Грехи отцов

— Аркадий Васильевич, пора вставать, — мягкий женский голос проник в мой сон.

Я разлепил глаза. Комнату заливал слегка отдающий сиреневым свет утреннего солнца. Шторы уже открылись, как и запрограммировано, вместе с будильником.

— Доброе утро, Аркадий Васильевич, — мой цифровой ассистент, как всегда, была вежлива и обстоятельна, — все показатели вашего здоровья в норме, вас ждет продуктивный день.

— Да-да… — я нехотя выбрался из-под теплого одеяла — пока настроя на продуктивный день не ощущалось совсем. — Что у меня сегодня?

Я двинулся в ванную, сопровождаемый голосом вездесущего помощника:

— Ваше основное дело — по-прежнему номер 3587. Заражение цифровых помощников и бытовых роботов неизвестным вирусом, вызывающим нарушение ключевых протоколов.

Я зашел в душевую кабину, и вода сама полилась мне на голову. Ровно той температуры, какая нравилась мне по утрам. В таким моменты достижения нашей цивилизации меня исключительно радовали. Даже горячую воду летом перестали отключать уже лет двадцать как.

— В результате заражения нанесен вред имуществу на триста пятьдесят тысяч цифровых рублей. Незначительные увечья получило шесть человек, средней тяжести — три человека. Один человек, ребенок, находится в тяжелом состоянии.

А вот в такие моменты эти самые достижения не радовали совершенно. Хотя при чем тут достижения, это все гнилая человеческая психология, развитие которой так безнадежно отставало от технического прогресса. Работая следователем в Отделе Преступлений, связанных с искусственным интеллектом, я знал это лучше других. Какой-то ублюдок ведь додумался до этого. Написал этот вирус и распространил его среди обычных бытовых роботов и помощников. Результат? Три автомобильные аварии с участием автономных транспортных средств, четыре отравления из-за неправильной дозировки лекарств, выставленной цифровым помощником, и конечно же нападение робота-уборщика на четырехлетнего ребенка. Челюсть непроизвольно сжалась. Мне говорили, что я слишком близко к сердцу воспринимаю все это, но что я мог поделать. Мой отец был одним из пионеров внедрения искусственного интеллекта в быт людей. А теперь кто-то извращал его творения, его мечту, заставляя роботов нарушать базовые принципы, заложенные в них.

Ну ничего, я найду их и удостоверюсь, что они понесут заслуженное наказание. Для этого я и пошел работать в Следственный комитет.

— Оценка чистки зубов: 78%. Аркадий Васильевич, вам нужно более внимательно относиться к гигиене полости рта.

— Знаю, знаю…

Я наскоро оделся и вышел из квартиры. Вообще-то мне не обязательно было ходить в контору. Все задачи уже давно можно было делать на удаленке, но мне нравилось выходить из дома, прогуливаться по ухоженному двору, где роботы-дворники поддерживали идеальную чистоту, газоны, как на футбольном поле и аккуратно подстриженные топиарии. На скоростном беспилотном электробусе до работы было всего минут пятнадцать, а проезд сотрудникам Комитета к тому же компенсировался.

Прежде чем войти в здание, я заглянул в свою любимую кофейню. Здесь, как всегда, хозяйничала Маша — хозяйка заведения и фанатичная (в хорошем смысле) бариста. Она всегда выглядела такой довольной. Говорила, что кофе — это ее призвание, и категорически отказывалась использовать роботов-барист и умные кофемашины. За это Машу и любили все сотрудники Комитета. Она воплощала собой идеалы современности: человек занимается только тем, что действительно любит, а все остальное делают роботы и искусственный интеллект.

Глядя на наш чистый город, на современный беспилотный транспорт и на людей вроде Маши, которым ИИ подарил свободу заниматься любимым делом, я вновь и вновь силился понять, что же движет злоумышленниками, дела которых я расследовал. Мыслить, как преступник, так сказать. Это всегда давалось мне тяжело. И пусть я и провел сотни допросов, я так и не мог объяснить желание разрушить этот замечательный мир или прогнуть его под себя в ущерб другим ничем, кроме совершенно нерациональной душевной гнили.

— Аркадий Васильевич, добро пожаловать! — цифровой ассистент Комитета приветствовал меня на входе, распознав лицо. — Сегодня, кроме вас, в офисе также лейтенант Марфа Андреевна Веленская и майор Вениамин Петрович Прокопьев.

Я улыбнулся. Марфа была нашим новичком — работала в отделе всего-то около года. Блестящая выпускница академии, она уже показала себя выдающимся следователем. Я решил, что нужно будет перекинуться с ней парой слов на обеде. А Вениамин Петрович — это мой начальник. Мужчина большой во всех отношениях, отличный руководитель, пусть темпераментный.

Я поднялся на этаж, где располагался наш отдел, и прошел в свой кабинет. Поскольку многие сотрудники в контору не ходили, а кто-то и вовсе жил в других регионах, теперь у каждого регулярно приходящего сотрудника был свой кабинет. Небольшой, конечно. Но в школе нам рассказывали про так называемые опенспейсы, в которых раньше работали люди, и на их фоне моя каморка уже казалась настоящим дворцом.

Я поставил стаканчик с кофе на стол и обратился к помощнику:

— Агата, выведи все материалы дела 3587 на доску.

Еще со времен первых умных помощников первой четверти двадцать первого века в России установилась традиция называть их на букву «А». Не сразу, но постепенно рынок заполонили Алевтины, Ангелины, Авдотьи, Акакии и им подобные. Агата не была исключением. Вообще-то ее официальным названием было Автоматизированная Система Искусственного Интеллекта для Решения Задач Следствия. Но АСИИРЗС как-то не звучало, поэтому по многочисленным просьбам сотрудников системе все-таки дали произносимое имя.

— Хорошо, Аркадий Васильевич.

В воздухе перед моим столом появилась проекция цифровой доски, на которую я складывал информацию о деле. Мне это нравилось. Как в старых фильмах, где герои вешали фотографии подозреваемых на специальную белую доску и рисовали на ней маркерами. Сейчас такое уже не одобрялось — слишком много отходов. Но цифровые доски импонировали мне даже больше: на них всегда можно было исправить ошибку или добавить новую информацию.

На моей доске вперемешку висели куски вредоносного кода, обнаруженные в зараженных ИИ, фотографии мест преступлений, показания свидетелей и мои гипотезы.

— Агата, напомни, к каким выводам я пришел вчера?

Я сделал еще пару глотков сладкого кофе и подошел к окну. Мне лучше думалось, когда я разглядывал жизнь внизу. Автомобили — в основном общественный транспорт — и людей, снующих под окнами.

— Из показаний свидетелей и информации, полученной технической командой при исследовании поврежденных алгоритмов можно предположить, что заражение происходило через физический носитель. Это наиболее вероятный способ обойти встроенные защитные механизмы. В случае с беспилотными такси, злоумышленники под видом пассажиров садились в автомобиль и незаконно получали доступ к его системам. У таксопарков удалось получить данные двух таких пассажиров, но их аккаунты были зарегистрированы с использованием ранее украденных персональных данных.

— Угу, по документам один из пассажиров скончался в прошлом году.

— Именно так. В других случаях установить личности злоумышленников не удалось. Предполагается, что они получили доступ к цифровым помощникам через физические носители, оставленные владельцами без внимания в общественных местах.

Я посмотрел на тонкий черный браслет, опоясывающий мое правое запястье. По размеру как наручные часы. Так до сих пор писали в инструкциях, хотя часы стали не более чем модным аксессуаром уже лет сто назад. В этом крошечном устройстве и помещался физический носитель моего личного цифрового помощника. Кто-то предпочитал браслетам кулоны или небольшие прямоугольные устройства, легко помещающиеся в карман. Люди редко расставались с ними, тем более что физические носители были водостойкими. Но все же иногда кто-то снимал их, чтобы не испачкать или повредить.

— Возможно ли такое, что злоумышленники использовали беспроводную технологию для взлома?

— Изучаю доступные базы данных… Существуют технологии, позволяющие совершить подобный взлом и обойти встроенные механизмы защиты, но по моим данным они недоступны гражданским лицам.

— Военные разработки?

— На этот вопрос я не могу ответить, потому что не очень разбираюсь.

Значит, я был прав. Технологии высочайшего уровня, и довольно секретные. Агата была не простым цифровым помощником, и даже у нее не было доступа к подобным данным. И все же вряд ли наши злоумышленники были военными. Разве что…

— Могут ли за происшествиями стоять спецслужбы недружественных государств?

— Оцениваю вероятность подобного исхода менее 1%. Нанесенный вред незначителен и не может оказать влияние на функционирование государства и стабильность общества.

— Справедливо. И все же это точно диверсия.

В дверь постучали. За полупрозрачной стеклянной перегородкой я опознал силуэт Марфы.

— Входите!

Я опустил опустевший стаканчик из-под кофе в бак-утилизатор, где он был тут же очищен и разделен на фракции.

— Доброе утро, Аркадий Васильевич! — Марфа как всегда широко улыбалась, и я даже залюбовался. Девушка она была не только умная, но и красивая. Редкость для нашей профессии.

— И вам, и вам.

— Как продвигается расследование?

— Посредственно, честно скажу. Очевидно, что перед нами дело рук какой-то организованной преступной группировки, саботаж с непонятными целями. Но они хорошо замели следы, да и мотивы их остаются загадкой.

Марфа хитро улыбнулась, и я понял, что у нее есть для меня что-то полезное.

— Именно поэтому я и зашла! Агата напомнила мне про одно дело, которое я расследовала в самом начале моей работы. Ну как расследовала, — девушка немного смутилась, — отчет писала.

— Так-так-так?

— Арестовали девушку, которая пыталась взломать робота-дворника.

Агата села на край моего стола. Я невольно отвлекся от того, что она говорила, рассматривая ее изящную фигуру под приталенным пиджаком, но силой воли заставил себя сосредоточиться на разговоре. Я уже давно гадал, пытается ли Марфа флиртовать со мной или просто не осознает свою привлекательность. Девушка никак не помогала мне ответить на этот вопрос. Но прямо сейчас были дела поважнее.

— Так вот, — продолжала тем временем Марфа, — на допросе девушка призналась, что является частью анти-ИИ организации.

Я удивленно приподнял бровь. Ну не мог я понять, что двигало этими людьми.

— Своей целью они объявили отказ человечества от использования искусственного интеллекта и роботов, и возврат к истокам цивилизации, созидательному труду и подобный бред.

— Однако.

Марфа пожала плечами:

— Фанатики, что с них взять.

— Думаете, в этом деле тоже замешана подобная организация?

— Если не эта же самая, Аркадий Васильевич! Тогда выйти на организаторов не удалось — девушка категорически отказалась давать показания. Но из отчета я точно помню, что метод, которым она пользовалась, был весьма технически сложным и мы предполагали, что организация как-то привлекла на свою сторону весьма умелых разработчиков.

— Программисты против искусственного интеллекта! Что дальше? Мыши против сыра?

Марфа прыснула, но быстро взяла себя в руки.

— К чему это я… Эта девушка уже год находится в Экспериментальном исправительном центре номер три. Говорят, им там удается достичь отличных результатов по реабилитации преступников через психотерапию, творчество и что-то еще.

— Созидательный труд. Иронично, не правда ли?

Марфа задумалась, видимо, не понимая, о чем это я. А потом ее глаза расширились и уголки губ поползли вверх — дошло.

— А вы шутник, Аркадий Васильевич, — улыбнулась девушка. — Я думаю, что нам стоит поговорить с этой девушкой. Возможно, реабилитация дала свои плоды, и она расскажет нам больше в этот раз.

Честно говоря, большой веры в это у меня не было. Но и других зацепок тоже.

— Мы ничего не теряем. У вас есть ее данные и контакты колонии?

— Естественно. Я попрошу Агату согласовать онлайн-визит.

— Спасибо, Марфа Андреевна.

— Я вам маякну, когда можно будет выйти на связь! — девушка соскользнула с края стола и, разве что, не подпрыгивая, покинула мой кабинет.

Хороша все-таки! И умная, и инициативная. Сама как-то связала мое дело со своим, да еще и самым первым. Я вообще с трудом что-то помнил из первых своих дел. После академии я был так счастлив поступить на службу в Отдел и так боялся не оправдать ожидания руководства… Стресс, в общем, испытывал титанический. Цифровой помощник даже настоял на том, чтобы я прошел полную диспансеризацию. Потом попустило, конечно, иначе на этой работе не выжить, но воспоминания о первом годе работы в Отделе у меня остались довольно смутные.

— Агата, — позвал я.

— Да, Аркадий Васильевич? — тут же откликнулся голос, не доносящийся ниоткуда конкретно, а как будто бы из всей комнаты сразу. Хотя я, конечно, знал, где в моем кабинете колонки и микрофоны цифрового ассистента.

— Дай досье на эту девушку, о которой говорила Марфа Андреевна.

На виртуальной доске появилась фотография девушки лет двадцати, светловолосой, кудрявой и с яркими веснушками на щеках. Она была даже симпатичной, но тюремная форма и ростомер на фоне сильно портили впечатление.

— Алексеева Любовь Петровна. 2105 года рождения, 19 лет.

Я хотел было спросить, нет ли какой-то ошибки, ведь люди 2105 года рождения в моем представлении еще ходили в начальную школу, но быстро опомнился и промолчал. Даже перед цифровым помощником не хотелось ударить в грязь лицом. Агата же продолжала:

— В марте прошлого года была задержана во время попытки взлома робота-дворника в Басманном районе.

— Прямо на улице что ли?

— Так точно. На допросе Любовь Петровна во всем созналась. По словам обвиняемой, в интернете она вступила в анти-ИИ сообщество из убеждения, что ИИ следит за гражданами и используется для подавления свободы и демократии.

— Классика.

— Один из членов сообщества вышел с ней на связь и убедил ее взломать робота-дворника. Обвиняемая не смогла объяснить, почему она пошла на это. Следствие предположило, что к ней были применены манипулятивные технологии, схожие с теми, которые используют мошенники при вымогании денег у населения.

— Дети, конечно, цветы жизни, но удивительно, насколько некоторые из них и правда растения…

— Простите, я не совсем поняла…

— Забудь.

Я откинулся на стул и уставился в потолок. Итак, что мы имеем. С одной стороны, профессиональные и неотслеживаемые взломы такси, домашних роботов и помощников. С другой, легко внушаемые дети, совершающие, как им кажется, великие дела ради благой цели, а на самом деле бессмысленно сливающие свое будущее в канализацию. Могло ли это быть связано, или все же чутье Марфы ее обмануло?

Задаваться этими вопросами мне оставалось недолго. Уже минут через пять снова раздался стук в дверь. На пороге стоял Вениамин Петрович.

— Аркаша, — меня жутко раздражала эта панибратская манера начальника, но перечить старшему по званию было против моих принципов, — обедать не планируешь?

Я задумался. Есть вроде еще и не хотелось, но и дел у меня пока не было.

— А Марфа что?

— Она там с тюрьмой, то есть исправительным центром договаривается, сказала, чтобы мы шли без нее.

— Ну раз женщина просит, — усмехнулся я.

— Наш человек! — гоготнул Вениамин Петрович.

Мы направились в находящуюся прямо под крышей столовую. Вид отсюда открывался невероятный: весь город как на ладони. А еще уже десять лет, как в нашей столовой не работало ни одного человека. Я даже не застал те времена, когда они еще были. А Вениамин Петрович, работавший в отделе уже третий десяток лет, все шутил цитатой из какого-то фильма чуть ли не двадцатого века: «Женщину вынули, автомат поставили!».

— Чего изволите? — за стойкой раздачи меня ждал голографический мужчина в смокинге и котелке: администратору столовой почему-то нравилась почти доисторическая эстетика.

Прежде, чем я успел что-то ответить, в разговор вмешался мой личный ИИ-помощник:

— Аркадий Васильевич, вы сегодня пропустили завтрак. Крайне важно восполнить запас ключевых нутриентов. Рекомендую добавить в ваш обед больше белка и исключить жирные продукты. Напоминаю, что ваш лечащий врач предписал ограничить употребление жирного, жареного и фастфуда, чтобы предотвратить повторное обострение гастрита.

— А ты, Аркаша, у нее под каблуком, я погляжу, — Вениамина Петровича это явно забавляло, а мне хватило одного взгляда на нависающие над ремнем бока начальника, чтобы получить заряд мотивации питаться правильно.

— Под ваши рекомендации могу предложить паровые биточки из натурального мяса индейки и гранулы комбинированной капусты, — подсказал интерфейс столовой.

— Ну давай. И йогурта стакан тогда уж.

— Будет исполнено. Пожалуйста, займите удобное место.

Мы в Вениамином Петровичем расположились поближе к окну. Для обеда было еще объективно рановато, так что людей в столовой было немного.

— Ну что, Аркаша, как продвигается дело?

Я поджал губы.

— К счастью, новых случаев пока не было, но существующих улик не хватает для идентификации личности виновника.

— Плачевно.

— Но у Марфы есть одна гипотеза, связанная с ее прошлым делом.

— Это поэтому она с тюремщиками болтает?

— Да.

— Молодец девка все-таки, соображает.

Я не стал это комментировать. Тем более, что в голосе начальника нет-нет да слышался легкий упрек. Мол, вот Марфа соображает, а ты, Аркаша, меня подводишь. Подводить Вениамина Петровича категорически не хотелось.

Тут как раз принесли еду, избавив меня на какое-то время от необходимости поддерживать этот разговор. На фоне паровых биточков и капусты огромная тарелка борща, салат оливье и пяток румяных пирожков на подносе Вениамина Петровича смотрелись как настоящий пир.

— А ты Паука к этому делу подключил? — вдруг спросил начальник, не отрываясь от еды.

— Кого?

— Ну, Петьку Филиппова. Хакера нашего малолетнего.

— Это того, который вечно в виртуальной реальности зависает что ли?

— Не зависает, а ведет оперативную работу. У него знаешь сколько персон с доступом в самые сомнительные уголки виртуалки. В любую дыру без смазки пролезет.

— Только дыру сначала найти надо.

— Это верно. Но ты все-таки к Петьке загляни. Знаю, что он тебе не нравится, но он парень дельный, поверь уж, я других не держу.

— Как прикажете, — я уныло уткнулся в свою тарелку.

Очевидно, Вениамин Петрович совершенно не верил в мою способность раскрыть это дело самостоятельно.

Остаток обеда прошел за бесполезной болтовней о ситуации в экономике и атмосфере в семье Вениамина Петровича. Мое настроение окончательно сдулось, и я слушал разглагольствования начальник вполуха, погруженный в свои мысли, пока сообщение от Марфы не дало мне повод быстро свернуть разговор и покинуть столовую. Исправительный центр согласовал видео-звонок с Любовью Алексеевой.

Я поспешил в переговорную комнату, которую указала Марфа. Там все уже было готово для звонка.

— Аркадий Васильевич, — приветствовала меня Марфа, сидящая за большим прямоугольным столом перед стеной-экраном, — сейчас с нами свяжутся, присаживайтесь.

Я едва успел сесть, когда на экране появилось красноватое круглое лицо человека в форме службы исполнения наказания.

— День добрый, коллеги, — тут же начал он, как будто куда-то ужасно торопился, — вы готовы? Любовь Петровна уже в переговорном отсеке.

— Да, мы готовы, Степан Тимофеевич, — улыбнулась в камеру Марфа.

— Замечательно. Тогда я отключаюсь.

Изображение мигнуло, и на экране появилось уже знакомое мне веснушчатое лицо молодой девушки. Она была одета в обычную одежду и выглядела куда более холеной, чем на фото из досье. Удивительное дело эти экспериментальные исправительные центры, конечно.

— Добрый день, — девушка потупила взгляд, — Марфа Андреевна…

— Здравствуй, Люба. Приятно видеть, что ты меня помнишь.

Девушка чуть кивнула. Кажется, ей было неловко.

— Это мой коллега Аркадий Васильевич Красин. У него есть к тебе несколько вопросов.

— Хорошо, — голос Любы звучал как-то сдавленно, — но сначала можно мне извиниться перед вами?

Марфа явно удивилась такому повороту событий. Голос ее звучал не слишком уверено:

— Хорошо…

— Понимаете, это часть моей терапии, — затараторила Люба, — я должна признать свои ошибки и извиниться перед людьми, которым мое поведение доставило проблемы. Я знаю, что на допросах я вела себя неправильно: хамила вам и скрывала информацию. Мне стоило сразу все вам рассказать!

Марфа едва успевала кивать, так быстро Люба говорила.

— Я теперь поняла, что на самом деле я просто хотела отомстить своему отцу! Понимаете, он был со мной строг, бил меня. И я видела в государстве как бы продолжение отца, понимаете? И поэтому я сделала то, что сделала. Так я теперь поняла, да. Так что простите меня, пожалуйста, Марфа Андреевна.

— Хорошо, Люба, хорошо. Сейчас у тебя будет возможность все рассказать.

— Да, да, обязательно!

Я видел, что Марфа верит девушке, но меня все это представление совершенно не впечатлило.

— Если вы все осознали, то почему же не дали новые показания?

Люба подняла на меня большие серые глаза, в которых отражалась совершенная незамутненность.

— А так можно было?

Я с трудом сдержал порыв закрыть лицо ладонью. Потом вспомнил, при каких обстоятельствах девушка была задержана. Пожалуй, ожидать от нее большого ума было ошибкой.

— Сейчас это не важно, — я старался сохранять спокойную интонацию. — Во время допроса в прошлом году вы сообщили следствию, что действовали в рамках организованной группы, вы подтверждаете это?

— Да? — лицо Любы давало понять, что формальное общение дается ей тяжело.

Я бросил взгляд на Марфу. Она чуть заметно пожала плечами и виновато улыбнулась уголком рта, как бы говоря «дурочка, что сделаешь».

Я помассировал указательным пальцем висок и попробовал сменить тактику:

— Люба, давайте не будем все усложнять. Вы же хотите помочь нам, так? Все честно рассказать и поступить правильно?

Девушка интенсивно закивала.

— Вот и отлично. Расскажите, кто надоумил вас взломать робота-дворника?

— Я тогда была другой, очень озлобленной, вы поймите, мой бывший научил меня, как заходить на ресурсы, которые блокируются правительством. Я тогда считала, что все эти блокировки нужны, чтобы скрывать правду.

Мне очень хотелось поторопить Любу и заставить ее перейти к делу, но, посмотрев в ее большие наивные глаза, я понял, что так дело может затянуться даже сильнее.

— И я, в общем, ходила во всякие виртуальные бары, в которые лучше не ходить, и там общалась в другими ребятами и девчонками, которые тоже были против системы. И они были такими классными! Мне очень-очень нравились.

Я старался кивать и поддакивать, изображая полное понимание и сочувствие.

— И там был один парень, ну или может не парень, это же виртуалка, сами понимаете, ну и он мне в общем предложил вступить в этот закрытый клуб. Я думала, это так круто! Прямо чувствовала себя избранной! Мне на терапевтической группе объяснили, что это был способ манипуляции.

— И что же было дальше? — я держался из последних сил.

— В этом закрытом клубе было много крутых ребят. Там все были на измененных личинах, как в играх! И там было такое ну типа посвящение. Каждый новичок должен был доказать, что достоин места в ложе.

— В чем-чем?

— Ложе. Так это называлось. Ложа Чистых.

Я сделал пометку в планшете. Вот это уже похоже на зацепку.

— И взлом дворника был твои посвящением, так?

Люба снова яростно закивала:

— Да, да, они убедили меня, что только так я докажу, что я верна идеалам Ложи. Мне объяснили, что нужно делать. Но у меня ничего не получилось, и меня задержали, когда я только сняла крышку с разъема обслуживания…

Люба выглядела смущенной, даже немного покраснела. Это заставило меня придержать язык за зубами и не комментировать ее поступок. Хотя, конечно, так и подмывало. Это же надо было додуматься средь бела дня прямо на улице пытаться получить доступ к сервисному разъему робота-дворника. С другой стороны, не будь эта девушка такой незамутненной, может она бы и не пела бы сейчас так охотно.

— Спасибо, Люба, это очень полезная информация.

— Правда? Я смогла помочь следствию?

— Безусловно! Есть еще один важный вопрос. Ты помнишь, как назывался виртуальный бар, где тебя завербовали.

— Завербо-что? Вы имеете ввиду, где я познакомилась с тем парнем?

— Да.

— Он назывался Белая лента.

— Спасибо. Думаю, на этом можем закончить. Или ты еще что-то знаешь про эту Ложу?

Люба задумалась.

— Я же не прошла посвящение. Поэтому мне ничего не рассказывали. Они говорили, что все знания только для посвященных.

— Понимаю, — я собрался было вставать, но тут Люба буквально выкрикнула:

— Вот еще, вспомнила, мне сказали, что Ложей руководит Маэстро, и он разработал что-то, что поможет искоренить ИИ.

— Хм…

— Кажется, они называли ее Клавдией.

Имя резануло слух. Так звали мою мать, которая бросила нас с отцом, когда я был еще ребенком.

— Кого называли? Маэстро? — уточнила Марфа, пока я замешкался.

— Нет, эту штуку, которую он придумал. Я не знаю, что это. Просто они говорили, что Маэстро и Клавдия помогут им построить прекрасный мир будущего без ИИ.

— Что ж, Люба, это было очень полезно, — я поднялся.

— Вы сообщите моему куратору, что я помогла следствию?

— Конечно, Люба, — подхватила Марфа, поймав мой непонимающий взгляд, — мы уже обсудили это и обязательно составим необходимый отчет.

— Спасибо большое.

— До свидания, Люба, — кивнула Марфа и дала сигнал цифровому ассистенту завершить звонок.

— Что это за разговоры про куратора? — уточнил я, вставая.

— Экспериментальный исправцентр Аркадий Васильевич. Их метод предполагает, что раскаяние и стремление помочь в расследовании — это важная часть реабилитации преступника.

— О…

Марфа считала мой скепсис, хоть я ничего и не говорил:

— Вы зря кривитесь, Аркадий Васильевич. У этого центра впечатляющие результаты. Теперь они даже работают с особо опасными преступниками.

Я не стал это комментировать, и до кабинетов мы шли молча.

— Спасибо за помощь, Марфа Андреевна, Люба и правда оказалась очень полезна.

— Я же говорила, — улыбнулась Марфа, — чутье подсказывает мне, что эта Ложа — это то, что вам нужно.

— Надеюсь, вы правы. Не хотелось бы новых нападений. Пойду звонить Пауку.

— Пете? Привет передавайте, — мне показалось, что Марфа покраснела.

Это смутило и меня.

— Ладно, — бросил я как-то в сторону и вошел в свой кабинет.

Я плюхнулся на стул и закинул ноги на стол. Над столешницей тут же появилось предупреждение о том, что я сижу неправильно и это может в долгосрочной перспективе привести к дегенеративным изменениям в моем позвоночнике. Технологии — это прекрасно, но это постоянное слежение за здоровьем порой выматывало. Перед глазами снова встал наваристый борщ в тарелке Вениамина Петровича, и в животе заурчало, как будто я и не обедал.

Пришлось подняться со стула и дойти до пищевого автомата в коридоре. По вводным от моего личного ассистента он за пару минут напечатал мне идеально сбалансированный под мои потребности пищевой батончик. К счастью, сладкий и в шоколаде. Закусив батончиком и выпив (под протесты ассистента о том, что это вредно для желудка, конечно же) еще одну чашку кофе, я вернулся в кабинет.

Откладывать было уже никак нельзя, дело неминуемо двигалось к концу рабочего дня, а за нарушение рабочего расписания коллег могли и рейтинг сотрудника понизить.

— Агата, соедини меня с Петром Филипповым.

На голографическом экране тут же появилось лицо Пети: худое, угловатое, с синяками под глазами. Вместо бровей у него были какие-то новомодные импланты, а кожу ниже подбородка скрывал узор татуировок.

Прежде, чем я успел открыть рот, Петя сообщил:

— Вы говорите с моей упрощенной цифровой копией. Она лишь на сорок процентов хуже, чем я. Я на задании. Если вам нужен доступ к ста процентам мой функциональности — перезвоните позже или скажите «трах-тибидох», если дело срочное.

Я потер пальцами переносицу. Ох уж этот Петя.

— Трах-тибидох, — выдавил, кое-как справляясь с неловкостью.

— Ха, попались, — улыбка на лице Пети была такой широкой, что было удивительно, как его наглая рожа не треснула.

— Петр Лукич! — я знал, что его бесит, когда к нему обращаются полным именем. — Ну это уже ни в какие ворота!

Выражение лица Пети заметно скисло, но препираться он не стал.

— Да ладно вам, Аркадий Васильевич! Но я так понимаю, вы по делу.

— Именно так. Есть работа для тебя.

— Ого, ничего себе! У вас? Кайф! Что делать?

— Давай я спущусь и объясню лично?

— Договор. Я у себя.

Кабинет Пети располагался этажом ниже, поближе к серверной. Его операции порой требовали таких мощностей, что закипали даже квантовые компьютеры. Каким-то образом Петя умудрялся управлять сразу несколькими виртуальными личинами, находящимися в разных места, успешно играть роли хоть сбившегося с пути бизнесмена, хоть школьницы в поисках эротических приключений. В общем, сотрудником он был ценным, если не бесценным, но бесить меня меньше из-за этого не начинал.

— Заходите! — крикнул Петя, стоило мне подойти к двери в его кабинет.

Хотя это скорее напоминало берлогу. Темно, только яркая неоновая подсветка многочисленных мониторов, шлемов и кресел для погружения в виртуальную реальность. И посреди всего этого — наш паук на своих протезах бегает. Деталей я не знал, но ноги у Пети полностью отсутствовали. В наши дни это, конечно, не было проблемой, но Петя почему-то выбрал не стандартные бионические протезы, неотличимые от обычных конечностей, а странные металлические лапки, которые и правда придавали ему некоторую схожесть с пауком. Показушник.

— Давно не виделись, Аркадий Васильевич, — парень приветствовал меня из одного из VR-кресел, снова широко улыбаясь.

Он то ли не замечал, что я его недолюбливаю, то ли хорошо притворялся.

— Да уж… Кстати, Марфа тебе привет передавала.

Улыбка на лице Пети стала еще шире. Что-то все-таки между ними есть. Ах хитрецы, нельзя же!

— Кайф. Но вы же по делу, не?

— По делу. Нужно найти кое-кого.

— В виртуалке?

Я кивнул.

— О, это мы любим!

Я пересказал Пете то, что узнал сегодня от Любы.

— Бар «Белая лента»… Не слышал о таком, но эти нелегалы вечно переезжают и меняют названия. Я покопаю.

— Как думаешь, много времени потребуется.

— Не могу знать. Как только что-то нарою — маякну.

— Ладно. Не будут тебя отвлекать больше.

— А вы и не отвлекаете. Одной ногой я и сейчас в виртуалке!

Я только покачал головой. И как только Пете это удавалось!

Вернувшись домой и перекусив уже заботливо подогретым системой умного дома ужином, я устроился в занимающем полкомнаты кресле в гостиной и подключил гарнитуру виртуальной реальности. Недавно я обзавелся домашней виртуальной библиотекой — новым изобретением, которое было у всех на слуху. Подключив VR-очки я оказался в просторной комнате, стены которой скрывали массивные книжные полки. Здесь в красивых обложках красовались все мои любимые авторы, материалы по работе и те книги, до которых я еще не успел добраться. Из стоящего в углу проигрывателя с большими старомодными колонками играла приятная классическая музыка — мой любимый Щедрин.

— Стругацкие, «Град обреченный», — назвал я, и книга тут же материализовалась передо мной.

Новые технологии позволяли передавать даже тактильные ощущения без прямого подключения к мозгу, поэтому теперь каждый мог насладиться текстурой и запахом бумажной книги без всякого вреда для и без того сильно сократившихся лесов. Я вытянул ноги, чувствуя пальцами глубокий ворс ковра, которого в моей гостиной не было, и погрузился в чтение. Книгу эту я читал давно и переменным успехом, но было в ней что-то, что не давало бросить. Забавный взгляд в мысли человека позапрошлого века.

Я успел прочитать всего пару десятков страниц, когда в мой расслабленный вечер вдруг ворвался звонок. В воздухе появилась фотография Пети в дурацком костюме — фото с последнего междусобойчика. Я глянул на часы — деревянные с большим циферблатом со стрелками — было уже за полночь.

— Ты вообще в курсе, который сейчас час? — рыкнул я, принимая вызов.

— Конечно. Но вы же хотите раскрыть это дело, да, Аркадий Васильевич?

Я встрепенулся. По вечерам я старался отвлечься от работы, дать своему мозгу перезагрузиться — ученые давно доказали, что переработки только ухудшают эффективность и конечный результат, — но в некоторых случаях принципами приходится жертвовать.

— У тебя что-то есть?

— Долго объяснять. Я сейчас вам скину ключ для подключения.

— Что, куда?

— Увидите. А, единственное, учтите, вы будете мой птичкой.

— Твоей кем?

— Птичкой. Ну что вы как из прошлого века, Аркадий Васильевич! Девушкой моей. Ведите себя тихо, кивайте и предоставьте общение мне.

Я сжал зубы. Ох уж этот Петя. Мнит себя неизвестно кем. И ведь наверняка не согласовал мне подключение нелегальной личиной. Закон запрещал подключаться к публичным виртуальным пространствам, используя чужую личину, но естественно у тех, кто стремился нарушить закон, были способы обойти эти ограничения. Были они, очевидно, и у нас, этого самого закона представителей, но по-хорошему должны были жестко контролироваться. Петя, впрочем, был иного мнения.

Я воспользовался ключом, и моя домашняя идиллия начала распадаться, перестраиваясь во что-то совсем другое. Через пару секунд я обнаружил себя в каком-то очень сомнительном месте. Здесь не было грязи или вони, в виртуальном пространстве такое моделировали только конченные извращенцы, но все же все помещение сквозило обшарпанностью. То тут, то там возникали визуальные артефакты, как будто симуляцию запустили на очень древнем компьютере. По углам жались сомнительные личности, многие из которых явно купили самые дешевые поддельные личины. Среди них выделялись индивиды с искаженными образами: с рогами, крыльями, страшными мордами вместо лиц — такие личины создавались на заказ и получить их было непросто. За всем этим многообразием правонарушения я даже не сразу разглядел барную стойку.

— Это что за дыра? — вместо своего голоса я услышал тоненький женский писк.

— Потише, Аркадий Васильевич, вы же девушка! — Петя предстал передо мной чуть пухловатым парнем в футболке с логотипом популярной игры; удивительным образом даже в виртуалке лицо этой личины не выражало глубокого ума.

Ох, покажу я этому Петру завтра! Но раз уж мы работаем под прикрытием, придется подыграть.

— Куда ты привел меня? Почему ты не спросил, куда я хочу!? — от этого голоса меня самого воротило.

— Ну прости, милая, я же не виноват, что нам назначили встречу тут, — Петр приобнял было меня за талию, но я поспешил убрать его руку, — они сказали, что пустят нас в вип-зону.

— А они точно те, кто нам нужен?

— Я в этом уверен! Пойдем скорее.

Петя повел меня сквозь толпу сомнительных личностей, занятых сомнительными делами, вглубь виртуального бара. Позади барной стойки обнаружилась неприметная дверь, перед которой на высоком стуле сидел мужчина с головой быка.

— Кто беспокоит минотавра? — прорычал он, когда мы подошли.

Я с трудом сдержал смешок. Тоже мне, минотавр.

Верзила внимательно посмотрел на меня. Потом на Петю. Тот всем своим видом демонстрировал испуг. Что ни говори, актер из парня был первоклассный.

— Нас это… пригласили.

— Кто?

— Леший.

— И что говорил?

— Повернись к нам задом, к лесу передом.

Минотавр усмехнулся. Выглядело так себе.

— А девка с тобой?

— Да.

— Непуганая она у тебя какая-то. Ну проходите, раз приглашены.

Минотавр отвернулся, и Петя подтолкнул меня вперед.

За дверью картинка резко улучшилась. Повысилась резкость и пропали артефакты. Я понял, что мы перешли в другое пространство.

В просторном помещении играла современная музыка. За многочисленными столиками сидели люди и что-то обсуждали. Перед нами возник полупрозрачный аватар-администратор: вероятно, даже не ИИ, а просто скрипт в обличии худенькой девушки.

— Вы кто и к кому?

— Я Темный эльф, — тут же сообщил Петя, — а это со мной Фея пыльцы.

Я закатил глаза — что за детский сад. А Петя продолжил:

— Леший пригласил нас.

— Я провожу, — тут же отозвался аватар и полетел вперед.

Мы последовали за ним. Я по привычке разглядывал присутствующих. Большинству здесь было от силы лет двадцать. Парни и девушки с обычными личинами, вероятнее всего легальными, с серьезным видом что-то обсуждали за столиками. Все они чем-то напоминали мне Любу. Между ними то тут, то там мелькали совершенно другие лица: более взрослые и осмысленные. Я определил их как кураторов.

Мы подошли к столику, за которым сидел как раз один из таких. Лешим назывался спортивного вида мужчина лет тридцати. Его открытые руки покрывали татуировки, некоторые довольно провокационные. Правая бровь была просто увешана серьгами. Интуиция подсказывала мне, что в реальности это были сетевые импланты — как брови Пети.

— Эльф, пришел все-таки.

Петя кивнул. Честное слово, он выглядел как напуганный подросток, который ввязался в какое-то мутное дело, и уже жалеет об этом, но и уйти не может. Я бы точно повелся.

— Садись. Тебя как зовут-то?

— Миша.

— Будем знакомы, я Стас. А с тобой девушка твоя? Ты про нее говорил.

Петя кивнул.

— Ты тоже садись, не стесняйся. Маша, да?

Я не сразу сообразил, что речь идет обо мне, и мой утвердительный кивок последовал с внушительной задержкой. Я бросил взгляд на Стаса. По его лицу сложно было сказать, заподозрил ли он что-то.

— Ну что же, добро пожаловать в Белую ленту! — провозгласил Стас, когда мы расселись.

— А это и есть Ложа? — с трепетом в голосе поинтересовался Петр.

Я в очередной раз поразился тому, как чисто парень работал.

— Тихо, погоди, это пока только убежище. Безопасное пространство, где можно обсуждать то, за что в «свободном интернете», — ах сколько в этих словах было сарказма, — можно попасть на штраф или даже срок.

— А это точно безопасно? — я постарался сделать вид, что очень переживаю.

— Конечно, наш Маэстро об этом позаботился.

— Маэстро? — конечно, не приходилось надеяться, что Стас так легко все выложит, но попытаться стоило.

— Наш лидер и вдохновитель. Вы познакомитесь с ним, если пройдете посвящение.

— Мы готовы! — с очевидно напускной уверенностью воскликнул Петя.

— Мне нравится твой настрой, Мишаня. Но сначала я должен убедиться, что вы правда верны идеалам Ложи.

Упершись локтями в стол, Стас сложил ладони перед собой и водрузил на них голову. Ну точно Люцифер, предлагающий сделку.

— Что привело тебя в Белую ленту, Миша?

— ИИ лишил моих родителей работы, и им пришлось прозябать на жалкое пособие! ИИ — зло. Если мы не сделаем что-то, роботы уничтожат человечество.

— Ты совершенно прав, это борьба за само наше существование! — весь вид Стаса был таким вдохновляющим, что я даже почти проникся, — передо мной явно был хорошо обученный манипулятор.

— А ты, Маша, согласна?

Я задумался. Петя не предупредил меня, что нужно будет отвечать на вопросы. Что же могло так смущать молодую девушку в искусственном интеллекте, чтобы попытаться вступить в какую-то явно незаконную группировку. Я вспомнил Любу. Что она там говорила? Что-то про ненависть к отцу, которую она проецировала на государство? Даже у моей голове это звучало глупо. Молчание затягивалось. Стас смотрел на меня очень внимательно, постукивая пальцами левой руки по костяшкам правой.

Краем глаза я поймал многозначительный взгляд Петра. Надо было срочно что-то казать.

— Я с Мишей: куда он, туда и я! — выпалил я.

Вроде бы так вели себя глупые девушки студентки, считавшие, что их первая школьная любовь — это навсегда.

Взгляд Стаса не сильно изменился.

— Ты же понимаешь, что наша миссия опасна? Ложа требует от каждого верности нашим идеалам и жёсткости сердца.

— Понимаю, — внутри меня закипала ярость от того, как этот Стас водит за нос внушаемых глупых детей и доводит их до тюрьмы, и я старался смотреть в стол, чтобы выражение лица моей личины не выдало бурлящие внутри меня эмоции.

— Ты уверена? В чем же идеалы Ложи?

— ИИ — зло, которое должно быть уничтожено, — вклинился Петя, — человечество должно освободится от его контроля. Смерть роботам, дорогу людям!

Какая же высокопарная технофобская чушь!

— Ты молодец, Миша. Но вот Маша... — Стас наклонился ко мне ближе.

— Посмотри на меня, Машенька, что ты все глаза прячешь, я же не кусаюсь.

Пришлось поднять голову — перечить ему было ещё более рисково.

— Тебя что-то смущает, Маша? — уж что-что, а Стас хорошо читал людей. Я даже пожалел, что у меня такой хороший VR-гарнитур, специально заточенный под максимальный реализм.

— Я...

— Она просто не привыкла к такому, — попытался спасти ситуацию Петя.

— Я понимаю. Наш путь не для всех.

Я сглотнул. Дело принимало дурной оборот.

— Но я не могу принять вас в наши ряды, если в высших сердцах есть место сомнению. Прощайте.

Я открыл было рот, чтобы что-то возразить или на худой конец оскорбить пафосного ублюдка, но в этом момент виртуальность вокруг меня начала распадаться, и я обнаружил себя в том самом захолустном виртуально баре, куда зашёл по Петиному ключу.

Стоящий рядом Пётр сделал неопределённый пасс руками, и окружающее пространство вновь поменялось — мы оказались в пустой виртуальной комнате, где не было никакого декора. Пётр теперь выглядел как обычно, разве что без своих паучьих лапок. Я посмотрел на свои сжатые в кулаки руки — они больше не были женскими.

— Дерьмо! — не сдержался я.

— М-да, Аркадий Васильевич, не работать вам под прикрытием, — голос Петра звучал так снисходительно, что лишь огромным волевым усилием я сдержал порыв сорвать злость на него.

— Ты мог бы и предупредить меня, что надо знать их кредо и иметь жёсткое сердце.

— Так я как будто знал! Я думаю, это часть их отбора.

— Теперь мы об этом уже не узнаем. Все пошло по одному месту. Черт!

— Да, я рассчитывал на другой исход. Но вроде нас хотя бы не раскрыли.

Это слабо утешало.

— Может этот минотавр что-то знает?

— Вряд ли, он даже не человек.

— Вот суки, все такие противники ИИ, а сами-то!

— Классика. Они скажут, что это другое.

— Эта Ложа была нашей лучшей зацепкой. А теперь опять все сначала.

— Ну зачем же вы так, Аркадий Васильевич!

Я так резко обернулся на Петю, что тот аж отшатнулся.

— Я все-таки профессионал, пока вы отвлекали Стаса, я смог получить доступ к его сетевому ключу и местоположению сервера Белой ленты. Придется повозиться, конечно, но, думаю, получится выйти на кого-то из этих недо-масонов в реальности.

— А ты не мог это сразу сказать!? — рявкнул я.

— Да как-то рука не поднималась прерывать старшего по званию. Ну я пошёл. Пока.

Все это хитрый жук выдал на одном дыхании и прежде, чем я успел ответить, его личина растворилась.

Я вышел из виртуального пространства и бросил VR-гарнитур на диван. Минут пять еще сидел там и смотрел в потолок. Потом все же поднялся и побрел в спальню

— Аркадий Васильевич, не забудьте почистить зубы, — услужливо напомнил цифровой помощник.

С тяжелым вздохом я завернул в ванную. В голове неприятно пульсировала боль.

Пока чистил зубы, разглядывал себя в зеркало. Вид у меня был уставший. Под глазами пролегли какие-то темные тени, и трехдневная небритость делу не помогала. Но сил привести себя в порядок уже не было. Это дело меня совершенно вымотало.

Шел четвертый час ночи, но я все равно долго не мог уснуть. Ворочался в темноте и думал о деле. А еще о том, насколько я оказался бесполезным. Свидетеля нашла Марфа, договорилась обо всем с исправцентом, расположила к себе девушку. Всю операцию под прикрытием полностью вытащил на себе Петька. А я совершенно провалился. Можно было сколько угодно оправдываться, что Петр не удосужился ввести меня в курс дела, но я ведь старше и опытнее его — должен был и сам справиться. А в итоге я, старший следователь, ведущий это дело, висел в нем мертвым грузом, пока другие делали всю работу.

Я невольно вспомнил отца. Он никогда не ошибался и справлялся с любыми задачами, даже самыми сложными. Он преодолел столько ограничений искусственного интеллекта! Если бы не он, цифровые помощники все еще выдумывали бы несуществующие факты и злоупотребляли предложениями с однородными членами. Василий Красин был примером для всех. И в первую очередь для меня. И в этом деле я его снова и снова подводил.

Я вспомнил как в детстве, когда злился, отец говорил, что жалеет, что с ним остался я. Конечно, потом он извинялся, но я и сам знал, что моего брата-близнеца Кирилла он уважал больше. Тот с самого детства демонстрировал талант к математике и информатике, и отец рано начал обучать его своему делу. Но при разводе забрала Кирилла почему-то мать. Мне тогда было восемь. И больше ни я, ни отец их не видели. Конечно, отец всегда говорил, что любит меня не меньше брата. Но я знал. Знал, что мой гуманитарный склад совершенно непонятен отцу.

Уже засыпая, я вдруг задумался о том, где сейчас Кирилл, чем он стал. Сознание рисовала мне образы успешного покорителя космоса или известного ученого. Может, так оно и было.

Во сне я снова вернулся в детство. Кирилл пытался заставить цифрового помощника дать ему ответы на школьное задание по истории, но тот отказывался. Тогда Кирилл попытался его перепрограммировать. Ему было шесть, и, естественно, ничего не вышло. Кирилл тогда так разозлился, что разломал прибор пополам. Я испугался — я тогда считал ИИ другим и подумал, что он умер. В слезах побежал к отцу. Кириллу, естественно, досталось, а он потом еще долго дулся на меня и обзывал предателем.

Проснувшись, я никак не мог понять, почему это воспоминание всплыло у меня в голове. Может, потому что это был один из немногих случаев, когда отец встал на мою сторону?

Голова после сна была как будто надутый шарик, и я с трудом заставил себя разлепить глаза.

— Который час?

— Восемь тридцать, — отозвался цифровой помощник.

— Какие новости?

— Сегодня утром в городе произошло очередное ЧП с участием городского искусственного интеллекта.

Сон как рукой сняло, и я подскочил на кровати.

— Электробус с автопилотом был поражен вирусом и въехал в людей, ожидающих на остановке. Два человека погибли, пятеро получили ранения. На месте аварии работают специалисты экстренных служб.

— Вот дерьмо!

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие…

— Заткнись.

У меня не было сомнений, что это дело рук тех же ублюдков, которых я искал. Но покушение на городской транспорт — это уже новый уровень. Городские ИИ были защищены от атак куда лучше, чем домашние роботы или такси. И двое погибших… Это в корне меняло дело.

Я наскоро оделся и на такси помчался в отдел. Приводить себя в порядок снова не было времени.

В отделе меня ждал переполох. У входа уже дежурили дроны журналистов, жаждущий получить комментарий о резонансном деле. Прямо у входа меня встретил Вениамин Петрович:

— О, Аркадий Васильевич! Ты вовремя. Дело дрянь.

— Я уже понял.

— Езжай скорее туда. Опергруппа и техники уже на месте. Можем им что-то удастся выудить. Электробус это все-таки не робот-поломойка.

— Есть!

Я вышел на парковку служебных электромобилей во внутреннем дворе. Здесь царила невероятная суета. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, откуда-то взялись проникшие на территорию журналисты, пытающиеся взять комментарий. Я кое-как добрался до машины, которая должна была доставить меня на место преступления.

Ехать было долго: инцидент произошел на окраине города, где плотность покрытия камер и дронов была не так высока, как в центре. Судя по первому отчету опергруппы, этим и воспользовался преступник. Каким-то образом он проник в электробус на пути из депо к первой остановке и каким-то образом изменил протоколы системы управления. После этого преступник сошел на остановке, а на следящей электробус резко сменил траекторию движения и въехал прямо ничего не подозревающих в людей.

Я слушал эту сводку и руки сами собой сжимались в кулаки. Ложи Чистых добилась своего. Они совершили настоящий террористически акт, который еще долго будут обсуждать в СМИ и на улицах. И у кого-то наверняка появится страх перед искусственным интеллектом. Да, он не будет массовым, но ведь и океан начинается с капли.

Я не мог этого допустить. Моим долгом перед всем, во что я верил, и перед моим городом было как можно скорее поймать этих ублюдков и не дать им поставить под сомнение все то, чего человечество достигло за последние сто лет.

Распыленный и злой, я выскочил из машины, едва не споткнувшись о порог, и тут же замер. Представшее передо мной зрелище будто ударило меня под дых, выбивая весь воздух и запал. Искрящая кабина электробуса разделялась пополам металлической опорой остановки. Кругом валялись осколки разбитого стекла, кое-где испачканные кровью. Чуть в стороне, закрытые белой тканью, лежали два тела. Из-под одной из простыней торчали, стелясь по земле, длинные кудрявые волосы. Где-то в отдалении, за кордоном, через который мою машину пропустили, раздавались крики и плач, выли сирены летательных аппаратов скорой помощи.

Я огляделся. Чуть в стороне на лавочке сидела девочка лет семи, плотно прижимающая к себе плюшевого кролика. Рядом с ней стоял работник скорой, и по его растерянно-неловкому виду несложно было догадаться, что он не в своей тарелке.

— Товарищ капитан! Докладывает сержант Лапотков.

Я с трудом оторвал взгляд от девочки и повернулся к обращающемуся ко мне следователю опергруппы.

— Кто эта девочка? — на формальности и приветствия совсем не было сил.

— Дочь одной из погибших. Во время аварии она отошла от матери, и поэтому не пострадала. Ее отец уже в пути.

Я скрипнул зубами. Как можно считать, что преследуешь благую цель, если по пути к ней лишаешь ребенка матери?

— Доложите обстановку.

— Пока ничего сверх того, что уже было указано в отчетах, обнаружить не удалось. Свидетелей, видевших подозреваемого, найти не удалось.

— Вы направили следственную группу в депо?

— Никак нет. Вы думаете, сотрудники депо могут быть замешаны?

— А как ты думаешь кто-то проник в электробус до начала маршрута! — рявкнул я и тут же внутренне устыдился, что срываю злость на младшем по званию.

Лапотков даже ухом не повел:

— Понял! Немедленно отправим группу для сбора улик и допроса сотрудников.

Он отдал соответствующие распоряжения по внутренней связи и снова повернулся ко мне, ожидая указаний.

— Покажите мне место преступления.

Сержант повел меня к неповрежденной средней двери электробуса, по пути указывая на найденные улики.

— Камеры наблюдения на дороге подтверждают, что электробус двигался в соответствии с заданным маршрутом, пока резко не изменил траекторию в приблизительно пятидесяти метрах от остановки.

Я кивал, слушая вполуха, больше концентрируясь на осмотре электробуса и окружающего пространства. Все, что говорил Лапотков, я и так знал из сформированного Агатой отчета.

Салон электробуса представлял собой удивительно контрастное зрелище: передняя часть, на которую пришелся удар, вся завалена битым стеклом, кусками пластика и брошенными вещами, а задняя — совершенно обычная, разве что дорожка из капель крови в проходе наводила на мысли, что что-то пошло не так.

Мое внимание привлек объект, лежащий на одном из передних сидений. Детская игрушка в виде какого-то популярного монстрика: нажми на кнопочку и запоет.

— В салоне были дети?

— Никак нет, товарищ капитан, только девочка на остановке.

Я подошел к игрушке. Рядом висел дрон-криминалист, сканирующий повреждения.

— Упакуй это, — я указал на игрушку.

Из тушки дрона тут же вылетел сгусток жидкого пластика, и через секунду вещдок уже был надежно запечатан. Я взял игрушку в руки. Обычная ярко-розовая дешевка.

Лапотков стоял чуть позади меня, не говоря ни слова.

В искореженную переднюю дверь просунулась голова человека в форме техника-криминалиста.

— Товарищ капитан, товарищ сержант, разрешите доложить.

Мы вышли из салона, оставив дрон заниматься сканированием. Игрушку я сунул в карман пиджака.

— Мы завершили анализ систем электробуса, — отрапортовал техник, — и не нашли никаких видимых следов взлома физических контуров или иного вторжения. Единственное, что удалось обнаружить: вскоре после того, как электробус покинул депо в нем была активирована кнопка экстренного вызова.

— Что-то было сказано?

— В том-то и дело, что нет. Сразу после активации кнопки и вплоть до момента аварии логи повреждены, восстановление невозможно.

— А камеры наблюдения в салоне?

— Данные уничтожены.

— Вот же… — я сдержал ругательство.

— Спасибо, Петров, продолжайте работу, если найдете что-то еще, доложите, — среагировал сержант Лапотков, — вы хотите опросить свидетелей, товарищ капитан?

— Да.

Эту часть я не любил больше всего. Люди были напуганы, совершенно не в своей тарелке. А тут еще приходил я и задавал им вопросы, на которые у них зачастую не было ответа. Только этого им не хватало…

На общение со всеми, кого не забрали медики, ушло чуть больше часа. Ничего нового они не сказали. Никто ничего не видел. Кто-то смотрел сериал, кто-то присутствовал на рабочем совещании в виртуалке, кто-то спал, а кто-то просто думал о своем и не обращал особого внимания на то, что происходило вокруг. Обычные люди в обычный будний день. А потом удар, крики…

Когда людей наконец отпустили, я хотел сразу уехать. Нужно было побыть одному. Слишком тяжело было вот так лоб в лоб сталкиваться с шоком и болью пусть даже и незнакомых людей. За годы работы в Отделе я так и не смог к этому привыкнуть.

— Товарищ капитан, — окликнул меня Лапотков.

— Да?

— Пришел отчет из депо.

Эта новость меня немного приободрила. Я кивнул сержанту, давая знак продолжать.

— Руководство депо естественно пошло на встречу следствию. Имеющиеся в распоряжении отдела кадров данные были предоставлены немедленно. Также по всем сотрудникам были разосланы запросы на раскрытие персональных данных в интересах следствия.

— Включая тех, кто в отпуске или не на смене?

— Конечно. На данный момент двадцать два из двадцати восьми сотрудников предоставили свои данные. ИИ-анализ не выявил ничего подозрительного.

— А оставшиеся шесть? — люди, которые отказывались предоставлять следствию данные, всегда вызывали подозрения.

— Один находится в отпуске в одном из природных заповедников, вероятно, он не может получить запрос. Пятеро других ответили отказом.

— Эти данные уже добавлены в отчет?

— Разумеется.

— Хорошо. Я запрошу ордер на раскрытие данных. Держите меня в курсе, если появится новая информация.

— Так точно, товарищ капитан.

Я оставил Лапоткова и его команду завершать обработку места преступления, а сам наконец сел в машину. День только начался, а я уже чувствовал себя выжатым и потасканным, как видавшая виды половая тряпка.

Машина тронулась. Я достал из кармана игрушку и начал по инерции вертеть ее в руках. Я, конечно, сказал Лапоткову про ордер, но едва ли я мог его получить. Подозрения против сотрудников депо основывались на одних лишь моих догадках.

Вдруг тишину салона нарушил сигнал входящего вызова от Петра Филиппова.

— Да? — я сам удивился, как устало звучал мой голос.

— Ну и денек, а, Аркадий Васильевич? — Петя говорил бодро, но выглядел тоже не очень, как будто, так и не ложился после нашей вылазки в Белую ленту.

Я лишь кивнул.

— У тебя есть что-то?

Лицо Пети исказила гримаса досады:

— Эти горе-масоны оказались хитрее, чем я думал: данных, которые я получил, не хватает. Были б еще какие зацепки…

Меня вдруг осенило.

— А ты можешь отследить переводы серой крипты?

— А вы с какой целью интересуетесь?

— Я уверен, что кто-то в депо пустил преступника в электробус. Но никто пока не сознался, в чистых данных ничего нет, разве что пятеро не дали разрешение на доступ.

— И вы хотите, чтобы я покопался в их данных без их ведома?

Я потер виски. Это было, мягко говоря, неконвенционально.

— Не уверен, что нам нужны они. Если наша крыса не совсем тупая, она не станет тратить деньги сейчас.

— А значит, в чистых данных ничего не отразится, да?

— Именно. Уверен, им платили серой криптой.

— Уф, задачка непростая, Аркадий Васильевич. Но я попробую. Если удастся отследить перевод, возможно, это даст мне недостающую информацию.

— Дерзай, — и я сразу отключился.

Сил совсем не было, я включил музыку и откинулся на кресле, вертя в руках запечатанную в пластик детскую игрушку.

Она почему-то снова напомнила мне о детстве. О забавном случае, когда Кирилл все-таки придумал, как взломать цифрового ассистента. Он откопал где-то статью о том, что в прошлом информация на голосовые ассистенты иногда передавалась с помощью звука. Кирилл, естественно, нашел способ воспроизвести этот метод. Он называл это бинарной трелью и очень гордился своей идеей. По сути, вирус проигрывался прямо в микрофон помощника и вносил изменения в его код через какую-то уязвимость, о которой не догадались разработчики. И вуаля: наш цифровой помощник потом вместо сказок рассказывала страшные истории, явно не предназначенные для детских ушей. Про чудовищ и всякое такое.

Чудовищ…

Мой взгляд сфокусировался на плюшевом монстрике.

А ведь такие игрушки могли проигрывать звук. Не надо было быть большим специалистом, чтобы перепрошить такую игрушку под любую музыку.

Я остановил машину в кармане на трассе и вышел на улицу. Закрыл дверь. Отключил микрофон своего цифрового помощника. И нажал на кнопку на пузе монстрика.

Мне в ухо ударил мерзкий скрежещущий звук. Я узнал его. Бинарная трель.

Отключив игрушку, я снова сел в машину и вызвал Лапоткова.

— Слушаю, товарищ капитан.

— Попросите техников проверить гипотезу, что вредоносный код был внедрен в систему электробуса через динамик кнопки экстренного вызова.

На лице сержанта отразилось замешательство, но вслух он сказал:

— Будет сделано. Вернусь с отчетом.

И отключился. Видимо, догадался, что я не расположен к долгим беседам.

Добравшись до офиса, я сразу направился в кабинет Пети и ворвался в него не стуча. Филиппов аж подпрыгнул на своем VR-кресле.

— Аркадий Васильевич! Ну стучаться же надо! Мало ли, чем я тут занимался.

— Все, что ты можешь делать на работе, я имею право видеть.

— Не поспоришь, — как-то виновато закусил губу Петр, как будто регулярно занимался на работе чем-то непотребным. Я невольно вспомнил взгляд Марфы, когда она говорила о Пете, но поспешил выбросить все это из головы. Сейчас было не время для офисных сплетен.

— Нашел чего?

Петя широко улыбнулся, довольный, как кот.

— Ага. Как раз заканчивал сверку. Людям не стоит верить утверждениям продавцов на нелегальных площадках о том, что их кошельки совершенно неотслеживаемые.

— И кто же наша крыса?

— Один из инженеров, руководящих ремонтными роботами. Получил на прошлой неделе очень жирную сумму, все в серой крипте.

— Он их тех, кто предоставил свои данные?

— В точку. Это вы хорошо угадали. А те пять параноиков просто искренне боятся за свои данные. Я одним глазком глянул: они даже рекламные метки отключили.

— Ты сможешь отследить перевод?

Петя сжал губы в тонкую полоску.

— Что-то выудить смогу, но вряд ли этого будет достаточно.

— У меня как раз есть для тебя кое-кто еще.

Я триумфально водрузил плюшевого монстрика на столик сбоку от VR-кресла. Ответом мне стал полный недоумения взгляд Пети.

— Я, конечно, знаю, что вы меня зеленым считаете, Аркадий Васильевич, но не настолько же, — мне показалось, что я уловил нотку обиды в голосе парня, но понять его истинные эмоции было почти невозможно.

— С его помощью взломали электробус. Техники уже подтвердили.

Когда стало понятно, что искать, криминалисты легко нашли уязвимость и подтвердили мою гипотезу. Глаза Пети блеснули голубым — он изучал отчет Петрова в виртуалке.

— Хм. Вот уж и правда технологии древних.

— Но ведь это значит, что мы можем получить исходный код вируса или его часть?

— Все так, но…

Я навис над Петей, который заерзал, видимо только сейчас почувствовав неудобство от того, что я стою, а он полулежит в кресле.

— Как вы догадались?

— Мой… Уже сталкивался с таким, — я решил не втягивать своего брата в эту историю.

Петя только присвистнул.

— Сейчас посмотрим.

Следующие полчаса я нервно ходил туда-сюда по коридору, выпивая одну чашку кофе из автомата за другой. Петя выгнал меня из кабинета, мотивируя это тем, что игрушка может быть опасна.

В какой-то момент проведать меня забежала Марфа, но увидим мое выражение лица поспешила тихо ретироваться.

Вскоре после она вернулась с Вениамином Петровичем.

— Ищет? — коротко спросил тот.

— Ищет.

И вот мы уже втроем нервно мялись в коридоре, будто родственники в больнице в ожидании схода сложной операции. Напряжение клубилось в воздухе, как дым, и никакая умная система кондиционирования не могла его развеять.

Наконец тишину нарушил радостный возглас Пети:

— Попался!

Мы тут же подскочили к двери его кабинета.

— Ого, сколько вас тут, — хихикнул Петя, — да вы проходите. Агата как раз ищет нашего Маэстро по имеющимся данным.

— Ты смог выйти прямо на Маэстро? — я не смог сдержать удивления.

— Почему это звучит так, как будто вы в меня не верили? — напускно обиделся Петя, но под строгим взглядом Вениамина Петровича тут же перестал паясничать. — Код этой игрушки стал настоящим ключом! По имеющимся там авторским маркерам я смог найти кое-какие старые работы, сопоставить… короче да, я почти уверен, что вышел на главнюка!

Ровно в этот момент из скрытых по углам комнаты динамиков раздался голос Агаты:

— Подозреваемый идентифицирован с точностью 99%.

— Жги! — подогнал цифрового помощника Петя.

На виртуальном экране появилось трехмерное изображение мужчины. Я замер. Услышал, как за моей спиной ахнула Марфа. Человек на фото был удивительно похож на меня.

Подозрение прорезало мое сознание. Музыкальная игрушка для доставки кода. Клавдия. Совпадений было слишком много, а я почему-то их не замечал.

Агата же продолжила:

— Белов Кирилл Васильевич, 2091 года рождения. Окончил Школу высшей кибернетики. О дальнейшей жизни ничего не известно. Текущее местоположение установлено благодаря алгоритму лейтенанта Петрова.

Широко раскрыв глаза, я смотрел на медленно вращающийся цифровой бюст своего брата-близнеца, которого не видел много лет. Мозг лихорадочно пытался понять, как человек, с которым мы были так похожи, с которым разделяли почти полный набор хромосом, мог оказаться настолько другим.

Я понимал, что звоночки были даже тогда, в детстве, когда Кирилл использовал свою гениальность в программировании, чтобы пакостить и хитрить. Но что же случилось потом? Что привело его к превращению в Маэстро Ложи чистых? Я вспомнил нашу мать. Клавдия Белова. Я никогда не мог понять, зачем она вышла за моего отца: все, чем он занимался, ей будто претило. Столько раз я слышал, как они скандалили из-за того, что отец слишком много времени проводит на работе, что он любит своих роботов больше, чем жену. Возможно, это она и внушила Кириллу. Ненависть к отцу. А следом за ней ненависть к его изобретениям. Прямо как сказала та девушка, Люба: свою злость на отца она проецирована на систему.

Сильно затянувшееся молчание нарушил Вениамин Петрович:

— Аркаша, а это точно не ты? — я понимал, что начальник пытается разрядить обстановку, но в сложившейся ситуации это было едва ли уместно.

Впрочем, он и представить не мог, как близок к правде.

— Никак нет, товарищ майор, — ответил я, скрыв раздиравшие меня чувства за маской формальности, — это мой брат-близнец.

Тишина стала такой густой, что я почти физически ощущал, как она забивает мне легкие.

— Тот самый, с которым ты двадцать пять лет не общался? — уточнил, наконец, Вениамин Петрович.

— Да.

— Тогда за родство не считается. Доведи это дело до конца, Аркадий, — Вениамин Петрович положил руку мне на плечо. — Отряд задержания по его адресу я уже вызвал.

Я коротко кивнул и молча вышел из кабинета. Марфа подалась было ко мне, я видел, что она хочет что-то сказать. Но она так и не решилась.

Я старался не думать о том, что сейчас вскрылось, а просто действовать по привычным инструкциям, не о чем больше не думая. Формализировать имеющиеся улики в досье. Подготовить необходимые протоколы. Оформить отчеты. Выгрузить все это в Агату для каталогизации и получения необходимых разрешений.

Когда отряд задержания отрапортовал, что робо-спецназ завершил операцию и транспортирует подозреваемого в Отдел, я спустился на первый этаж, где находились комнаты для допроса, и подготовил все там.

Вышел в наблюдательную комнату и стал ждать, кусая нижнюю губу.

Отряд задержания справился быстро. Уже минут через десять противоположная дверь допросной открылась, и два полицейских робота, которых уже несколько десятков лет использовали для опасных для жизни операций, ввели внутрь мужчину лет тридцати. Тридцати трех, это я знал наверняка. Лицом мы и правда были похожи. Учитывая мою небритость — тем более. Но сидящий за столом человек в то же время не имел со мной ничего общего. Он был одет в потасканный спортивный костюм, явно давно не стригся и не брился. В его глубоко посаженных глазах было что-то дурное, злое. Та самая душевная гниль. Он то и дело косился на конвоирующих его роботов, и лицо его в этот момент искажала жуткая гримаса отвращения.

Когда Агата обратилась к нему, зачитывая права, обвинение и протокол допроса, он демонстративно молчал и лишь хмурил разросшиеся брови.

— Если вы не выразите устное согласие или несогласие с приведенными обвинениями, в материалах дела будет зафиксировано, что вы отказались от сотрудничества со следствием. Это будет рассмотрено как отягощающее обстоятельство в вашем деле.

Кирилл громко прочистил горло и харкнул куда-то в пространство.

Я невольно поморщился.

— Аркадий Васильевич, — обратилась ко мне Агата в тишине наблюдательной комнаты, — ваша очередь.

Тяжело вздохнув, я подошел к двери. Мне потребовалось время, чтобы найти в себе силы дотронуться до панели открытия и выйти в допросную.

Кирилл поднял на меня презрительный взгляд. Я заметил, что его глаза расширились, но лишь на мгновение. Он точно узнал меня. Но не собирался дать этому выбить себя из колеи.

— Ну здравствуй, Кирилл.

— И тебе не хворать, Буратино, — Кирилл обнажил желтые зубы в наглой ухмылке.

Я узнал это прозвище. Так Кирилл и называл меня в детстве, позаимствовав имя у недалекого персонажа старой сказки.

— Меня зовут капитан Аркадий Васильевич Красин. Я веду ваше дело. Вы были ознакомлены с собранными против вас уликами? — я заставил себя загнать все переживания в самый дальний угол сознания и заняться делом.

— А ты неплохо поднялся, братишка, настоящий подкаблучник системы. Папочка бы тобой гордился.

Я знал, что Кирилл пытается меня задеть. В детстве ему это отлично удавалось, и он постоянно доводил меня до слез. Но мне было уже не восемь лет. Я не мог не справиться, подвести Вениамина Петровича, который порядочно рисковал, позволяя мне довести дело, подвести память отца и целый город людей, которых я присягнул защищать.

— Что ж, я вижу, вы не готовы идти на контакт. Агата, зафиксируй это в материалах дела. Вы осознаете, что имеющихся доказательств достаточно, чтобы вынести приговор и без ваших показаний?

Кирилл рассмеялся.

— В вашей хакслианской утопии для приговора много не надо, — его голос был так похож на мой, что мне стало тошно, — если ты думаешь, что я предам свою Ложу, ты все еще не поумнел, Буратино.

— Ваши сообщники буду идентифицированы и нейтрализованы и без вашей помощи.

— Но наше дело не умрет. Пропаганда не сможет заткнуть всех! На мое место придут другие. И мы свергнем диктатуру роботов.

Лицо Кирилла покраснело, на висках надулись вены. А в его глазах я увидел убежденность. Он искренне верил в свои идеологию. Не был лицемером, дурящим детей ради своей выгоды, он правда был их лжепророком.

И в этот момент я понял, что говорить нам правда не о чем.

— Уведите подозреваемого.

Роботы обступили Кирилла и подхватили его за плечи. Он продолжал что-то кричать о чистоте человечества и победе над искусственным интеллектом, но я уже не слушал. Глядя, как его уводят, я задавался вопросом: сможет ли новая система реабилитации преступников исцелить его? Есть ли у моего брата шанс понять, что этот мир не враг ему, а прогресс, достигнутый человечеством, не причина его проблем? Или же ему суждено провести остаток жизни за решеткой?

На смену этому пришло и осознание, что такие люди будут всегда. Какие бы блага не приносили нам технологии, найдутся те, кто будет отрицать их и бороться с ними, будь то из искреннего убеждения или из корыстных интересов.

А значит, кому-то придется стоять на страже покоя людей и самого прогресса. И сейчас это я.

Несмотря на все произошедшее на последние несколько дней, в этот момент я улыбнулся.