Грибор. Гнилое бессмертие.

Ветер на палубе «Стрелы Анемона» был не просто ветром. Это был хлёсткий, солёный бич, вырывавшийся из глотки океана. Тримаран не плыл — он парил на трёх магических крыльях, вздымая за собой лишь фонтан алмазной пыли.

Я, гном Торгрим, вцепился в поручень. Мы мчались к архипелагу Вейлунд, и от этого вида захватывало дух. Не от красоты — от ужасающего контраста.

Архипелаг взорвал горизонт четырьмя актами климатического безумия.

Слева вздымался остров Тлен. Стена перламутрового цвета, но от неё тянуло сладковатым, навязчивым запахом тления. «Угроза: Высокая. Аура: Отравление, Гниение», — холодно сообщило информационное окно в углу зрения.

Прямо по курсу пылал остров Жар. Алыми песками дрожало марево, а воздух был густ от запаха пряностей и томного, дурманящего зноя. «Угроза: Высокая. Аура: Психическое воздействие, Жар».

Справа, как ледяной клинок, вонзался в небо остров Стужа. Чёрные скалы, увенчанные вечными снегами источали обжигающую стужу. «Угроза: Высокая. Аура: Пронизывающий холод, Обморожение».

И наша цель — впереди, окутанная гомоном и сияющей дымкой. Остров Набат. Оттуда несся оглушительный симфонический гул: лязг оружия, рёв толпы на арене, трели флейт. Он пах озоном, потом и кровью — славным, тягучим запахом непрекращающегося праздника-побоища. «Угроза: Средняя. Аура: Агрессивная эйфория».

«Стрела» с пронзительным свистом устремилась в эту бурю звуков — в бухту «Глотка Левиафана».

Корабль на секунду сбавил ход, и в это же мгновение до меня донёсся гул. Низкий, вибрирующий, он шёл не извне, а из самых глубин трюма – от нашего таинственного, гудящего груза.

Вместе с гулом появился запах остывшего металла, старого камня и спящей, законсервированной магии.

Я понял всё. Мы везли не товар. Мы везли нечто одушевлённое. Нечто, обладающее собственной, дремлющей силой.

«Стрела Анемона» вошла в бухту. Скорость упала, ярость стихий сменилась яростной праздностью берега. Где-то гремели барабаны и звенели клинки.

Мои онемевшие пальцы медленно отлипали от поручня. Два часа страха позади. Впереди — новый виток игры. Но главный вопрос был теперь не об архипелаге, не об исцелении моего брата Рурика, отравленного проклятой кровью.

Что, во имя всех чертей, мы везли в этом трюме – вот что не давало мне покоя.

Ответа не было. Было только тяжёлое, гудящее эхо и холодок по позвоночнику.

Игра начиналась. И ставки, похоже, были куда выше, чем я мог предположить.