Григорий. Из рода Гаврилов

Начало. Удар молнии

История, о которой я хочу написать, еще не закончилась. Но когда я попросил разрешения рассказать о ней, то неожиданно получил согласие, хотя был уверен совсем в другом ответе. Гавриил объяснил: «Все воспримут это как твою личную выдумку, фантастику, плод воображения». Я удивился: «Почему?». Ответ был предельно четким: «Никто в это не поверит, потому что такое не может происходить в реальной жизни». Лицо Гавриила всегда остается бесстрастным, каким-то умиротворенно-спокойным, при этом оно словно слабо-слабо светится изнутри. Но я чувствую, что он улыбается – моему неверию, моим каким-то непонятным амбициям, стремлению зачем-то обнародовать известные мне факты. Но я просто человек, и он прощает мне мои человеческие слабости. Я вздыхаю, потому что знаю: если Гавриил говорит, что люди в реальность этого рассказа не поверят, значит, так и будет. Но зачем-то считаю необходимым объяснить: «Просто я хочу все как бы пережить заново, вспомнить, разобраться …» Гавриил улыбается (в его лице ничего не меняется, но я это чувствую!) еще сильнее: «Хорошо, никаких возражений нет. Это все?». Он, конечно, прекрасно знает, что у меня есть вопросы, даже знает, какие именно, но таким образом дает понять, что задавать их не стоит. Я вздыхаю: «Все». Гавриил тает в воздухе, а я иду в дом. Там у меня приготовлен хороший диктофон. Написание истории (маленькая повесть это окажется или большой роман, я пока не знаю) много времени не займет. Я надиктую свои воспоминания, которые компьютер переведет в текст. Останется немного поправить – и все. Я не Чехов, не Толстой, да и вообще не писатель, а рядовой журналист, особо возиться со стилистикой повествования не собираюсь. Что получится – то и получится. Тем более что все равно в реальность рассказанного мною никто не поверит. Выписывать при таких вводных данных какие-то детали истории, чтобы читатель поверил, что она произошла на самом деле, что это не выдумка, бессмысленно…

А началась история с рыбалки. У сына в университете шла сессия, сдача экзаменов. Я отвез жену в деревню к приболевшей теще – на пять дней, с понедельника по пятницу, на выходные должны были приехать и сменить ее другие родственники. В доме дел было немного, главное – полить овощи в теплице и в огороде да пройтись с тяпкой в борьбе с сорняками. Жена перед отъездом сварила огромную кастрюлю борща, ее должно хватить на пять дней. Утром я пил чай, днем обедал на своей работе, благо работодатель компенсирует часть стоимости питания, вечером ел борщ. Погода стояла довольно прохладная, днем температура воздуха не превышала 23 градусов. Поэтому вчера я сильно полил все, что требуется. А сегодня сразу после работы запланировал поехать на рыбалку на автобусе. Машина у меня есть, но она для таких вояжей не приспособлена. Сын, студент, перешел на индивидуальную форму обучения, устроился в автосалон, продает автомобили, хорошо зарабатывает. Уговорил нас с женой взять новую модель седана. С очень большой скидкой, так как она несколько месяцев стояла в каком-то большой торговом центре, в качестве образца того, что именно скоро появится в продаже. Мы согласились. Пришлось брать кредит. Ничего, рассчитается, не впервой. Немного покатаемся, совместными с сыном усилиями снизим размер ежемесячной платы за кредит до приемлемого, ему отдадим эту «заряженную», как он говорит, машину, а себе возьмем что-нибудь попроще, чтобы можно было и за ягодами-грибами в лес, и на рыбалку съездить.

Так что поехал на рыбалку я на автобусе. Вышел к нему на остановку – она недалеко от нашего дома. До деревни Екатериновка – полчаса езды. Потом надо километр с небольшим идти по полю – оно находится наверху, но почему-то это поле болотистое, как низина, все в кочках. За полем – речка и расположенное рядом озерко. В нем – караси, в речке, как обычно, красноперка, сорожка, голавль, окунь и мелкая щучка. Обратно автобус идет в 11 часов вечера, в это время еще светло. Так что вполне успею без проблем вернуться домой, может, даже с рыбой. Погода по прогнозу хорошая: переменная облачная, без осадков, атмосферное давление более 750 миллиметров ртутного столба, ветер слабый. Условия для рыбалки почти идеальные.

Вышел из автобуса и направился на свое заветное место. Рыбаков на нем я здесь ни разу не встречал. Видимо, никто не хочет идти сюда пешком, а объезжать на машине долго, да и дорога плохая, в дождь по ней вообще невозможно проехать ни на каком вездеходе. Если пешком, то от автобусной остановки надо подниматься метров пятьсот на небольшой холмик. Затем – очень плавный спуск вниз, около километра. Место возвышенное, тем не менее болотистое, с проступающей через траву водой и частыми кочками. В середине этого поля находится небольшая возвышенность, словно какой-то островок. Точно по центру – ради интереса отмерял шагами – растет огромный дуб. Высокий, крепкий, раскидистый. Я проходил как раз рядом с ним, когда невероятно быстро изменилась погода. На синее, с довольно редкими облаками небо откуда-то навалились черные тучи, раздались удары грома, замелькали всполохи молний. Все произошло не за минуты, а буквально за секунды! Никогда ничего подобного не видел!

Хлынул дождь. Я стоял под дубом, обдумывая, что делать дальше. Выходить под дождь не хотелось. Но в высокое дерево в грозу может ударить молния – это опасно. Вдруг рядом, слева от меня, словно ниоткуда возникла странная фигура. Я повернулся к ней. Среднего возраста, среднего роста худощавый человек с удлиненным лицом, орлиным носом и черной окладистой бородой. На голове такие же черные и густые волосы. Одет в балахон то ли серого, то ли черного цвета, из-за грозы не поймешь. На груди висит большой крест.

Человек тоже повернулся ко мне, представился: «Гавриил». Я попытался собраться с мыслями, но в голове была только одна: откуда и как он появился? Если бы он шел, я бы его увидел. Я ничего не сказал вслух, только подумал, но в ответ услышал: «Здесь рядом умирающая деревушка находится, вон за тем холмиком, отсюда ее не видно. Там три старые женщины живут, Бога помнят, пост держат, молятся. Захотели они деревню покинуть, но я их отговорил, принес им благую весть». Я смотрел на своего собеседника пораженно – на нем не было ни капли дождя, ни на одежде, ни на лице, ни на волосах. «Ничего, привыкай к странностям, – сказал Гавриил. – Отныне их в твоей жизни будет немало». Мне не понравилось, что он невоспитанно «тыкает» – по какому праву? Я уже пенсионер, а Гавриил явно моложе будет, судя по отсутствию седины в волосах, мне в сыновья годится. К тому же он, похоже, в монашеской одежде – ну кто еще такие балахоны носит? И как человек, причастный к церкви, по определению должен быть воспитанным, по крайней мере, обращаться к незнакомым людям на «вы». Он снова прочитал мои мысли, потому что сказал: «Имею право тыкать. Ты мой дальний потомок. Я Гавриил, меня называют архангелом. А ты избран для исполнения, как у вас сейчас говорится, особой миссии». Я только глазами хлопал: с ума сбрендил, что ли, этот молодой мужик? Тогда Гавриил вздохнул: «Не хочется останавливать время, но придется». Он плавно взмахнул рукой – и все вокруг остановилось. Остановилась стена дождя, яркая молния застыла на полпути от клубка туч к земле. Гавриил поднял вторую руку, медленно повел ею в мою сторону. И я мгновенно успокоился и все понял. Да, это архангел Гавриил. Да, я его потомок, я из рода Гавриилов. Да, я должен выполнить какую-то возлагаемую на меня миссию, как это делали мои отец, дед, прадед, дядя и другие, более дальние родственники, и еще сорок восемь мужчин из моего поколения – в каждом один из мужчин становился Спасателем.

«Вот и хорошо, – сказал Гавриил. – У тебя много вопросов, спрашивай. Можешь не спешить, времени у нас достаточно». Я своих дедов по отцовской и материнской линии видел только на фотографии. Поэтому спросил про отца: «А он-то кого спас?». Вопрос резонный, ведь отец, давно уже ушедший из жизни, был всего лишь руководителем небольшой строительной организации в нашем небольшом городке. Гавриил ответил: «Твой отец в свое время выбирал строительные площадки под промышленные гиганты, такие, как Магнитогорский и Днепропетровский металлургические комбинаты, участвовал в закладке Днепрогэса и других объектов. На Украине спас от ареста и репрессий Леонида Ильича». Я переспросил: «Это который Брежнев?» Гавриил кивнул головой и продолжил: «На войну ушел добровольцем, обманув военкомат, хотя имел бронь. Там спас одного молодого офицера, который затем стал генеральным конструктором новейшей военной техники». Я усмехнулся: «А ранение?». Гавриил понял мой намек: «После такого ранения выжить было невозможно. Но твой отец из рода Гавриилов, он выжил». У меня была еще пара вопрос: «Почему я появился у своих родителей так поздно?». В ответ: «У всех в роду Гавриилов были поздние или очень поздние дети». Я не удержался от еще одного провокационного вопроса: «А почему выбрали меня, ведь я не крещенный?». Гавриил просто ответил: «Это не имеет никакого значения. Главное, что ты – избранный». А мне показалось, что он при этом усмехнулся, хотя лицо его никак не изменилось.

«И что мне теперь делать, кого спасать?» – спросил я. «Прежде всего прислушивайся к своей интуиции. Ты будешь наделен некоторыми необычными способностями. Будь внимателен. В случае необходимости я буду тебе подсказывать, но это, как и наши контакты, крайне нежелательно. Поэтому еще раз повторю: прислушивайся к себе. И знай: твоя миссия не обязательно будет заключаться в спасении конкретных людей, ты можешь спасать свою страну, свой народ, этот мир».

Гавриил, как мне показалось, грустно вздохнул: «Ну, вот и все. Тебе пора в свой путь. Пройди его достойно. Когда я хлопну в ладони, как можно быстрее беги в сторону дороги».

Гавриил хлопнул в ладоши – и я изо всех сил рванул в указанном направлении. Остановившийся ливень продолжился с яростной силой. Застывшая молния ожила и сверкнула прямо над моей головой. Раздался громкий треск. Я понял: молния попала в огромный дуб. Оглядываться не стал, продолжал бежать, пока что-то тяжелое не сбило меня с ног.

Очнулся в темноте. Ужасно хотелось пить. Дико болела, огнем горела спина. Полная луна ярко освещая землю. Я стал анализировать ситуацию, свое положение. Все оказалось не так уж плохо. Руки и ноги двигались. Лежал я в небольшой ямке прямо перед овражком. Это и спасло меня. Ямка не дала упавшему дубу задавить меня, а овражек, в который свешивалась моя голова, не позволил захлебнуться в потоках дождевой воды. Стал искать сотовый телефон, который должен был лежать в кармане брюк, но его там не было. Значит, позвонить и позвать кого-нибудь на помощь я не мог. Приходилось рассчитывать только на себя. Я стал потихоньку выползать из-под дерева. Не сразу, но получилось. Попробовал встать, но ноги разъехались в жиже. И я стал буквально на четвереньках ползти в сторону дороги – холм, в верхней точке которого стоял геодезический пункт в виде бетонного столба с табличкой, был хорошо виден.

Я прекрасно понимал, что меня никто искать здесь, за холмом, не будет. Заветное рыбацкое место я нашел только в этом году, даже сыну не успел рассказать, как до него добраться. А жене наша рыбалка безразлична, она никогда не спрашивала, куда именно я или мы вдвоем с сыном едем. Поэтому надеяться можно только на себя. Я шел, полз, карабкался более 12 часов, чтобы преодолеть этот самый длинный в моей жизни путь длиной в полтора километра. Выполз на дорогу, увидел движущуюся по ней грузовую машину – и потерял сознание.

Очнулся лежа на груди на кровати. Голова находилась в какой-то дыре. Попытался встать и услышал женский голос: «Осторожно! Я вам сейчас помогу». Это оказалась медсестра. Я понял, что нахожусь в больнице.

На поправку пошел быстро. Как меня заверили, ничего страшного: переутомление, стресс и ожог спины. Перед выпиской лечащий врач захотел поговорить со мной один на один. Он оказался из династии врачей, и рассказал следующее. У меня на спине от ожога образовался правильный шрам сложной формы, в виде шестиконечного православного креста, причем компьютерная томография его не выявила. Шрам проявился только на рентгеновском снимке, причем очень слабо, и только при съемке под определенным углом. Отец моего лечащего врача сталкивался с таким же случаем. Он ампутировал ногу ветерану и инвалиду войны. Наркоз по медицинским показаниям был невозможен. Ампутация прошла без него. Больной все выдержал, не издав ни звука. Так вот, у этого ветерана на спине был точно такой же ожог. Я понял: речь шла о моем отце. Но виду не подал, только спросил: «И чем это кончилось?». Врач улыбнулся: «Пациент после этого счастливо жил еще много лет».

Я вздохнул и опустил глаза. Если бы врач знал, насколько счастливо жил после ампутации ноги этот пациент… Мне стыдно и больно. В день 9 мая отец просил меня помочь ему спуститься на коляске со второго этажа. Он своими глазами хотел видеть демонстрацию и то, как в городе проходят торжества. Я отказался, сославшись на какие-то свои дела. Это был последний День Победы в жизни отца…

Справившись с волнением, я спросил, что доктор планирует делать с моими рентгеновскими снимками, на которых виден крест. Он улыбнулся: «Я уже сделал то же самое, что сделал мой отец – уничтожил их. Можете спокойно проходить флюорографию, магнитно-резонансную томографию, они ничего не покажут. А вот рентгеновский снимок спины делать не рекомендую. Заметить крест очень сложно, но вдруг попадется очень хороший специалист. Я же, будьте спокойны, про все уже забыл».

Первые сверхспособности и переезд

По образованию я филолог, по профессии – журналист. Работал в городской газете. Сейчас уже три года выпускаю многотиражку на заводе – два номера в месяц, а также помогаю писать материалы для всевозможных газет и журналов, предоставляю информацию для телевизионных каналов. Кроме этого веду депутатские сайты генерального директора. Пришел на завод сразу после выхода на пенсию. Своей нынешней работой доволен: зарплата значительно выше, чем в городской газете, никакой нервотрепки, в коллективе отношение и ко мне, и в целом к персоналу, и между людьми хорошие. Жаль, что не ушел на этот завод десять лет назад, когда нынешний генеральный директор, только заступив на этот пост, звал меня к себе.

Та гроза выбила меня из активной жизни на месяц. Но все быстро вошло в привычное русло. Я, конечно, о том, как и что произошло, никому ни слова не сказал, даже жене. Старался внимательно прислушиваться к себе, потому что должны появиться какие-то новые способности. Может, даже слишком старался, потому что жена пару раз озабоченно сказала: «Ты после больницы временами странно себя ведешь, замираешь, как будто прислушиваешься к чему-то». Я отшутился, сказал, что это последствия контузии, скоро все пройдет. Но ждать появления сверхспособности не перестал. И очень скоро обнаружил первую.

Иногда после прихода на завод я стал покупать по одному лотерейному билету. Выигрывал достаточно регулярно, правда, суммы небольшие, от 50 до 200 рублей. В последний день очередной рабочей недели заглянул в расположенное рядом с заводской проходной почтовое отделение. Кассир привычно вынула пачки билетов нескольких лотерей. Я провел над ними рукой – и вдруг почувствовал, как от одной из них идет какое-то тепло. Взял ее, стал перелистывать. На одном билете тепло усилилось. Выбрал его, в понедельник проверил. Билет оказался выигрышным, я в том же почтовом отделении получил на него 2500 рублей.

После этого стал объезжать другие точки продаж лотерейных билетов. Покупал те, от которых исходило самое ощутимое тепло. За месяц выиграл 25 тысяч рублей – это больше, чем моя пенсия.

Не скажу, что меня охватила денежная лихорадка, но я даже разок съездил в соседний поселок, расположенный в 15 километрах от нашего города. И в следующем месяце мой выигрыш превысил 40 тысяч рублей.

Продолжать ездить в соседние населенные пункты я не стал. Рассудил так: если мне дан такой дар, значит, суждено выиграть большую сумму именно мне – а иначе зачем такая сверхспособность нужна? И если Гавриил может останавливать время, наверное, куплю я этот счастливый билет в родном городе. Вот здесь я их теперь приобретал регулярно, причем стал это делать не перед розыгрышем тиража, как раньше, а по понедельникам, когда пачки билетов полновесные, еще не распроданные.

И ровно через месяц после того, как начал выигрывать, почувствовал, что один из билетов не просто теплый, от него исходил сильный жар. Я даже инстинктивно руку отдернул, боясь обжечься. Выигрыш оказался серьезным, после вычета налогов оставалось более 80 миллионов рублей.

В тот же день я увидел сон, необычайно четкий, со звуками, запахами, будто все происходило наяву. А самым удивительным было то, что я его очень хорошо запомнил, до последней детали. Обычно из своих снов я помнил только отдельные, не связанные между собой, обрывки.

Я летел над пустынной, явно недавно капитально отремонтированной асфальтовой дорогой. Перед дорожным знаком «Начало населенного пункта» движение замедлилось настолько, что стало возможно прочитать название. Потом, при полете над городком, точно так же смог прочитать название улицы, номер дома. По лестнице влетел на пятый этаж, дверь передо мной открылась, и я увидел небольшую однокомнатную квартиру. Неплохо обставленную светлой мебелью, с большой балконом с алюминиевыми раздвижными ставнями. Остановился около стены, на которой висел отрывной календарь, когда приблизился к нему – часть листов осыпалась, и я четко увидел дату «30 августа». Понял: в этот день мне надо быть здесь. Еще понял, что будет очень тяжело, особенно первое время, но ведь я, чего греха таить, не один раз думал о переезде к морю…

Я соврал жене, что уезжаю в командировку, а сам слетал в Москву за выигрышем. Получил его на удивление быстро (хотя уже переставал чему-то удивляться, полагая, что мне помогает Гавриил). 10 миллионов рублей положил на специально открытый счет жены, свою долю разделил на две части, положив 60 миллионов на счет и 10 миллионов на карточку. Рано утром улетел на самолете в Москву, поздно вечером уже был дома.

У меня было такое состояние, словно я нахожусь в каком-то странном сне. Можно было подумать, что встреча с Гавриилом мне привиделась, что это всего лишь фантазия, галлюцинация. Но крест на спине… Доктор говорил, что он идеальной формы. Никогда бы не сказал, что такой ожог можно получить от упавшей горящей ветки (я побывал на том месте – молния повредила и сожгла только одну большую ветку огромного дуба!). Мистика, да и только.

После этого сна (или сообщения Гавриила?) я постоянно думал, переезжать ли мне на Юг. Может, уехать потихоньку, написав записку про деньги? Нет, так я не смогу. Ехать надо. Но и попрощаться надо. Но что я скажу жене, сыну? Или не ехать, оставить деньги себе и спокойно жить здесь, в родном городе? Что тогда будет со мной? Что будет с моей (или моими) сверхспособностью (или сверхспособностями)? Меня никто не заставлял подписывать какой-либо документ, даже устных обязательств никто не потребовал, значит, я никому ничего не должен. Но, с другой стороны, кто выполнит мою миссию?

Это только часть мыслей и вариантов действий, которые я обдумывал. Голова буквально раскалывалась от всего этого, я плохо спал. Жена участливо спрашивала, не заболел ли я, предлагала обратиться к знакомому врачу.

Я все же принял решение – 30 августа перебраться на Юг, купить ту самую квартиру. С работы уволился без отработки. Все были удивлены моим решением – они за три года привыкли и к регулярно выходящей газете, и ко мне. У нотариуса оформил все документы о передаче жене прав на продажу дома и машины, которые были оформлены в совместное пользование (знакомый адвокат жене посоветовал так сделать, а я возражать не стал). И вот настал тяжелый момент – объявление семье о моем отъезде.

Сказать правду я не мог, соврать правдоподобно – тоже. Придумал какую-то ересь. Показал какие-то свои старые рассказы, которые когда-то писал. Сказал, что отправил их в одно издательство, ими заинтересовались. Более того, купили их, и за очень хорошие деньги. По двум из них будут сниматься фильмы. Выйдет книжка сказок, по ней тоже будут снимать и детский художественный фильм, и многосерийный мультфильм. Самое интересное, что когда об этом говорил, был абсолютно уверен, что все произойдет именно так. Еще сказал, что мне выделяют служебную квартиру, есть заказы на написание нескольких книг. В общем, работы будет по горло. Условие – я должен жить там.

Отдал жене документы, реквизиты от книжки с 10 миллионами рублей, умолчав, сколько денег есть у меня. Жена и сын были в полном ауте, даже возражать против моего отъезда не стали. Я пообещал, что как только устроюсь, свяжусь по интернету. Попрощался, сел в такси и уехал в областной центр – билет на самолет был уже куплен.

Чувствовал себя невероятно погано. Ощущение, что вижу дурной сон, не проходило все время, пока я ехал и летел. Я заранее списался по интернету с риелторской фирмой, буквально за два часа до прощания с семьей от нее пришло сообщение, что подобрали то, что я хотел, выслали фотографии. Увидев их, я понял – эта та самая квартира.

В аэропорт прилетел рано утром. Одну ночь переночевал в гостинице, пока готовились все документы на квартиру, к вечеру следующего дня вместе с сотрудником риелторской фирмы поднимался на пятый этаж хрущовки. Все точно так же, как в том сне, только я не летел, я шел ногами. Внимательно наблюдая за дорогой из автомобиля, я понял, что дом расположен в самом конце небольшого Городка, на возвышенности. Из окон квартиры был виден Городок – как на ладони. Все документы подписал еще в риелторской фирме, отказавшись осматривать квартиру. Этим я удивил сотрудников и хозяина, а еще тем, что попросил до моего приезда, пока оформляются бумаги, поменять в душевой кабине текущий кран и вставить одно разбитое стекло на балконе и за это предложил заплатить. Уже в квартире сопровождающий меня молодой человек, гордый от своей осведомленности, по большому секрету сообщил, что мне очень повезло, так как дом включается в список подлежащего сносу ветхого жилья и в ближайшее время по нему все сделки купли-продажи будут запрещены. Я ответил, что знаю, и назвал номер и дату постановления – я их внезапно ясно увидел перед глазами. Молодой человек достал сотовый телефон, что-то в нем посмотрел, глянул на меня с удивлением, смешанным со страхом, попрощался и как-то бочком-бочком вышел. Позднее я узнал, что постановление было подписано только следующим днем, а молодой человек знал о нем потому, что главным архитектором Городка был его дядя, видимо, делившийся с племянником кое-какими секретами.

Я не сомкнул глаз уже больше двух суток, поэтому прямо в одежде лег на кровать – и провалился в сон.

Становлюсь писателем

Проснулся ровно в девять часов – это время показывали настенные часы. То, что сейчас утро, определил по пробивающимся сквозь плотные шторы лучам солнца – оно было с восточной стороны. Лежал и думал: что такое со мной происходит?!

Попробовал выстроить факты в какую-то понятную, все объясняющую схему – и не смог. Я, пенсионер, бросил привычную, хорошую, спокойную работу, оставил семью и уехал в неизвестность – так нормальные люди не делают.

Но, с другой стороны, я обеспечил и семью, и себя финансово, ведь 10 миллионов рублей, оставленные жене с сыном для нас, всю жизнь работавших в бюджетных организациях и не привыкших к роскоши, – очень большие деньги. К тому же я твердо решил, что стану ежемесячно перечислять жене определенную сумму, скажем, в сто, или лучше в пятьдесят тысяч рублей, чтобы она ничего не заподозрила, от якобы своих писательских гонораров.

Причиной всех этих внезапных и нелогичных перемен стал сон или что-то вроде сна, какое-то видение. Но есть и необычные вещественные доказательства – шрам на спине в виде креста и невероятное везение, точнее, определение выигрышных лотерейных билетов.

Что мне необходимо делать? Наверное, можно даже сейчас отказаться от выполнения какой-то предназначенной мне миссии. Но, с другой стороны, я страшно заинтригован этим. И почему-то горд. С чем сравнить мои ощущения? Наверное, с тем, что всю жизнь верил в свое особое предназначение, мечтал сделать что-то великое, и вдруг понял, что тебе не просто дается шанс, тебе указали дорогу, по которой надо идти на свой главный в жизни подвиг.

Так, думая и пытаясь анализировать ситуацию, в которой оказался, я лежал полчаса. Потом понял, что обратного пути нет, и почувствовал ужасный голод – с момента своего выезда из родного города ничего существенного не ел, только несколько раз пил чай. Вспомнил, что забыл взять с собой запасные носки, быстро постирал имеющуюся пару и повесил сушиться на балкон. Потом помылся в душе – и отправился на кухню. Попил чай с взятыми в дорогу хлебцами, банкой любимых консервов. Внимательно осмотрел квартиру. Она досталась мне недорого, потому что хозяин, молодой компьютерщик, наконец-то дождался приглашения на работу из-за границы, уезжая, продал ее спешно, поэтому дешево. Оставил всю мебель, а главное, мощнейший компьютер, новый принтер, сканер и прочее оборудование. Я зачем-то включил компьютер, проверил, есть ли в нем программа перевода речи в текст, по интернету просмотрел новости.

После этого отправился за продуктами и носками – не в одной же паре все время ходить? Выйдя из подъезда, внимательно осмотрелся. Двор мне сильно напомним тот, в котором жил в детстве. Две пятиэтажные хрущовки из крупного сероватого кирпича, стоящие вполоборота к морю. Двор довольно большой, асфальтированный, с двумя рядами гаражей. Я стал искать свой гараж (он продавался в комплекте с квартирой), нашел по описанию – синий, железный, самый отдаленный от домов, перед холмом, который ограничивал пространство двора. Около подъездов обеих домов – деревянные лавочки без спинок, посажен кустарник, со всех сторон огороженный невысоким железным заборчиком. Ну, это прямо возвращение в мое счастливое советское, пионерское детство!

От этих двух домов вниз, метров на сто, шла единственная узенькая, на одну машину, дорога, окруженная густым кустарником и редкими невысокими деревьями. За ней начинался жилой сектор – небольшие многоквартирные дома высотностью от двух до четырех этажей и частные, причем последние преобладали. В паре небольших магазинчиков, куда я зашел, торговала продуктами питания и мелким ширпотребом, носков среди которого не обнаружилось. Пришлось идти дальше.

Нужный отдел нашел буквально у входа в двухэтажный торговый центр. Мне улыбнулась симпатичная, со вкусом одетая продавщица, по моему представлению, лет пятидесяти: «Что желаете приобрести?». Я ответил, что носки, одинаковые, пар десять. Когда услышал цену, неприятно удивился: «А что так дорого? Может, скинете немного, я ведь много покупаю! К тому же я пенсионер». Непонятно, зачем я это сказал, ведь денег у меня теперь достаточно, экономить на такой мелочи нет никакого смысла. Продавщица в ответ рассмеялась: «С удовольствием. Только с одним условием: минут через десять меня придут сменить, поможете две сумки мне донести до дома? Здесь недалеко».

Времени у меня было много, знакомиться с Городком и его населением надо, а такое начало – не самый плохой вариант. Сумки оказались объемистыми, но не очень тяжелыми. Да и жила Наташа – так она представилась – действительно недалеко, где-то в километре от магазина, почти на берегу моря. По дороге разговорились. Я, конечно, немного наврал про себя. Сказал, что одинок, вышел на пенсию и исполнил свою мечту – жить у моря (про оставленную семью, а тем более про Гавриила умолчал). Сегодня первый день в Городке, никого и ничего не знаю. Наташа неожиданно спросила: «А как вы думаете, какой оригинальный подарок можно сделать нескольким женщинам, с которыми долго работали вместе, и которые решили выйти на заслуженный отдых?». Я пожал плечами: «Общеизвестно, что лучший подарок – это книга».

Дождавшись, когда Наташа отсмеется, объяснил, что имею ввиду не банальные уже готовые издания, а совсем другое. Про жизнь этих женщин по их рассказам надо написать книги и издать небольшим тиражом, чтобы они их могли подарить родным и близким людям. Это будет хорошая память, особенно для детей и внуков. Наташа с интересом посмотрела на меня: «Идея хорошая, но где найти такого писателя, да к тому же недорогого?». Мои слова, что я и есть тот самый человек, у меня масса свободного времени, я имею опыт написания нескольких книг, могу их продемонстрировать, похоже, ее обрадовали. Наташа позвонила какой-то Валерии, попросила срочно приехать к ней. И пригласила меня в свою квартиру. Жила она, надо признать, в шикарном новом восьмиэтажном доме, на закрытой для проезда посторонних машин территории, с подземным гаражом. В дом вела огромная парадная лестница, в широком вестибюле – покрытые мрамором полы и красиво расписанные стены. В кабинке сидела консьержка или как там такая солидная дама называется, которая радостно поприветствовала мою спутницу: «Добрый день, Наталья Владимировна!». Я про себя отметил, что надо бы выяснить, продавец ли Наташа на самом деле, но старался не подавать вида, что удивлен всем увиденным.

Наташа пресекла мои попытки называть ее по имени-отчеству, в огромной двухкомнатной квартире повела меня на кухню, поставила разогреваться чайник, быстро натащила на стол всяких нарезок, печений, конфет и прочих вкусностей. Приехала Валерия – высокая, черноволосая, темнокожая женщина лет под 60. Выслушав веселое щебетание Наташи про идею с подарком, она коротко кивнула головой: «Согласна. Покажите свои книги». И после короткого чаепития мы поехали ко мне на квартиру.

Валерия придирчиво осмотрела мою маленькую хрущовку: «Уютненько. Но впечатление такое, что вы здесь не живете». Я улыбнулся ее наблюдательности: «Сегодня первый день, как я приехал в ваш Городок и стал обладателем этих апартаментов». Но Валерия шутливый тон в общении не приняла, строго спросила: «И даже не отдохнете, сразу начнете работать?». Я ответил, что отдохнуть еще успею. Валерия попросила показать мои творения. Я достал все три привезенные с собой написанные мной книги, посвященные юбилею предприятий моего родного города, несколько моих журнальчиков, рассказывающих о предпринимателях, и удостоверение члена Союза журналистов России. Валерия внимательно познакомилась с ними, снова коротко кивнула головой: «Мы позвоним, скажем, когда приступать к работе. Нам надо обсудить, сколько будет книг, какого объема, а главное, в какие сроки их надо написать». Уже прощаясь, неожиданно лучезарно улыбнулась: «Поздравляю вас с приездом в наш Городок! Уверена: он вам понравится!»

Поскольку из-за стремительного развития описанных выше событий я не успел купить продукты, пришлось снова отправиться в Городок. Движимый любопытством, заглянул в тот же отдел торгового центра, где купил носки. На этот раз приобрел несколько трусов и пару маек. Продавщица оказалась очень словоохотливая, рассказала и про Наталью Владимировну, и про Валерию Владимировну (они, оказывается, сводные сестры). Выяснил, что Наташа является владелицей не только отдела, но и всего этого торгового центра и еще многих торговых точек в Городке. А за прилавок она время от времени встает для того, чтобы оценить, как идут дела, поговорить с покупателями. Валерия владеет большой агрофирмой, выращивающей самую разную сельхозпродукцию – от огурцов до мяса птицы, свиней и крупного рогатого скота, к тому же с их переработкой, поэтому большая часть и хлеба, и мяса, и огурцов с помидорами, и котлет, и пельменей, и много еще чего продающегося в Городке – от ее бизнеса.

На следующий день утром мне позвонили, прислали машину. В офисе Валерии (она своего положения не скрывала) подписали договор на подготовку четырех книг. Оплату за них предложили достойную. Думаю, свою роль сыграл один момент – он мне приснился, и я его заранее отрепетировал! Валерия спросила, за какое время можно написать текст для вот такой книги, и протянула мне образец. Я ее открыл, взял лежащую на столе линейку, измерил текст, назвал наименование шрифта, его размер. Сказал, сколько в среднем знаков содержится в странице, исходя из чего весь текст должен составлять порядка 150 тысяч знаков. 20 страниц надо отвести под фотографии. В итоге будем иметь точно такую же книгу. На написание, если работать интенсивно и ни на что не отвлекаться, потребуется семь-десять дней, плюс отбор фотографий и расположение материалов, хотя последнее лучше поручить верстальщику. То есть подготовка книги может занять от полутора до двух недель. Вопросов больше не было.

Первый полученный аванс – 150 тысяч рублей – я отправил жене, приписав, что это первый заработок от моей первой новой книги. Точно так же потом поступил со всеми деньгами, полученными за эти книги.

Вспоминать о том, что произошло в последующие два месяца, и приятно, и стыдно. Все четыре героини оказались одинокими женщинами. Двое – вдовы, одна разведена, одна – по жизни мать-одиночка. Их дети разъехались по стране, с мужчинами у них как-то не складывалось. То, что могло произойти в таком случае, происходило быстро и как-то естественным образом. При расставании женщины плакали и дарили мне подарки. Я пытался от них отказаться, но тщетно. Мне подарили четыре огромных альбома с почтовыми марками, громадную специальную сумку со множеством кармашков для хранения японский фигурок нэцкэ, три чемодана с небольшими чугунными, тщательно упакованными статуэтками каслинского литья и пять альбомов с какими-то автографами известных людей.

На всю работу ушло чуть более двух месяцев. Я записывал рассказы женщин, связные и временами даже красивые, на диктофон, через компьютерную программу быстро переводил их в текст, затем немного дорабатывал – и готово! За переданные в типографию тексты сразу получал оплату.

Через два дня после завершения работы Валерия прислала за мной машину. Наташа тоже была в огромном кабинете, сидела в кресле сбоку. Валерия смотрела на меня с нескрываемым интересом, словно впервые увидела такую диковину. Она указала на стул напротив, подвинула ко мне конверт.

– Что это? – удивился я.

– Премиальные за труд, – улыбаясь, ответила она. Потом серьезно спросила. – Вы можете нам объяснить один феномен?

– Какой феномен? – удивился я.

Валерия встала, прошлась по кабинету, похоже, собираясь с мыслями. Потом села в свое кресло и не совсем уверенно сказала:

– Сейчас объясню, за что премия, причем ее сумма равна той, которую вы получили за основную работу. Понимаете, с героинями этих книг я строила свой бизнес. Они немного старше меня, были наставниками, надежной опорой, они стали мне близкими подругами. Но им всем уже надо было уходить на пенсию, хотя бы потому, что отдача от них была уже не та, что прежде. Я не знала даже, как им об этом хотя бы намекнуть. А тут – вы и ваши книги. Не буду говорить, что все они по очереди расцвели, что наводит на определенные мысли, ведь когда у женщины есть мужчина – назовите его как угодно, хоть партнером, хоть любовником, хоть бойфрендом, это неважно – женщина расцветает. Это невооруженным глазом видно. Но дальше вообще произошло что-то невообразимое! Все четыре одинокие немолодые и не самые красивые женщины получили предложения и уехали со своими то ли женихами, то ли мужьями из нашего Городка! И каждый раз – буквально через пару дней после того, как вы сдавали нам готовые тексты книг. И все сообщили, что, к сожалению, свои юбилеи отмечать в нашей компании не будут, просили переслать им часть готовых книг, а часть оставить себе как память о них. Я ни-че-го-шень-ки не могу понять! Но точно знаю, что это связано с вами. Поэтому спасибо вам и вот, возьмите, пожалуйста, заслуженную премию.

И Валерия еще ближе подвинула ко мне конверт и с надеждой в голосе спросила:

– Вы можете что-нибудь сказать по этому поводу?

Я развел руками:

– Может, у меня при общении получилось внушить им, что они замечательные женщины, достойные любви, тихого семейного счастья? Думаю, волшебства и магии здесь не было. Просто ваши подруги поверила в себя, в то, что они могут быть счастливыми. Даже, наверное, правильнее будет сказать – они поняли, что должны быть счастливы!

Я взял конверт, попрощался и вышел. В ближайшем отделении связи переводом отправил все деньги жене.

Я был страшно рад, что работа над книжками и вообще вся история завершилась именно так. Как мне это оценивать? Какой я избранный и спасатель? Для кого? Для этих женщин? Спас их от одиночества? Помог устроить личную жизнь? Кошмар какой-то, пусть и приятный. Так мир не спасают. Не знаю, как это делается, но точно не таким способом.

Чтобы отвлечься от лезущих в голову дурных мыслей, решил наконец-то взяться за осуществление своей давней мечты – спокойно и вдоволь порыбачить. Посидел в Интернете, узнав все об особенностях ужения в этой местности, причем как на море, так и на небольших речках и в озерах. Купил необходимые снасти и снаряжение. На море слегка штормило, поэтому, изучив расписание движения автобусов, отправился на одну из горных речек. Порыбачить не получилось. На реке встретил пожилого мужчину. Было в нем что-то необычное – царственная осанка, орлиный профиль, роскошная белая борода и огромная копна белых волос. Он меня удивил, когда сказал, что ему скоро стукнет 90 лет. Разговорились – и я забыл о цели своего приезда. История жизни Автандила Зурабовича оказалась просто захватывающей. Временами хотелось его перебить, сказать, что такого не может быть. Но я вспоминал Гавриила – и продолжал слушать, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда решил посмотреть, который час, схватился за голову – я опоздал на обратный автобус! Автандил Зурабович меня успокоил: «Пойдем ко мне, будешь моим гостем!».

Гостил я у него два дня. В его доме (или не его это был дом, а общий – да какая разница!) вместе с ним жили три семьи – сына и двух внуков. Дом трехэтажный, несколько хозяйственных строений, огромный сад, много разной скотины, несколько машин – от «Мерседеса» до трактора. Мне показали все хозяйство, объяснили, как и что выращивают, как делают вино, сыр, необычные мясные копчености и так далее. Угощали вином. И без утайки рассказывали о своей жизни. Это была какая-то феерия! Я кое-что с их разрешения фотографировал, в том числе сделал общий семейный снимок. На второй день, после завтрака, распрощался, сказав, что хочу все же порыбачить. В дорогу мне надавали много всяких вкусностей и пару бутылок вина, упаковав все это в небольшой удобный заплечный рюкзак.

Я нашел подходящее место и достал из чехла удочки, предвкушая рыбалку. Удивительно: на дворе ноябрь, а снега нет, погода необычайно теплая, кругом зеленая трава. Но порыбачить не получилось! За спиной раздалось блеяние. Обернулся – и ахнул. Передо мной стояли и в упор смотрели на меня десятка два белых коз. За ними, опершись на палку – худенькая темнокожая немолодая женщина в ярко-синем комбинезоне, теплых зимних сапогах и черном платке. «Здесь рыбу не поймаешь, – авторитетно заявила она. – Пойдем, я покажу хорошие места». Вздохнув, я отправился вслед за ней, подумав, что интересно было бы взглянуть на наше процессию со стороны – и в голове словно что-то раздвоилось. Я смотрел вперед, и видел не только картину перед собой, но и все происходящее сверху – себя, пожилую женщину и то расходящихся в стороны, то снова сбивающихся в кучу коз. Помотал головой – но видение не прошло. Вид сверху исчез после того, как я приказал прекратить этот полет. Тамара Гогиевна странно посмотрела на меня – и началась наша долгая беседа. По пути она показала несколько мест, где, по ее словам, можно было славно порыбачить. Пришлось согласиться заглянуть к ней на чай. В общем, наша беседа привела меня в ее дом. Он тоже оказался немаленьким, и населен был тремя семьями – двух дочерей и одного внука. В гостях я пробыл до вечера – хозяева оказались очень гостеприимными. И про жизнь, про их судьбу, в первую очередь про непростые испытания, выпавшие на долю Тамары Гогиевны, поговорили. И, конечно же, я эту большую семью сфотографировал.

На последнем автобусе вернулся домой – без рыбы, зато с кучей подарков, преимущественно в виде всяких вкусностей, от чурчхелы до вяленых бараньих ребрышек. Пометался какое-то время по свое маленькой квартирке – и схватился за диктофон. Надиктовал два рассказа про две эти интересные семьи, на компьютере перевел их в текст, отредактировал, отобрал фотографии. Работу закончил уже в шесть часов утра. Перечитал – и сразу вспомнил «Проселки» Василия Пескова. Этот известный журналист, писатель, лауреат многочисленных премий, автор незабываемых страниц «Окно в природу» в газете «Комсомольская правда», в своих поездках по СССР встречался с самыми разными простыми, как их привычно называют, а на самом деле с уникальными людьми, и писал об этом. У меня получилось что-то в этом духе. Думаю, хуже, чем у Василия Пескова, но тоже ничего…

Что с этим делать? Еще во время первого выхода в Городок купил местную газету, прочитал, и она мне понравилась. Решил – отнесу туда. Наверное, напечатают. Редакция меня удивила: двухкомнатная квартира на первом этаже старенького двухэтажного здания, перепланировка которой свелась к перегораживанию существующих помещений, отчего их количество, похоже, выросло если не в три, то точно в два раза. Сотрудники посоветовали обратиться к ответственному секретарю. Это оказался невысокий толстенький пожилой мужчина, с залысинами и непропорционально маленьким носом и губами на круглом лице. «Александр Иванович Криворучко, – весело представился он. – Я сразу и ответственный секретарь, и редактор. У нас здесь каждый за двоих, а то и за троих. Даже газета одновременно и городская, и районная. Так нам удобнее. Что вас к нам привело?». Для солидности я по дороге в редакцию зачем-то приобрел кожаный портфель, вытащил из него свои творения. При этом из пачки бумаг выпали фотографии моих героев, которые я распечатал на цветном принтере, доставшемся в наследство от прежнего хозяина квартиры. Александр Иванович увидел их, наклонился, поднял с пола, радостно сказал: «Вы написали про Автандила Зурабовича, я правильно понимаю? Как вам это удалось?!».

Договор, правда, устный, был оформлен очень быстро. Редактор сразу прочитал рассказ (он его назвал очерком) про Автандила Зурабовича, согласился подождать, когда я согласую свою писанину с героями. Предложил публиковать по одному материалу еженедельно. На мой ответ, что я только приехал, и ни Городок, ни людей еще не знаю, ответил: «Поможем найти героев для следующих публикаций!». Сразу на вырванном из блокнота листке написал несколько фамилий, адресов, телефонов, объяснил, как найти данных людей. Обещал после опубликования материала немедленно платить по пять тысяч рублей за каждый. Я согласился.

За следующую неделю я и согласовал уже написанные очерки, встретился еще с двумя героями, и написал и про них. Сам подивился своему рвению. Снова пришел в редакцию. Александр Иванович радостно вручил мне мой первый гонорар: «Пять тысяч, как и договаривались. Очень приличные отклики на ваш материал». Я пошутил: «Вот и хорошо. Если так, то можно будет из этих очерков книгу собрать, типа «Замечательные люди района». Редактор же воспринял ее совершенно серьезно: «Я так и скажу нашему учредителю, Льву Генриховичу Войцеховскому. Думаю, он идею поддержит». В это время дверь крохотного кабинет открылась, на пороге остановился высокий худой мужчина в костюме с иголочки и… бабочкой вместо привычного галстука. Редактор шепнул мне: «А вот и сам Лев Генрихович». Затем последовала церемония представления. Редактор изложил гостю идею про книгу, учредитель благосклонно кивнул в знак одобрения. Мне хозяин газеты не понравился. То ли узкими поджатыми губами, то ли глазами с вечным прищуром, к тому же бегающими, то ли общим выражением лица, в котором сквозило какое-то пренебрежение к собеседнику. Ну да что там, мне с ним не детей крестить.

На следующей неделе я написал очередные две статьи. На этот раз, чтобы встретиться с героями, пришлось выезжать далеко, по дороге дважды ночевать в гостиницах, питаться в кафе. На это ушло 15 тысяч рублей при том, что за материалы получу 10 тысяч. Эти деньги мне вообще не нужны, но меня такой расклад почему-то задел. Редактор развел руками: «Лев Генрихович сказал, что нельзя превышать запланированные расходы». Я спорить и что-то доказывать не стал, просто не отдал написанные материалы. Потом, уже в своей квартире, подумал – и махнул рукой на «цену вопроса». Решил не отправлять материалы по электронной почте, а лично занести все написанное в редакцию. И невольно услышал разговор, кое-что изменивший в отношениях с газетой, точнее, с ее владельцем. В редакции почему-то было пусто. Попытался открыть дверь в кабинет редактора, затем ткнулся в кабинетик рядом, они обе оказались закрыты. Дверь в третий кабинетик была немного приоткрыта, и то, что я услышал, заставило меня остановиться. Люция, смуглая красавица и, если я правильно понял, пассия учредителя, кому-то восхищенно говорила: «Вот как надо деньги делать! Понимаешь, губернатор Льва похвалил за то, что такие очерки о людях печатаем, а Лев ему сказал, что книгу издаст за свой счет о лучших людях района и Городка, а губернатор обещал, что отдаст ему победу в тендере на строительство двух новых центров – культурного и спортивного. Это 800 с чем-то миллионов! Если даже 15 процентов навара с них – это 120 миллионов! А тот дурачок, я слышала, за свой счет на автобусах ездит, в гостиницах ночует!»

Больше я слушать не стал, потихоньку вышел из редакции. В голове была одна мысль: «Дорого тебе, Лев, эта книга обойдется». Понимаю, что это мелко, недостойно, но я решил его проучить. Рассказы продолжал писать – самому было интересно это делать, общаться с людьми. А вот редактора газеты кормил обещаниями, что принесу завтра. Наконец дождался: Александр Иванович позвонил, попросил срочно предоставить материал: «У нас номер газеты горит!». Я ответил: «Есть разговор. И на него обязательно нужно пригласить вашего шефа. Не придет? Скажите, что в противном случае больше от меня материалов не получите».

Долго разговаривать со Львом Генриховичем Войцеховским я не стал. Сказал: «За каждый материал, в том числе за уже опубликованные, платите по 50 тысяч рублей. Слишком много? Но иначе вы подряды на 800 миллионов не получите. Подумайте до понедельника».

Была пятница, середина рабочего дня. Я прекрасно знал, что Войцеховский даст команду выпустить одну газету без моего очерка. Потом постарается быстро найти другого писателя. Но у меня был заготовлен козырь – предновогодняя рыбалка. Один из моих героев, который просил звать его просто Сергеем, – владелец нескольких платных прудов. Когда-то работал в газете, правда, фотокорреспондентом, хотя и писал неплохо. После того, как первый раз съездил на отдых в Турцию и побывал на платной экскурсии с рыбалкой на небольшой горной речке, решил что-то подобное создать на родине. Выкупил пару прудов, еще несколько просто вырыл (конечно, обзаведясь всеми разрешительными документами), запустил малька – и организовал платную рыбалку. Было у Сергея одно особое озеро, для VIP-персон. Красивое, в горах, в лесу, с прекрасными домиками, ухоженной территорией и крупной форелью. Туда приезжали важные гости из областного центра и даже из Москвы, главы районов, крупные бизнесмены. На эти выходные на озере ждали визита, а точнее, отдыха губернатора. В числе приглашенных по этому случаю был и Войцеховский. Мне надо было лишь обратиться к Сергею с просьбой познакомить меня с губернатором, на что он не раздумывая согласился.

Все прошло так, как я и планировал. Сначала состоялось мое знакомство и беседа с губернатором, который мои рассказы о людях похвалил, добавив, что издание такой книги – хорошая идея. Войцеховский приехал позднее. Когда увидел, что мы с губернатором сидим за одним столом, разговариваем и чему-то смеемся, его узкие, всегда прищуренные глаза расширились до невероятных размеров – я думал, что они лопнут.

В понедельник состоялась встреча и подписание договора, по которому мне за каждый очерк полагалось получать на руки 50 тысяч рублей. После этого я сказал Войцеховскому: «Будьте добрее и щедрее к людям – и все у вас будет хорошо». Потом добавил: «И повысьте хотя бы на четверть размер зарплаты работников вашего офиса, а то они собираются массово уходить к вашему конкуренту». Через день Войцеховский позвонил мне (номер телефона, уверен, узнал у редактора газеты), поблагодарил: «Спасибо за информацию. Людей я не потерял, они остаются в компании. Зарплату повысил на треть – такой вот новогодний подарок коллективу получился». После небольшой паузы спросил: «А как вы об этом узнали?». Поскольку правду говорить было нельзя, ответил: «Я же журналист, всю жизнь с людьми общаюсь». А где-то через месяц, во время очередного посещения редакции, услышал от Александра Ивановича Криворучко: «Нашего Льва Генриховича как подменили. Людям зарплату повысил. Часто ходит в народ, с людьми разговаривает, их жизнью, проблемами интересуется. Причем видно, что не для галочки. В головном офисе ремонт затеял, условия труда у сотрудников улучшаются. Нет, все-таки есть на свете Божье провиденье!». Я рассмеялся: «А Бог-то здесь при чем?». На что редактор серьезно ответил: «А иначе, чем Божьем провиденьем, факт превращение бездушной акулы бизнеса в нормального человека не объяснишь».

Я старался как можно быстрее закончить работу над очерками про людей района. В неделю писал три-четыре материала. И к середине марта отнес в редакцию последний, сорок восьмой по счету. Газета продолжала публиковать их раз в неделю, в субботнем выпуске.

После этого взялся за рассказы. Первый – из серий «Трудные выборы». Про молодого современного и очень своеобразного то ли Робин Гуда, то ли Мстителя, который решил «выщелкивать» в ходе выборных кампаний представителей правящей партии, и успешно это делает.

Второй рассказ – тоже из серии, под общим названием «Адвокат Дрынко». Как молодая женщина-адвокат пытается защитить бедных людей, помочь им. Я даже решил, что главная героиня должна обязательно жить на Юге. И еще у нее должен быть друг (или просто хороший знакомый) ресторатор. И главная героиня должна периодически туда ходить и пробовать новые, неожиданные блюда. У ресторана обязательно должно быть необычное название. Потом зарегистрировать идею, открыть сеть таких ресторанов, сначала на Юге, затем по стране. Конечно, все это при условии, если киноэпопея под общим названием «Адвокат Дрынко» окажется успешной. А что, неплохая идея. Вон на Западе и Востоке, снимая какое-нибудь детское кино или мультфильм, готовят, а затем продают всякую сувенирную, и не только, продукцию. Почему бы не проделать нечто подобное с созданием сети ресторанов для взрослых? Для привлечения клиентуры можно периодически проводить в них встречи с артистами.

Потом решил написать несколько историй из серии «Большой дом» про маленького мальчика и его родителей. Это короткие рассказики, в каких-то присутствует некоторая сказочность, в каких-то – сплошная реальность. Разослал эти творения в несколько адресов и стал ждать. Точнее, писать новые рассказы для всех трех серий. Для этого пришлось обращаться за помощью к адвокатам (их я регулярно вывозил на рыбалку, где они и рассказывали свои истории) и к настоящим пиарщикам, политтехнологам, которые и приводили своих кандидатов к победе на выборах.

Денежная река

Не оскудеет рука дающего. Эту фразу знают, наверное, все, многие ее повторяют к месту и не к месту. Когда сын, учившийся в начальных классах, спросил у меня, что это такое, я ответил что-то наподобие следующего: если ты не жадный, делишься с другими, помогаешь тем, кто живет хуже тебя, то направленные на доброе дело деньги к тебе обязательно вернутся. Вспомнил эту фразу и понял, что она правдива, только на Юге. Я усиленно писал рассказы. Чтобы держать себя в физической форме, каждый день не менее двух часов гулял по Городку, заодно изучая его.

Было 13 апреля. Я не суеверен, более того, это мое любимое число, с ним у меня связаны только хорошие воспоминания. Когда я начинаю думать, почему на меня вдруг обрушился денежный дождь, да что там дождь – ураган! – то обязательно вспоминаю этот день. Сначала – обычный, вроде ничем не примечательный. Разве что солнце ярко светило с самого утра, деревья стояли уже зеленые, и вовсю цвели цветы. А потом получилось так, что я вспомнил о своем даре находить выигрышные лотерейные билеты.

Я просто захотел пить – жара давала о себе знать. Да и перекусить немного не помешало бы после почти трех часов хождения по Городку. Встал и вышел из дома я рано, так что когда успел проголодаться, хотя было всего девять часов утра. Многие магазины и практически все точки общественного питания еще не открывались, поэтому я свернул в сторону автовокзала, полагая, что уж там-то эти заведения работают если не круглосуточно, то с раннего утра до позднего вечера. Практически в вестибюле двухэтажного торгового комплекса располагалось небольшое кафе. Я взял кофе, понравившийся треугольник с золотистой корочкой и сел на столик у окна. Почти сразу после меня внутрь вошли молодая женщина с мальчиком лет шести-семи. Они сели за соседний столик. Женщина была лет тридцати, красивая, но какая-то неухоженная – бледная, на лице ни единого следа косметики. Одеты неплохо. Но меня больше впечатлил мальчик, точнее, его глаза – в них была просто какая-то вселенская грусть. Никогда такого не видел! Наверное, в повседневной суете особо не обращал на окружающих внимания – есть за мной такой грешок, не очень я наблюдательный. А эта пара расположилась недалеко от меня, и я невольно все заметил и отметил.

– Мама, я есть хочу! – тихо сказал мальчик.

Женщина молча встала, что-то принесла. Я смотрел в окно, и не видел, что именно.

– Мама, а мороженое можно? Ведь у меня сегодня день рождения, – спросил мальчик.

– Нет, сынок, сейчас нет денег. В следующий раз, хорошо?

– Хорошо. А это потому, что папа ушел и забрал все наши деньги? И поэтому мы переехали в эту маленькую квартиру? – так же тихо спросил мальчик.

– Да, – вздохнула мама. – Но скоро у нас появятся деньги, я договорилась устроиться на вторую работу.

– А я буду один сидеть дома? – в голосе мальчика были удивление и испуг.

– Нет, ты будешь оставаться у тети Веры, она хорошая, добрая. Сейчас мы к ней зайдем, и ты там останешься. Дима, ты ведь не будешь плакать и капризничать?

– Не буду, – тихо прошелестел мальчик.

Я внимательно прислушивался к разговору и искоса поглядывал в их сторону. Себе женщина ничего не взяла. Причина мне была понятна: у нее просто не было денег.

Я видел, как женщина смахнула слезу, ласково посмотрела на сына, решительно встала и принесла ему мороженое. Уж не знаю, от чего она отрывала эти деньги, но меня словно выбросило из кресла, в котором я сидел. Я быстро вышел, зашел за угол – и уткнулся в стеклянную будку, в которой продавали лотерейные билеты. Удивительно, но она уже работала. Думал я только об одном – чтобы в пачках оказались выигрышные билеты. Попросил женщину положить передо мной все пачки. Выбрал две, от которых шло ощутимое тепло. Затем нашел два «горячих» билета. На все ушло минуты три.

Когда вернулся в кафе, мальчик и женщина сидели на своих местах. Дима с неописуемым удовольствием ел мороженое, даже жмурился, напоминая маленького довольного котенка. Я прошел чуть дальше в торговый центр, нашел банкомат, снял десять тысяч рублей – получилось удачно, не мелочью, а двумя купюрами.

Мальчик с мамой продолжали разговаривать. То, что я услышал, заставило меня похолодеть.

– Мама, а ты не хочешь есть?

– Нет, сынок, не хочу.

– Это потому, что у меня будет братик?

– Ты что, Дима? Откуда ты это взял?

Мальчик виновато понурился, вздохнул:

– Я слышал, как вы с тетей Верой разговаривали.

– Нехорошо подслушивать чужие разговоры! – мягко, но твердо сказала женщина. – Ты ведь это знаешь?

– Знаю, – ответил мальчик, – но я не специально, так получилось.

– Ты не особо слушай, о чем говорят взрослые, – глухо, как будто проглатывая стоящий в горле ком, сказала женщина. – Взрослые могут всякую глупость говорить.

На минуту замолчав, она погладила сына по голове, твердо, чеканя каждый слог в каждом слове, произнесла:

– Не бу-дет у те-бя ни-ка-ко-го братика. Не бу-дет!

Они замолчали. Я потихоньку встал, подошел к стоявшей возле кассы кафе женщине в фирменной одежде, сказал, чтобы не убирали мой столик, так как я сейчас подойду. Потом отправился к банкомату. На этот раз с двух имевшихся при себе карточек снял максимально возможные суммы. Вернулся в кафе, сел за свой столик и, жуя треугольник и давясь кофе, почему-то потерявшими всякий вкус, лихорадочно думал о том, как бы вручить деньги и лотерейные билеты женщине с ребенком.

Женщина снова погладила сына по голове:

– Дима, тебе придется остаться у тети Веры на день или два.

Мальчик поднял на маму голову:

– Это из-за твоей новой работы?

– Д-да, – неуверенно ответила женщина.

«Как же отдать им деньги и лотерейки?» – безнадежно билась в моей голове одна-единственная мысль.

Мне повезло. Мальчик остался сидеть на месте, а женщина куда-то отошла. Я в два прыжка оказался рядом с Димой:

– Привет! Ты веришь в добрых волшебников?

– Верю, но только их на свете нет.

– Почему нет? – удивился я.

– Потому что я просил волшебника, чтобы у нас все было как раньше, чтобы папа вернулся, а он не вернулся.

– Тем не менее, Дима, я волшебник.

Мальчик удивился:

– А откуда вы знаете, как меня зовут?

– Потому что я волшебник. И я знаю, что у тебя с мамой все будет хорошо. Вот, возьми, – я положи на стол, придавив стоявшей на нем салфетницей, пачку денег и два лотерейных билета. – Скажи маме, что в субботу, это через три дня, вы должны посмотреть по телевизору розыгрыш лотереи. Ты все запомнил?

Мальчик все точно и четко повторил.

– Вот и молодец! – похвалил его я. – И помни: волшебники существуют, они живут рядом с нами!

Я быстро вышел и спрятался за ствол большого дерева. Оно стояло совсем не на месте, на широкой пешеходной дорожке. Непонятно, почему при строительстве это дерево не выкорчевали. Мне для наблюдательного пункта оно подходило идеально.

Вернувшаяся женщина растерянно вертела в руках пачку денег. Потом она подошла к продолжавшей стоять кассирше, что-то у нее спросила. Та в ответ неопределенно махнула рукой в сторону двери. Женщина вернулась к сыну, положила в сумочку деньги, и они вышли из кафе.

Я слышал, как мальчик удивленно спрашивал:

– Мама, а мы точно пойдем не к тете Вере, а домой?

– Точно, точно!

– А тебе не надо на работу?

– Нет, не надо. Я звонила, мне не надо на работу.

– А что мы будет делать?

– Купим тортик, ведь у тебя сегодня день рождения.

– У меня будет настоящий день рождения! – радостно закричал мальчик.

Больше я ничего не слышал. Я вышел из-за своего укрытия и побрел в расположенный рядом с автовокзалом небольшой и постоянно пустой скверик. Там сел на скамейку и стал вспоминать эпизоды из своей жизни, когда мог помочь людям, но не сделал этого. Вот в продуктовом магазине стоящий через двух человек от меня мальчик лет тринадцати судорожно роется в кармане в напрасном поиске денег. Кассирша с каменным лицом ждет, потом со вздохом убирает два кулька – с конфетами и пряниками, зовет охранника с ключом от кассы, чтобы отменить пробитый чек. Мне хочется выйти из очереди, заплатить за мальчика, но я продолжаю стоять на месте… А вот я из очереди в сберкассе наблюдаю, как старушка в ответ на слова кассира, что денег оплатить коммунальные услуги не хватает, пересчитывает их и сокрушается: «Как же так, внучок»… Бабушка растеряна, и понятно от чего: внучок украл у нее деньги, отложенные на оплату коммунальных платежей! Меня подмывает подойти и заплатить за нее, но я продолжаю стоять… А вот еще… И еще…

Я не понимал, что со мной происходило. Слезы градом катились из глаз. Я не плакал с восьмого класса – точно помню. Ни слезинки не выронил ни во время похорон отца, ни при прощании с матерью. А вот сейчас…

Я достал смартфон, нашел адрес благотворительной организации, нашел самую большую сумму, требующуюся на лечение ребенка, и перевел деньги. Потом – еще. Успокоился только тогда, когда понял, что на еще двух карточках осталось всего две тысячи рублей. Ничего, проживу, у меня пенсия есть!

Не знаю, скудеет или нет рука дающего. Но у меня буквального с этого дня, когда я раздал все свои деньги, исключая депозиты, и то лишь потому, что для снятия средств надо было идти в сберкассу, все дела пошли просто превосходно.

А недели через полторы я прочитал в местной газете, что разведенная женщина с ребенком по двум лотерейным билетам после вычета подоходного налога получит более пяти миллионов рублей. Свою удачу она объяснила так: «На последние деньги от отчаяния купила два лотерейных билета. Но Бог на свете есть! Он увидел мои слезы – и помог». А на вопрос, что будет делать с выигрышем, ответила: «Поменяю однокомнатную квартиру на двухкомнатную – и буду жить и воспитывать сына в достойных условиях». Надеюсь, что у нее все получится.

В этой заметке была и вторая часть, которая заставила меня похолодеть. Сын женщины рассказал корреспонденту, что билеты ему подарил добрый волшебник. Хорошо, что взрослый дядя не поверил ребенку, только удивился его фантазии. А если бы он или кто другой поверил? Например, бандиты, мафиози? Нашли бы меня, и стал бы я у них служить вроде песика, который разыскивает в лесу трюфели. Только я искал бы выигрышные лотерейные билеты.

После этой истории я решил никогда не приближаться к точкам, где продают лотерейные билеты. И данное самому себе слово неукоснительно соблюдал.

С 13 апреля все у меня стало складывалось просто замечательно, причем во всех отношениях. Даже личная жизнь наладилась. Познакомился с женщиной младше себя на 13 лет, только недавно отметившей свое 50-летие. Мельком видел ее три или четыре раза. Она явно не соответствовала дому, в котором жила: всегда великолепно одетая, ухоженная, непременно в неброском, но очень качественном и продуманном макияже и с хорошо уложенной прической, да к тому же привозила и увозила ее шикарная машина. Я предпочитал больше ходить пешком, ездить на общественном транспорте. Казалось, наши дороги никак не могли пересечься. Но нет, пересеклись.

Повторю, что произошло это 13 апреля – тот день оказался очень богат на события. После встречи с молодой женщиной и ее сыном Димой у меня просто не осталось сил на то, чтобы идти из Городка домой пешком. Сел в автобус, а когда вышел из него, буквально в десяти метрах от остановки увидел ту самую шикарную женщину. Она почему-то решила подняться до дома пешком, сломала каблук и стояла, видимо, раздумывая, что делать дальше.

– Ну и как будем вас спасать? – спросил я. – Может, вызвать такси?

Женщина посмотрела на меня с удивлением:

– Зачем такси, здесь совсем рядом.

Я засмеялся:

– Но донести вас на руках я не смогу – не тот у меня возраст.

Она улыбнулась:

– А нести и не надо. Вы можете принести мне кроссовки? Они стоят в прихожей, сразу около двери, – и, протянув ключ, назвала номер квартиры.

Что делать – я принес кроссовки. Жанна (так звали женщину) в знак признательности за спасение вытребовала у меня обещания через час заглянуть к ней на чай. Я позвонил в службу доставки, заказал коробку конфет и большой букет роз, полностью опустошив свои карточки. Зато пришел в гости не с пустыми руками.

Эта история может послужить сюжетом для любовного романа. Но писать подобное не буду. Здесь интереснее другое: Жанна оказалась катализатором процесса моего обогащения или как это правильно назвать.

Посетив в первый раз мою квартиру (это тоже произошло 13 марта!), она запнулась о стоящие на полу подарки женщин, о которых я написал книги.

– Нельзя ли это убрать? – поморщилась она.

Я обещал, что завтра же это сделаю. Утром, прочесав интернет и найдя координаты местного антиквара, вызвал такси, погрузил все подарки и поехал избавляться от них. Абрам Израилевич оказался удивительно мудрым и честным человеком. Внимательно осмотрев все привезенное ему хозяйство, на что ушло порядка часа, он сказал:

– Вы знаете, это очень ценные и дорогие вещи, и если вы действительно хотите их продать, у меня есть деловое предложение.

Заключалось оно в том, что Абрам Израилевич не будет их приобретать у меня сам, а станет находить покупателей, оформлять сделки, решать все вопросы, в том числе с оплатой, получая десять процентов от общей стоимости проданного.

– А не маленький процент? – засомневался я.

– Вы правильно понимаете, молодой человек, этот процент ниже среднего, – заулыбался антиквар. – Тем не менее, это будут очень хорошие деньги. Я честный человек, и я хочу спать спокойно. Как говорится, меньше берешь – дольше и лучше живешь. К тому же у вас… х-м-м, как бы это сказать, большой объем антиквариата. Так что не беспокойтесь, в накладе я не останусь.

Я согласился, и началось длительное ралли. Приехал я к антиквару утром, а вернулся домой поздно вечером. Весь день был занят выслушиванием телефонных разговоров Абрама Израилевича, переговоров, которые он вел в моем присутствии в своем офисе, подписанием контрактов и поездками в банк для оформления финансовых документов. В перерывах мы пили чай, обедали и мило общались – собеседником актиквар оказался отменным! Во второй день данный процесс продолжился, и к восьми часам вечера я стал обладателем нескольких счетов на общую сумму более чем 60 миллионов рублей (это уже с вычетом комиссии антиквару). Чтобы не пугать жену, отправил ей три миллиона, объяснив, что это за разрешение на съемки фильмов и мультфильмов по моим произведениям.

От этого всего я был в полном шоке. Это больше смахивало на сон. За что такая денежная награда? Для жизни на широкую ногу? Может, таким образом я выйду на какой-то уровень, где и смогу выполнить свою великую миссию по спасению страны или человечества, а не одиноких женщин? Но мне это было ни к чему, это меня никак не привлекало, да я и не знал, как такую богатую жизнь начинать. Мне интереснее было писать свои рассказы и сказки. Поэтому решил: буду жить скромно, как и прежде, а деньги пусть лежат на счетах.

Тогда я и предположить не мог, что это не конец, а всего лишь продолжение денежного потока. И снова его инициировала Жанна. Она спросила, смотрел ли я гараж. Получив отрицательный ответ, настоятельно посоветовала это сделать. И рассказала про ушедшего из жизни где-то около двух лет назад Велимира Игнатьевича, чья квартира по наследству отошла к внуку, а затем была продана мне. Это был импозантный пожилой мужчина, с большими странностями. Он часто выезжал за границу, так как был признанным специалистом по истории средних веков, мастером по изготовлению рыцарских доспехов и оружия того времени, участвовал в реконструкции многих событий. Пешком никогда не ходил, за ним всегда приезжало VIP-такси. Второй страстью Велимира Игнатьевича были старые машины, мотоциклы и другие транспортные средства, которые он мастерски реставрировал. После такого рассказа я вместе с Жанной отправился в гараж.

Гараж нас поразил с первого взгляда. Я открыл калитку, нашел выключатель, включит свет – и мы замерли в изумлении. Неожиданным было в обычном с виду железном гараже, пусть и хорошо покрашенном, увидеть такое! Лакированные деревянные полы, точно такие же стены, идеально ровный потолок с современными светодиодными лампами. И какая-то стерильная чистота, и это при том, что здесь давно никто не бывал, а вдоль двух стен стояло порядка десяти различных небольших станков, в том числе, как я понял, для 3D-печати. Гараж был разделен на две части перегородкой с большой дверью, закрытой на замок. Пришлось возвращаться в квартиру и искать ключи.

То, что находилось за перегородкой, поразило нас с Жанной еще больше. В середине этой части стояли два мотоцикла – не просто старых, а старинных. Вокруг них выстроились рыцарские доспехи – их было четыре. На трех деревянных стенах были смонтированы какие-то полки, вешалки, приспособления, на которых висело, лежало и стояло оружие – я узнал мечи, алебарды, кинжалы, остальное было мне неизвестно. Причем все эти вещи выглядели старинными!

Мы сделали несколько фотографий и вернулись в мою квартиру. В Интернете по фотографиям попытались определить, что за мотоциклы находились в гараже. Итогом поиска мы были обескуражены: выходило, что это первый в мире серийный мотоцикл Хильдебранда и Вольфмюллера и «Харлей Дэвидсон» середины 1910-х годов. С оружием было вообще что-то непонятное. Поэтому мы после буквально десяти минут поиска в Интернете, не сумев определить, что за оружие хранится в гараже, позвонили Абраму Израилевичу.

Старый антиквар, хорошо разбирающийся в таких вещах, был поражен больше нас с Жанной. На мотоциклы он посмотрел мельком, пробормотав: «С этим все понятно». Потом долго ходил вокруг рыцарских доспехов, достав лупу, внимательно их осматривал, трогал, и все время качал головой, и потом буквально запричитал: «Как такое может быть?! Все это – оригиналы! Понимаете, оригиналы! Вот хитрец Велимир! Вывозил за границу копии доспехов, а ввозил оригиналы! Вы не представляете, какая это редкость! Вы не представляете, сколько они стоят!»

На продажу доспехов и мотоциклов потребовалось неделя. Сначала пришлось обращаться к юристам и экспертам, которые объяснили, что поскольку квартира была продана вместе с гаражом, и в договоре даже содержался пункт о том, что продается вместе с находящимся в нем имуществом, никто никаких прав на находку предъявлять не будет. Затем антиквар искал покупателей, а при продаже каждого комплекта доспехов рыцаря вздыхал и сокрушался, что мы отдаем их за бесценок. Тем не менее, я стал богаче еще на 150 миллионов рублей. Жене осторожно отправил пять миллионов, переживая, как она оценит перевод даже такой суммы.

Но и это не все. Внутренний голос говорил мне, что в гараже есть еще что-то ценное. Я раздвоил сознание, «полетал» над крышей, внимательно ее осмотрел, ни ничего интересного не обнаружил. Удивительно, как быстро и легко это у меня получилось: как будто что-то вылетело из головы и с нужной мне скоростью и на нужной высоте парило, четко повинуясь мысленным командам. Затем стал тщательно, буквально сантиметр за сантиметром, изучать пол и стены внутри гаража, дополнительно пытаясь их еще и простукивать. Только на второй день во второй половине гаража, где еще недавно стояли мотоциклы и рыцарские доспехи, нашел маленький зазор между идеально подогнанными друг к другу досками на полу, там, где сходились две стены. Взял подходящий, как мне показалось, инструмент – им оказалась узкая стамеска – и попытался подковырнуть доску. Она подалась и вынулась очень легко, обнажив длинный деревянный пенал. В нем лежало множество монет, каждая отдельно упакованная в целлофан или что-то похожее на него, потому что при прикосновении к нему на пальцах оставался жирный налет.

Приглашенный оценить данную находку старый антиквар, бережно взяв несколько монет в руки, внимательно их осмотрел – и побелел, мне даже стало страшно за его здоровье. Я услужливо подвинул стул, Абрам Израилевич не просто сел, а буквально свалился на него, отдышался и обескураженно покачал головой: «Чтобы собрать такие вещи, Велимир должен был быть долларовым миллионером! Откуда такие деньги?! Он ведь всегда жил скромно! Жаль, что мы об этом не узнаем». Потом куда-то позвонил. Покупателя мы ждали больше двух часов, причем антиквар отказался выходить из гаража. Приехал еврей, как мне показалось, еще более почтенного возраста, чем Абрам Израилевич. Они о чем-то поговорили на непонятном языке, вероятно, на иврите. Потом мой оценщик, вздыхая и качая головой, объяснил: «На мотоцикл и доспехи мы оформили документы не как на антиквариат, а как на поделки Велимира. А эти монетки нельзя отражать ни в каких документах. Да и вообще лучше забыть, что мы их видели. Соломон придумает, как все оформить и заплатить. Он может предложить только 150 миллионов рублей, хотя в реальности монетки значительно дороже. Но я бы рекомендовал согласиться».

Я, конечно же, согласился. За что был введен в совет директоров какой-то фирмы, получил акции, затем их у меня выкупили за 150 миллионов рублей, а я покинул совет директоров. Меня это вполне устроило. На оформление ушла неделя.

Итак, к концу апреля я стал очень богат, по крайней мере, по моим меркам. На всякий случай написал завещание, по которому все деньги в случае моей смерти оставались в равных долях жене и сыну. Оформил ежемесячную автоматическую отправку с одного из моих счетов 200 тысяч жене и 100 тысяч рублей сыну – на большее не решился. Эти суммы еще можно было как-то объяснить моими мифически огромными гонорарами.

О деньгах старался не думать: лежит на счетах – ну и пусть себе лежат. Решил, что надо жить скромно, тысяч на 50-60 рублей месяц. Этого вполне хватит. Ничего необычного со мной не происходило, никаких ощущений, озарений, предчувствий – НИЧЕГО! Я решил: значит, так надо. Буду ждать своего часа. Но не сидя дома, а постепенно расширяя круг общения. Меня уже знали как автора газетных очерков о замечательных людях района. А буквально один день увеличил эту узнаваемость и прекратил меня в глазах окружающих в знаменитого писателя. Но обо всем по порядку.

Я уже писал, что разослал свои произведения в несколько адресов. Ответы пришли в один день сразу из трех мест! Это был день телефонных звонков и невероятных сюрпризов!

Утром мужчина, представившись продюсером киностудии, предложил продать право на съемки фильма по рассказу «Повелитель ветра» (второе название – «Пердун») за два миллиона рублей. Причем объяснил, что после выхода кинокартины на экраны я получу также свои оговоренные проценты от прибыли с проката. Я подумал: вот прекрасный способ легализовать свои «антикварные» деньги, мы договорились о том, что завтра продюсер прилетит на Юг, и мы подпишем соответствующие документы. Через полчаса раздался еще один звонок по тому же поводу. Я удивился: «Мы же только что все условия продажи прав на съемки обсудили!» После небольшого замешательства последовал вопрос: «А вы не могли бы напомнить, о какой сумме мы договорились?» Я сообразил, что это представитель другой киностудии, и решали выжать из ситуации максимум: «Пять миллионов». Мой собеседник, похоже, от такого ответа повеселел и радостно сообщил: «А я предлагаю 10 миллионов!» Я с деланой радостью согласился: «Хорошо, но я сейчас сильно занят. Позвоните через час, мы все обсудим».

Потом были еще звонки, причем от обоих претендентов на экранизацию рассказа «Повелитель ветра» (второе название – «Пердун»). А закончилось все это совершенно неожиданно. На следующий день рано утром, в районе семи часов, в дверь моей квартиры позвонили. Я открыл дверь – и замер от изумления. Передо мной стоял и улыбался Режиссер-Артист, свет горевшей в подъезде лампочки бликами играл на его знаменитой лысине. «Удивлены? – рассмеялся он. – Я по делу. Можно войти?».

Через полчаса мы сидели вчетвером – Режиссер-Артист, его юрист, Жанна и я – в лучшем ресторане Городка, который по поводу такого гостя сыграл «боевую тревогу» для персонала и открылся с утра пораньше. На столе стояли закуски, фрукты и бутылка шампанского. Режиссер-Артист взял ее в руки, посмотрел на этикетку, удовлетворенно хмыкнул и засмеялся: «Шампанское по утрам пьют аристократы и дегенераты – кажется, так это звучало в «Бриллиантовой руке»? А я хочу выпить шампанское за три кинематографических проекта, которые намерен вместе со своей командой реализовать. Первый – это.., – Режиссер-Артист покосился на Жанну, – это «Повелитель ветра», второй – «Адвокат Дрынко», третий – «Большой дом». Мы их проработали, правда, на скорую руку, но и этого достаточно, чтобы понять, что они будут успешны и идеологически, и финансово». Повернувшись ко мне, он серьезно сказал: «Надеюсь, ваш выбор будет за нашей командой. А мы эти проекты качественно отработаем».

Мы выпили по бокалу шампанского и перешли к переговорам. Итоговая цена за предоставление эксклюзивного права на съемки фильмов, сериалов, мультфильмов и издание книг составила 30 миллионов рублей. Помимо этого после начала проката киношной и мультяшной продукции мне как автору произведений полагалось 10 процентов от прибыли. Отчисление от вышедших книг – 50 процентов от прибыли. Для продвижения продукции создавался специальный отдел из трех человек.

Деловое обсуждение заняло всего 20 минут, затем два часа продолжался, если считать поданные блюда, обед, а если исходить из времени нашего пиршества, то завтрак.

Расстались мы вполне довольные друг другом, подписав все необходимые официальные бумаги. Более того, на мой счет сразу были переведены 30 миллионов рублей. Затем Режиссер-Артист с юристом отбыли в аэропорт, а мы с Жанной пошли просто гулять по зеленому весеннему Городку.

Весть о моей встрече с Режиссером-Артистом и каких-то заключенных контрактах быстро разлетелась по Городку и дальше. Звонили губернатор, глава местной администрации, редактор и так далее – многие из тех, с кем я успел познакомиться. Отвечал всем как под копирку: по моим произведениям будут сниматься художественные фильмы, сериалы и мульфильмы, о чем подписаны соответствующие соглашения.

Ночью мне приснился сон, первый за все время пребывания в Крыму. Я ловил рыбу на берегу моря. Рядом молча стоял Гавриил. Лицо его, как всегда, было бесстрастным, но я понял, что он улыбается. Я сразу узнал место – видел эту бухту на фотографиях в интернете. Подумал: это знак! Утром собрал рыболовные снасти, немного еды, заказал такси, предупредил о своей поездке Жанну – и отправился в путь. Тогда я еще не знал, что начинается новая страница моей жизни. Но предчувствие, что должно произойти что-то важного, было – это точно! Я даже минуты на две задержался на пороге двери своей квартиры, глубоко дыша, чтобы успокоить частое биение сердца.

Провидческий дар

Порыбачить мне так и не удалось. В бухте, куда я приехал на такси, было много людей, десятка полтора, с самыми разными удочками, кто-то стоял, кто-то сидел на привезенных складных стульчиках. Больше я ничего увидеть и понять не смог: сделал буквально пару шагов – и почувствовал, что падаю, причем на спину. Как мне рассказали потом, ударился головой о камень. В больницу меня доставили на том же такси, на котором я приехал на рыбалку. Очнулся в палате реанимации, открыл глаза – и снова потерял сознание. У меня остановилось сердце. Несколько секунд полной темноты – и я уже сверху, с высоты потолка (или даже выше?), смотрел, как вокруг тела суетился медперсонал. Тело мне не понравилось: животик, пусть и небольшой, дряблая кожа, худые ноги и почти полное отсутствие бицепсов на руках. «Надо поработать над собой», – с этой мыслью я хотел очнуться, но не получилось. Я запаниковал: неужели это конец? Но ведь есть какая-то миссия, которую надо было выполнить. Или я плохо прислушивался к себе, к своим ощущениям, и просто прозевал тот самый момент, когда должна была начаться та самая миссия?

9 дней я сопровождал свое тело. Его перевели в оборудованную реанимационную комнату, подключили к каким-то аппаратам. Я настолько был расстроен, что даже не пытался определить, что это такое и как работает. В голове – или где там, не знаю – крутилась одна мысль: «Очнусь я или нет?»

За 9 дней меня посетило много людей. Каждый день несколько раз заходила Жанна, сидела, гладила мое лицо и тихо плакала. Оказывается, это была ее клиника, поэтому она повторяли свои приходы в любое время суток, было такое, что и в четыре часа ночи.

Приезжал губернатор, попросил главного врача сделать все возможное, чтобы я пришел в себя. Врач пыхтел, говорил, что и мозг, и все важные органы в порядке, и никто не понимает, почему вдруг вроде бы совершенно здоровый организм дал такой сбой.

Кажется, все, с кем за недолгое время пребывания в Городке меня свела жизнь, считали своим долгом посмотреть на мое бездыханное, обвитое какими-то проводами и трубочками тело. Даже антиквар Абрам Израилевич повздыхал и посокрушался, что беда случим не с ним, старой развалиной, а с таким молодым (это я-то молодой?!) и приятным человеком.

Лев Генрихович Войцеховский меня (или мою душу, смотревшую за происходящим сверху?) даже порадовал, рассказав, что переродился, понял, что не деньги являются главным в жизни, что теперь он помогает людям, занимается благотворительностью.

Очнулся я ровно через десять суток. В палате как раз находился главный врач клиники. Он почему-то держал в руках фотографию-план клиники. Я посмотрел на нее – и сразу откуда-то узнал, что через час неожиданно для всех начнется ураганный ветер с дождем, который станет причиной выхода из строя основного и запасного электроснабжения. А дизель-генератор сломан, и я, далекий от техники человек, четко представляю, что именно вышло из строя. Поэтому проводимая именно в это время экстренная хирургическая операция может закончиться смертью пациента. Сказал об этом главврачу, который странно на меня посмотрел, вызвал медсестру, чтобы она за мной понаблюдала, и вышел. Вернулся он через час с небольшим, приказав выйти окружившему меня медперсоналу, количество которого составляло уже четыре человека, сел на стул и спросил: «Как вы об этом узнали? О том, что ураган, который никто не предсказывал, начнется – а он сейчас бушует. О том, что генератор сломан». Я ответил, что сам ничего не понимаю, просто знаю – и все. Главврач вздохнул: «Прежде всего, спасибо за то, что предупредили, генератор мы успели починить. Про случаи, подобные вашему, я слышал. Они хоть и очень редко, но бывают, но про это не принято говорить. Давайте поступим следующим образом. Вы рассказываете о своих видениях только мне и Жанне. Она профессиональный психолог, причем очень хороший. Людей пугать не будем. Может, скоро ваш дар – или как это можно назвать – исчезнет. Обычно, как я слышал, все заканчивается именно так, причем достаточно быстро».

Приехала счастливая Жанна. Она рассказала, что с трудом добралась до больницы – ураган, бушевавший всего полчаса, поломал огромное количество деревьев, сорвал вывески, оборвал провода, затопил водой много улиц, и так далее. Мы втроем обсудили вопрос о моем даре предвидения. Потом я встал с кровати, хотя все меня отговаривали. Но я знал, что надо делать именно так, и уже сегодня просто необходимо возвращаться к себе, в квартиру.

Жанна отвезла меня домой. Ураган стих. На улицах Городка творилось что-то невообразимое: валялись поваленные деревья, железные и пластиковые листы, коробки, мусор… Я сказал, что хотел бы побыть один, и Жанна молча ушла.

В моей голове творилось нечто невообразимое – словно одновременно гудел огромный колокол и громко перекрикивались несколько сотен человек. От этой какофонии звуков виски сжимало невыносимой болью. Я лег на кровать, не развеваясь, и попытался заснуть. Сделать это удалось, но буквально через пару минут я проснулся, потому что увидел ужасное: часть высокого утеса рухнула, огромные камни, подпрыгивая, ударяясь друг о друга, катились вниз, сметая все на своем пути. И все это в лучах солнца, которое висело почти над уровнем моря.

После моего звонка Жанна появилась буквально через минуту. Я рассказал о своем то ли сне, то ли видении. Жанна отнеслась к этому крайне серьезно, и вскоре после ее звонков появились двое мужчин – начальник полиции и местный егерь. Она им все объяснила: про мой дар, про который просила не распространяться, про скалу. Выслушав мое описание, егерь точно определил место, сказал, что туда всегда приезжает много местных рыбаков, определил время – раннее утро. Начальник полиции поинтересовался, какого числа это произойдет. Я назвал дату, он схватился за голову: «Это ведь очень скоро» и стал названивать по телефону и отдавать приказы. Егерь саркастически улыбался, потом спросил: «А если ничего не обрушится?». Начальник полиции хмыкнул: «Не волнуйся. Если это произойдет, то мы спасем много жизней. Если не произойдет – придумаем, что какие-то учения проводили, выкрутимся. Скоро узнаем, вещий это сон или нет». При этом он свирепо посмотрел на Жанну, вздохнул и вышел. Егерь пожал плечами и молча вышел следом за ним.

У меня не было сил, голова опустела, в ней стоял какой-то бесконечный тихий звон, как будто угасал звук колокола. Жанна заявила: «Тебе надо поесть», накормила обедом из термосов (надо же, она и про это подумала!). Я, снова не раздеваясь, лег в кровать, на спину, почему-то крестом раскинув руки. Уже проваливаясь в сон, почувствовал, как Жанна ложится рядом, положив голову мне на руку почти у самого локтя.

Проснувшись, я повернул голову вправо и почти уткнулся своим носом в нос Жанны. Спросил: «Я долго спал?». Она счастливо заулыбалась в ответ: «Шестнадцать часов. Поздравляю! Вершина Утеса рухнула, как ты и говорил, но никто не пострадал. Полиция перекрыла дорогу, отогнала от Утеса рыбаков. В официальном заявлении говорится, что это было сделано по просьбе ученых, что они знали про угрозу обрушения, которая после урагана могла стала критичной. Кажется, в это верят. Так что героями стали ученые и полиция, а ты благополучно остался в тени. И это хорошо. Зато теперь уже не три, а пять человек знают, что ты наделен необычным даром, и количество таких посвященных будет только расти». Я возразил: «На моем счету всего два предсказания. Может, у меня уже никакого дара и нет». При этом отчетливо понимал, что дар есть, и в нем надо как следует разобраться.

Все оказалось очень просто. Достаточно было увидеть изображение предмета, здания, местности, причем неважно, в каком виде – на фото, видео, по телевизору или своими глазами – как я четко знал, какая катастрофа и когда с ним произойдет. А маленькая фотография утеса, оказывается, была приклеена в моей квартире, на кухне, на боковой стороне холодильника. Я вскользь ее увидел, не придав этому никакого значения. В ближайшие дни я пересмотрел массу фотография, в итоге удалось предотвратить серьезный сбой в работе газовой электростанции, обрушение пирса, паводок на горной речке, который мог произойти из-за перекрытия русла упавшими бревнами, плохо закрепленными на склоне, где их заготавливали. Плюс к этому указал точное место и время образования большого провала на шоссе, ну и еще с десяток небольших инцидентов.

Как показали дальнейшие события, это была только разминка. Мои серьезные предсказания начались с фотографии, которую я увидел у Жанны. На снимке она стояла в гористой местности рядом с полковником-пограничником. Жанна объяснила: «Это мой брат. Сейчас он уже генерал». Я спросил: «Вы стоите на фоне границы?». Последовал утвердительный ответ. Я, понимая, что последует за моими словами, вздохнул и сказал: «Через два дня ночью здесь запланирован проход диверсионной группы, которая должна устроить взрыв на расположенном неподалеку промышленном предприятии».

После этого началась суматоха. Жанна созвонилась со своим братом, быстро собрала все необходимое для длинной дороги мне и себе – и мы на ее машине рванули на аэродром, сели в самолет – и полетели.

Генерал не очень поверил нашим словам. Но Жанна предусмотрительно записала на телефон коротенькие рассказы-отзывы наших «клиентов» – официальных лиц, от полковника полиции до заместителя губернатора. Я тоже вставил свое предложение: «Обезвреживание диверсионной группы для своих солдат можно подать как внезапное, незапланированное учение. Вы же проводите такие?». В конце концов, генерал согласился.

Задержание прошло не так гладко, как планировалось. Причем по такому сценарию, что могло обернуться полным провалом для генерала-пограничника. На время проведения этой операции нас с Жанной оставили в небольшой гостинице, расположенной где-то километрах в шести от границы. Находилась она в низине. Как только стало темнеть, я предложил подняться на холм, с которого, как полагал, можно будет если не увидеть, то хотя бы что-то услышать. Будет тишина – значит, все идет по плану. Будут выстрелы – значит, в чем-то я ошибся. Ну или наоборот. Стемнело. Луны не было, над нами нависало черное, истыканное мириадами звезд, небо. На душе было неспокойно, вся моя уверенность в благополучном исходе дела куда-то испарилась. Даже сердце сдавило. И я решил посмотреть, что происходит на границе. Даже если до нее оставалось, с учетом преодоленного нами в походе на холм расстояния, километров пять, это было слишком много. Самое большее, на что я раньше был способен в своих «полетах» – метров триста, не больше. Итак, из моей головы как будто вылетели три летательных аппарата, три моих «глаза». Все виденное они транслировали в мой мозг. Самое интересное, что три картинки существовали отдельно, не смешивались. И каждая была четко видна. После того, как три «глаза» удалились от меня километра на два, в голову резко, толчком ударила боль. Я почему-то сразу понял, что один «глаза» надо убрать. Еще километра через два их полета голову снова пронзила боль. Пришлось лишиться еще одного «глаза». Оставшийся благополучно завис на высоте, наверное, метро пятидесяти. Во все стороны было видно далеко, причем достаточно хорошо, как в только начинавшиеся сумерки, несмотря на полную темноту. Я не сразу поверил в то, что увидел. Пришлось снижаться и приближаться вплотную к двум стоящим в полный рост фигурам. Невероятно, но в моем «глазу» оказался «микрофон», так четко было слышно то, о чем они говорили. Они сыпали матом. Если же перевести их речь в обычную, она выглядела примерно так.

– Надоело начальство своими учениями. Уже вторые за три дня! Я двое суток не спал. Встань рядом, салага! Пусть нас обнаружат, скажут, что мы убиты, и отправят в казарму. Там отоспимся.

– А если накажут за то, что мы себя демаскировали?

– Ну, в худшем случае отправят на гауптвахту. Там, конечно, не сахар, но жить можно. По крайней мере, спать разрешают.

Мне стало плохо. Этот дурак выдал свое местоположение. Здесь, в 40 метрах от пары затаившихся пограничников, должна была пройти диверсионная группа. А этой паре надо было всего лишь подтвердить этот факт, я уж не знаю, каким образом у них принято это делать. А они не прятались, а стояли во весь рост. Ясно, что диверсанты пошли другой дорогой. Какой? Хорошо еще, что они не стали убивать этих двоих.

Я попросил Жанну срочно написать генералу на сотовый телефон сообщение, что два бойца себя намеренно обнаружили. Он моментально перезвонил:

– Где?

– Не знаю, могу только сказать, что рядом с большим камнем.

– Понял.

Минуты через две снова раздался звонок. Голос генерала звенел:

– Так и есть, эти скоты специально встали, решили, что это учения. Я их… Я им…

Мне показалось, что даже в темноте я вижу, как покраснела Жанна – видимо, в жизни не слышала столь крепких выражений от своего брата.

Потом генерал убито спросил:

– Следов группы найти не можем…

– Ничего, – успокоил я, – поищу. Найду – сразу сообщу.

Я намеренно не сказал «если найду». На душе кошки скребли: а если не смогу обнаружить?! Конечно, не я виноват, что два идиота там, где надо было таиться, встали в полный рост, как истуканы, запоров тем самым всю операцию. Но, с высокой степенью вероятности можно было предположить, что диверсанты от своих планов не отказались. Значит, они постараются пересечь границу в другом месте. Где? И мой «глаз» начал медленно облетать окрестности, по кругу, все увеличивая радиус. «Надо же, как в воду канули», – растерянно пробормотал я. И тут меня осенило – вода! Совсем рядом был залив пограничной реки, его берега густо заросли камышом. Вот его я и стал внимательно осматривать. И увидел, как в одном месте камыши закачались – и это в тихую, совершенно безветренную погоду! «Глаз» завис там, максимально снизился. И все стало понятно. Диверсанты плыли (или ползли) по мелководью, используя для дыхания трубки – просто и эффективно. Вот они стали выходить на берег. Семь человек. Они быстро сняли что-то, видимо, легкие водонепроницаемые костюмы, из мешков вытащили оружие, взрывчатку и побежали вдоль берега. Мой «глаз» летел над ними, я передавал генералу информацию обо всем, что видел. Иногда поднимался выше, и наблюдал, как за холмами, невидимые диверсионной группке, бежали пограничники. Прикидывал, успеют ли они перехватить нарушителей. Получалось, что вряд ли – обе группы передвигались приблизительно с одинаковой скоростью. Пограничники все же успели отсечь диверсантов от гор и леса. Но захвата не получилось. Семерка имела хорошее место для укрытия и обороны – навалы камней, кустарники. И – близость к реке, точнее, к заливу, чтобы попытаться отойти назад.

Не обошлось без боя. Перестрелка длилась где-то полчаса. Генерал сразу же, как только она началась, запросил у меня информацию о расположении диверсантов, просил назвать особые приметы местности. Вскоре я понял, для чего. Раздался мощный, свистящий гул – и из-за холма вынырнул вертолет. Он сделал залп точно туда, где, по моей наводке, находились диверсанты. После грохота разрывов реактивных снарядов и рева вертолетного двигателя тишина оглушила. Затем раздался усиленный мегафоном голос генерала:

– Предлагаю сдаться! Выходить без оружия, с поднятыми руками.

Мощный луч прожектора, установленного на подъехавшем бронетранспортере, осветил две выходящие из-за груды камней фигуры. Остальные, как вскоре выяснилось, были убиты разрывом ракеты «воздух-земля».

Генерал предлагал остаться, погостить пару дней, обещал, когда все чуть-чуть успокоиться, организовать великолепную рыбалку. Мы отказались – и сразу же отправились в аэропорт.

Через день в квартиру Жанны, где находился и я, пожаловали гости – трое представителей органов безопасности. Судя по возрасту и очень вежливому поведению, звания и, соответственно, полномочия у них были немаленькие. Они предлагали мне, а затем, поняв, что мы «работаем» вдвоем, мне и Жанне отправиться на пару дней в Москву. Меня такая поездка никак не прельщала, и я соврал: «Если уеду, то мой дар пропадет. Вы этого желаете?». Понятное дело, они подобного не хотели.

Итогом разговора, а если точнее, переговоров стало такое решение: на следующий день в определенное время мы с Жанной должны были подъехать к воинской части, где нам предстояло встретиться с более высоким руководством и попробовать поработать. Нас попросили не удивляться тому, что за нашей машиной будет следовать еще один или два автомобиля – для безопасности.

Воинская часть находилась недалеко, в двадцати километрах от Городка. Понять, какую площадь она занимает, было невозможно, так как располагалась она в горной лощине, поросшей лесом. От солидного контрольно-пропускного пункта в обе стороны уходил и пропадал в густой зеленой лесной растительности высокий железный забор с колючей проволокой наверху, похоже, находящийся под высоким напряжением. Нас встретил мрачный полковник (я сразу представил, с кем нам предстояло встретиться, если проводником был полковник!), он сел сзади в машину, за всю дорогу не сказал ни одного слова, кроме команд «поворачиваем налево, поворачиваем направо, снижаем скорость». Проехали мы ровно три километра – я засек по спидометру. Остановились у невысокого широкого здания, чем-то напоминающего сарай. Правда, с гладкими бетонными стенами. Внутри оно оказалось значительно больше, чем снаружи, потому что глубоко уходило в холм. По длинным коридорам с серебристыми стенами (непонятно, то ли краска такая, то ли металл, похожий на титан или в самом деле титан), несколько раз поворачивая, мы дошли до двери. Чтобы она открылась, полковник приложил к местам, куда указывали стрелочки, обе ладони, при этом приблизив лицо к блестящему кружочку – видимо, для сканирования сетчатки глаза. Дверь плавно ушла в стену. Мы вошли в небольшой зал, чем-то напоминающий кинотеатр, правда, маленький и странный. В нем был огромный, на всю стену, экран, стол с компьютером и каким-то непонятным пультом, четыре ряда кресел. Пол был скошен вниз так, как в кинотеатре, и ряды кресел располагались друг над другом, чтобы сидящий человек не заслонял обзор тем, кто сидит выше.

Нам с Жанной указали на места в середине первого ряда. За пульт сел полковник – не тот, что сопровождал нас, а другой. С правой от нас стены внутрь сразу в две стороны разошлась дверь, освобождая место для прохода Большого генерала (назову его так). Мы с Жанной хотели встать, но он замахал руками: «Сидите, сидите!». Потом подошел к нам, поздоровался за руки, внимательно нас оглядел и сел рядом со мной, сказал: «Меня ввели в курс дела. Давайте проверим ваши способности. Вам будут показывать изображения объектов, а вы просто прокомментируйте» и поднял вверх руку, что означало команду начать работу.

Первой показали фотографию подводной лодки. Я сразу понял – это проверка. Все время, пока я владел данным мне даром, я никак не мог привыкнуть к тому, как все происходило. Перед глазами словно мелькало несколько страниц текста, в которых содержалась вся необходимая информация. Мелькали они невероятно быстро, тем не менее, этого было достаточно, чтобы их прочитать и запомнить буквально до последней запятой. Я сказал, что эта подлодка давно списана, потом назвал характер аварии и причины, к ней приведшие. Большой генерал крякнул (именно крякнул!) и поднял руку – на экране появилась следующая фотография.

Я потерял счет времени. Четко помнил только одно – просмотрел 77 фотографий. Это были здания, корабли, подводные лодки и самолеты. В восьми из них обнаружились неисправности, причем в трех – серьезные. Больше продолжать смотреть фотографии я не мог, о чем и сказал Большому генералу. Жанна добавила: «Ему нужен отдых, ему нужно спать». Большой генерал кивнул головой: «Хорошо». Он встал, пожал нам руки, причем с чувством, по-мужски крепко, мне почему-то подмигнул, и явно сделал это так, чтобы никто, кроме меня, подмигивания не видел, и попрощался.

Потом были еще три дня, три сеанса показа фотографий. Всего было показано 333 фотографии, выявлено 33 неисправности. Меня эти цифры очень удивили. После последнего сеанса Жанна ушла помогать готовить, как она сказала, прощальный ужин, и я, не стесняясь, спросил Большого генерала про эти цифры. Он улыбнулся: «Сказали, что так надо – 333 фотографии. Это не мое решение». Я удивился: «Кто же мог так решить?». Большой генерал снова улыбнулся: «Есть специалисты, они порекомендовали». Потом сразу стал серьезным: «Особо хочу поблагодарить вас вот за этот пассажирский самолет. Там серьезная неисправность оказалась». Потом минуту посидел, сосредоточенно о чем-то думая, и сказал: «В этой связи к вам особая просьба. Не могли бы вы попытаться определить, не рукотворная ли это неисправность была». Я закивал головой: «Постараюсь. Только мне нужны фото и места поломки, и вокруг, да и всего самолета, наверное».

Большой генерал куда-то позвонил, через несколько минут на экране стали появляться фотографии, которые делали, видимо, прямо во время этой, как я понял, видеосвязи. Я попросил полностью выключить свет в помещении, чтобы был виден только экран, и показывать каждое фото до того момента, как я не скажу, что пора перейти на новое. И я, хотя и не с первой попытки, но все же смог увидеть то, что надо было! Радостно сказал: «Есть! Рука со шприцом тянется вот к этому кабелю, что-то туда впрыскивает. Есть подробности. Рука правая. На втором справа пальце, не помню, как он называется, очень широкое обручальное кольцо. Под ним наколка, что-то вреде буквы Ж или фигурки жука. Точно сказать не могу – золото экранирует». После минутного молчания Большой генерал поднял палец правой руки вверх, и стоящий за ним полковник, который все внимательно слушал, стремительно и бесшумно вышел из зала. «Будут искать?» – спросил я. «Уже ищут, – усмехнулся Большой генерал. – Не сомневайтесь, найдут быстро».

Я страшно устал после сеанса. У меня было такой чувство, словно все тело медленно-медленно опускается вниз, будто я какая-то тряпичная кукла. Но я чувствовал, что сейчас будет самое важно. Так и произошло. Большой генерал вздохнул: «Я вас очень-очень попрошу, если вы в состоянии, посмотреть фотографии еще двух объектов. По нашим сведениям, наши заклятые партнеры готовят провокации. Первый объект – авиабаза в одной из стран Ближнего Востока. Второй – одна из баз атомных подводных лодок». Я согласился: «Давайте. Только сначала давайте морскую тему посмотрим. Мне надо отвлечься от того самолета». Трудно сказать, как я выдержал еще два этих просмотра – начала кружиться голова. Но я каким-то чудом сосредоточился и выдал необходимую информацию. А потом безмятежно и крепко заснул прямо в кресле, в котором сидел. Жанна рассказала, что до кровати меня на носилках отнесли два крепких полковника. Она даже удивилась: «У меня такое ощущение, что в этой воинской части только полковники обитают. Ну и Большой генерал иногда появляется».

Операции, которые вскоре провели на этих объектах наши военные, строго засекречены. Но поскольку Гавриил сказал, что никто не поверит, что описанные мною события действительно произошли, я их обнародую. Правда, кратко и без подробностей. На территорию базы наших подводных лодок попытался проникнуть вражеский «объект-невидимка». Но сделать этого не смог, так как на него упала базальтовая плита, очень удачно и вовремя отвалившаяся от одной из подводных скал. Произошла разгерметизация, экипаж аварийно покинул «объект-невидимку», и был весь выловлен нашими моряками, точнее, спецназовцами, часть из которых была в аквалангах, а часть находилась на катерах. А сам объект подняли из воды и, естественно, внимательно изучают.

В одной из стран Ближнего Востока на наш аэродром посадили самолет-невидимку, алмазными кругами отрезали часть крыльев, после чего загрузили в большой транспортный самолет, который сразу же взлетел и в сопровождении истребителей направился в сторону России.

Но это все было позднее. До этого, хорошо выспавшись, я провел еще два сеанса, повторно «просканировав» два последних из показанных мне объектов. После чего сказал Большому генералу: «Сюда надо срочно собрать лучших специалистов-подводников, а также тех, кто может перехватывать управление чужими самолетами. У вас на это всего 16 часов, иначе вы не успеете подготовиться. Вы за эти четыре дня дважды летали в Москву на истребителе, который дозаправлялся в воздухе. Можете доставить таким же образом всех этих специалистов». Большой генерал не стал спрашивать, откуда я знаю, как он преодолевает расстояние между столицей и военным городком – он давно понял, что мне известно очень многое из того, что я вроде ну никак не мог и не должен знать.

Сеанс был короткий, но почему-то забрал у меня все силы. Борясь с усталостью, я попросил кое-что приготовить к этой встрече со специалистами – и уснул, уже второй раз подряд, прямо в кресле. Меня снова отнесли в спальную комнату, покормили… введенным в вену физиологическим раствором, потому что разбудить меня не смогли, настолько сильно я отключился, а восстановить потраченную энергию было необходимо.

Проснулся я через семь часов. Спросил у сидевшей рядом с кроватью Жанны, прибыли ли необходимые специалисты. Она утвердительно кивнула головой. До назначенной мной встречи был много времени, но поскольку все нужные люди были на месте, я ее передвинул вперед. Мы с Жанной отправились на обед, после которого я сказал, что надо поплавать – и направился прямиком в бассейн, чем вызвал немалое удивление у сопровождающих нас полковников. Я никому не говорил, что постоянно потихоньку использовал свою возможность раздваивать (а точнее, уже растраивать сознание) и «лететь» там, где считаю нужным. Причем открыл удивительную особенность таких «полетов» – никакие стены, двери и прочие препятствия не являлись для меня помехой. Поэтому знал расположение всех помещений воинской части. И самостоятельно пошел к бассейну самой короткой дорогой.

Компания собралась достаточно большая – 21 человек. Я сел за макет пульта перехвата управления летательных аппаратов, которое попросил установить в зале. Приглашенные, среди которых были и военные, и гражданские, встали полукругом сзади. На большой экран было выведено изображение пульта, каждое мое движение записывалось несколькими камерами. Я растроил сознание, взлетел и внимательно посмотрел на тех, кто стоял за моей спиной. У большинства по лицам можно было определить, что относились они к происходящему скептически, а многие явно полагали, что присутствуют на сеансе какого-то глупого и очевидного шарлатанства. Я решил привести их в чувство. Поэтому сказал: «Владимир Петрович, снимите пиджак, ведь вам в нем жарко. И туфли тоже снимите, они жмут и мешают вам сосредоточиться, а вам надо быть очень внимательным. Ошибка в одном нажатии клавиши все испортит, а этого никому не хотелось бы. Гурген Феликсович, вы тоже должны все очень хорошо видеть, поэтому оденьте, пожалуйста, очки, в нагрудном кармане пиджака их нет, вы их по ошибке положили в правый карман брюк. А вы, Евгений Викторович, поменяйтесь местами с Анваром Сардановичем и сдвиньтесь немного вправо, иначе не все разглядите. Вот так, хорошо». Я немного выждал, а после выполнения всех данных мной указаний сказал: «Начинаю обратный отсчет. С десяти. Десять… девять… восемь…».

Сеанс перехвата продолжался всего двадцать минут. Я отдавал команды, руки бегали по клавиатуре. А три моих «глаза» летали по залу и внимательно следили за реакцией зрителей. От их скептицизма не осталось ни следа. Они наблюдали за происходящим крайне внимательно и сосредоточенно. Когда я откинулся на спинку кресла, еще минуты две стояла полная тишина. Ее прервал Большой генерал: «Надеюсь, никому ничего объяснять и говорить не надо. Начинаем готовиться. Вопрос один: когда начнется этот перехват?». Я ответил: «Ровно через двое суток, в 21.12 по местному времени».

Через два часа после первого сеанса нечто подобное повторилось. На экран были выведены детальные то ли фотографии, то ли просто графические изображения морского дна базы атомных подводных лодок. Я показал специалистам и военным морякам, как без взрыва, силами небольшой бригады аквалангистов организовать обрушение подводной скалы, как затем без проблем можно столкнуть ее в глубину, освободив оказавшийся под ней неприятельский объект. Назвал точное время, некоторые, самые важные детали того, что должно произойти.

После этого мы с Жанной гостили в военной городке еще два дня. Большого генерала заданный прямо в нашем присутствии вопрос одного из полковников о том, каким должен быть режим нашего здесь пребывания, рассмешил. Отсмеявшись, он серьезно ответил: «Да он лучше нас знает, что где в вашем городке находится и что происходит. Никаких ограничений, пусть наши гости гуляют где хотят и делают что хотят. Ваша задача – создать им максимально благоприятные условия». Мы и отдыхали: купались в бассейне, гуляли по лесу, пили хорошее сухое красное вино, даже шашлыки жарили. Единственное, чего не делали, так это не загорали, потому что подходящей площадки для этого не нашлось, лес здесь оказался густой, деревья – высокие, с раскидистыми кронами. Как будто их специально такими вырастили, чтобы скрыть объект от любопытных глаз, могущих что-то увидеть из космоса. Ну а тепловое излучение всех строений было минимальное, а может, даже не превышало фоновых значений, так как покрытие на них было каким-то специальным. В химии я полный профан, формулу этого материала видел, но ничего не понял, так как учительница в школе была такая, что аналогичными, то бишь нулевыми, знаниями обладали все классы, в которых она вела занятия. Единого государственного экзамена тогда не было, все, кто планировал поступать в медицинский вуз или на химический факультет, об этом знали, и уходили в другие школы.

Меж двух прозрений

Была середина июля, когда моя жизнь снова вошла в привычную колею. У меня появилась прямая связь с Большим генералом, в связке ключей находился маленький оригинальный брелок, на самом деле являющийся спутниковым телефоном. Я ни разу по нему не позвонил, на связь выходил только Большой генерал. Почему-то он считал необходимым присутствовать на каждом из моих «сеансов просвечивания» объектов. Они происходили в среднем раз в неделю. Остальное время я и Жанна были предоставлены сами себе. Я писал рассказы для «Большого Дома», для чего встречался с директорами и воспитателями детских садов. Писал рассказы из серии «Адвокат Дрынко», сюжеты для которых во время специально организованных двухдневных рыбалок мне наговаривали местные адвокаты. Придумал еще два рассказа из серии «Политтехнолог», которые сразу же выкупил Артист-Режиссер. В остальное время с Жанной, которая подстраивалась под меня, активно отдыхали на море – купались, загорали, ну а я еще и рыбачил.

Продолжалось такая почти полная свобода недолго. В конце августа Большой генерал прилетел не по обычному поводу. Из военного городка три машины, в одной из которых находились Большой генерал, я и Жанна, выехали на трассу, недалеко от Городка свернули на юг, на очень качественную асфальтовую дорогу – было видно, что уложена она совсем недавно. Министр улыбнулся: «Ее уложили специально для вас, хотя официально это делали по просьбе жителей поселка. Она ведет к поселку, на краю которого стоит очень интересный дом. Я бы даже сказал, что он стоит в некотором отдалении от поселка. Это ваш дом, скоро вы его увидите. И еще: на ваши спецсчета перечислено два миллиарда рублей и по двадцать миллионов долларов и евро. Об этом знаете только вы с Жанной. Вам дадут доступ к ним. Если эти счета благодаря вашим стараниям существенно снизятся – дайте знать, мы еще их пополним. Впрочем, можете и не говорить, так как они будут автоматически пополняться до названных мной величин. Ваш сын недавно стал компаньоном одного очень крупного бизнесмена. Думаю, где-то год он будет работать в своем регионе, под руководством хороших наставников учиться ведению бизнеса, набираться опыта. Потом со своей девушкой, с которой к тому времени они планируют пожениться, переедет в Москву. Вместе со своей мамой и вашей женой, с которой вы так и не развелись. Это благодарность за вашу помощь в захвате самолета-невидимки, подлодки-невидимки и сканировании важных для страны объектов. Извините, что не посоветовались с вами заранее, а ставим об этом в известность как о свершившемся факте. Поймите нас. Не можем же мы вас наградить звездой Героя России, это вас демаскирует».

До поселка с сотней домов оказалось всего километров пять, еще метров пятьсот – до моего дома. Я удивился: «Эту дорогу проложили за полтора месяца?». Большой генерал засмеялся: «Нет, за месяц». Поймав мой удивленный взгляд, сказал: «Я не шучу. Именно за месяц. До этого здесь была хорошая гравийная дорога, поэтому в такое срок получилось уложиться. Ну и потому, что работали здесь армейские подразделения».

Дом находился на вершине небольшого холмика. Его окружал высокий, немного странный на вид забор. Машины снизили скорость, и до момента, пока мы не подъехали к воротам, Большой генерал продолжал комментировать: «Забор особенный, в нем новейшие технологии. Например, по нему пущен ток, сила которого по мере приближения какого-либо животного или человека будет возрастать. Не отойдет – погибнет. Везде встроенные видеокамеры, особая компьютерная программа, она в случае чего доводит информацию до охраны и владельца. Обесточить забор и дом невозможно. Но вы сами быстро разберетесь во всяких штучках, которыми оснащен этот домик».

«Домик», приземисто развалившийся в центре участка в четыре гектара, тянул на общую площадь в 600 квадратных метров. Плюс два домика для прислуги, пара подсобных строений, крытый бассейн. Облагороженная территория с тремя площадками – вертолетной, спортивной и деткой, большая крытая зона барбекю. Высокая антенна – то ли спутниковой, то ли сотовой связи. Шикарно, ничего не скажешь. Мы неспешно подходили к дому. «Чего вам здесь не хватает?» – почему-то спросил Большой генерал. Я, пожав плечами, указал на вершину холмика: «Хотелось бы, чтобы там стоял круглый отапливаемый стеклянный туалет, из которого можно было бы смотреть на море и думать о чем-то важном и приятном. Естественно, с таким стеклом, чтобы находящийся в нем человек все хорошо видел, а его не видел никто. И с хорошей дорожкой к нему». Я, конечно же, уже воспользовался своими «глазами», поэтому сказал: «Внизу, вон за тем пригорком, есть закрытая бухта, а вот спуска к воде нет. Хотелось бы его иметь, в виде круговой лестницы. Вдобавок и лифт не помешает. Наверное, и причал небольшой тоже там должен быть, как и песочек. Ну и небольшая яхточка, для рыбалки». Большой генерал засмеялся, повернулся к идущему в двух шагах за нами полковнику: «Слышали? Срок исполнения – две недели».

Ужинали мы втроем – Большой генерал, я и Жанна – на открытой террасе дома. Большой генерал высказал несколько пожеланий. Хотя, если говорить правду, он просто поставил меня перед фактом. Он передам мне часы, которые я должен 24 часа в сутки носить, не снимая с руки. Он сообщил о моей личной охране из шести человек. Двое из них, представители кавказской национальности, должны постоянно быть возле меня. Мне не стоит удивляться, если вдруг покажется, что за мной кто-то едет или идет – это нормально. На это я только хмыкнул, потому что хорошо знал: такая охрана уже давно сопровождала меня. Большой генерал моему хмыканью улыбнулся, видимо, все понял. И продолжал перечислять такие условия. Ограничений по перемещениям никаких не существует. Я улыбнулся: «Спасибо за такую щедрость, но ведь вы знаете, что как раз здесь я ограничен». Большой генерал хмыкнул: «Возможно, ваш дар не является вечным, мы же об этом не знаем. А пока наша просьба: как минимум раз в неделю приезжать в военный городок смотреть фотографии». Я согласно кивнул.

Ужин закончился, мы втроем сидели на террасе в удобных креслах, одев принесенные полковником солнцезащитные очки. С террасы открывался потрясающий вид на море. Солнце клонилось к закату, его свет превращал водную синеву в золотую бесконечность. На меня накатывала волна какого-то блаженства. Не хотелось ни о чем думать, ничего не говорить. Я сделал над собой усилие и спросил: «А как объяснять людям внезапно свалившееся на меня богатство?». Большой генерал улыбнулся, так, как взрослый мужчина улыбается странному вопросу ребенка: «Здесь все просто. Вы знаменитый, модный писатель. На следующей неделе стартует продажа вашей книги «Большой Дом». Знаете, какой тираж? Для начала сто тысяч экземпляров. Ее разрекламируют как надо. Вы уже знаете, что ускоренными темпами по вашим книгам, даже еще не вышедшим, ведутся съемки киностудией и мультипликационной студией – обе, между прочим, высоко котируются не только в России, но и в мире. Готовятся к изданию еще две книги. Могу подробно рассказать, как обстоят дела со съемками. «Политтехнолог» уже полным ходом снимается. Кстати, сохранено первое название, провокационное – «Пердун». Знаете, какой там режиссер, какие актеры? Сплошные звезды! Будет сделано все возможное, чтобы фильм получил Оскар. Будет скандал, попытка запрета фильма и все такое прочее. Вы на эти нападки особого внимания не обращайте – так надо. В итоге всего этого возникнет интерес к фильму со стороны Запада, феноменальные прокаты, престижные награды. Плюс это будет не один фильм, а настоящая серия. Уже снимается «Адвокат Дрынко». Симпатичная, духовная героиня. Лично мне все ваши произведения понравились, говорю не лукавя, от души. Поэтому вы по праву становитесь богатым и знаменитым».

Вскоре Большой генерал уехал. При прощании он меня крепко обнял и сказал: «Спасибо. Не обижайтесь, если что не так. То, что мы сделали – это самое малое, что мы можем и должны для вас сделать. С вами я всегда буду на связи. Не стесняйтесь, звоните в любое время суток».

В этот вечер мы с Жанной решили остаться в новом доме. Познакомились с охранниками, которые оказались прекрасными поварами и приготовили потрясающий, таящий во рту шашлык. Наутро появились четверо местных жителей – две семейные пары, принятые домработницами и садовниками для обслуживания дома. После обеда мы с Жанной уехали в Городок.

Началось то, что первое время я называл «игрой в писателя». Вскоре понял, что это не игра. Мне нравилось писать, точнее, корректировать записи рассказов адвокатов, превращающихся в сюжеты очередных серий «Адвоката Дрынко». Я с удовольствие продолжал выдавать маленькие новеллы для «Большого Дома», представляя при этом, что главные герои – это я, жена и сын. Сочинить их у меня не очень получалось, и я встречался с воспитателями и директорами детских садов. Придумал еще несколько интересных сюжетных ходов для «Политтехнолога». Писательство стало главным в моей жизни. Один день в неделю уходил на поездку в военный городок – мой дар не проходил, по фотографиям я продолжал определять неисправность техники, объектов, катастрофы, к которым это могло привести. С удивлением обнаружил, что среди фотографий стали появляться объекты иностранных вооруженных сил. Объяснять, зачем это делается, мне не стали. Большой генерал просто сказал: «Поверьте, что это для нас нужно и важно».

Так продолжалось почти год. За это время изменилось многое. Я стал действительно успешным, модным писателем. Вскоре в свет вышли поставленные по моим рассказам фильмы. Сначала – первые серии сериала «Адвокат Дрынко». Они имели неплохой успех. Затем появились мультфильм, а вскоре и кинофильм «Большой Дом». Их стали покупать другие страны. Вокруг «Политтехнолога», а точнее, его первой серии – «Пердун» – разразился крупный скандал. Было немало политиков, призывавших запретить его показ в России. В итоге фильм не запретили, но ограничили в прокате. Зато Запад за «Пердуна» ухватился. Они его быстро продублировали и запустили большую премьеру сразу в 25 странах. Фильм получился действительно хорошим. Хотя до Оскара, по-моему, не дотягивал. Но вмешалась политика. История о «новом Робин Гуде», который борется, пусть и необычным способом, с прогнившей российской избирательной системой, Западу понравилась.

В конце августа Жанна по приглашению родственников полетела в Европу. Часто оттуда звонила и бодро рассказывала, о том, что нового и интересного увидела. Последний раз мы с ней связались в 18.30 по европейскому времени. Она со смехом сообщила, что идет в казино, потому что родственники сумели ее убедить, что хотя бы раз в жизни надо побывать там, увидеть все своими глазами. У нас было утро 30 сентября. Исполнялось два года с того момента, как я переехал в Крым. Осознав это, я задумался, стал даже итоги подводить. Все складывалось хорошо. Лишь одно было плохо: я ни разу вживую не видел ни жену, ни сына, хотя денег им высылал много. Общался только по телефону и интернету. От этой мысли стало так погано на душе, что захотелось плакать. Но я знал, что встречаться с ними не буду – у меня на это просто не хватит духа.

Чтобы как-то отогнать эту тяжелую мысль, вышел прогуляться по территории. Это меня и спасло: я потерял сознание и упал на лужайку на глазах у охранника. Он оказал первую помощь, вызвал врачей. Пришел я в себя к обеду следующего дня. Мне сообщили, что именно в то время, когда я потерял сознание, в одном из казино в Европе произошло ограбление. Охранники стали стрелять по грабителям, пытавшимся скрыться с большой суммой наличных. Двоих убили, еще двое с деньгами благополучно скрылись. В результате перестрелки было убито 13 и ранено 26 посетителей казино. Среди убитых была Жанна.

Сверхспособности-2

Придя в сознание, я твердо знал: провидческого дара у меня больше нет. Чтобы убедиться в этом, сел за компьютер и стал просматривать в интернете фотографии самых разных объектов. Прежде этого я никогда самостоятельно не делал. Вскоре убедился, что не могу определить не то что характер неисправности, но даже то, что объект был поврежден или даже уничтожен.

О своем открытии сообщил Большому генералу. Похороны Жанны состоялись 4 сентября, а через день Министр прилетел ко мне. Я никак не ожидал такой реакции, и был этим расстроган. Мы пообедали вдвоем. Большой генерал выразил соболезнование по поводу потери, успокоил меня относительно утраты дара: «Не расстраивайтесь. Вы сделали очень много для нашей страны. В качестве благодарности вам будет выплачен гонорар – в таком же размере, как и прошлый раз. Если будет нужда в деньгах или чем-то другом, без стеснения обращайтесь – у вас есть телефон для прямой связи со мной. Да, кстати, чуть не забыл сказать. Карьера в бизнесе у вашего сына идет успешно, он собирается переехать в Москву, забирает туда жену и свою мать, вашу жену. Произойдет это раньше, чем мы первоначально планировали. Просьба пока ничего ему не говорить, он об этом узнает где-то через неделю».

После отъезда Большого генерала я взял бутылку виски, закуску и поднялся на второй этаж дома, на открытую террасу. Сидел там, потихоньку пил виски. И просто смотрел на голубое спокойное море – какое оно прекрасное, огромное. Не заметил, как уснул. Мне приснился сон. Проснулся после слов, произнесенным голосом, который был похож на голос Гавриила: «Это всё».

Сон был невероятным. Запомнил я его до мельчайших подробностей. Я входил в казино – его название, дата, время хорошо были видны на огромном экране с постоянно меняющимися картинками. За час, проведенный в казино, я приобрел фишки, сделал девять ставок – и в итоге выиграл фантастическую сумму, превышающую два миллиарда евро. Получив чек, в сопровождении двух своих охранников проехал в банк. Перед банком нас ждали три бронированные автомобиля. Один из них заехал в хранилище банка. Я вместе с одним из своих охранников спокойно сидел в передней машине, так как хорошо знал, чем все закончится. После погрузки более двух тонн евро все машины выехали в аэропорт, где нас ждал реактивный бизнес-лайнер. В него быстро перегрузили деньги – и мы взлетели. Никаких происшествий не произошло, все разрешительные документы были получены и маршрут полета был согласован заранее. К тому же мы перехитрили непонятно откуда взявшихся преследователей. По дороге в аэропорт мы проезжали через подземный тоннель. Там в технических «карманах» стояли два бронированных автомобиля. Они выехали из своих «укрытий», на их место встали первая и вторая машины, в которых находились мы, пассажиры, и деньги. Третья машина как была, так и осталась в хвосте этой колонны, которая увела тех, кто отслеживал передвижение двух миллиардов евро, совсем в другое место. Более того, эти машины умудрились обмануть преследователей и благополучно скрыться, не вступив с ними в нежелательный контакт.

Я ничего не стал сообщать Большому генералу, а вместе с охраной вылетел за границу и сделал все так, как видел во сне. Я заранее знал, на что будут потрачены эти два миллиарда евро. Буквально через два дня недалеко от Городка началось строительство биохимической лаборатории и так называемого витаминного завода. Через три месяца они были оборудованы всем необходимым, а через полгода здесь начался выпуск трех вакцин от трех наиболее актуальных заболеваний. Эти вакцины на удивление быстро были сертифицированы не только в нашей стране, но и за рубежом. Разрабатывались они под руководством молодого ученого Максима Гапонченко, которого за его невероятные идеи и невиданный напор в их реализации за глаза все называли «Безумный Макс». Конечно, в такой скорости «освоения» двух миллиардов евро было прямое участие Большого генерала, оказавшего всестороннюю и поистине неоценимую помощь. Но я был уверен, что не обошлось и без Гавриила, хотя уже больше года не видел его и даже не чувствовал его присутствия.

Ну а потом поездки в казино, можно сказать, были поставлены на поток. Каждые три месяца, неделей раньше или неделей позже, я видел сон. Две недели уходило на подготовку к поездке. Потом – очередное казино. И очередной выигрыш, не столь фантастический, как первый, но все же большой – от 200 до 500 миллионов долларов или евро. Я понимал, что владельцы казино не смогут долго хранить тайну о том, как их безбожно «чистит» один и тот же человек, и готовился. Но об этом – чуть позже.

Что касается моей жизни на виду, то она резко изменилась. Я стал обладателем Оскара как автор сценария (хотя написал только рассказ, а сценарий был делом рук других людей). Писать перестал, передав эти функции специально подобранным авторам, со всеми контактами и идеями. Чтобы они не возгордились, 51 процент гонорара от трех проектов («Большой дом», «Адвокат Дрынко» и «Рекламщик») переводился на мой счет. Завел себе хорошего личного врача – как-никак возраст приближается к 70, надо к здоровью относиться бережно. Стал много рыбачить, летать на Север, на Дальний Восток, на Камчатку, в несколько тропических стран. Немало времени уходило на управление активами: кроме выпуска вакцин на витаминном заводе было построено с нуля несколько небольших современных заводиков, где производились многие интересные, а главное, модные вещи из разряда ширпотреба, они хорошо продавались по всему миру. Интересно, что идеи этих вещей мне снились часто, от 5 до 10 каждый месяц. В производство они запускались очень быстро, и сразу становились хитами продаж, заводики работали в круглосуточном режиме. Окупаемость превышала тысячу процентов! С такими доходами можно было забыть про казино. Но поскольку эти сны продолжали мне сниться, я продолжал четыре раза в год летать и выигрывать огромные суммы.

Я был прав, полагая, что когда-нибудь хозяева казино поймут, что выигрывает один и тот же человек, и постараются это прекратить. После очередного сна о выигрыше (сумма рекордная – более трех миллиардов долларов!) в крупнейшем казино я целый день ходил и думал, лететь или нет. Потом состоялась встреча с Большим генералом. Пришлось лететь в Москву. Выслушав мой рассказ, Большой генерал, скрестив руки за спиной, минут пять молча ходил по огромному кабинету. Потом сел на кресло, вздохнул: «Ничем не могу помочь. Вы должны меня понять». При этом молча протянул мне визитку руководителя частной военной компании. От последнего я узнал об особой команде. В ней были собраны ветераны спецподразделений, лучшие в своем деле. Они оказались вовсе не старыми, были в прекрасной форме, просто по разным причинам не могли оставаться на официальной службе.

Девять членов команды я отобрал по фотографиям – тех, на снимки которых пальцы реагировали резким покалыванием. Объяснил задачу – никто не задал ни одного вопроса. За два дня в специальном тренировочном полигоне была построена точная копия игрового зала казино. Команда, к моему удивлению, оказалась молодой: старшему – 45, младшему – 31 год. Начались тренировки, они продолжались в общей сложности по 16 часов в сутки. Я каждому объяснял его задачу, показывал, что именно следует делать, и каждое движение они повторили, наверное, по тысяче раз. Через три недели мы были готовы – и вылетели в Латинскую Америку. Я с двумя телохранителями – в одном самолете, команда из девяти спецназовцев – отдельно заказанным бортом.

В Латинской Америке все прошло просто блестяще. Я видел во сне только само событие, готовились мы только к нему, поэтому с уверенностью говорить о том, что именно планировал эту спецоперацию в казино против меня, не могу. Но логика подсказывает, что хозяева сразу многих, по крайней мере нескольких игорных заведений готовились к моему появлению – я летел под своей фамилией, они явно вели меня от аэропорта до отеля, а потом – и до казино. Инсценировать затем в нужный момент ограбление казино не представляло особого труда. Под шумок, полагаю, грабители должны были забрать огромное число наличных денег, которым затем полагалось бесследно исчезнуть. В переполохе должны были застрелить, якобы случайно, меня, ну и еще парочку посетителей – чтобы не возникало никаких подозрений.

Но все пошло не по их плану. Я попросил оплатить выигрыш не наличными деньгами, а чеками. Успел получить их до того, как в казино ворвались ряженые грабители: организаторы этого спектакля решили, не имея возможности получить доллары, выполнить главную задачу – устранить меня. Но в это время подоспел наш подготовленный отряд. Пока он шумел и разбирался с грабителями, я под дымовой завесой вместе с охранниками вышел через запасный выход и уехал в отель. Потом были допросы в местной полиции, на которых присутствовали какие-то крепкие немолодые мужчины. Все закончилось благополучно, и через два дня я вылетел в Россию. Предъявить мне что-то они не могли: разве это преступление – выиграть крупную сумму в казино в свободной стране?

Через день меня срочно пригласил в Москву Большой генерал. Встреча состоялась вечером, в его загородном доме. Большой генерал спросил, слежу ли я за мировыми новостями. Ответ, что мне это неинтересно, его развеселил. Он засмеялся: «И правильно делаете. Но завтра придется смотреть, потому ваша фамилия появится на первых полосах газет и будет постоянно звучать на телеканалах. Интересно будет посмотреть один материал, я его тоже не видел. Говорят, материал очень занятный. Его должны показать завтра на одном из крупнейших в Латинской Америке телеканалов. Давайте ужинать и смотреть».

То, что мы увидели и услышали, было в высшей степени занятно, интересно и умно. Хорхе, известный журналист криминальной хроники, прекрасный расследователь и, говорят, ко всему прочему и хороший писатель, анализировал нападение на казино по записям видеокамер. Сразу шел синхронный перевод. Очень качественный, надо сказать. Я учил английский с третьего класса в школе, затем в университете, прошел краткий, но очень хороший курс после того, как стало ясно, что мне светит Оскар за лучший сценарий иностранного фильма, при вручении награды говорил по-английски, затем без переводчика общался с прессой, коллегами по кинематографу. Так что могу подтвердить – этот перевод был очень точным.

Теперь о сути расследования. Хорхе начал анализ с того момента, как я с охранниками и сопровождающими нас служащими казино вышел из специальной комнаты, где получил чеки на свой выигрыш. В этот момент в игровое заведение ворвалось 12 вооруженных грабителей в масках. Буквально по пятам за ними шли девять наших спецназовцев, конечно, тоже в масках.

«Обращу внимание телезрителей, – радостно, словно речь шла о чем-то веселом, вещал Хорхе, – как беспрепятственно эти люди пробрались в казино. Все видеокамеры, кроме двух, запись с которых мы вам и показываем, были выведены из строя. Охранников, стоящих на входе, только что напоили минеральной водой, от которой они уснули. Кто все это сделал, непонятно. Вероятно, грабители или их сообщники. А теперь давайте смотреть. Вот обладатель выигрыша на три миллиарда долларов с охраной выходит их комнаты, где должен был получить чеки. По моим сведениям, это не первый его выигрыш, до этого он всегда брал выигрыши наличными деньгами, это очень тяжелый груз. А на этот раз решил обойтись чеками. Мы не видим, как он выходит, мы можем только предположить, что он выходит, так как дверь комнаты начинает открываться. Но смотрите, что происходит дальше. Трое из девяти таинственных незнакомцев в черном одновременно бросают дымовые гранаты в сторону этой двери. Клубы дыма накрывают часть казино. Видимо, в это время обладатель выигрыша с охраной вышел через запасный выход и уехал в гостиницу. Полиция его искала в казино, объявила в розыск по стране. А русский в это время сидел в отеле, смотрел телевизор, откуда и узнал, что его разыскивают. То есть по сути он не имеет никакого отношения к тому, что происходило в казино, ему повезло, он успел быстро сбежать. Повторю: он ни от кого не скрывается, сидит спокойно в отеле, возможно, попивает свой любимый мохито, его возвращение видели все служащие отеля, а полиция не могла его найти и объявила в розыск! Это к вопросу о том, насколько эффективно работает наша доблестная полиция в нашей стране.

Но вернемся к видеозаписям. Девять таинственных парней в черном моментально укладывают 12 грабителей так, что они даже не успевают не то что выстрелить, а даже поднять вверх стволы своих пистолетов и автоматов. Это поразительно. Но то, что происходит дальше, еще интереснее и находится за гранью нашего понимания. Но вначале о том, в чем полиции и нашей доблестной контрразведке обязательно предстоит разобраться. Оказалось, что в казино уже давно находились еще 12 вооруженных грабителей. Это немыслимо! Кто их при очень строгом контроле на входе туда пустил? Охранники, или, может быть, руководство казино? Но пропустим этот момент и обратимся к самому интригующему.

Еще 12 вооруженных людей появляются из самых разных мест. Они хотят устранить, застрелить эту доблестную девятку людей в черном. И что происходит? 9 человек стреляют из какого-то странного оружия. Из него вылетают не пули, а маленькие шприцы, и попадают 12 желающим открыть огонь грабителям в одно и то же место – в мочку уха, неважно, правого или левого, но точно в мочку уха! Расстояние, с которого производились некоторые из этих выстрелов, превышает 70 метров. Представляете, попасть иголкой точно в мочку уха с расстояния в 70 метров! Иголка – это шприц, в ней нет системы самонаведения. Невероятная, фантастическая точность!

Более того, некоторые выстрелы выполнялись из невероятных положений. Вот два человека в черном стреляют через плечо, не оглядываясь при этом назад, – и попадают точно в цель! Вот этот стреляет назад с левой руки, затем мгновенно перехватывает пистолет в правую руку и снова стреляет. 12 грабителей падают. В шприцах находится невероятно быстро действующее снотворное. Оно поставило наших ученых в тупик, они с таким не сталкивались, в перечнях существующих сегодня снотворных препаратов его нет.

Итак, победа 9 людей в черном неоспорима. Но чудо-спектакль продолжается! Кто-то из служащих нажал кнопку тревоги, и находящиеся рядом патрули полиции начинают подтягиваться к казино, причем невероятно быстро. Что делать этой девятке? Как покинуть казино? Они спокойно подходят к западной стене. Куда она ведет? Практически сразу за ней – девятиметровый обрыв в море.

Двое из этой девятки спокойно и даже как будто не спеша натягивают на стене какую-то ленту в виде арки. Затем отступают от стены на несколько метров. Двое из них прыгают вверх. Для чего? Они закрывают защитными стаканчиками две видеокамеры, находящиеся на высоте три с половиной метра. Они прыгают с места, причем не пользуясь никакими приспособлениями, по крайней мере, на видеозаписи таких не видно. Зачем надо прятать две работающие видеокамеры? Подчеркну, что работали только эти камеры, остальные были отключены. Причем с этими камерами ничего не понятно. Ни на плане казино для служебного пользования, ни в перечне оборудования отеля они не значатся – вот копии названных мной документов. Кто и для чего установил эти две камеры? Я убежден, что это сделали люди в черном. Зачем? Чтобы мы имели запись, чтобы мы видели, как они действуют. То, что они делают – это невероятно! Стрельба шприцами – это вообще что-то запредельное! Давайте еще раз вернемся к этому моменту. Вот человек в черном, не оборачиваясь и даже не глядя назад, прикладывает руку с оружием к плечу и стреляет. Мы видим, что из-за стены появляется голова одного из грабителей, шприц попадает ему в мочку уха, он падает. То есть человек в черном стреляет на опережение, даже не видя нападающего. Как такое возможно?! У меня есть только один ответ: это – люди из будущего, они заранее знали каждый шаг грабителей. Я показал вам, уважаемые телезрители, только один эпизод, только один выстрел. Поверьте, что и про остальные выстрелы, про все действия девяти людей в черном можно сказать то же самое.

Итак, лента в виде арки натянута. Люди в черном отступают на несколько шагов. Раздается взрыв, в результате которого в стене образуется достаточно большой проход. Летят осколки, несколько небольших осколков попадают в стаканчики, которые защищают видеокамеры. Кстати, ученые не смогли установить, из какого материала эти стаканчики изготовлены. Это вроде бы алюминий, но не алюминий, такого материала наука не знает. Вот так. Наука не знает происхождения ни снотворного, ни материала! То есть они или какого-то инопланетного происхождения, или из будущего. Другого логичного объяснения у меня нет.

Люди в черном прыгают в воду. Напомню: высота обрыва – девять метров. В этот момент появляется вертолет, на нем подвешена интересная конструкция, что-то вроде решетки, люди в черном хватаются за нее, встают на свои места – и вертолет улетает. Наши локаторы это вертолет не зафиксировали! Я знаю, что некоторые локаторы видят корабли в море, причем даже небольшие корабли. А вот вертолет они не увидели! Вертолет, кстати, обычный, боевой, производства США, но без опознавательных знаков. Локаторы должны были обнаружить его со стопроцентной вероятностью, тем более что находился он в воздухе достаточно долго – но не обнаружили! Вертолет-невидимка? Меня это после произошедшего в казино не очень-то удивляет.

Куда летит вертолет? В море, и отдаляется от суши на три километра. У нас есть еще видеозапись с шести мобильных телефонов, сделанных с борта небольшой яхты. Смотрим одну из них. Всплывает подводная лодка, к ней подлетает вертолет, с конструкции, напоминающей решетку, девять человек ступают на борт подводной лодки и исчезают в ее чреве. Подводная лодка уходит под воду. Интересно, что наши вооруженные силы не видели эту подводную лодку. Определить, к какому государству относится подводная лодка, не получилось – такой формы рубки и обводов корпуса нет ни у одной известной на сегодня подводной лодки!

Странным выглядит полет вертолета на дальность три километра от берега. Глубины здесь большие, и подводная лодка вполне могла подойти поближе. Странно и то, что и с лодки, и с вертолета прекрасно видели яхту, тем не менее выполнили выгрузку девяти людей в черном. А может, это было сделано намеренно? Чтобы пассажиры яхты засняли все это на свои смартфоны? То есть эти люди в черном точно знали, что здесь будет стоять яхта, и подлодка с вертолетом встретились именно в этом месте. Чтобы пассажиры яхты все зафиксировал.

Подведу итог. У этой странной истории – слишком много загадок, слишком много вопросов. И нет ни одного вразумительного ответа. Так что будем и дальше анализировать имеющиеся факты и пытаться хоть что-то понять».

– Ну как, впечатляет? – спросил Большой генерал. – Скоро этот материал будет в телеэфире. Будем наблюдать за развитием событий.

Из Москвы домой я улетел в тот же день. А рано утром мне позвонил Большой генерал:

– Извините, что разбудил. Материал, который мы с вами вчера смотрели, в эфир не вышел. Хорхе во время ареста за подозрение в сбыте наркотиков оказал сопротивление, пытался бежать, и был застрелен. В его доме произошел мощнейший пожар, он уничтожил в том числе и студию, в которой он делал свои передачи. Происшествие в казино спецслужбы назвали боевой тренировкой. Они извинились перед посетителями казино за причиненные неудобства, в качестве компенсации каждому выплатят большие суммы денег. Вот такой неожиданный финал. Вам лучше пока не летать за границу.

С момента этого разговора прошел целый год. Я продолжаю жить привычной жизнью. Хотя, надо признать, назвать ее привычной могу только сейчас, так как за год более или менее с ней свыкся. Мне часто снятся сны, причем на одну тему – о выигрышах в казино, от двух до четырех раз в месяц. И каждый раз я, несмотря на рекомендацию Большого генерала, срочно вылетаю в какую-то страну, сажусь в казино за рулетку. Потому что знаю, что никакой опасности нет, и не будет. И непременно выигрываю. Правда, сумма выигрыша не столь чудовищна, как когда-то, но все равно немаленькая – от 20 до 50 миллионов, если перевести ее в американский доллар.

Где-то через полгода таких метаний по планете я во сне поговорил с Гавриилом. На мой вопрос, что это такое, он ответил: «Это сложно объяснить. Пользуясь привычной вашему поколению терминологией, назову это сбоем в программе. Такое очень редко, но случается. В твоем случае это мелочь, никаких негативных последствий она не имеет». Ни в лице, ни в голосе Гавриила ничего не дрогнуло, не изменилось, но мне почудилось (или я научился его чувствовать?), что он озадачен и даже расстроен. Я постарался сразу же отогнать навалившиеся на меня мысли о том, к чему может привести серьезный «сбой» в ИХ «компьютерной программе». Мне это удалось, как и спросить про свой случай: «Сбой в компьютерной программе можно исправить. А с моими снами?» Ответ меня удивил: «Нет. В случаях, если сбой не несет тяжелых последствий, мы не вмешиваемся, более того, не имеем права вмешиваться». Я несколько секунд ошалело пытался понять, радоваться мне или огорчаться, потом задал вопрос: «И надолго эти мои сны?» Мне показалось, что Гавриил усмехнулся и даже вздохнул, хотя ни единый мускул на его лице не дрогнул, а голос совершенно не изменился: «Никто этого не знает. Если хочешь знать, что делать со своими снами, то это на твое усмотрение». И исчез.

Две следующие ночи я не мог спать, в голову лезли всякие скверные мысли о «компьютерном сбое» в ИХ «программе», о возможных ужасающих последствиях. Потом успокоился, решив, что раз человечество еще не погибло, наверное, и беспокоиться не стоит, как-нибудь ОНИ (а интересно, кто это – ОНИ?) с этой проблемой (или для НИХ вовсе не проблемой?) сами разберутся.

По поводу своих очень специфических снов думал неделю. Потом решил, что стоит продолжать лететь и получать свои выигрыши. Тем более что все проходило очень спокойно, даже без намека на какой-либо эксцесс. Выигранные деньги целиком идут на развитие производства. Я принципиально не занимаюсь благотворительностью. А вот чтобы помочь людям, в моей империи (звучит?) был сделан особый акцент на медицину, точнее, на разработку и выпуск лекарственных средств. То есть мы перестали ограничиваться только вакцинами, как прежде. Как только первый препарат, вдвое дешевле аналогов, появился в аптеках, свое недовольство четко высказали участники этого прибыльного бизнеса. Пришлось обращаться к Большому генералу, и все сразу успокоились. За полгода удалось вывести за рынок уже 8 лекарственных препаратов, в планах на очередное полугодие – еще не менее 20. Все вопросы решаются очень оперативно, никаких препятствий никто не чинит. Как я понимаю, это происходит благодаря Большому генералу.

Еще раз увидел во сне Гавриила. Произошло это сразу, как только я решил написать обо всем, о чем рассказал выше. Разрешение было получено без проблем. Я написал, точнее, надиктовал текст, поправил его. На все это ушла всего одна неделя! Через некоторое время перечитал текст, хотел поправить, расширить, но передумал.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Точнее, что я имею? У меня все в полном порядке. Предприятия работают, исправно принося доход, который идет на развитие существующих и строительство новых производств. Книги, пусть и уже не мной, пишутся, мультфильмы, фильмы и киносериалы снимаются. Дела у жены и сына тоже идут хорошо. У меня появилась подруга, самостоятельная и относительно состоятельная женщина, на 15 лет моложе. Характерами и интересами мы с ней сошлись. Я ничего ей не сказал ни про Гавриила, ни про свой дар предвидения. Когда в очередной раз с двумя телохранителями улетаю на пару дней (быстрее не получается) в приснившееся казино, говорю ей, что отправляюсь в командировку. Это воспринимается как должное, так как экспорт продукции моей компании, в том числе и фармацевтический, растет, за последний год он увеличился в шесть раз.

В общем, у меня относительно тихая, спокойная и очень хорошо обеспеченная пенсионерская жизнь. Хотя я погорячился, так охарактеризовав ее. И дело не только в полетах в казино, раскиданных по всему миру. Даже без них жизнь моя активная и, даже можно сказать, на виду у миллионов. В штате обслуживающих меня лиц помимо охранников появился человек с такой должностью, как референт. Произошло это по настоянию Большого генерала. Есть сильное подозрение, что референт – из каких-то спецслужб. Меня это абсолютно не напрягает. К тому же он действительно полезен, быстро находит информацию по интересующим меня вопросам. Следит за моим рабочим расписанием – да, появилось в моей жизни и такое. Я же не только успешный бизнесмен, но еще и писатель, обладатель Оскара как сценарист, иногда даже участвую в творческих встречах, обычно вместе с артистами и съемочными группами. Кроме этого я в курсе, что происходит в новых произведениях про адвоката Дрынко, про Политтехнолога, про героев «Большого дома», с молодыми авторами у меня тесная связь, мы обсуждаем очередные произведения, я что-то советую изменить, делюсь своими мыслями. В общем, идет творческая совместная работа, ведь я все-таки автор всех этих идей, к тому же авторские права на них зарегистрированы на меня. Ну и половина, точнее, 51 процент гонораров тоже поступает мне. Можно обойтись без этих денег, но пересматривать условия заключенных соглашений не хочется. Да и не мешает немного контролировать молодых авторов, а то иногда их заносит, приходится вносить какие-то коррективы в тексты.

Никаких особых, сверхъестественных событий в моей жизни больше не происходит. Хотя как сказать. Я попросил референта найти в интернете, в западных электронных и печатных средствах массовой информации, включая и телеканалы, хотя бы упоминание (любое!) об огромных (в сотни миллионов или даже в миллиарды долларов и евро) выигрышах в казино всего мира за тот период времени, когда серьезно «чистил» игорные заведения. Ну а также информацию на сегодняшний день, когда продолжаю, пусть и не с прежним размахом, это делать. И получил неожиданный ответ: ничего подобного нет! Вернее, есть, но в ней говорится о гораздо менее крупных выигрышах. И моей фамилии, естественно, нет. То есть про мои подвиги на данном поприще – ничего! Мое имя и казино оказались никак не связаны между собой. Удивительно! И совершенно непонятно. Я бы даже сказал, что это необъяснимо, сверхъестественно! И подозрительно.

Но как ни крути, сегодняшняя моя жизнь налажена и даже регламентирована. Она почти обычная, если не брать во внимание полеты в казино. Но я чувствую, что это еще не конец моей истории, что мы с Гавриилом еще встретимся… Обязательно! И встретимся не во сне, а наяву…