Грёзы

В голове появилось навязчивое желание сварить суп. Обычно такое накатывает на меня раз в пару месяцев, но потом, слава Богу, отпускает. Сейчас же оно превратилось в настойчивый зуд, приказывающий встать с дивана в свои законные выходные и топать на кухню. «Захотелось работать? Полежи на диване, пройдёт». Полежал, желание не исчезло. Да что ты будешь делать! Пришлось оторвать свой слегка располневший зад от удобной выемки в диване, с годами образовавшейся под моим весом и идти на кухню.

Поставив телефон на полку над плитой, чтобы было удобнее читать книгу, я начал процесс. На газ поместил кастрюлю с водой, подсолил, достал разделочную доску и принялся чистить и резать картошку.

Стены вдруг ощутимо тряхнуло, в голове слегка помутнело от диссонанса между зрением и вестибулярным аппаратом. Землетрясения в наших краях не то чтобы редки, до Алтая меньше тысячи километров. Но обычно толчки доходят слабенькие, как будто рядом проходит гружёный поезд. Видимо, это другой случай. Вибрация прошла относительно быстро, я перевёл дух и продолжил готовку. Максимум, который у нас возможен, что-то вроде четырёх баллов. Похоже, он и случился. Спустя минуту я спохватился, что телефона над плитой нет. Твою же мать! Он упал в кастрюлю с солёной водой! Быстро сунул туда руку и сразу же её отдёрнул — вода была уже горячей. Тряся в воздухе рукой и кроя тихим матом все на свете землетрясения, я открыл холодную воду, подставил под неё обожженную конечность, другой рукой схватил ложку и оперативно выловил телефон. Сполоснув его под краном, понял, что опоздал: телефон не работал. Ладно, хрен с ним, всё равно собирался новый покупать себе на день рождения. Куплю на месяц раньше, не проблема. Когда я уже доваривал суп, до меня дошло, что машины дома нет: дочь уехала к подруге в Томск. А через три часа нужно встретить жену в аэропорту. Да твою дивизию! Я же совсем не помню, как можно вызвать такси без телефона! Включил ноут, зашёл на сайт такси, попытался авторизоваться. Выскочило сообщение: «введите код, отправленный на Ваш номер». Я снова выматерился, на этот раз вслух и громко. Паролей своих я не помню, восстановить их можно через смс. Сообщение придёт на симку, которую некуда вставить.

Стоп! Соседи, от них можно позвонить и заказать такси! Я выглянул в окно. В окнах соседских домов свет не горел, что не удивительно. Одиннадцать часов вечера. Чтобы выбраться из нашего коттеджного посёлка в центр города, выезжать нужно часов в шесть утра, максимум в полседьмого, иначе застрянешь в пробках. Завтра же понедельник. Это я работаю дома, остальным не так сильно повезло.

Я сел на диван, обхватив руками голову. Совсем не понимаю, что делать. Я привык, что дома три телефона — у меня, у жены, у дочери. В крайнем случае всегда можно было воспользоваться ими. Всё старьё мы выкинули, спешу сам себя поздравить. Нет чтобы оставить какой старый телефон, в экстренном случае симку перекинуть.

До аэропорта ехать минут тридцать, благо, мы не на правом берегу живём. Наверное, придётся идти ловить машину по старинке, на трассу. А может, встречу по пути кого с телефоном.

Сунув в карман документы и банковские карты, я поспешно оделся и вышел из дома. До шоссе идти метров семьсот, но ещё стоять голосовать, поэтому надо выдвигаться. На улице было уже темно, в начале мая день вроде бы и прибывает, но пасмурная погода делает своё дело. Хорошо, что в посёлке с освещением всё в порядке, да и тротуары нормальные. Дойдя почти до шлагбаума, я вдруг понял, что около въезда стоит домик правления, а в нём есть круглосуточный дежурный. Ну конечно, как у меня из головы вылетело! Наверное, возраст даёт о себе знать. Вроде бы пятьдесят и немного, но эффект налицо. Я, вздохнув с облегчением, нажал кнопку звонка на входе в бытовку. Из приоткрывшегося окошка показалось лицо дежурного, мужчины пенсионного возраста:

— Добрый вечер. Что Вы хотели?

— Здравствуйте. Я тут живу, мой участок триста семнадцатый. Телефон утопил, а мне в аэропорт надо. Можете помочь, вызвать такси к шлагбауму?

Взгляд дежурного пробежался по мне:

— В аэропорт? Вам к дому вызвать? Или Вы без багажа?

— Я жену встречать еду.

Мужчина кивнул и скрылся за окном. Через несколько минут створка снова приоткрылась и он сообщил:

— Белый Ниссан, номер двести четыре, подъедет через пятнадцать минут.

— Замечательно. Спасибо большое!

— Пожалуйста, — кивнул мужчина и снова исчез в окне бытовки.

Я сел на лавочку около въезда в посёлок. Сейчас уже нет смысла торопиться, вопрос с такси решён, легко успею. Можно сидеть и вслушиваться в шелест листьев. Где-то недалеко запел соловей. Я улыбнулся. За что не люблю лето в Сибири, так это за обилие комаров. Но на территории поселка с этим справляются, обрабатывают участки от всяких кровососов. А вот за что я люблю лето, так это за возможность слушать ночами трели соловья. Жаль, супруга и дочь не могут этого оценить, они обе «жаворонки». Мне же всю жизнь было проще ночью. Мир вокруг тихий и смиренный, ночью хорошо пишется. Раскроешь окно, ночная прохлада заходит в раскалившуюся от дневной жары комнату. Где-то поблизости соловей напьётся лунного света и тут же выпускает его наружу, в своей песне. Не знаю, с чем ещё можно сравнить его пение. А я сижу в кресле и пишу в блокноте очередную главу для книги. Я так и не научился набирать текст на гаджетах, поэтому во внутреннем кармане любой куртки у меня всегда лежит блокнот и ручка. На всякий случай, вдруг где-то меня посетит мысль или рифма. Вдохновение оно такое, нечаянно нагрянет, когда его совсем не ждёшь.

Из-за пролеска показался свет фар. Через полминуты такси подъехало к шлагбауму, я встретил его за периметром, махнув таксисту рукой. Сел, поздоровался. Поехали. За окном замелькали деревья и редкие огни соседних посёлков.

— Можете остановить где-нибудь у банкомата? А то у меня налички нет, только карты. — спохватился я.

— Можно переводом. — таксист, парень-среднеазиат, легко постучал пальцем по бумажке с номером телефона, которая была закреплена у него на солнцезащитном козырьке. У парня совсем не было акцента. Наверное, вырос уже в России.

Я усмехнулся:

— Телефон… разбил. А без него как без рук. Мне даже такси охранник вызвал.

Таксист пожал плечами:

— Бывает. Я знаю один банкомат, уже недалеко от аэропорта. Устроит?

— Да, спасибо. Меня любой устроит.

Парень кивнул. Минут через двадцать он притормозил перед домом с круглосуточным банкоматом. Я выскочил из машины, снял деньги с карты и, уже возвращаясь, вдруг понял, что нахожусь в очень знакомом мне месте. Обернувшись, я остолбенел. Посёлок Авиаторов, дом 24? Чёрт, да что сегодня такое творится?! С этим землетрясением, как будто кто меня привел сюда, к этому дому. Даже руки слегка затряслись. Так, надо сесть и успокоиться.

— Вы будете садиться? — окликнул меня, растерянного, водитель через открывшееся окно.

— Нет, спасибо, я сам дойду… Тут близко, дорогу я хорошо знаю. Сколько с меня? И подскажите время?

— Семьсот двадцать рублей. Ровно двенадцать.

Ещё два с небольшим часа до прилёта Даши. Можно не торопиться. Я расплатился, поблагодарил таксиста. Теперь нужно привести нервы в порядок.

Почти тридцать лет прошло с момента, когда я сидел на лавочке в этом сквере. С того самого момента, как в последний раз смотрел в те самые окна на восьмом этаже. Поздно вечером или ночью, защищённый от взгляда деревьями сквера, я приходил сюда и по часу, иногда по два сидел и ждал чего-то, поглядывая в эти окна. Надеяться было не на что, но уходить всё равно не хотелось. А сейчас вал воспоминаний нахлынул на меня, захлестнул полностью и, чтобы выплыть из него и остаться в живых, наверное, нужно было просто отдать дань памяти тому, что когда-то было. Или могло быть.

Я родился неподалёку, у моих родителей была квартира в соседнем доме. Малышнёй мы все играли в одних и тех же песочницах — у этого дома, у соседнего, песочницы были даже в сквере. Чуть погодя, девчонки стали рисовать что-то на асфальте и прыгать через резиночку, пацаны кататься с железных горок, лазать везде, где можно и где нельзя, бесконечно играть в прятки. Прятки, что интересно, у нас были обычные и какие-то «московские». Сейчас, спустя сорок с лишним лет, я даже не вспомню, чем одни отличались от других.

С Олесей мы познакомились, когда нам было лет по пять. Я, ребёнок, не мог оторвать взгляд от девочки со светлыми волосами и теплым, небесно-синим взглядом. Мы с ней весело щебетали что-то на своём, детском языке, играли игрушками друг друга, менялись какими-то камушками и веточками. Не помню подробностей, но нам точно было весело, как любым счастливым детям. Моя мама сидела в декрете с младшей сестрой, поэтому в садик я не ходил.

Вскоре моего отца, инженера, перевели в посёлок на севере и мы переехали. А ещё через год родители развелись.

В школе мне было тяжело. Учился я хорошо, но вот социализироваться так и не смог за все десять лет обучения, оставаясь мальчиком для битья. Дети, а особенно дети с рабочих окраин, не любят «белых ворон». Мама пыталась исправить положение так, как сама понимала это, но от её вмешательства становилось только хуже. Поэтому я перестал рассказывать ей о буллинге в школе. Да и самого слова «буллинг» тогда ещё не было. В итоге к окончанию школы моя самооценка занимала чёткую нулевую отметку.

Мне нужно было готовиться поступать в ВУЗ, да и сестре до окончания школы оставалось всего ничего. Поэтому мы переехали обратно, на «большую землю», у мамы оставалась квартира после смерти бабушки. Так, спустя десять лет, я снова вернулся в родной город.

Со временем стало чуть легче. Сверстники взрослели, с ними теперь было проще общаться. Иногда, проходя домой с остановки или по каким другим делам, я встречал ту самую Олесю. Прошло так много времени, что я совсем не понимал, кто это. Но взгляд неизбежно останавливался на красивой молодой девушке с золотистыми волосами и глазами, которые были настоящим отражением неба. Сердце замирало и я отводил глаза. Мне было стыдно даже смотреть на неё; казалось, что если есть на свете такой ангел, то люди, подобные мне, просто не имеют права на существование. Чёртова нулевая самооценка, зачем я притащил тебя из детства, как же ты мне тогда мешала…

Однажды одногруппник пригласил меня к себе на праздник. И там была Олеся. Паша парень хороший, какой-то прямо по-рыцарски благородный и точно не глупее меня. Я понимал, что он хочет завести с ней отношения. Но это было точно выше моих сил. Прости, Паша, я не мог тебе этого позволить. Если бы я признался тебе в причинах своего поведения, ты захотел бы дать мне по морде. Что ж, желание вполне нормальное. Так что лучше тебе думать, что я просто напился и вёл себя как свинья.

А я действительно напился. Наверное, в первый или второй раз в жизни. Совсем рядом была она и алкоголь для меня был единственным средством, которое смогло пробить барьер моей самооценки и быть рядом. Я танцевал с ней и нёс какую-то чушь. Но я был счастлив.

Утро принесло отрезвление. Мы все вместе стояли на остановке, ждали транспорт. Я не смог даже подойти к ней, не то что заговорить. Стоял, смотрел и думал: Господи, она такая красивая, милая, отзывчивая. Зачем ей я? Человек, который никогда не умел за себя постоять, боялся кого-то ударить (ему же будет больно!) и с самомнением ниже плинтуса?

А потом, почти через год, я неожиданно для самого себя написал ей стихотворение. Написал, чтобы просто поздравить с днём рождения, без надежды на что-то и от чистого сердца. Я даже не помню, отдал я ей его сам или передал через подружек. Помню только, как вскоре спускался по лестнице и внизу увидел её. Она смотрела на меня и улыбалась самой светлой своей улыбкой. Внутри меня всё сжалось, я не знал, как быть. Казалось, что если сбудутся мои самые сокровенные мечты, то я просто не смогу пережить этого. Не может существовать такого счастья.

И я отказался от него, от этого счастья. Улыбнулся в ответ и просто прошёл мимо. Решил, что оно не для меня. Заставил страдать сразу двоих — и себя, и её. Впрочем, стоп, сразу троих: к тому времени я уже был не одинок. Вот уж воистину, ад и рай ходят рядом, а мы каждую секунду своего существования выбираем, быть нам счастливыми или нет. Вот я и выбрал, ещё не понимая, что позже ничего нельзя будет ни изменить, ни объяснить. Что меня никто не будет слушать, да и я в процессе наделаю таких ошибок, после которых слушать и не захочется. Я прошёл мимо этой яркой улыбки и весь мой мир поделился на «до» и «после».

Помню, спустя пять минут я всё же несмело вернулся туда, где Олеся улыбалась мне. Она всё ещё была там, стояла ко мне спиной и обнимала своего парня. Может быть, я наоборот, упростил ей выбор и она окончательно поняла, что именно с ним будет счастлива? Хорошо, если так. Тем более что объясниться у меня так и не получилось. Единственное, что я ещё мог — приходить сюда, в этот сквер, садиться на лавочку и часами смотреть на свет, горящий в её окнах.

Я покачал головой. Прошло почти тридцать лет. Я успел уехать из этого места, жениться на девушке, с которой мы дружили ещё в институте, развестись. Потом встретил Дашу, мы вместе уже четверть века, нашей дочери двадцать два. Что привело меня сюда? Землетрясение, утопившее мой телефон в кастрюле супа? Звучит, как будто я давно сошёл с ума. Почему я не могу забыть Олесю? Я что, до сих пор люблю её? Немного подумав, я понял, что нет. Она яркое воспоминание в моей жизни, но я её давно не люблю. И не променял бы Дашу даже на всех Олесь мира, пусть это и звучит очень банально. Так почему? Как будто есть что-то над любовью или кроме любви. Какая-то связь, чувство, название которому ещё не придумали. Оно не сильнее любви, оно просто связывает людей на других уровнях бытия. Как будто ангелы помечают двух людей своим светом. Судьба разносит тех в разные точки мира, они влюбляются в кого-то совсем другого, становятся счастливыми, заводят детей, но остатки этого света продолжают жить в них.

В голове кружились рифмы. Я достал блокнот и строчки полились на бумагу. Вряд ли судьба ещё раз приведёт меня к этому дому, но отпечаток светлого, ангельского прикосновения я постараюсь облечь в форму. Жаль, у меня не получается писать просто, без высокопарных рифм девятнадцатого века (наверное, классиков перечитал), но уж как есть. Да и стихи я пишу теперь нечасто.

Строчки как будто сами вылились на белый лист, завершившись финальной точкой. Я подошёл к дому и посмотрел на время на экране банкомата. Даша должна прилететь минут через сорок, как раз успею дойти до терминала аэропорта и встретить её. Подняв голову, нашёл такие знакомые окна на восьмом этаже и мысленно пожелал счастья всему этому миру.

---------

Годы спустя женщина, на вид лет пятидесяти, зашла в подъезд дома в спальном районе города. Поднявшись на лифте на нужный этаж, она нажала кнопку звонка. Спустя минуту дверь приоткрылась и в проёме показалась улыбающаяся старушка.

— Здравствуйте. Я ищу Олесю Николаевну, — произнесла женщина.

— Добрый день. Да, это я.

— Очень приятно Вас видеть. Меня зовут Екатерина, я дочь Степана Кравцова. Может быть, Вы помните его?

Старушка в дверях улыбнулась:

— Очень много лет его не видела но, конечно же, помню.

— К сожалению, папа умер месяц назад. Мы с мамой разбирали его бумаги и нашли вот эту. Видимо, это Вам.

Екатерина протянула ей пожелтевший от времени лист, вырванный из блокнота. Старушка с грустью покачала головой и затем взмахнула руками:

— Ой, да что мы тут стоим… Может, зайдёте?

Екатерина виновато улыбнулась:

— Извините, к сожалению, сейчас не получится. Я забежала к Вам в обеденный перерыв, как только смогла найти адрес. Мама сказала, папа был бы рад, что стихотворение нашло того, кому он его посвятил.

Они перекинулись ещё парой фраз, после чего Екатерина поспешила уйти. Олеся Николаевна прошла в комнату, достала очки и посмотрела на лист.

Чернила от времени выцвели, но на блокнотном листе, рядом с нарисованным авторучкой углом кирпичного дома с номером двадцать восемь, написанные четким ровным почерком, были хорошо различимы заголовок и строфы стихотворения.

Ангел

Когда-то Ангел протянул мне крылья,

И улыбнулся, чтобы быть поближе.

Я был уверен в собственном бессильи -

И сделал вид, что я его не вижу.

Что было с ним? Я до сих пор не знаю.

Дни промелькнули серой кинолентой.

Второго шанса в жизни не бывает,

И ангел занялся другим клиентом.

Ну а потом, когда сомнений своры

Сожрали душу, что умом я мерил,

Не помогли рассказы, уговоры, -

Уже не я, а он в меня не верил.

Проходит всё. Увы, не в одночасье.

Страницы жизни нашей — многотомны.

Я вновь нашёл своё, родное счастье.

Проходит всё. Но Ангела я помню.

Внизу стояла подпись и дата. Двадцать восемь лет назад.

-------------

Сергей* дождался, пока капсула закончит обслуживание интерфейсов. Выбравшись из неё, он неспеша оделся и пошёл по коридору в сторону зала встреч. Навстречу вышел Степан**, они пожали друг другу руки и обнялись.

— С новым «утром», папа.

— Спасибо, Стёпа. Как мама? Ещё не проснулась? — спросил на русском Сергей.

— Ещё нет. Сам понимаешь, тут не угадать, когда кто вернётся в реальность. Будешь ждать её или собираешься уйти в новые «грёзы»?

— Буду ждать. Я по ней очень соскучился. Кстати, знаешь… Я почти на сто процентов уверен, что в этой эмуляции её звали Олеся.

——————————————

*,** - Сергей и Степан - персонажи "Часть 2. Утро"