Гробница без имени. Том 1

Сказание о Золотом Праве — Сне Императоров

Слушай, странник, если ещё не охрип от ветра, что воет в трещинах старых гробниц. Эта история — не молитва и не урок. Это шрам, вырезанный на костях мира, и он болит до сих пор.

Были времена, когда небо сияло не звёздами, а волей Вознесённых. Их называли Императорами — не по крови, но по Сну. По тому страшному, сладкому знанию, что позволяло им умирать — и возвращаться. Сильнее. Чище. Чужими. Их Сон был не просто знанием, но эхом древних звезд, дыханием изначальной пустоты.

В храмах из чёрного камня, где воздух всегда был плотным от чужого присутствия, а под сводами шептали ветры иных миров, они ложились в саркофаги. И спали века. И возвращались, оставляя на земле следы такой мощи, что мир дрожал под их шагами. Императоры не старели. Не забывали. Не прощали. Их сны были картами, по которым меняли реальность, а их взоры пронзали саму суть времени.

Но всё великое гниёт изнутри. Даже то, что не знало смерти. Сановники — те, кто стоял при тронах, кто знал слишком много и верил слишком мало — захотели Сна. И Власти. Не благословения, не права, а лишь возможности. Императоры же, утомленные вечностью, не заметили тени, что ложилась на их покой.

Сначала — «несчастные случаи». Потом — исчезновения. Поломки, пожары, смерть без следов. Один за другим Императоры угасали. А их места занимали те, кто не знал Сна, но пил его остатки, как вор крадёт вино с алтаря. Их глаза не помнили звезд, их сердца не стучали в унисон с миром, но на лицах лежала безупречная, мертвенная маска величия.

И вот однажды открылся саркофаг — и внутри был не Император. Лишь пустая оболочка, пахнущая обманом.

Так началась новая эпоха. Серая. Ядовитая. Ложная. Эпоха подменённых лиц и украденных снов.

Маски Императоров всё ещё висят в тронных залах, золото ещё блестит в гробницах, но сон стал мёртвым.

А имя древнее — Сон Императоров — теперь шепчется лишь в страхе.

Слава тем, кто спал по праву. Проклятие тем, кто осмелился лечь без него.

Сказание о Серебряном Порядке — Вторых Смертях

Ты всё ещё слушаешь? Значит, ты безумен. Или ищешь истину в гниющей плоти прошлого, и она тебе по вкусу.

Когда последний истинный Император ушёл в Тьму, сановники остались. Они вытерли кровь с рук, разделили титулы, открыли саркофаги — и сделали Смерть своим инструментом. Не финалом. Не страхом. А привилегией.

Эпоха Вторых Смертей — так её потом назвали. Эпоха Серебряного Порядка. Города цвели мрамором, шпили царапали небо, но этот мрамор был холоден, а под ним текла не кровь, а расплавленное серебро лжи. Под сияющими шпилями не росло ничего, кроме тени. Под ними — катакомбы, полные спящих владык. Их тела дремали в ожидании пробуждения, их души шептались во тьме, надеясь, что никто не потревожит их ложный покой.

А народ… Народ жил. Страдал. Умирал по-настоящему. Без возврата. Без очищения. Без права. Их могилы не знали саркофагов, лишь холодную землю.

Первое восстание сгорело в шахтах Лавириона, где кровь смешалась с угольной пылью. Второе — на полях Очищения, удобрив их телами тысяч. Но третье… Оно вспыхнуло из-за голода и отчаяния.

Они ворвались в Храмы, где воздух был пропитан затхлым запахом лживой святости. Они резали спящих, что в своих саркофагах казались всего лишь бездушными статуями. И легли сами — с грязью под ногтями и голодом в глазах. Без знаний. Без подготовки. Только с дикой, звериной жаждой хоть какой-то власти над собственной судьбой.

И пробудились. Те, кто вообще пробудился. Некоторые — в агонии, их крики разносились по коридорам. Иные — с чужими лицами, чужими голосами, как будто их души были вывернуты наизнанку. А были и те, кто стал другими. Чудовищами, чьи глаза горели безумием.

Сны спутались. Мир сорвался. Башни рухнули, пробивая мраморные улицы. Катакомбы наполнились криками, от которых трескалась сталь, а стены кровоточили ужасом.

Так умерла Эпоха Серебра.

И началась Эпоха Осколков.

Смерть стала открытой.

Но открытые врата ведут не к свету. А в бездну.

Сказание о Бронзовых Осколках — Времени Открытой Смерти

Теперь ты знаешь всё. Почти. Осталась третья песнь — самая горькая. Самая настоящая. Самая близкая к тебе.

Когда серебро расплавилось, а злато рассыпалось прахом, осталась только бронза. И пепел. В воздухе витает горький запах ржавчины и тлена.

Настала Эпоха Осколков. Храмы — разграблены. Катакомбы — вывернуты наружу, словно кишки чудовища. Гробницы — открыты, как кровоточащие раны.

По земле бродят безумцы. Пророки с выжженными глазами, чьи предсказания сводят с ума. Дети играют костями Императоров, не зная, что эти кости всё ещё помнят, и что их древняя сила таится в каждой трещине.

Отряды расхитителей спускаются в глубины, где не спят, но ждут. Те, кто должен был остаться в снах, теперь бродят в полумраке, охотясь на живых.

Жрецы стали мракобесами, призывая древних богов, что давно отвернулись. Учёные — охотниками, препарирующими останки Сна. Спящие — чудовищами, источником первобытного, неконтролируемого ужаса.

И каждый, у кого есть тело и безумие, может лечь в саркофаг. Но встанет ли — никто не скажет. И кем встанет — тем более.

Мир держится на страхе и привычке. Каждый новый день — это бросок костей.

Смерть теперь — не благо. И не наказание.

Она — как клинок, валяющийся на дороге. Кто поднимет, тот и умрёт. А возможно, и станет чем-то иным.

Так мы живём. На могилах. Среди развалин.

Сон — обнажён.

Жизнь — случайна.

Смерть — наша тень.

(Высечено на Антрацитовом Обелиске у Врат Артеллиана)