Грёзы, расползающиеся по швам

Было утро. Или вечер. Или, может, полдень — какая разница? Время — это иллюзия, как и любовь, как и целые носки. Я сидел в кафе с претенциозным названием «Уголок Потерянных Надежд», пил кофе, который был горьким, как мои несбывшиеся мечты, и украдкой смотрел на свои носки.

Ах, эти носки… Драные, с вылезающим большим пальцем, с потертой пяткой, которая напоминала мне мою собственную душу — изношенную, но всё ещё цепляющуюся за жизнь. Я вздрогнул, когда пальцы коснулись дыры на левой стороне. Это было… возбуждающе.

И тут Она вошла.

Её платье было цвета «утра после похмелья», а взгляд — таким же пустым, как моя банковская карта. Она села за соседний столик, и я заметил, что её левый носок тоже был дырявым.

— Эй, — прошептал я, задыхаясь. — У вас…

— Что? — Она подняла глаза, и в них читалась вся боль мира.

— У вас… носки… — я сглотнул комок эмоций.

Она медленно подняла ногу, и я увидел это— маленькую дырочку, аккуратную, словно сделанную намеренно, чтобы сводить меня с ума.

— Да, — сказала она. — Жизнь — это боль.

Я не выдержал.

— Я люблю вас! — выпалил я. — Ваши носки… они так прекрасны… так несовершенны…

Она уставилась на меня, как на человека, который только что признался в любви к утюгу.

— Ты… серьёзно?

— Да! — я схватил её за руку. — Давай сбежим! Куда-нибудь, где много дырявых носков и мало смысла!

Она задумалась. Ветер за окном завыл, будто сама судьба смеялась над нами.

— Ладно, — вздохнула она. — Но только если по дороге купим новые.

— Новые?! — я чуть не упал со стула. — Зачем?! Они же… они же будут целыми!

— Именно, — прошептала она. — Чтобы было что рвать.

Я понял. Это была любовь.

Но в этот момент в кафе ворвался её бывший — высокий, красивый, с идеальными носками.

— Джессика! — крикнул он. — Я передумал!

Она посмотрела на него, потом на меня, потом на свои носки.

— Прости, — сказала она мне. — Но он… он никогда не носит дырявые.

И ушла.

А я остался. С разбитым сердцем. И дырявыми носками.