Гробус и яйца

Гробус и яйца

Господа курсанты, ваше извращенное чувство юмора мне давно известно.

Мне все равно, зачем вы совершили героический набег на склад пищеблока. Мне все равно, для чего вы две недели назад украли в пищеблоке коробку натуральных яиц. Мне все равно, где вы их прятали. Да, это были вы. Мне все равно, кто именно совершил это безобразие. А что, кроме безобразия, может прийти в ваши не обремененные интеллектом головы? Я бы сказал – в ваши дурные головы, но воздержусь. Выражаться нужно изысканно и красиво.

Курсант Норихиро, повторите! Еще раз повторите.

Ох, за какие грехи мне эта кара?!?

Как вы оказались на складе пищеблока, я даже не спрашиваю.

Допустим, я вам поверил. Вы не поняли, что это такое, и утащили их из любопытства. И вы слово «яйца» впервые услышали у дверей ректорского кабинета. Любопытно!

Кажется, я понял. Омлеты, которые вам подают на завтрак, готовят из яичного порошка. Из чего он делается – вам лучше не знать. А найти картинку в информатории вы…

Нашли яйца филакрийского осьминога?!

Мне все равно, где сейчас находятся ваши яйца, то есть, куриные яйца, то есть, украденные яйца. Мне все равно, целы ли они. Вы нечаянно разбили одно и растерялись – очень хорошо. Хоть что-то смутило ваши закаленные в битвах с преподавателями разведколледжа души.

Но мужчины должны отвечать за свои безобразия. Пищеблок определил цену трех яиц в один интердукат… не орите! Да, целый интердукат за три несчастных яйца! А за всю коробку – четыре интердуката. Пищеблок – лицо пострадавшее, ему и назначать цену. Если до полуночи пищеблок не получит свою компенсацию, весьма милосердную компенсацию, то завтра цена подскочит.

Курсант Цилински, молчите. Если вы сейчас назовете имена похитителей, то вся финансовая тяжесть ляжет на их стипендии. Но вам после этого придется перевестись на другой факультет – это вы понимаете? Вижу, что понимаете.

Видите ли, дорогие детки, я могу установить, кто стянул коробку. Мне это несложно. Однако привыкайте к общей ответственности – это вам пригодится, когда будете работать в Далеком Космосе на новых трассах.

Нет, курсант Норихиро, мысль была бы хорошей, если бы похитители держали яйца хотя бы в портативном холодильнике – вам же их выдают, когда позволяют отправиться на пикник. Но, насколько я знаю ваш курс, до этого вы не додумались. Так что возвращать яйца – плохая идея, потому что они у вас уже наверняка протухли.

Цыплята?.. На что они вам?! Информаторий обещал вам цыплят? Ох… Курсант Караджич, такие яйца протухнут, но цыплятами вас не обрадуют. Полезайте в информаторий и узнайте, откуда берутся цыплята. Ладно, хватит о яйцах. Я все сказал, вы все поняли.

Курсант Караджич, угомонитесь, сейчас уже поздно класть яйца в холодильник! И вообще – чтобы появились цыплята, нужен особый температурный режим. Вообще чтобы хоть что-то вылупилось из яиц, нужен температурный режим. Курсант Мганомба, расскажите, как ваше племя собирает в джунглях змеиные яйца. Мне эти бездельники не верят, а вам поверят…

Возможно, они и профессору Виленскому не поверят, хотя у него есть особый опыт общения с яйцами. Только не вздумайте его спрашивать.

Так что соберите эти двенадцать интердукатов, которые вы могли бы потратить более разумно, а я, так и быть, помогу передать их пищеблоку. Для конспирации вы можете сперва перекинуть их на мой счет, а потом…

Ничего о профессоре Виленском я вам рассказывать не стану. Итак, тема сегодняшнего занятия…

Перестаньте стонать, детки.

Это уже не стон, это вой голодного филакрийского осьминога. Смерть барабанным перепонкам. Тема сегодняшнего занятия…

Тихо!!!!!!!

Курсант Мганомба, встаньте на ноги. На четвереньках следует идти к главному жрецу вашего племени, а я всего лишь преподаватель…

Курсант Мганомба, уберите лицо с моего ботинка.

Кто-нибудь, оттащите от меня курсанта Мганомбу, пока мое терпение не лопнуло.

Вся группа будет по три раза сдавать зачет!!! А что касается стипендий…

Вот то-то же. Поумнели!

Историю с мыррийскими яйцами вы проходили в начальном курсе ксенобиологии, но в сильно урезанном виде, и, естественно, давно ее забыли. Я удивляюсь вашей способности забывать все, что не имеет отношения к девочкам с факультета систем жизнеобеспечения. На самом деле эта история еще всплывет через год, когда вы будете изучать стратегию и тактику войны с серыми корсарами. Там будет анализ самых удачных операций.

Вообще на новых трассах каждый раз откуда-то брались пираты, колобродили в меру слабых силенок, потом их ловили, потом появлялись новые пираты, а потом трасса становилась безопасной, там ставили маяки, и по ней могла провести судно даже слепая беспомощная бабушка в инвалидном кресле.

Появились пираты и на тех трассах, которые разрабатывали наши любимые союзники мыррии. Они отличные ребята, только вот когда впервые увидишь мыррия – хочется спрятаться под койку, такие у них страшные зубастые физиономии. Улыбка мыррия – зрелище не для слабонервных, но на самом деле они спокойные и миролюбивые.

В одной экспедиции мы познакомились с мыррием, который велел называть себя «доктор Кырдык». Мы помогли ему спасти от пиратов ценный груз. Да, самое смешное – это были мыррийские пираты. И доктор Кырдык понял, что мы с Гробусом – единственная надежда всех трасс Дальнего Космоса.

Мы тогда в первый раз собрались в отставку. Двадцать лет стажа у нас уже было, и мы имели полное право на ветеранские шевроны. А вот ветеранская пенсия нам полагалась после тридцати лет службы.

Но мы с гордостью называли себя ветеранами.

Когда вас не уважают – это плохо, но пережить можно. А вот когда слишком уважают – это гораздо хуже. И потому, когда у мырриев случилась большая неприятность, доктор Кырдык требовал от Разведкорпуса, чтобы прислали на выручку именно нас – Гробуса и меня.

На самом деле мы только угрожали начальству, что уйдем в отставку. Никаких заявлений мы с Гробусом не писали. Шевроны – носили, как же без них?

Начальство потребовало, чтобы мы немедленно вышли на связь с доктором Кырдыком. Делать нечего – мы сели напротив голониши в нашем боксе и сделали запрос.

Это сейчас изображение в нише от живого мыррия не отличишь. А тогда всякое случалось. Тем более – изображение шло через три или четыре передатчика. Ощущение объема ниша передавала, но могла растянуть этот объем сверху вниз и по диагонали. То есть, явившийся нам голографический доктор был страшнее филакрийского осьминога. Мы, появившиеся в его голонише, были, наверно, еще страшнее.

- Приветствую друзей, лишенных чешуи, - печально сказал он.

- Да не высохнет питательная грязь на перепонках ваших лап, - ответили мы.

Вежливость – превыше всего.

- У нас украли наши драгоценные яйца, - без всяких предисловий заявил доктор Кырдык. – И это истинная беда.

- Мы внемлем, дорогой чешуйчатый друг, - сказал на это Гробус.

И тут доктор Кырдык рассказал нам о том, чего мы не знали.

Нет, про то, что дамы у мырриев несут яйца, мы, конечно же, знали. Они откладывают три-четыре яйца в гнездо и преспокойно уходят развлекаться на полтора условных месяца. Но к тому моменту, когда кожаная оболочка яиц треснет, матушка обязательно должна быть рядом. Малыши увидят ее и в ближайшие годы будут ходить за ней следом, подражая ее повадкам. А вот если первый, кого они увидят, будет, скажем, курсант Мганомба или курсант Перфильев…

Да, вы правильно поняли. Никакой личной жизни у них не будет, потому что маленькие мыррии будут на ночь залезать к ним в постель. И есть немалая вероятность, что крошки, не дожив до юности, сопьются – ведь они будут тянуть в ротики все, чем злоупотребляют курсанты…

Тоже мне государственная тайна! Я даже знаю, где вы берете эти зелененькие пакеты, плохо замаскированные под литровые емкости с кефиром.

Так вот, мыррии – по своей природе миролюбивы, спокойны, даже застенчивы. Это потому, что они перенимают характер своих мамочек, хотя видел я как-то разъяренных чешуйчатых дам. Мыррий, вылупившийся из яйца в общежитии курсантов Разведкорпуса, станет грозой всех окрестностей. Что смеетесь? Про драку с факультетом матобеспечения мне уже доложили.

И вот доктор Кырдык, в обязанности которого входит проверка гнезд, обнаружил, что четыре кладки пропали. И хуже того – сотрудница, в обязанности которой входит контроль влажности, температурного режима и много чего еще, найдена мертвой. Ваши версии, господа курсанты?

Правильно!

Мыррии – земноводные, могут нырять довольно глубоко, а если такого ныряльщика обучить приемам подводного боя, то вреда от него будет много. Они же крупные и очень сильные. Так что для серых корсаров команда мырриев – очень даже ценное приобретение.

- Задачу мы поняли, - сказал Гробус. – Отнять у этих мерзавцев яйца, пока не вылупились малютки. Нужно только распоряжение нашего начальства.

- Оно уже есть, - ответил доктор Кырдык. – И я заказал шесть мешков с питательной грязью.

Мыррии едят, как мы, но могут впитывать пищу кожей, вот такое у них устройство. Когда мы с Гробусом поняли, что придется, гоняясь за похитителями, таскать с собой шесть мешков, каждый весом в шестьдесят килограммов, мы, как бы деликатно выразиться… ну, в общем, в восторг мы не пришли.

Ну да, у нас нет того приспособления на животах, чтобы выкармливать малюток молочком! Остается только питательная грязь…

Кто крикнул «отрастить» ?!?

- Я все понимаю, - горестно произнес доктор Кырдык. – Но другого выхода нет. Мы и лишенные чешуи – соратники, нельзя допустить, чтобы хоть один мыррий стал служить серым корсарам.

- А что, если мы не успеем вовремя, и малыши появятся на свет в присутствии серых корсаров? – спросил я. – Или даже – пока мы будем их тащить в безопасное место?

Мыррий воздел к небесам перепончатые лапы.

- Я – одноклеточный организм, прилипающий к изнанке чешуи! – воскликнул он. – Я водоросль, которой питаются эскамверии!

- Кто такие эскамверии? – хором спросили мы. Наши транслейтеры знают много, но когда попадается неизвестное им слово – к счастью, не пытаются сами его переводить, а ждут инструкций.

Доктор Кырдык махнул лапой и исчез из голониши.

- Не нравится мне это задание… - проворчал Гробус.

- Думаешь, мне нравится? – проворчал я.

Но мы еще не осознавали масштабов бедствия. Осознали – когда к нам на орбитальную заявился доктор Кырдык в полном боевом доспехе мыррия. Повторяю – мыррии очень миролюбивы, и когда встал вопрос об экипировке, они создали нечто вроде чешуи из кевлара – или что там у себя нашли подходящего. Кевларов много, лично я знаю восемь модификаций. Так вот, представьте себе существо ростом в два с половиной метра в разноцветной длинной чешуйчатой мантии, а каждая чешуйка – размером с суповую тарелку. О том, что голову нужно как-то обезопасить, мыррийские инженеры не подумали.

Времени переделывать мантию, чтобы получилось подобие скафандра, у нас уже не было.

- Я готов, - печально сказал мыррий. – Я пойду с вами. Пусть малыши, если появятся на свет раньше срока, увидят меня, а не вас.

Мы с Гробусом переглянулись. С одной стороны, нам все время этой экспедиции придется заботиться о докторе и охранять его. Мыррии миролюбивы, агрессии в них нет вообще никакой, у себя на планете они самые крупные и сильные, врагов не имеют. Так что давать нашему мыррию в лапы оружие – безнадежная затея. С другой стороны – пусть он таскает на себе шесть мешков с питательной грязью!

- А что, уважаемый доктор, если такое случится – долго ли они будут ходить за вами? – спросил Гробус.

- Пока не сменится вторая чешуя.

У мырриев есть одна особенность – не то чтобы непереносимость спиртного, нет! Я за все годы службы настоящей непереносимости не встречал. Мыррии спиртное прекрасно переносят – после употребления бодры и активны. Но употребляют они ту же «звездную прозрачную» в виде пара и в очень малом количестве. Если пара чуть больше – то мыррий может нанюхаться, надышаться и крепко заснуть. А проснется – иникакого похмелья. Мы с Гробусом даже не сговаривались, даже не переглянулись, и так было понятно: если наш доктор Кырдык примется мешать, поднести к его приплюснутому носу стаканчик «звездной прозрачной».

- Значит, отправляемся туда, где стряслась беда. Нам нужно самим изучить место, откуда вынесли яйца, - сказал Гробус. - И самим изучить персонал инкубатора, или как он у вас называется.

- Называется «Приют блаженного и счастливого воспроизводства», - сообщил нам транслейтер.

Тут мы с Гробусом разом вздохнули…

Да, курсант Мганомба. Именно о процессе воспроизводства мы подумали.

И вот несемся мы втроем к маяку на одиннадцатой трассе. Доктор Кырдык спит, а мы с Гробусом готовим оружие, которое, когда понадобится, погрузит его в сон, причем надолго. Видите ли, мыррий – такое создание, что его не спрячешь и не загримируешь, виден издали. Гробус и я все-таки профессионалы, нам кем только не приходилось притворяться. Однажды я успешно исполнил роль собственной бабушки. Через два месяца у вас начнется курс актерского мастерства – тогда и вы научитесь бабушек изображать. Так вот, задача была такая – возить с собой доктора Кырдыка в виде бессловесного багажа, пока не доберемся до мыррийских яиц. А тогда – сажать его с яйцами и мешками питательной грязи в космобот и не выпускать оттуда, пока не вылупятся маленькие мыррии.

Оружие у нас было такое – десять пробирочек из-под энергетических таблеток. Да, тех самых, которые вы горстями едите, когда готовитесь к ночной вылазке в общежитие будущих связисток. Не надо их есть горстями, эффект получится непредсказуемый. Что? Уже был непредсказуемый эффект? Сочувствую.

Мы заливали в каждую пробирочку примерно чайную ложку «звездной прозрачной», чтобы по мере необходимости подносить их к носу нашего доктора. И еще мы приготовили отдельно фляжку «звездной прозрачной» - на всякий случай.

Пока мы мчались к маяку, наши товарищи-аналитики вычислили, где спрятаны драгоценные яйца.

На маяках, чтоб вы знали, всегда хранится десять или даже больше комплектов аварийного снаряжения. Обычно о них знает только смотритель маяка. Мы могли их взять, но вот комплекта для нашего мыррия, естественно, не было. А вот что у него было – так это защитная мантия из разноцветной кевларовой чешуи. При диверсии на орбитальную серых корсаров – вещь столь же полезная, как розовая ночная сорочка красавицы Изольды…

Как это – откуда я знаю??? Я по долгу службы просматриваю чаты курсантов, в которых они хвастаются своими амурными победами. Это не интимная информация, раз уж курсант Перфильев делится ею с двумя сотнями любопытных. В личную переписку я не заглядываю. Потому что страшно.

О том, как мы раздобыли патрульный катер серых корсаров, рассказывать не буду. Разведкорпус дал нам группу поддержки – четверых молодых, и мы их приставили к тасканию тяжестей. И о том, как мы добирались до места дислокации этого самого блаженного приюта, тоже не расскажу. И как мы туда проникли…

Курсант Перфильев, угомонитесь. Для выпускника колледжа Разведкорпуса это дело обычное. Поверьте, мы это проделали незаметнее, чем те балбесы, что похитили яйца в пищеблоке. Самое сложное было – всем вместе таскать взад-вперед спящего доктора Кырдыка. О шести мешках питательной грязи я уж молчу.

В общем, забрались мы в этот приют и обалдели. Мы же понятия не имели, какой величины мыррийские яйца. А доктор Кырдык причитал, что в яйцах сидят беззащитные крошки. Курсант Шарош, я знаю, как вы через окно втащили в комнату будущих связисток арбуз. О том переполохе, что вы устроили в нашем тепличном хозяйстве, умолчу. Встаньте и покажите руками диаметр и объем арбуза. Ну вот, именно такими были мыррийские яйца – а оказалось их в приюте семнадцать штук. И мы поняли – нужна тачка.

Хоть одно было хорошо – они кожистые. Значит, разбить их мы никак не могли.

Кроме яиц, нам нужно было доставить в катер к спящему профессору Кырдыку еще кое-что. Серые корсары похитили впридачу и смотрительницу приюта. А весит эта смотрительница более полутораста килограммов. Почти двести, если с украшениями.

Как мы с ней справились – это особая страница в истории Разведкорпуса. Как вы понимаете, в наших боевых скафандрах были упрятаны две фляжки со звездной прозрачной. В общем, я эту даму держал, а Гробус заливал ей напиток в ноздри. Почему не в рот? А вы представьте себе разинутую пасть мыррия. Оттуда же драгоценный напиток сразу бы вылился.

Стало быть, усыпили мы эту красавицу – и тут встал вопрос о тачке.

Курсант Шарош, я знаю, вы тогда утащили два арбуза. Еще раз встаньте и покажите, как вы их несли. А три арбуза – могли бы? Три мягких и покрытых питательной грязью арбуза?

Я так и думал. Ну вот, мы бы тоже не смогли.

Этот самый приют, будь он неладен, серые корсары устроили на Ифигении. Планетка безнадежная, польза от нее – только четыре огромных океана. Там наши враги уже строили тренировочную базу для юных мырриев. То есть, когда крошки вылупятся, смотрительница отведет их к базе. И там в ее присутствии их станут натаскивать, чтобы сделать из них боевых пловцов. Если там где-то и была тележка для перевозни стройматериалов, то бежать за ней – примерно километр по открытой местности.

- Я побегу за группой поддержки, а ты карауль блаженный приют, - сказал я Гробусу. Побегу – это не совсем точно. Отдельные участки пути одолевал ползком. Серые корсары гостей не любили.

Я думал – это самое страшное в экспедиции за яйцами. Оказалось – это еще цветочки. Ягодки мы обнаружили, когда я этим же путем вел к помещению инкубатора нашу группу поддержки.

А инкубатор – это, это… Представьте себе строй серо-зеленых ящиков, каждый – на пять яиц. На крышке – экранчики. Ну, температурный режим, режим влажности, все, как полагается. Так вот, пока я бегал к катеру, Гробус доставал из инкубаторов яйца и складывал на полу.

Я постучал в дверь нашим условным стуком, чтобы Гробус не встретил меня залпом стрелок из скорчера. Стрелки сами по себе крошечные, но скорчер в миг выстрела снабжает их крошечным плазменным зарядом.

Дверь приоткрылась, и я увидел стоявшего на четвереньках Гробуса. Точнее, не всего Гробуса, а его заднюю часть.

- В своем ли ты уме, незаконное чадо сигулдийского квазимоллюска и бешеной акманбечихи? - спросил я, точнее сказать, спросил наполовину.

- Янчо, мы пропали… - прошептал Гробус. – Оно треснуло, оно треснуло…

И точно – первое из мыррийских яиц зашевелилось и поперек кожистой оболочки образовалась маленькая трещинка. Я ее увидел, эту трещинку, и просто рассудок потерял.

Бывает шепот – страшнее грома небесного. Я в ужасе захлопнул дверь и припер ее плечом.

- Держись, Гробус, держись! – потребовал я. – Сейчас мы притащим мыррия…

При этом я понимал, что звать на помощь доктора Кырдыка уже поздно.

Но я поспешил обратно к катеру. По дороге пристрелил двух серых корсаров – а как иначе? Или я – их, или они – меня.

Мы впятером вынесли из катера спящего мыррия и, отстреливаясь, поволокли к блаженному приюту.

Да, курсант Шарош, да! Мы не имели права рисковать доктором! Но рисковать маленькими мырриями мы тоже не могли. Если их из приюта не вытащить – то лет через десять они нам погубят все, что мы с таким трудом построили в океанах Дзетты и Брадамиры. И людей погубят – их же научат убивать.

Тащить тяжеленного мыррия – это еще полбеды. А вот его разноцветная защитная мантия с кевларовыми тарелками… Мы прокляли того, кто ее выдумал! Они, проклятые, оставляли на ногах синяки даже сквозь боевые скафандры.

Наконец мы добрались до нужной двери, закинули в приют доктора Кырдыка, а сами остались охранять дверь. За ней радостно пищали малыши. Вдруг мы услышали голос мыррия. К огромной нашей радости, чешуйчатые крошки его разбудили.

Теперь нужно было доставить мыррийских младенцев и их папочку на катер.

Они умели ходить на четырех лапках, только медленно.

- Доктор, да хранят водяные духи перепонки ваших лап! – сказал я. – Снимайте мантию, из нее нужно сделать мешок. Иначе мы их отсюда не вытащим. Мы должны как можно скорее вернуться на катер, пока корсарская охрана не вызвала подмогу… Стоп! А где Гробус?! Фред, сшивай края мантии иголками скорчера! Цураюки, помогай ему! Гробус!!!

Ответом мне было гневное и невнятное мычание.

Но откуда?!?

Смотрительница приюта лежала спиной вверх, а тем, что можно назвать лицом, - вниз. Под ней вполне мог спрятаться разведчик средних десантных габаритов. Но пора бы и вылезать!

Неужто она придавила его насмерть? Или он сам себя этой здоровенной теткой придавил насмерть? С перепугу еще и не такое придумаешь…

- Гробус?! Отзовись! - заорал я. Мычание повторилось.

Курсант Мганомба, даже не пытайтесь, у вас не так глотка устроена.

Ну, кто догадался?

Правильно, курсант Перфильев. Гробус забрался в инкубатор и захлопнул за собой верхнюю дверцу. Вы бы тоже забрались – чтобы не стать приемной мамочкой для семнадцати чешуйчатых крошек. И тут же включился температурный режим последней стадии развития маленьких мырриев.

Мы успели вовремя!

Вот поэтому я вам от всей души советую не упоминать при профессоре Зеленском яйца. Но есть, любые яйца. Слова «инкубатор» тоже старайтесь избегать.

Конструкция инкубатора не рассчитана на фигуру разведчика, и Гробус там застрял. Там такая сложная конфигурация, что он скрючился, как эмбрион мыррия. Душераздирающее зрелище, ребятки!

Пока я его вытаскивал, моя команда выводила доктора Кырдыка и выносила мешок с младенцами. Ну да, ребята отстреливались. Всякий балбес, поступивший в колледж Разведкорпуса, должен знать – однажды ему придется впервые палить из скорчера по живым мишеням.

Отход группы прикрывали мы с Гробусом.

Курсант Мганомба, никакой эротики не случилось. Смотрительница блаженного приюта осталась лежать на полу, а доктору Кырдыку было не до бракосочетания.

Потом вся наша экспедиция была премировала не помню каким количеством интердукатов.

Доктор Кырдык четыре мыррийских года воспитывал младенцев и в конце концов взвыл почище филакрийского осьминога. Я тоже завтра взвою – когда сяду читать ваши контрольные работы.

Реквизиты моего счета знаете? Чтобы завтра с утра там были двадцать интердукатов для пищеблока.

Все, занятие окончено. Привет связисткам.

2026