Гриб

День с утра не задался.

Для начала мне не дали нормально поспать в мой единственный выходной. Под шум, который устроили родители, спать было невозможно. Даже закрытая дверь моей комнаты не помогла. Недовольно бурча, я поднялся. Интересно, насчет чего они в этот раз повздорили?

Слишком часто в этой квартире стали ругаться. Причем я в дрязгах чаще всего играл второстепенную роль, если вообще участвовал. Эх, хотелось бы знать, прекратится эта грызня между моими родителями когда-нибудь. И если прекратится, то не разводом ли?

Я, конечно, уже не маленький и могу понять, что некоторым людям вместе быть просто противопоказано. К сожалению, это они понимают порой слишком поздно. Кто через год, кто позже. Судя по всему, мои родители стали это понимать лет так пять назад. С тех пор, примерно, находиться дома мне стало не в кайф.

Родители постоянно друг друга бесили и чаще всего эту накопленную злость они срывали на мне. Повод всегда находился. Порою глупый до безобразия, но, судя по всему, это их нисколько не заботило.

Отец в последние годы стал чаще приходить домой пьяный. И с каждой попойкой вел себя все невыносимей. Да и денег он стал приносить меньше. На работе у него постоянно стали возникать проблемы. Как с начальством, так и с коллективом. Недавно вот другу по пьяни рожу набил, что чуть повесткой в суд не обернулось. До суда дело не дошло, но друг детства больше с папашей не разговаривал. Конечно, все эти события отцу радости не прибавили. Он становился еще раздражительнее. Источником всех своих проблем он считал в первую очередь мать, но и мне кое-что перепадало.

Матери тоже конфликты проблем подкинули. В последнее время я все чаще стал замечать, что она очень сильно постарела. Если раньше, когда мы ехали с ней в автобусе ее чаще всего принимали за мою старшую сестру, то теперь только за мать. Готовить мама стала просто отвратно, а в последнее время мы чаще всего питались полуфабрикатами, которых вся наука приготовить, так это разогреть. Самое интересное, что она и это не могла толком сделать.

В квартиру в последнее время мне стало стыдно кого-либо приглашать. Я никогда чистоплюйством не отличался, и небольшой бардак, что постоянно творился в моей комнате, был данью моей творческой натуре. Но так было только в моей комнате. На остальном пространстве нашей квартиры царил образцовый порядок. Спасибо маме, потому что я пошел в отца, и это от него приобрел пренебрежительное отношение к порядку. Теперь в месте, где обосновалась наша ячейка общества царил образцовый беспорядок. Моя комната с ее бардаком была воплощением порядка и чистоты по сравнению со всем остальным. Моим родителям, занятым выяснением отношений с друг другом, на этот факт было глубоко наплевать.

Сам я, живя в атмосфере постоянной злобы, которая казалось, вытеснила весь воздух из квартиры и заняла его место, превращался в нечто. В нечто не понятное, с постоянно меняющимся настроением. Например, я мог с утра любить весь белый свет, несмотря на то что родители снова сорились, а к вечеру возненавидеть всех и вся, хотя родоки уже помирились и, кажется, снова в друг друге души не чают.

До недавних пор, то есть до встречи с Таней я нашел еще один способ ухода от всех проблем. Такой же как у отца, то есть напиться до потери сознания.

Теперь все изменилось, Таня стала для меня настоящим духовным спасением. Она, конечно, не могла заставить моих родителей помириться, но она подобно алкоголю могла заставить меня забыться. И это притом, что после нее у меня не болела голова и меня не тошнило целый день напролет.

Встав, я отправился на кухню, поставил чайник. От родителей такой роскоши не дождешься. Потом были водные процедуры в ванной. Надо сказать, что я их никогда не любил, но тот факт, что я встречался с Таней, заставлял меня днем и вечером, а порой и в середине дня чистить зубы. Приходилось принимать душ не реже одного раза за два дня. И менять каждый день носки. Да и бриться тоже приходилось часто. Ох, на какие жертвы могут пойти мужчины ради прихотей любимой!

После ванной, под все тот же аккомпанемент криков, я отправился на кухню пить чай. С утра я обычно не ел. От чая я никогда не мог оказаться, и считал этот напиток одним из самых прекрасных и необходимым для моего существования. Особенно с утра.

Громко хлопнула дверь в коридоре. Это мать ушла на работу. У нее график. Сегодня ей по идеи во вторую, но, видно, время до работы она проведет у своей подруги. Она ей рожу не била.

На кухню вошел отец. Улыбающийся. Ох не к добру это, не к добру.

-Доброе утро, сынок, - сказал спокойно он, от чего у меня по спине пробежался табун мерзких мурашек. Доброго утра отец мне не желал, не ошибиться бы, класса так с седьмого.

-Доброе утро па, - ответил я, стараясь чтобы голос мой звучал непринужденно. А то вдруг отец придерется к той интонации, с которой я это сказал.

-Что пьешь? - спросил он также, с улыбкой на устах.

-Чай.

-Чай — это хорошо. Чай полезно, и я тоже не прочь бы его выпить, но вот нельзя. А знаешь, что можно?

-Что?

-Коньяк. К сожалению, коньяка дома нет. Но у него есть возможность здесь появиться, - вот оно, оказывается, все к чему шло. Вот откуда эта доброта, не зря я поджидал подвоха.

-Сейчас схожу, - я быстро допил чай, и встал из-за стола.

Ходить отцу за спиртным мне было не впервой. Одно время отказывался, мать попросила, а потом и заставила. Отказы ничем хорошим для меня не закончились. В конце концов собственное душевное и физическое состояние дороже.

-Какой купить? Как обычно? - спросил я у отца из коридора, обувая кроссы.

-Угу, - ответил он мне из зала, - ты чего ждешь, иди быстрее.

-Понимаешь ли, я не в состоянии купить тебе коньяк на воздух.

-А на воздух и не надо, надо на деньги.

-А денег ты мне не дал, - ответил я, начиная злиться.

-И не дам, - просто отвечал мне мой глубоко обожаемый папаша, - купи на свои. Сделай родителю приятное. Я ведь тебе все время всякую ерунду покупаю. Не говоря уже о том, что я тебя девятнадцать лет кормлю и одеваю.

Я чуть не рухнул. Ну вот, казалось, что хоть один день пройдет нормально, ну не считая конечно вечера, когда отец напьется и устроит дома снова дебош, если не повезет. Повезет, уйдет куда-нибудь, к собутыльнику какому-нибудь, или к одной из шлюх, с которой изменял матери. Хотя она сама виновата. Надо понимать, что мужчины по своей природе кобели, в большей своей массе, и их стоит удовлетворять, или они найдут другую суку. И ей, следовательно, будут отдавать деньги и дарить дешевые подарки, говоря, что важен не подарок, а внимание.

Люди животные и мой отец яркий тому пример. Он сам так в последнее время говорит. Правда то, что он считает себя животным, не избавляет его от возможности постоянно попрекать меня рублем. В последнее время он считает, что я во всем и везде ему обязан. За еду, за одежду, за воспитание, которое он мне дал. Так оно и было, конечно, но только с поправками. Воспитывал он меня лет так да семи, а потом, как и большинство мужчин потерял ко мне интерес. Все те же животные инстинкты, потомство выросло и в состоянии жить дальше само, его помощь больше в этом не требуется. Я, конечно, насчет этого не особо роптал. Воспитанием моим занялись книги и скрытой мудрости, что я находил в них, хватало для меня с лихвой. Вариант, когда отец бы донимал меня своей опекой лет так до сорока, вряд ли меня устроил. Не нравится мне, когда мне пытаются указать, как жить. Хоть это постоянно и везде происходит.

Ну ладно, насчет воспитания вроде бы все понятно. Всякую ерунду, то есть игрушки всякие там, покупала мне в основном мать, но можно сказать, что тоже отец. Ведь брала деньги мама из его зарплаты. Сам отец мне ничего не покупал, считал, что меня не стоит баловать. Да и вообще не пристало мужчине играть в игрушки. Ему уже с пеленок надо интересоваться большими железными консервными самоходящими, жутко поганящими окружающий мир вокруг, механизмами. А по-народному, машинами. К большому расстройству отца, машины я возненавидел в восемь лет, когда прочитал одну из первых своих книжек, которая оказалась про то, как человек в своем стремлении удовлетворить свои низменные потребности уничтожает, по сути, насилует мир вокруг. Я тогда еще решил, что, когда выросту, буду весь такой правильный из себя, ездить буду только на велосипедах и всегда буду стремиться помочь бедной матушке природе. К несчастью, я вырос, и многое из того, что тогда хотел, пересмотрел, и решил, что оно того не заслуживает. В общем, чем человек старше, тем он большая скотина. Убедился я в том на собственном примере. Дети не взрослейте.

- У меня денег нет, - соврал я. Деньги у меня были, но потратить я их собирался с пользой, а точнее на Таню.

-Представь себе у меня тоже. И одному из нас придется занять деньги у друзей, и представь себе, это буду не я.

«Да, это будешь не ты, - захотелось сказать мне, - потому что самому лучшему другу ты морду набил, а остальные с тобой больше общаться не хотят. Боятся, наверное, заразиться от тебя скотством»». Я этого не сказал, с некоторых пор у отца не осталось никаких ценностей. Бить нас с матерью еще не стал, но все когда-нибудь бывает впервые.

В жутко угнетенном состоянии, я покинул квартиру. Придется теперь искать оправданье перед Танюшкой. Я ведь ее обещал сводить в кино. Там как раз шел, судя по рекламе, будь она не ладна, хороший фильм. Благодаря папаше, все обломится.

Новенькая продавщица легко продала мне спиртное. Захотелось даже упрекнуть ее в том, что мне еще нет двадцати одного, но потом здраво помыслив, я молча, без лишних упреков, покинул магазин.

У подъезда мне повстречалась мать. Она как раз шла домой. Пакет, не слова ни говоря, она у меня выхватила. Глаза ее, когда она увидел, что внутри, загорелись безумием.

-Опять! Ты такой же скотина, как и он! - закричала она дико, совершенно плевав на то, что мы находимся на улице и нас могут увидеть соседи по подъезду, - Совершенно не думаешь о матери, пьянь!

После этих слов она сделала две жуткие вещи, делать, которые не должна была. Во- первых ударила меня по лицу; во-вторых, с силой швырнула в сторону бутылку с коньяком.

Я ничего не понимающий, и совершенно огорошенный, стал как вкопанный. Раньше мать, в каком бы она состоянии не была, бить меня себе не позволяла. Всегда все бывает впервые. А потом я понял, что кроме удара мать также швырнула коньяк, купленный мной на последние деньги. Если бутылка разбилась, то мне и вправду придется идти занимать где-нибудь деньги. Судя по всему, отец одной пощечиной не обойдется. Ему я, правда смогу и ответить.

-Ну я этому скотине! Дома есть нечего, а он себе пойло покупает! Дверь тварь, быстро открой!

Последнее, без сомнений, относилось ко мне. Пришлось открыть дверь. Мать быстро скрылась в подъезде. Ох, что-то будет.

Я быстро спустился, бросился к кустам. Нет, не все так погано, коньяк оказался целым. Взяв его, я поспешил домой, делать этого мне совершенно не хотелось. Нутром я уже понимал, что там произойдет нечто ужасное. Нутро оказалось право.

Дома, когда я туда зашел все разворачивалось по самому жуткому сценарию. Кульминация, развязка, к которой все шло последние пять лет. Местом для этого события родители выбрали мою комнату. Они еще кричали, но уже было видно, что через некоторое время отец ударит мать. Я кинулся к ним. Зря. Мать, увидев злосчастный пакет с коньяком, выхватила его у меня из рук.

-Это тварь тебе больше всего надо! Это, ублюдок, ты больше всего любишь?!

А дальше, все как в самом жутком сне. Мать поворачивается на сто восемьдесят градусов и силой, со всей душой и злостью, накопившейся в ней, швыряет коньяк в раскрытое нутро моего системного блока компьютера. Крышку я снял давно. Не надо быть гением, чтобы понять, что произошло с моим компьютером, главное не быть полным идиотом.

Правда это было только начало. Отец, увидев подвиг матери рассвирепел еще больше, обезумел и перешел грань. Сильно размахнувшись, он попытался ее ударить. Попытался, потому что я, увидев замах, оттолкну мать и сам подставился под удар. Папа у меня был грузчик с большим стажем работы, а потому силой обладал не малой. То, что последние пять лет он постоянно бухал, не особо сказалось на его организме. От удара в голову, мир вокруг размазался, тело потеряло точку опоры. Я больно обо что-то ударился. Это что рухнуло за моей спинной. Я рухнул следом. Несколько секунд я приходил в себя. Крики вокруг прекратились.

Когда я встал на меня смотрели две пары глаз. Смотрели потерянно. Я оглянулся. Мое движение назад остановил монитор, что стоял почти на самом крае стола. Теперь он валялся на полу с разбитым кинескопом. Что ж компьютеру теперь точно хана. Как видно, и нашей семье.

Обернувшись, я еще раз обвел взглядом родителей. Усмехнулся зло. С ними и самый сдержанный, рано или поздно, свихнется.

-Да пошли вы все.

Я ушел, оставив их двоих разбираться со своими проблемами.

Мой левый глаз видел все хуже и хуже, опухая. Ох, теперь и синяк будет! Вот Танюша удивится. Говорят, что шрамы и синяки мужчин украшают, что ж будем надеяться, что, когда у меня исчезнет этот синяк Таня не попросит поставить новый. Таня, Таня, ты не представляешь, как ты мне нужна в данный момент.

Когда я не по одному телефону не дозвонился до Тани у меня впервые за последние пять месяцев возникло желание напиться в стельку. Если бы были деньги я напился бы.

До самого вечера промотался один. До последнего оттягивал момент возвращения домой. За все проведенное время у меня разболелась голова от мыслей, и ноги от ходьбы. Я был жутко утомлен и хотел только одного - спать. Но я все равно позвонил Тани, она всегда действовала на меня положительно. Но никто не ответил. Возможно, с родителями уехала на дачу, а предупредить не успела. Мало ли. А в той глуши связи до сих порт толком нет.

Когда вернулся домой там царила настоящая идиллия. Словно и не было ничего. Прощения у меня так и не попросили, были сильно заняты друг другом. Ну как же, кто я такой для них? Сын? Да и за что просить прощения? За фишак под глазом? За пощечину? Или может за разбитый в дрянь компьютер, который так и остался лежать грудой не нужного дерьма в моей комнате? А на потраченные деньги на коньяк, и вообще не стоит обращать внимание.

Нет, это я должен у них попросить прощения за то, что родился на свет и помешал их жизни, разрушил их планы на будущее. Ведь без меня, отец не вылетел бы из универа, и его не загребли бы в армию. А после армии он бы мог бы найти нормальную работу, а не устроиться грузчиком. Да и судьба матери сложилась бы лучше. Она могла в конце концов тоже пойти учиться, дальше после училища, а не сидеть с маленьким ребенком. А потом она не подорвала бы себе здоровье работая без передышки, пока муж был в армии. В общем, это я во всем виноват. На хрена родился? На хрена жил за счет других? Лучше б сдох маленьким. Что ж все можно исправить, что в конце концов держит меня в этом мире? Страх смерти? Так его так просто заглушить, бутылку водки и никакого волшебства.

Нет. С некоторых пор появилась та ради которой я готов был жить. Та, ради которой я хотел жить. Завтра вот с ней встречусь и все изменится, станет сразу легче. Завянет цветок безумия, что так старательно растит окружающий мир вокруг меня во мне. Появится снова цель и смысл. И пускай, я не буду знать какие они. Главное, что я буду чувствовать, что они есть. И буду их искать.

Именно с такими мыслями я лег спать. Лег не раздеваясь. Провалился в бездну практически сразу. Сильно устал. И лучше бы не просыпался.

Следующий день Таня также не отвечала. На третий взяла трубку ее мама.

Таня мертва. Лежит в ванной полной крови.

Сны о прошлом. Какие же они бывают порою яркие и детальные.

Пытаться проникнуть к Марикаю в поместье тихо, было бессмысленно. Кирилл и Борис прежде, чем двинуться в путь, расспросили об нем и выяснили все, что необходимо. Барон пошел по пути трансформации своего тела. При этом формой он выбрал паразитирующий грибок. Мерзость в результате получилась та еще. Любой без магических способностей мог стать носителем всего лишь одного небольшого грибка, который в любой момент мог разрастись и поглотить своего носителя. Потому задача стояла уничтожить всех и все в поместье. В идеале спалить дотла. Этим предстояло заняться Борису, он запасся специальными пулями с сильным огневым зарядом внутри.

-Готов? - половина лица Кирилла закрылась черной маской.

-В предвкушении, - ответил Борис. В линзах его очков проявились изображения глаз. Были они не статичными, в данный момент слегка подрагивали. Руки юноши легли на рукоятки пистолетов, торчащих из кобур. На губах играла безумная улыбка. Он действительно был крайне рад возможности оторваться на полную катушку. Серые ему изрядно надоели, уничтожать их было нельзя, а просто калечить, давно не приносило должного удовольствия.

Юноши сорвались с места. Их скоро заметили, но что могли им сделать обычные стражники? Кирилл неуловимым движением извлек из ножен меч, и быстрыми движениями на ходу рассек препятствия. Тела убитых еще не успели упасть на землю, как грибок, спящий до этого внутри, активизировался. Он стремительно принялся пожирать их клетки. Борис, не оглядываясь назад, совершил несколько залпов, и преобразившиеся тела занялись жутким пламенем, которое не подумало погаснуть даже через пару секунд после того, как полностью сожгло бывших охранников. Оно жадно принялось разрастаться, ища себе другую пищу. Виной всему этому была специальная магия.

Марикаю стало известно об вторгшихся. Он не стал долго раздумывать и активизировал всех своих грибков. Новых рабов проблемы найти не составляло, и беречь их не было смысла. А вот повеселиться хотелось очень. Баронов в последние годы тяготила только скука. Безнаказанный террор жителей, уже не соответствовал их потребностям и приелся изрядно.

Барону вторгшиеся понравились. Они ведь без раздумий прикончили его стражников, обычных в общем-то людей. Да и потом не особо утруждали себя размышлениями, уничтожая наполовину трансформировавшихся слуг. Марикай решил их полностью не поглощать, веселья было бы меньше. А так люди еще все понимали и осознавали, правда, их тела уже им не повиновались, и чувствовали они себя ужасно. Поглощение их тел грибком они прекрасно ощущали и мучения были кошмарны. И мечник это заметил. Внезапно, стал в первую очередь поражать их мозг. Что говорило пусть и о странном, но милосердии. А второму, с необычным металлическим оружием, изрыгающим огонь, было плевать на страдания слуг. Ему процесс их истребления приносил огромное удовольствие. Об этом в первую очередь говорил способ того, как он с ними расправлялся. Он мог сразу их атаковать огнем, но предпочитал сначала изрядно по уродовать простыми металлическими снарядами, а только потом поджечь.

Действовали вторгшиеся очень хорошо. Марикай быстро понял, что ему с ними не справиться. Заразить их не получалось. Споры грибка, которые в большом количестве были разбросаны в воздухе, погибали от защитной магии наложенных на юношей. Трансформировавшиеся слуги тоже ничего не могли им противопоставить, противники сражались на редкость замечательно. Да и профиль Марикая на самом деле не был никогда силовым. Хотя пару сюрпризов имелось в запасе. Барон призвал всех ближайших слуг к себе. Одновременно с этим запуская вторую фазу мутации грибка в своем теле. Со слугами на расстоянии подобного проделать он не мог. В них сидели в не ком роде второстепенные грибки, из которых никогда бы не смог появиться полноценный Марикай. Но существовали и первые споры грибка, которые как раз в свое время и являлись клетками Барона. Каждая из них теперь обладала особенными способностями.

Когда гости появились в главном зале замка, Марикай уже был готов к их встрече. Тела части слуг уже были успешно поглощены, потому он изрядно вырос в размерах, метров до четырех в высоту, и пропорционально своему прежнему телу в остальном. Других рабов он просто коснулся, подсаживая в них особые клетки. Новые споры были куда как прочнее, могли спокойно остановить удар меча, слабо подавались магическому влиянию. Да и двигались их носители очень быстро, обладая изрядной силой. В полной мере вторгнувшимся пришлось это испытать на своей шкуре.

Меч Кирилла внезапно застрял в первом напавшем на него слуге, а сам он не успел увернуться от сильнейшего удара в грудь. Его не отбросило прочь только из-за того, что он крепко сжал свой меч, который уже вовсю обхватили споры.

Обычные пули Бориса также не произвели никакого эффекта. От первого нападавшего он успел уйти в сторону, но двое успешно нанесли ему серию ударов, буквально впечатав в стену.

-Неужели я вас так сильно переоценил? - громогласно вопросил Марикай, который спокойно стоял в другой стороне зала, наблюдая, как два десятка его слуг избивают юношей.

В ответ ему раздался дикий хохот Бориса. У него уже выбили один из револьверов, разбили очки.

-Тогда я тебя обрадую, - его разбитые губы растянулись в усмешке, - Ты нас слишком сильно недооценил. Но понять, насколько, сможешь только чуть позже, когда мы вдоволь наиграемся.

-Да? Размажьте их!

Очки Бориса восстановились сами собой, вторая пара зрачков в линзах, теперь бешено двигалась. Потерянный пистолет, преодолев по воздуху пару метров, удобно лег в ладонь. Шквальный огонь из обоих стволов обрушился на слуг, разрывая их в клочья.

По мечу Кирилла прошла слабо заметная рябь, и в следующий миг он с легкостью рассек своего противника, а через мгновение следующего. И следующего. Двигаясь плавно и быстро, он будто танцевал, оставляя после себя разрубленные тела врагов. Пару мгновений и слуг не осталось.

-Ну как тебе? - спросил Борис.

-Не впечатляет. Но перед тем, как проверить вас по-настоящему, хочу задать естественный вопрос. Кто вы такие?

-Твоя смерть. Такой ответ удовлетворит?

-Нет. Но видимо, чтобы узнать больше придется вас пытать.

-Хватит разговоров, - вмешался Кирилл, - Борис, делай что задумали, время на исходе.

-Жаль, хотелось еще немного по развлекаться, - юноша извлек другую обойму, быстро перезарядил один из пистолетов, - Без обид, но мы у тебя загостились.

-Это мне решать, когда вам уходить.

Барон бросился к юношам. Кирилл встретил его и задержал ненадолго на месте. Этого хватило Борису, чтобы пару раз выстрелить. Пули легко прострелили Марикаю его голову, и улетели дальше, пробив стену.

-Вы можете сколько угодно пытаться меня ранить, это не даст вам ничего, - начал было барон, но заткнулся, прислушался к своим ощущения, и не смог сдержать удивления, - Что происходит? Что вы сделали?

-То зачем пришли сюда, - прошептал Кирилл, отскакивая в сторону. Он покачнулся, Марикай нанес ему несколько существенных ударов, но причина его недомогания крылась в ином. Половина его маски начала сползать, вместе со второй частью лица, обнажая серую материю. Борис захлебнулся истеричным смехом, разряжая оставшиеся патроны в барона. Через мгновение и его лицо начало сползать. Когда все закончилось перед Марикаем лежало два бездыханных тела Серых.

На холме не вдалеке от поместья барона, тем временем, очнулись двое юношей.

-Ох и классно было, - Борис был доволен, в руке у него были пули, которыми он прострелил Марикая. Внутри них находились его клетки.

-Заканчивай давай уже, - Кирилл поднялся, создание двух копий, в том числе и своего соратника, с перенесением в них сознания и части способностей, измотало его изрядно.

-Какие же классные игрушки она создает, - Борис повертел в своих руках с вида ничем не примечательную пулю, зарядил ее в пистолет и направил ствол на поместье, - прям жаль расходовать.

Курок спущен. Пуля покрывает расстояние, врезается в одну из стен. На месте поместья расцветает яркий огненный шар, поглощающий все и вся.

Марикай очнулся в подземельях Князя. Некоторое время назад, когда была потеряна ментальная связь с основной колонией, клетки, специально оставленные на такой случай, активизировались, поглотили одного из заключенных. У барона были и другие запасные варианты, но следовало доложить о случившимся. Полностью придя в себя, Марикай освободился из кандалов, и направился к Князю. Тот его уже ждал, так как прекрасно чувствовал все, что происходит в окрестностях его замка.

-Лихо они тебя, - Князь с виду был в отличном настроение, что пугало очень сильно.

-Извините, я не был готов к подобному. Но как только мне представится возможность, я все исправлю.

-О, не переживай из-за таких пустяков, тебе предстоит кое-что иное. И намного важнее, чем разборки с сопляками из иного мира.

-Из иного мира? - барон был чрезмерно удивлен.

-Ага, правда замечательные у нас перспективы нарисовываются?

-Да. И что мне предстоит сделать? - спросил покорно Марикай.

-Для начала лишиться части себя, - широко улыбаясь, ответил ему Князь.

Барон еще не успел понять слова своего повелителя, как почувствовал, что он имеет ввиду. Кто-то, в данный момент, одновременно приступил к уничтожению остальных его запасных колоний. Всех до единой. И это было ужасно и странно, потому что Барон рассчитывал, что даже Князь не знает, где они все запрятаны.

-Не удивляйся ты так. Ты и правда хорош, но не зря я повелеваю, а ты подчиняешься. Я превосхожу тебя во множество раз.

Марикай не особо надеясь, попытался применить свой последний козырь и распылить часть себя, дав возможность спорам скрыться прочь. Но это, как и ожидалось, обернулось неудачей, вокруг барона уже был образован специфический барьер.

-Как я и сказал, тебе уготована иная роль. Правда для ее исполнения, мне нужны твои споры, а не ты сам. Даже более того, твоя способность ими управлять, мне только мешает. Прощай, ты был отличной слугой.

Кирилл покинул владения Магистра. Половину лица нестерпимо жгло. Она менялась. На мгновение задержавшись перед встретившимся водоемом, он взглянул в него, как в зеркало. Белая часть. Что происходит?

Этот Голос. Он мог ему противиться. Она звала его. Та, перед которой мерк даже ужас перед его учителем. А его и так уже почти не осталось.

В лесу, в месте, в которое его звали, он обнаружил остальных четверых. Ее, Бориса, и двоих новых. Имя одного он уже запомнил. Самый безумный из новеньких. Митяй. Толстяк тоже был тут. И, как всегда, что-то жевал. Может причина в тех других, двух новеньких, которых отпустили чуть ранее?

С его приходом, странные врата посреди леса распахнулись. Что ж, ему уже не в первой. Кирилл шагнул в Тишину Пустоты.