Грецкий 3

Первый том тут --> https://author.today/work/476265

***

Дожди в Качканаре осенью на самом деле нечастое явление. Чаще всего сухая и жёлтая, после нескольких ветренных дней вдруг сбросив листья, осень просто уступает холодам.

Сегодня было солнечно, и синее небо до самого вечера козыряло лишь парой облачков. Но вчера весь день шёл дождь, земля так и не успела просохнуть, поэтому буквально дышала ледяной влагой. Подгоняемая осенним ветром, она лезла под тёплый плащ, уговаривая вернуться в тёплую комнату и, обернувшись в плед возле жаркого камина, уткнуться в какой-нибудь популярный московский роман.

Но Дарья Никитична Ростовская не шла домой. Она так и стояла в своём садике, наблюдая через решётчатый проём в стене, как солнце готовится ко сну. В лёгком ситцевом платье, укрывшись тем самым меховым плащом, в котором Грецкий вывез её от ведьмы.

Скоро бал…

Этот садик, где половина цветов уже сбросили не то, что лепестки, но даже листья, был её тюрьмой. Как и комната, как и всё это имение дяди.

Княжна очень волновалась, до дрожи в зубах, поэтому и стояла тут. Ей легче было думать, что зубы стучат от ползущего по её коже холода, нежели от страха. После ночного разговора с герцогиней она очень волновалась, ведь на балу ей предстоит пойти против Демиденко.

И пусть позади уже был разговор с адвокатом Ефратовым, и княжна уже сжимала озябшими пальцами бумагу с гербовой печатью, но волнение никуда не уходило. Она сама не верила, что нашла в себе смелость сделать это… Пошла против воли опекуна, да ещё и за его спиной.

Не сбежала, как обычно. Не заперлась в комнате, чтобы побить подаренные дядей вазы. Не надула губы на несколько дней, всячески показывая барону, как она недовольна.

Детские капризы позади…

Может, она сама себе это придумывает, но Даша впервые ощутила за спиной силу своего рода. У её мамы было сильно развито дворянское чутьё, она всегда держала нос по ветру, и никогда никому не позволяла крутить интриги за её спиной. Всегда знала, о чём шепчутся слуги, и очень помогала отцу в его семейном предприятии. А ещё была неплохим яродеем и воином, пусть никогда и не сражалась в дружине.

Дарья очень хотела быть такой же сильной. Поэтому княжна, стиснув дрожащие зубы, поглаживала озябшими пальцами гербовую печать. Она впервые ощутила сильный козырь в своих руках, и барон Демиденко даже не знал об этом. Игорь Демьянович Ефратов, московский адвокат, обещал не распространяться об их секрете, а в его деле такие обещания – это вопрос репутации.

Но только от княжны зависит, сумеет ли она разыграть этот козырь…

Ночью, после той шумихи с забежавшим в имение гномом Копаней Тяженичем, герцогиня заглянула к княжне. Они до этого особо не общались, и Дарье казалось, что госпожа Жлобина побаивается её. А княжне очень хотелось пообщаться с кем-то… кхм… кто не уступает статусом и не заглядывает к ней в рот.

Герцогиня, конечно, ниже титулом, но, говорят, она в одиночку держит предприятие погибшего мужа. И вот одна приехала к барону заключать деловую сделку. Не побоялась, и княжна очень уважала таких сильных женщин.

Иван Вячеславович последние дни только и говорил о сделке – он очень ждал, когда ему вернётся всё «ему причитающееся». Барон почему-то считал, что герцогиня лишила его каких-то доходов, и собирался заключить по-настоящему кабальный договор. «У неё нет козырей!» – так он говорил. Поэтому Дарья втайне восхищалась герцогиней Жлобиной, которая смела ставить барону свои условия.

После ночного прихода Копани Тяженича барон слегка остепенился, вдруг поняв, что герцогиня не так проста. Ну к кому перед важной сделкой ночью могут заявиться гномы?! При этом на барона Копаня даже внимания не обратил…

Так что сегодня весь день барон был сам не свой. Слуги шептались, он так и бродил по кабинету, обсуждая с советниками, что надо бы чуть смягчить договор, но лишь чуть. Проверить на всякий случай, где они там пересекаются с горным народцем. Герцогиню-то выдоить до дна кошелька будет не жалко, а вот с гномами лучше не шутить.

Что же касается госпожи Жлобиной, то она вдруг просто заглянула к княжне ночью и спросила: «Не спишь?»

Какое там спать, после таких-то приключений? Дарью ведь привезли только вчера днём… Но всё это время она мучилась от угрызений совести, что ничем не помогла Борису Грецкому, который уже трижды спас ей жизнь. Трижды!

А теперь барон обвиняет его в чёрной волшбе, хотя Даша слышала от советников, что это всего лишь предмет торга. Он давил на герцогиню со всех сторон, и показывал, что даже над её племянником он полностью властен. Говорят, была там у Жлобиной, да и у всего рода Грецких, какая-то история с чистокровными и с чёрной волшбой, и это сильно било по репутации герцогини. Поэтому барон без особого пиетета бил по этой больной точке Елены Павловны.

Сейчас княжна жмурилась от яркого солнца и теребила в замёрзших пальцах гербовый листок, который трепыхался от ветра, и улыбалась. Нет, не всё во власти барона! Сегодня на балу Дарья сможет помочь Грецкому…

Разговор с герцогиней был неожиданным, но Дарья помнила их беседу до самого последнего слова. Елена Павловна Жлобина отмеряла каждую фразу, чтобы княжна запомнила всё.

«Ваша милость, мы оба можем помочь нашему общему другу. Ну, для меня он племянник, но для вас…»

«Да!» – тут же выпалила Дарья, у которой сразу брызнули слёзы, – «Да, да, да! Что я должна сделать?!»

Герцогиня, кажется, даже не ожидала, насколько Грецкий «друг» княжне. И лишь смущённо улыбнулась, понимая, что Ростовская просто по-девичьи «втюрилась» в её племянника, по самые свои зелёные орочьи уши.

Использовать эти чувства в свою пользу герцогине не позволила бы совесть, но Борису надо было помочь. А уж Борис в свою очередь должен был прикрыть герцогиню.

«Девочка, ты просто не знаешь своих прав, а у тебя их больше, чем у меня и барона вместе взятых. Значит так, сегодня днём подойдёшь к господину Ефратову… Да, к Игорю Демьяновичу, к адвокату. Завяжешь разговор…»

«А если он не захочет помочь?» – спросила Дарья испуганно, когда Жлобина сказала, о чём надо говорить.

«Захочет. Думаешь, адвокату его уровня нужны разговоры за спиной, что он отверг сироту княжеского рода? Простите, ваша милость, я не хотела вас…»

Но Дарья лишь отмахнулась, требуя отставить этикет и дальше изложить весь план. Герцогиня рассказала, что Ефратов привёз с собой гербовые бумаги для подписания сделки, и наверняка у него есть ещё про запас. Поэтому он выполнит просьбу княжны, которая покажется мелочью, и даже проконсультирует, рассказав подробнее о её правах.

Затем, получив бумагу, княжна на балу должна будет подойти к барону. Подождать, когда тот выпьет бокал шампанского, и расслабит разум… Если что, герцогиня перед этим сама предложит барону тост.

Лишь потом подойдёт княжна и то, что она потребует от барона, должно будет его испугать.

«А если… А если он не испугается?!» – в этот момент Даша, помнится, слегка запаниковала.

«Он испугается», – уверенно сказала герцогиня, – «Девочка, на балу ничего для смелости не пей, алкоголь всё испортит. Это табу! Если только воду, тебе нужна ясная голова.»

Княжна сразу же кивнула.

«Мы поставим барона в такие условия, что ему придётся решить всё сразу же. Адвокат Ефратов будет рядом, и с бала барон тебя не выгонит. Тем более, твоя просьба не будет противоречить закону», – тут герцогиня улыбнулась, – «Но Иван Вячеславович заспорит с тобой, станет уговаривать… Дальше уже показываешь гербовую бумагу, и барон её подпишет.»

«А если не подпишет?»

Герцогиня улыбнулась, понимая, что перед ней ещё по сути ребёнок, которому предстоит многому учиться. В свои двадцать княжна ещё не принимала собственных решений, и не знала законы жизни. Ведь выигрывает не тот, кто придумывает себе оправдания, а тот, кто действует.

Но ребёнку нужна была чужая уверенность, чтобы взрастить свою, поэтому герцогиня сказала:

«Подпишет, потому что ты потребуешь, как княжна. Если надо, девочка, закатишь скандал… Ты женщина, пользуйся этим. А дворяне очень любят скандалы, особенно на таких пышных приёмах, и рассказывают потом друг другу. А чтобы барон вдруг не передумал потом, на балу появится сам Борис Грецкий.»

«А если не появится?»

«Появится».

Правда, тут голос самой герцогини едва не дрогнул. Но Елена Павловна понимала, что её вера в успех плана сейчас работала за двоих, поэтому даже виду не подала.

Конечно же, княжна не слышала мыслей герцогини о том, что если Грецкий не успеет на бал, то они оба – и Грецкий, и сама Жлобина – обречены на поражение. Потому что у чистокровных тоже свои планы, и с жертвами они не считаются.

***

Демиденко давно не закатывал таких балов. Горели напитанные эльфийской волшбой люстры, пылали горящие орочьим огнём камины. Шампанское лилось рекой, и громадная гостиная буквально звенела звоном бокалов и смехом гостей.

Гости были не только из близких селений, вроде Кушвы, таких же малых, как и Качканар. Новости о приезде московского адвоката Ефратова и о сделке барона с пермской старательницей добрались и до Нижнего Тагила, и даже до самого Екатеринбурга. Оттуда приехали именитые орки и эльфы – все надеялись познакомиться со звездой вечера и завести полезные связи, а сам барон и герцогиня тоже спешили подкрепить с гостями давнюю дружбу.

Кстати, из Перми тоже должны были прибыть гости, доверенные самой герцогиней Жлобиной, но они пока слегка задерживались. Советники герцогини тоже работали сейчас над бумагами, обещая закончить всё к моменту подписания – барон решил внести какие-то изменения в договор, и Жлобина подозревала, что на это повлиял ночной визит гнома Копани. Демиденко понял, что за сделкой внимательно следит уральский бородатый народец, и явно решил подстраховаться.

Кстати, гномы тоже были на балу. Не только Копаня Тяженич, но и ещё какие-то представители их торговой гильдии. Само наличие гномов уже говорило о том, что сделка и вправду важная. Алмазы, найденные в устье Койвы, оказались очень хорошего качества, попадались невероятно крупные образцы, которые ещё и выдерживали серьёзную волшбу. Такая богатая жила должна была скоро начать работать на благо Российской Империи, и горный народец понимал, что в этот регион идут глобальные изменения.

Значит, гномы скажут своё слово в момент подписания, и в договор придётся вносить изменения. Это знали и герцогиня, и барон, поэтому их юристы были готовы к тому, что во время бала они будут работать в авральном режиме. Гномы всегда заявляли свои требования в самый последний момент, и на Урале все к этому привыкли.

Только Герцогиня Жлобина и Копаня Тяженич знали правду, кто именно приходил к ней ночью, но гном лишь улыбался и приветственно кивал пермской дворянке. Душевно, так сказать, улыбался.

Выпив с бароном за успех сделки, герцогиня отошла и с лёгкой тревогой наблюдала, как бледная княжна нервно улыбается в окружении щебечущих девушек и парней. Молодая знать из окружающих селений не желала упускать шанса поболтать с княжеской кровью.

Дарья была одета в пышное красное платье с соблазняющим декольте, так подчёркивающее её зелёную кожу, и ловила на себе взгляды ухажёров. Хотя титул княжны не передавался мужу, но никто не был прочь завести эту связь и стать своего рода зятем барона Демиденко.

Герцогиня лишь усмехалась, наблюдая за беззаботной молодёжью. Она знала, что чистокровные, если что и замыслили, сделают это в момент подписания. Когда все взгляды будут устремлены на Ефратова, заверяющего сделку… Тем более, ещё не все помощники Жлобиной прибыли, и кто из них отмечен, она всё ещё не знала.

Вот княжна, сдавленно улыбнувшись хохочущей компании, пожаловалась на духоту и отошла от них, чтобы с бокалом в руках направиться к барону Демиденко. Герцогиня Жлобина стояла в другой стороне зала, в компании графини из Екатеринбурга, и замерла с шампанским в руках.

Демиденко как раз беседовал с несколькими орками и эльфами из окрестных селений – все знали, что барону и герцогине скоро понадобится много рабочих рук, и каждый подбивал клинья на будущее. Дворяне вокруг Качканара редко имели титул, и связи с бароном были для них очень важны. Но вот подошла княжна, и, мило улыбнувшись беседующим, что-то сказала, после чего удивлённые гости оставили их наедине с бароном. Дарья правильно рассчитала – эти собеседники перечить ей не стали.

Жлобина облегчённо выдохнула. Судя по блеску стали во взгляде княжны, она не струсила, и решила идти до последнего.

***

– Даша, ты сегодня какая-то… кхм… задумчивая, – нехотя сказал барон после того, как княжна попросила всех оставить их наедине. Раньше Ростовская не позволяла себе такой тон, и теперь Демиденко хмурился, понимая, что ему придётся потом провести с ней воспитательную беседу.

– Ах, дядя, – Даша улыбнулась, – Вы же знаете, я вообще не хотела идти на бал…

О похищении Дарьи знало очень немного людей. И они знали, что об этом нельзя распространяться, потому что род Ростовских имеет свою тайну.

– Этот блеск изумрудов и звон хрусталя, шелест шёлка… – продолжала Дарья, – Весь этот гламур… Мне так нравится!

– Очень рад, Даша. Ты, конечно же, изумительно выглядишь, и я очень рад, что ты развлекаешь гостей. Ты хотела поговорить о гламуре? – нетерпеливо добавил он, – Я не слишком подхожу для такой беседы…

– Нет, конечно, дядя. Но… кхм… события последних дней заставили меня… кхм… много думать. Мне уже двадцать, и я… вы вот сделку подписываете, всегда в делах, в заботах.

– Да, Дашенька. Поэтому я бы хотел ещё обсудить, например, с Шевцовым…

– Может, вы бы и мне какое задание дали? – вдруг шепнула Дарья. Она держала бокал шампанского, и её глаза уже блестели, – Я бы тоже завела для вас полезное знакомство. Я не хочу быть для вас обузой.

Она надула губки.

– Что ты, Дашенька?! – деланно возмутился барон, – Какая ты для меня обуза? Но, всё же, если ты так желаешь… И вообще, я очень рад, что ты стала думать о чём-то ещё, кроме этих своих воинских мечтаний. Давай так…

– Да, дядя?

– Сегодня у меня голова занята сделкой, ты же знаешь. Завтра у нас поездка по приискам, моим и герцогини Жлобиной. Ты, кстати, тоже едешь, да… Но, как уедет господин Ефратов, мы с тобой займёмся этим вопросом плотнее, я с удовольствием дам тебе в управление какой-нибудь… эээ… актив.

– Ой, я так рада, дядя! К эльфячьей бабушке эти топоры, – Даша нахмурилась, – Всё равно промахиваюсь.

– Да, Дашенька. Но сейчас прошу меня извинить, мне надо… ну… наметить контуры для будущих сделок. Ты ведь всё понимаешь.

– Конечно, дядя. А я пока поговорю с господином Ефратовым, это, оказывается, такой приятный собеседник. Ох, у него в голове столько законов, и как он всё это умещает?!

– Правильно, Даша, – барон тут же подхватил, – Господин Ефратов часто интересовался, как ты тут живёшь, у нас в Качканаре. Если сможешь увлечь его беседой, я буду признателен.

Даша подняла бокал чокнуться, но не пригубила, а будто бы отвлеклась на свои мысли.

– Да, дядя, он столько знает о княжеском праве! И я как раз спрошу совета о семейных делах Ростовских, – сказала она, – Пора уже мне браться за ум, вы правы.

На лицо Демиденко сразу упала тень.

– Эээ… Что-что, Даша?

– Я уже разговаривала днём с Игорем Демьяновичем, когда он интересовался о моём здоровье. И он мне, представляете, посоветовал для начала запросить у вас отчёт о доходах отцовских предприятий! – тут Даша хихикнула. Шампанское явно ударило ей в голову.

– О-о-о… отчёт?

– Ну да. Игорь Демьянович сказал, что поможет составить прошение… ой, не так. Запрос, да? Я ведь княжеской крови, и всё должно быть по закону.

– За… запрос? – барон, кажется, подавился треклятым шампанским.

– Ну, вы мой опекун, и вы, получается, управляете сейчас предприятиями Ростовских. Как сказал господин Ефратов, это всё до тех пор, пока я не смогу взять на себя управление делами. Но я не могу сидеть у вас на шее всё время, это недостойно княжны! Поэтому скоро… да, сейчас вы заняты сделкой, я понимаю… Поэтому в ближайшее время я ознакомлюсь с вашим отчётом и приму все дела. Постараюсь принять, когда разберусь со всем этим, хи-хи! Это так сложно: доходы, налоги, активы, аперитивы… Наверняка вы старались, но я буду стараться не меньше!

– Да… Даша… – Демиденко побледнел, предчувствуя проблемы, о которых он предпочитал бы не думать ещё несколько лет.

Орки в таком состоянии становились цвета зеленоватого цемента, и Дарья прекрасно видела, что барон по-настоящему испугался, и это придавало ей смелости. Но герцогиня предупредила, что в этот момент надо саму себя одёрнуть, чтобы не переиграть и всё не испортить.

– Простите, что отвлекаю вас, дядя, – княжна чуть склонилась и заговорщицки прошептала, – Пойду тоже заводить полезные знакомства.

– Я… я…

– Вы и вправду лучший учитель, Иван Вячеславович. Удачи вам.

– Стой… Да стойте же, Дарья Никитична, – просипел Демиденко.

– Да?

– Я… я… Вы и вправду хотите запросить отчёт о финансовых делах?

Права была герцогиня. Отчёт о потраченном и присвоенном барон Демиденко сейчас предоставить не сможет, если не захочет судебных разбирательств. Нет, навряд ли он продал предприятия Ростовских, но вот их доходы он точно присваивал. Потом он, наверное, сможет обложиться нужными бумагами, но сейчас из ниоткуда он их не возьмёт.

– Понимаю, вы не верите, что я смогу принять дела. Но я должна начать…

– Да, да. Но сейчас не лучшее время, ведь впереди зима. Как раз собраны урожаи, подбивается вся смета, и…

– Странно, а господин Ефратов сказал, что сейчас как раз лучшее время. Впереди зима, и не так сложно вклиниться в управление, как летом, в разгар хозяйственных дел.

– Но вы же так хотели стать воином, Дарья! – как-то совсем по-детски заспорил барон, – Впереди поход в Сибирь, о котором я вам говорил, Дарья Никитична. Это опасное мероприятие, и будет лучше, если вы подготовитесь к нему как следует. Хотите, я поговорю с воеводой?

– Вы разрешите мне заниматься воинским делом?

Демиденко тут же расплылся в улыбке.

– Конечно, ваша милость! Как я могу отказать вам в деле, которое вам по душе?!

Дарья едва сдержалась, чтобы не выругаться. А ведь он раньше по другому говорил! Ох, госпожа Жлобина говорила, что будет трудно, когда она увидит, как слетают надменные маски…

Княжна чуть скользнула глазами вбок и поймала обнадёживающий взгляд герцогини. Та, пригубив шампанское, моргнула – мол, действуй, княжна Ростовская.

И Дарья тут же изменила тон, резко перестав быть глуповатой девочкой:

– Это опасно, Иван Вячеславович, – сказала она, – Сибирь не место для девушек, которым опекун, согласно императорскому указу, должен обеспечить защиту.

– Даша?! – Демиденко слегка растерялся, не понимая изменений в её настроении, но потом опомнился, – С тобой будет дружина! Сам воевода, Платон Игнатьевич, ты же знаешь…

– Но только до Васюганских болот. А дальше дружина останется, с воеводой, а я в Томскую крепость.

– Мы выделим воинов, княжна, можете не сомневаться!

– Выделите?! – холодно процедила Дарья Никитична.

Гости, кто стоял близко, стали оглядываться. Грубый тон даже среди гула толпы слишком резко выделялся на фоне фальшивого смеха и улыбок.

– Вы знаете, кто охотится за мной, – прошептала княжна, приблизившись, – И уже три раза их почти настигла удача, если бы не орк, который один сделал больше, чем вся ваша дружина!

– Орк? О чём вы?

– Грецкий, – тут же выпалила княжна, – Знаете, я поговорила с господином Ефратовым. Говорю же, он знает так много законов, ах, и как у него в голове всё укладывается? – тут Даша снова фальшиво хихикнула, будто наивная юная простушка.

Но барон хмурился, уже понимая, что с ним ведут серьёзную игру. Нервно сжимая губы, он оглянулся и поймал взгляд Жлобиной… Та чуть улыбнулась и слегка подняла бокал – мол, выпьем же за успех мероприятия. Демиденко сразу понял, откуда дует ветер.

– Даша, я, как опекун…

– Должны обеспечить мне полную защиту, – тут же отчеканила Дарья. На её лбу выступил пот, княжна снова волновалась, – Но единственного орка, который может и хочет меня защитить, вы обвиняете в чёрной волшбе. Есть даже рекомендация Платона Игнатьевича…

– Кого?! – барон нервно хмыкнул, – Ты с ума сошла?

– Вы говорите с княжной, барон. Княжеские послы разберутся, кто тут сошёл с ума…

– Кто?!

– Адвокат Ефратов обещал помочь составить мне подозрение, чтобы отправить в Москву… и в Ростов, конечно же.

– Какое подозрение?! – барон чуть не заплакал, – О чём вы, Дашенька?

Наступил момент истины, и Дарья сунула руку за широкий атласный пояс, обтягивающий её корсет. А потом вытянула бумагу, исписанную аккуратным почерком, и с мерцающим императорской золотой волшбой гербом.

– Вы согласны назначить Грецкого Бориса Павловича, потомственного дворянина и почётного жителя Качканара, моим телохранителем? Или вы обвиняете трижды спасшего мою жизнь орка в чёрной волшбе?

Демиденко взял в руки бумагу и впился глазами в текст. Приказ был составлен не просто изящно… он был составлен идеально, и так, что барон Демиденко выступал тут даже не указчиком, а всего лишь уведомителем. Мол, не против.

Потому что приказ подтверждался императорским указом опекунства, номер и содержание которого адвокат Ефратов прекрасно знал. Как и знал, что барон по тому указу обязан приложить все усилия, чтобы обеспечить безопасность княжны…

Но княжна, по праву княжеской крови, если опасается за свою жизнь, действительно вправе была требовать себе личного телохранителя. Того, кто обладает доверием как от княжны, так и от самого воеводы – Дарья могла сама себе выбрать его, пусть и опираясь на мнение Платона Игнатьевича. Сноска на рекомендацию от воеводы здесь тоже присутствовала… Демиденко понял, что если попросит рекомендацию, Даша и её вытащит.

Из-за бланка, подтверждённого императорской печатью, это получался чуть ли не указ самого государя. По крайней мере, он имел такую силу.

Барон чуть не смял лист, но вовремя опомнился, понимая, что дворянин из маленького уральского городка не может комкать государственные бумаги на виду московского адвоката, который нет-нет, да бросал взгляды в эту сторону.

Иван Вячеславович прошипел:

– Дрянная девчонка, ты думаешь, что можешь играть со мной в такие игры?

– Нет, конечно, – Дарья подавила испуг, коснувшись поддерживающего взгляда Жлобиной в другом конце зала, – Но я предлагаю обмен.

– У меня дружина! Я легко могу обеспечить тебе защиту, – прошептал барон, помахав листком, – Тройная охрана вокруг твоих покоев! И больше никуда из дома до самого похода!

– Вы подписываете указ, а я не делаю запрос о финансовых делах, – не слушая барона, сказала княжна, повторяя заученную фразу и боясь, что сейчас она сдастся. Заплачет и убежит в свою комнату, заперевшись там, и оставит барона весело объяснять гостям, что «вот, мол, девичьи капризы, и как мне с ней быть?!»

Барон будто опомнился. О финансовых делах он слегка забыл, но сдаваться так легко не собирался.

– Я могу назначить другого, – проговорил он, – Будет тебе телохранитель.

– Можете. А я могу отослать подозрение…

– Какое, к чертям ушастым, подозрение?! – барон готов был взорваться.

– Всего лишь изложу в письме то, что мне кажется, – Дарья стала загибать пальцы, – Три покушения, от которых меня спас Борис.

– Не произноси его имя в моём присутствии…

– А также ваше неуёмное желание обвинить его в чёрной волшбе. Но при этом вы заключаете сделку с его тётушкой, а значит, вы лично заинтересованы в давлении на госпожу Жлобину.

– Это она тебя надоумила, да?

Даша будто не услышала, идя до конца:

– И вы отказываетесь взять его телохранителем, хотя его рекомендовал сам воевода, которому я безоговорочно верю. И тут только две версии.

– Какие? – хмуро спросил барон, понимая, что ему придётся всё выслушать до конца.

– Первое – вы используете положение, чтобы надавить на герцогиню, и попросту пренебрегаете моей безопасностью. Или… – тут княжна глубоко вдохнула, – … вы сами заинтересованы, чтобы тем, кто охотится за мной, не помешал мой телохранитель. Чтобы я была беззащитна.

Демиденко теперь стоял, красный от гнева. Правда, орки в таком состоянии обычно были не красными, а скорее бурыми.

Барон прекрасно понимал, что будет, если он подпишет. Грецкий с этой бумажкой окажется недосягаем для него, имея право не подчиняться приказам и поступать так, как нужно, чтобы обезопасить княжну.

Естественно, барон никогда и не думал покушаться на княжну. Но кто угодно, только не Грецкий… Нет!

– Я укажу в письме, что мне всё это «кажется», и я так «думаю», – с облегчением, что выдержала и всё высказала, добавила княжна, – Это правильно, это грамотно. Я не обвиняю, и не прикопаешься. А с Ефратовым я могу передать такое письмо, он обещал помочь мне, чем сможет, хочу вот сейчас подойти. Только даже не знаю, с какой просьбой.

– Повзрослела, я смотрю, – барон положил бумагу на столик рядом и помахал пальцем, подзывая помощника, – Перо мне! – а потом оглянулся на Дарью, – Только где же я тебе найду этого Грецкого? Он, знаешь ли, скрывается от закона…

– Обвиняете его вы. А вот в Качканаре жители, и многие очень уважаемые, говорят, что Грецкий спас много жизней. Наверняка проверяющие, если они вдруг приедут, будут опрашивать свидетелей. Я и сама, словом княжны, смогу подтвердить.

– Да, да, никаких обвинений, – барон отмахнулся, – Слово барона Демиденко!

– Я, княжна Дарья Никитична Ростовская, принимаю ваше слово.

Барон поджал губы, эта официальность из уст наивной девчонки его уже раздражала. Но в голове барона роились успокаивающие мысли, что вполне в его силах устроить так, чтобы Грецкого никогда не нашли. Были у него в дружине люди, которые могли выполнить любой приказ, даже если он не понравится воеводе Платону Игнатьевичу.

Рука барона зависла над письмом, и он покосился на княжну:

– Подписываю, и ты… вы, ваша милость, пока не спешите требовать отчёт о делах семьи, так? – он виновато улыбнулся, – Дайте мне пару лет. Ну мы же не враги, так?

– Дядя, как вы могли так подумать…

– И, естественно, никаких подозрений и писем в Москву? Вся эта история с ведьмой не лучшим образом на мне… кхм… на нас отразится.

– Я всё понимаю, Иван Вячеславович.

Демиденко заметно расслабился, но подписывать не спешил.

– Даша, давай так. Я обещаю, слово барона, что подпишу эту бумагу, как только Грецкий объявится. Хочешь Грецкого в телохранители, будет тебе новая игруш… кхм… Грецкий. Даже так, я сейчас же пошлю дружину на его поиски, если он ещё жив, – тут Иван Вячеславович едва сдержался, чтоб не ухмыльнуться.

– Он жив…

– Это хорошо. Ведь я должен назначить его лично, это же не банковский чек, – он махнул указом, – Подпишу и даже пожму руку, обещаю. Ваша безопасность для меня превыше всего.

– Нет необходимости ждать, – сказала княжна, заметно нервничая и поправляя заколку на голове. Это был условный знак.

– Почему же?

– Он уже здесь, – сказала Дарья, но голос у неё дрогнул.

Она всё окидывала взглядом зал, её глаза то и дело возвращались к парадной двери, ведущей к выходу. Но Борис Грецкий, который по плану именно в этот момент должен был войти, задерживался.

Барон расплылся в улыбке, смело отвечая на слегка тревожный взгляд герцогини Жлобиной. Да, на балу его загнали в ловушку, но у этих двух стерв явно не всё шло по плану. А будет завтрашний день, и Демиденко что-нибудь придумает – из любой ситуации есть выход, надо лишь получше его поискать. Тем более, когда уедет адвокат, такой могучий свидетель, у барона руки будут посвободнее.

Но всё же скрипнули входные двери, и самодовольная улыбка стала медленно сползать с лица барона Демиденко…

***

Дорогие читатели, будет прода. Я в это верю!