разрезал пополам. Затем вынул из шкафа пару тарелок. Золотистые, дымящиеся гребешки легли на фарфор и пустили лужицу масла, как солнышки в облачках. Полковник добавил на тарелки веточки свежего розмарина. Затем аккуратно сжал лимон и выдавил пару капель.

— Браво, Даг! — захлопал сосед.

Дуглас шутливо поклонился. Он достал пару вилок, отсалютовал соседу и положил в рот первый гребешок. «Божественно.» — подумал он и отхлебнул пива.

В кухне мигнул свет, и из микроволновки пошёл лёгкий дымок.

«Вот и ЭМИ,» — подумал Дуглас.

«До чего же не вовремя,» — он сделал последний большой глоток, — «Чертовы русские стали ещё быстрее.»