Громов. Хроники следователя

Собиратель сердец 18+

Серое мрачное небо, пронизывающий до костей холодный ветер. Всё это являлось декорацией сегодняшнего вечера. Начало ноября самое дождливое и тревожное время года, но именно сейчас я шла домой по городскому парку, ругая себя за то, что задержалась в университете до позднего часа.

Я непроизвольно ускорила шаг, мне хотелось закрыть глаза и оказаться дома, а не идти, поэтому тёмному и пугающему месту. Высокие сапожки стучали по мокрому асфальту так же скоро, как сердце испуганного зайца, петляющего между кустами, отчаянно борющегося за жизнь.

Я боялась. Всему виной нашумевшая история о маньяке и его жертве, произошедшая в летние месяцы. Тогда газеты и интернет статьи пестрели заголовками "Берегитесь маньяк!". Никто не ходил поздно вечером гулять в парк, не смотря на романтические белые ночи.

Но время лечит. Постепенно страх ушел и всё вернулось на круги своя. Несмотря на то, что убийцу так и не нашли. Все успокоились, ведь это было так "давно"! И жертва всего одна. Но вот какая! Растерзанную молодую девушку нашли в парке. Грудная клетка вскрыта, а сердце украдено. Из её распахнутого рта торчала маленькая записка с красивым почерком: "Я тоже тебя люблю. Поэтому хочу, чтобы ты осталась в моей памяти навсегда". Слова достойные настоящего психа! Он хотел, чтобы убитая девушка, осталась заперта в его чёрной гнилой душе навечно.

"Блин, если бы этого гада поймали и засадили за решётку, я бы не неслась, как угорелая домой!"

По телу пробежали мурашки, а в голове такое творилось, что сама начинала ощущать себя маньяком. "Так! Думай логически! Чего мне боятся?! До дома осталось всего ничего, а таким шагом или лучше сказать бегом, я доберусь минут за десять. На меня он не нападёт, ведь я самая обычная девушка. Со мной никогда не происходит каких-то невероятных или жутких вещей. Так мелкие неприятности только в университете." Но как бы я не желала — аутотренинг не удался.

Вдруг мой нос уловил тяжёлый запах крепких сигарет. Он пробивался сквозь аромат луж, в которых вымачивались опавшие жухлые листья. Такие сигареты обычно курят крупные сильные мужчины. Мои чувства обострились, температура крови стремительно возрастала, испуганное сердце качало алую жизнь все быстрее и быстрее.

Лихорадочное сознание подкинуло яркую картину. Вот докуренная сигарета летит на асфальтированную дорожку. Окурок с лёгким пшикающим звуком затухает под массивным мужским ботинком. Подошва царапает асфальт делая ленивый шаг...

Я больше не могла просто стоять и слушать звуки, что доводили меня до мелкой дрожи. Без каких-либо мыслей я бросилась прочь, а лёгкий гортанный смех придавал мне ускорение.

"Чёрт! Черт! Черт! Он бежит за мной! Мамочка, как же страшно!!!"

Так часто бывает в жизни и в фильмах, убегающие девушки падают. Вот и я упала. Я лежала лицом в луже, предпочитая захлебнуться нежели поднять голову и встретиться взглядом со своим убийцей.

Сильные руки помогли мне подняться, а мягкий платок вытер грязную воду с лица.

— Оля, открой глаза. Ты чего так испугалась? Я же написал тебе, что встречу в парке и провожу домой.

Я наконец открыла глаза у видела добрые знакомые глаза.

— Боже, это ты... — я обмякла на широкой груди лишившись абсолютно всех сил. — У меня сел телефон, я не видела твоего сообщения.

— Понятно. Ну, ничего, мы встретились и хорошо. Давай посидим немного на лавочке, а как придёшь в себя пойдем к твоему дому.

Мы сидели очень близко друг к другу. Лёгкий аромат его одеколона успокаивал меня и настраивал на романтичный лад. Хоть вокруг нас была осенняя холодная ночь, мысли мои унеслись в начало теплого лета, когда мы только познакомились. Этот красивый статный мужчина подошёл ко мне сам. Он улыбнулся и его голубые глаза с маленькими янтарными крапинками пробили мое молодое сердце стрелой купидона. Да, я влюбилась с первого взгляда и совсем забыла о книге, что читала в тот момент.

— Оля, посмотри на меня.

Я подняла лицо и вновь увидела ту самую улыбку. Не удержавшись, я смело клюнула его в красивый изгиб мягких губ.

— Знаешь, я уже давно хотела сказать. Мне кажется, что я тебя люблю, — я глубоко вздохнула и положила голову ему на плечо и тихо млела от того, как он ласково перебирал пальцами мои растрепавшиеся волосы.

— Ах, я если честно не совсем готов сегодня, придётся импровизировать.

— Что? — мое тело напряглось из-за его слов и руки, что болезненно дёрнула пряди волос.

— Оля, я лишь хотел сказать, что тоже люблю тебя. Поэтому хочу, чтобы ты осталась в моей памяти навсегда.

Осознавая происходящее, я с ужасом взирала на приближающееся лезвие острого ножа. Только парковые фонари кидали свой мягкий жёлтый свет на безлюдный сырой ноябрьский парк.

— Полежи немного здесь, я схожу за пилой и блокнотом. Женщины столь эмоциональны, так торопливы... Но эта чувственность и делает ваши сердца такими прекрасными.

***

В четыре часа утра меня разбудил телефонный звонок. Я постарался как можно скорее взять трубку, чтобы трезвонящая железяка не разбудила мою уставшую жену.

— Следователь Громов слушает.

— Простите за ранний звонок. Судмедэксперт и криминалист уже вызваны. В парке уборщик нашёл выпотрошенное тело молодой девушки. Документов и телефона при первичном осмотре не обнаружено, но уборщик, кажется, знает мать жертвы.

— Понятно. Какой парк?

— Южный сквер.

— Буду через двадцать минут.

— Хорошо, ждём.

Рассвет ещё даже не собирался пробивать хмурое небо, но в Южном сквере было многолюдно. Люди в форме переговаривались по рациям и мобильным телефонам. Яркие вспышки камеры фиксировали хрупкий изломанный труп молодой девушки.

Я подошёл к судмедэксперту, который придирчиво смотрел на жертву, ходил вокруг нее и записывал протокол.

— Здравствуйте, Герман Борисович. Что нам известно?

— А, Георгий. Я здесь уже около сорока минут, живу в этом районе. Говорила мне жена, переезжать надо, после первого убийства ещё... Теперь точно не получиться продать квартиру по хорошей цене.

— Думаешь, это один и тот же убийца?

— Летом была похоже убита Вера Самойлова. Студентка, друзей мало, семья живёт далеко. Снимала квартиру с посторонними людьми. Училась и много работала, чтобы содержать себя. Я хорошо ее запомнил, так как она жила в одном с нами доме, только на два этажа выше.

Герман Борисович передал мне планшет, и я углубился в чтение.

"Девушка. Неопознанная. Документов при себе не обнаружено. Рост около 155 сантиметров. Смерть наступила в результате кровопотери при разрезании сонной артерии. Распил грудной клетки, удаление сердца и вырывание ногтевых пластин на руках произведено после смерти. Первичный осмотр половых органов, акт насилия не выявил. Примерное время смерти между вторым и третьим часом ночи."

Закончив с протоколом, я проводил Германа и медиков с носилками в машину скорой помощи. Сирена скорой громко взревела и повезла тело девушки в морг.

"Да, утро выдалось не радостным. Я пришел в отдел, как раз на место следователя, что вел это дело летом. Он уже готовился к выходу на пенсию, жаль, что его уход прошел вместе с незакрытым делом. Убийца Веры Самойловой так и не был пойман."

Я хотел опросить бледного дворника, что безучастно сидел на лавочке недалеко от места происшествия. Но вдруг он увидел кого-то вдалеке парка, подскочил с места и яростно замахал рукой.

Я обернулся и увидел женщину, бегущую к нему в разной обуви и расстёгнутой куртке.

— Где?! Где она?! Позвольте мне увидеть мою дочь!

Я перехватил ее, раньше оперативников не давая увидеть огромную лужу крови, в которой недавно лежало тело.

— Пустите! Пустите меня! Моя девочка... Бедная моя девочка...

— Тела здесь нет. Пожалуйста, проследуйте со мной в морг на опознание.

Хоть женщину и трясло, но она нашла в себе силы кивнуть и сесть в машину.

Сцена в морге была типичной, но не менее печальной. Сотрудники учреждения, не смотря на профессиональную деформацию, не лишены простых человеческих эмоций. Родитель, потерявший своего ребенка - эта картина всегда останется жестокой и полной отчаяния.

К несчастью для убитой горем женщины, жертва и вправду оказалась ее дочерью. В дело мы добавили имя, возраст и род занятий жертвы. Так же взяли контакты места учебы и работы.

Убитой оказалась Ольга Алексеевна Мышкина. 20 лет. Студентка педагогического университета. Подрабатывала в кинотеатре торгового центра, находящегося рядом с университетом. Свободного времени почти не было, она всегда была занята работой или учебой. Дома была только для сна и во время редких больничных.

Мышкина Ирина Олеговна, мать жертвы, рассказала, что вечером ждала дочку до десяти часов, а потом уснула, так как сама была с ночной смены в магазине. Ольга должна была пробыть в университете до семи вечера, а затем доделывать проект в библиотеке до десяти. Дом находится примерно в часе езды на метро, и пятнадцать минут пешего хода через парк.

Если сопоставить время, то девушка должна была вернуться домой не позднее двенадцати вечера. Как же ее убили в середине ночи в паре сотни метров от дома? Раз семья не знает, а камеры парка по "счастливому" стечению обстоятельств не зафиксировала ни девушки, ни убийцы, словно они были какими-то призраками. Стоит получить информацию от других источников.

На следующий день я отправился в университет девушки. Коротко поговорив с директором учреждения, я получил согласие на разговор с одногруппниками умершей девушки.

— Здравствуйте, я староста группы, Юля Вересова.

— Здравствуйте, Юля. Я Георгий Григорьевич. Расскажите мне пожалуйста о Ольге Мышкиной.

— Ну, Оля... Она была... — студентка очень громко всхлипнула, звук отразился от светлых стен пустой аудитории.

Я поморщился, но все же попросил ее продолжить.

— Оля была очень тихой. Мы шутили с ребятами, будто она оправдывает свою фамилию. Но конечно же по-доброму шутили! Она не обижалась на нас! Правда!

— Хорошо, я верю вам, продолжайте.

— Да... В общем так как мы учимся в одной группе, то часто собираемся вместе, гуляем, ходим в кафе и все в таком духе. Но Оля, она училась на бюджете и получала стипендию за отличные оценки. Она допоздна сидела в библиотеке за книжками, а также часто работала в ночные смены в кинотеатре. Ей некогда было гулять и заводить друзей. Поэтому даже если вы спросите других ребят в группе, они скажут вам примерно то же самое, что и я.

— И что же? Совсем ни с кем не делилась личной жизнью? Может за ней ухаживал парень какой-нибудь?

— Парень? Может быть, не уверена. Но в университете точно таких не было.

— Что же, спасибо за информацию. Можешь вернуться к занятиям, позови, пожалуйста, следующего человека.

Далее пронеслась череда похожих рассказов. Все как один заверяли о скромном и тихом поведении Ольги и ее малом круге приятелей. Все да не все. Я за свою жизнь и работу в органах видел много историй, может и не таких кровавых, но человеческие отношения часто очень похожи между собой. Переплетены паучьей нитью и хорошие и плохие люди.

Так и сейчас, я уже собирался сесть в машину и проехать до библиотеки, где занималась вечерами жертва. Я завел мотор, но так и не нажал на газ. На мой автомобиль чуть издали смотрел молодой парнишка. Он нервно дёргал в руках лямки рюкзака, явно решаясь на что-то.

Дел у меня было ещё сегодня много, поэтому я решил поторопить студента. Шины автомобиля с хрустом проехались по мелкому песку на асфальте и в это же мгновенье парень бросился мне наперерез.

— Стойте! — тело с грохотом врезалось в капот, не давая машине ехать дальше.

— Прыгай в машину, сумасшедший. За твои синяки ответственности не несу, у меня есть видеорегистратор.

Это ничего, ничего. Я просто не говорил с вами, когда вы опрашивали других ребят из группы.

— И как же так вышло?

— Список студентов вам дала староста? Так ведь? Она не включила моё имя в него.

— И кто же ты? Как зовут? — из-за необычной ситуации я называл парнишку на "ты". Казалось, что в такой манере общения он немного расслабился и больше не стрелял этим "диким" взглядом затравленного зверька.

— Я Слава. Уткин. Раньше ребята "подшучивали" надо мной. Но когда у Оли появился красивый парень, про меня забыли и дразнили её.

Машина неторопливо ехала по Питерским дорогам, а мой мозг уже обрабатывал большой объем информации превращая его в версии. Повернув на очередной проспект, я продолжил опрос:

— И кто был парнем Мышкиной? Знаешь его?

— Нет, не знаю. Так сказала всем Юля. Она видела... Как думаете? Это он убил Олю? По телевизору сказали, что она уже вторая жертва того сумасшедшего.

— К сожалению я не могу поделиться с тобой информацией по следствию. Конфиденциально. Здесь высажу тебя, нормально?

Слава удивился резкой смене темы, но кивнул и ловко выпорхнул из остановившейся машины.

Проводив удаляющуюся сутулую спину студента задумчивым взглядом, я по телефону запросил информацию о нем и заехал перекусить в пирожковую. Сложно думать на голодный желудок, требуется горячий чай и пирожок с мясом.

Пока я обедал мне на телефон скинули информацию из морга. Протокол осмотра тела Ольги Мышкиной и вместе с ним, и протокол первой жертвы - Веры Самойловой. Я попросил их предоставить мне вместе, для сравнения. И отличия действительно были.

У обеих девушек были перерезаны шеи, но если у Веры не было царапин вокруг раны, то у Оли были. Словно у первой жертвы держали руки и сразу вырывали ногтевые пластины, а вторую оставили лежать на земле и истекать кровью. Будто мучитель куда-то отлучился, и Оля старалась соединить края раны, из которых вытекала кровь вместе с жизнью. Оттуда и царапины.

Закончив читать отчёт и допив чай, я передал распоряжения проверить какие машины парковались в окрестностях места происшествия и договориться об изъятии их видеорегистраторов. "Убийца мог быть не готов совершить преступление, возможно он ходил за инструментами. Так просто человеческую грудную клетку не вскроешь."

Большая часть сотрудников в отделе была занята, поэтому в библиотеку и кинотеатр я поехал сам.

Библиотека была просторной с обширным книжным фондом. Так как она была открыта до десяти вечера в ней в основном занимались работающие люди или студенты, которые совмещали учёбу с работой.

"Новоявленным парнем Ольги Мышкиной, мог быть вовсе и не студент, как она, а взрослый мужчина. С работой, машиной и деньгами. Если он ещё и хорош собой, то нет ничего странного в том, что вечно занятая и скромная девушка выделила крохи свободного времени не на отдых, а на свидания.

Опрашивать просто так посетителей библиотеки я не мог, поэтому попросил библиотекаря показать мне камеры читального зала.

Мышкина приходила в библиотеку три раза в неделю и каждый раз оставалась до самого закрытия. 4 ноября, вечер, предшествующий её убийству, девушка не пришла читать книги. Мать Оли, Ирина Олеговна, утверждала, что дочка должна была быть в университете до семи, а затем пойти в библиотеку и пробыть там до десяти. Изначально следствие искало потерянное время с двенадцати до двух ночи, ведь убийство произошло между двумя и тремя часами ночи. Теперь же время увеличилось с восьми вечера до двух ночи, так как необходимо было оставить час на метро, на котором девушка добиралась до дома.

"Я уже смотрел камеры университета. Ольга действительно вышла из дверей Альма-Матери без десяти семь. Так куда же она пошла? У нее не было работы в кинотеатре в тот день."

Тренькнул телефон. Я открыл сообщение. Пришла информация о студенте, что буквально прыгнул на мою машину. Уткин Вячеслав Юрьевич. Полных лет - двадцать. Живёт вместе с родителями в своем жилье. Чета Уткиных оба являются преподавателями в педагогическим университете, в котором учится их сын. Ранее официально никогда не работал. Судимостей и приводов - нет.

«Учится там, где работают родители профессора и все равно подвергался нападкам со стороны однокурсников? И такое бывает?»

Я также наведался в кинотеатр, но последняя смена у Мышкиной была 1 ноября. Она спокойно отработала до трёх ночи и вернулась домой в четыре часа. Коллеги ни о каком "парне" не слышали и подозрительных мужчин рядом с девушкой не видели.

Я вернулся домой уставший с пульсирующими лёгкой болью висками. Наташа уже приготовила ужин, и она вместе с Алиночкой накрывали на стол.

— Мои любимые все трудятся? Пахнет изумительно.

— Здесь ты самая крупная пчела-трудяга. Как прошел день? Я слышала новости по телевизору...

На столе стоял овощной суп и жаренная треска с пюре. Никакого мяса, все же моей милой жене после полученных новостей, слишком сложно готовить мясо. Но это правильно, человек со здоровой психикой, хоть как-то вовлечённый в это дело, не сможет проглотить и куска. Сразу вспомнился мясной пирожок, что я с удовольствием умял в пирожковой под ароматный горячий чай. Я кашлянул в кулак, помыл руки и сел за стол.

— Нормально день прошел. Работаем. Завтра посмотрим видео регистраторы и станет яснее что и как.

Больше мы мою работу не обсуждали. Ни к чему это было, да и нельзя. Секретная информация, даже для близких людей.

После ужина Алина показала нам свой рисунок, который сегодня закончила в школе искусств. На холсте яркими красками были нарисованы котята, а также взрослые коты. По ее словам, это дети и их родители. Удивительно, но животные были совсем как живые. На сердце стало очень тепло от гордости за своего ребенка. Всего восемь лет, а такая мастерица!

Жена перед сном прямо мне сказала, что Алина хочет завести кота или котенка. Что рисунок такой нарисовала неспроста. Я пообещал решить проблему. Женщины лучше понимают друг друга. Раз Наташа считает, что дочка очень хочет завести питомца, значит так и есть. Свет в квартире погас, и семья забылась здоровым крепким сном.

***

Утром меня снова разбудил ранний звонок. Вновь предстоял выезд на место убийства. На этот раз убита была Юля Вересова. Староста группы, что я вчера опрашивал.

Тело девушки было привязано к белому туалету. Из её груди торчал длинный нож. Судмедэксперт отметил, что всего Юле было нанесено три раны. Одна тупым предметом по голове и две острым в грудь. Судя по всему, первый удар не попал в сердце намеренно, как будто нападавший хотел помучить девушку. Второй же успешно убил её, пронзив сердце. Дальнейшую информацию можно получить только после вскрытия тела.

— Кто сообщил о теле?

— Сообщил и признался в убийстве.

— Даже так?

— Да, так. Вячеслав Александрович Уткин. Ты вчера ещё запрашивал информацию о нем. Сейчас парень в участке. Пойдешь допрашивать?

— Куда я денусь? Родственников жертвы оповестили?

— Да, мы здесь почти закончили, поэтому направили их сразу в морг.

— Хорошо, тогда я поехал в отдел.

В комнате допроса со скованными наручниками руками сидел Слава. На нем был вчерашний серый свитер, забрызганный кровью, а рядом на полу зловонно лежала полу переваренная еда. Его недавно вырвало.

Я сам быстро вытер рвоту, так как уборщица ещё не пришла, помыл руки и сел за стол.

— И так. Вячеслав Александрович. Не прошло и суток с нашего разговора, а вы из студента превратились в убийцу.

— Я просто хотел узнать кто убил Олю. А эта влюбленная стерва упёрлась...

— Это вы о Юлии Вересовой?

— Ага, об этой психичке.

— Психичке? Но это вы сейчас сидите в окровавленной одежде, а молодая слабая девушка жестоко убита.

Вячеслав немного помолчал. Его лицо позеленело, и я еле успел подставить ему ведро для бумаг, благо оно было без дырок.

— Спасибо...

— Расскажите, как вы заманили девушку в туалет, связали и убили. И почему это сделали.

— Хорошо. Я все расскажу. Все же это я вызвал полицию. Я признаюсь, как и почему совершил убийство. Все ради Оли...

***

Незаметно вырубить Юлю и спрятать преподавательском туалете было не сложно. Я дождался пока она войдёт в туалет для преподавателей. Девушка, пользуясь полномочиями старосты, всегда ходила в этот туалет, а не в общий. Во время пары, учителя почти никогда не уходили из аудиторий, что нельзя было сказать о студентах.

И так я дождался Юлю в одной из четырех туалетных кабиной, используя камеры двух мобильных телефонов, чтобы отследить момент ее появления.

Как только она зашла в кабинку, я вышел из своей и приклеил табличку "не работает" на общую дверь. Я не был уверен в том, что киношный способ: "платок и хлороформ", вырубит Юлю. Она могла вырваться и позвать на помощь. Поэтому, когда она вышла из кабинки я со всей силы ударил ее по голове битой.

Конечно, вместо потери сознания она могла просто умереть, но даже это удовлетворило бы мою месть. Если я не смогу добыть от нее информацию, что же, пусть полиция ищет убийцу, а не я, слабый и глупый парень.

Я остановил кровь на затылке Юли скрепив края раны строительным степлером. Наскоро обмотав голову бинтом, я не желал ей помочь. Просто мне нужно было отмыть плитку пола от ее крови до конца пары. Кто-то все же мог войти в туалет и увидеть кровавый пол.

Я убрал кровь, вставил кляп в рот Юли и привязал её к туалету заранее подготовленной веревкой, после чего вышел из туалета и запер дверь на ключ.

Остановившись перед дверью аудитории я принял как можно более жалкий вид и попросил разрешения войти. Я забрал учебники и сумку Юли. Соврал, что ей стало нехорошо и она отправила меня забрать её вещи. Никто не подумал, что мои слова ложь, ведь Вересова всегда помыкала мной.

До конца учебного дня я просидел в пустом маленьком классе. Его не любили использовать преподаватели из-за маленькой вместимости студентов. Именно в этом классе, 4 ноября, мы долго сидели с Олей и разговаривали. Для неё я был просто хорошим другом. А я же очень сильно любил её. Вскоре из-за накопившейся усталости, Оля уснула за партой, а я не стал будить ее. «Возможно, если бы она проспала всю ночь в университете, то не была бы убита. Это моя вина, я не должен был отпускать ее одну, так поздно». Я покачал головой и грустно улыбнулся, прогоняя бесполезные в данный момент мысли. Ничего уже исправить нельзя. Я могу только попытаться найти убийцу Оли.

Перед закрытием университета я вернулся в туалет. Дождавшись выключения света я приступил к допросу.

Ведро мокрой холодной воды привело Юлю Вересову в чувства. Девушка попыталась откашляться, но чуть не задохнулась из-за закрывающего ей рот кляпа.

Я некоторое время смотрел на ее муки. Слезы и сопли мешали ей вдохнуть воздух носом. Недовольно цыкнув, я все же вытащил кляп из её рта.

— Ты! Кха-кха! Ублюдок! Что ты делаешь?! Живо отпусти меня! Помогите! Кто-нибудь, Ааа! Помогите!

Юля кричала примерно пятнадцать минут. Она охрипла и покраснела от невероятных усилий, приложенных для спасения собственной жизни. Но, к сожалению, на ее мольбы никто не откликнулся. Во всем университете остались только мы.

— Больше не можешь кричать? Тогда поговорим. Как зовут парня, из-за которого ты стала травить Олю.

— Что за чушь! Мхмм... — стон боли вырвался из её рта, после моей хлёсткой пощёчины.

— Как зовут парня, влюбившегося в Олю?! Говори!

После моих слов Юля как-то странно затряслась, после чего задрала голову вверх и истерично рассмеялась.

Смех оборвался также внезапно, как и начался.

— Влюбился в Олю?! Хааа... Ты такой смешной, Слава. Как дьявол может полюбить кого-то? Ему нужно было только её сердце.

— Сердце? Так все-таки это он убил девушек! Кто он?! Где живёт?! Скажи мне сейчас же! Я должен сказать следователю Громову...

— Перестань, утка. Хватит крякать. Я тебе ничего не скажу.

— Какой бы, сукой ты не была, Юля. Должна ведь понимать, что этот парень психопат! Убийца! Так почему покрываешь его?!

— Потому что люблю его. Жаль только, что сказать этого ему никогда не смогу. Он не хочет хранить меня в своей памяти.

— Ты чокнутая, — я впал в отчаяние из-за ее слов.

"Что мне сделать, чтобы она назвала его имя? Вырубить и связать ее оказалось недостаточно! Она боялась буквально пятнадцать минут, пока взывала к помощи других... Если бы я сразу сказал о её связи с убийцей следователю, мне бы не пришлось совершать этот поступок. Но что может сделать полиция? Прямых доказательств связи Юли и убийцы нет, только мои подозрения. Если следователь вызовет ее на повторный допрос в участок, богатые родители наймут дорогого адвоката. Никаких улик против Юли нет, ведь она не совершала убийства. Эта девка просто чокнутая, сумасшедшая!"

— Сумасшедшая... С тобой нельзя говорить, как со здоровым человеком.

Я вытащил длинный кухонный нож и подошёл к Юле.

— Что? Собрался зарезать меня? Ничтожество! Да у тебя кишка тонка совершить убийство!

Она кричала много разных слов, но я не мог четко расслышать их. Адреналин ударил из надпочечников прямо в сердце заставляя его биться так сильно, что громкий звук гудящей крови заложил уши. Мои мышцы сначала расслабились, а затем запульсировали от напряжения. Я сжал рукоятку ножа в крепкой хватке, до хруста в суставах пальцев.

— Хочешь отдать ему свое сердце? Я расстрою тебя, — я прислонил острие ножа к груди Юли и медленно надавил. Кровь окрасила ее голубую блузку в грязно-бардовый цвет. Вскоре я уперся в ребра.

Учась на биолога, я хорошо знал анатомию человеческого тела. Кухонным ножом невозможно вырезать сердце из груди, лезвие не распилит кости. А вспарывать живот, чтобы достать романтизированный орган из-под ребер, не было никакого желания.

— Я вырежу твое сердце и выкину на помойку, твой возлюбленный никогда его не увидит, — лезвие немного повернулось, причиняя нестерпимую боль девушке. Юля задергалась в путах веревки, и сама насадилась на нож сильнее. Скользкий из-за облепившей его крови металл скользнул между ребер и воткнулся в правое легкое.

Юля вскрикнула и зарыдала. Через пару секунд из ее рта пошли розовые пузыри.

— Аааа... Кха... Братик... Моё сердце крадут...

Вересова подняла на меня свои затуманенные слезами глаза и прохрипела:

— Моё сердце только его... Не смей трогать!

И я всё понял. Кто же такой тот таинственный возлюбленный, вырезающий сердца. Больше не было никакого смысла мучить ее и дальше. Моим изначальным планом было лишь получить от нее информацию для поиска убийцы Оли. Но...

Я вытащил нож из легкого Юли, а затем с силой воткнул его ей под левую грудь. Убедившись, что она мертва я позвонил в полицию.

***

Мы проверили видеорегистраторы машин, которые были припаркованы рядом с парком в ночь убийства Ольги Мышкиной. На одном из них был замечен старший брат Юли Вересовой. Он подошел к своему мотоциклу и взял черную спортивную сумку. Проведя подробное расследование с ним в качестве подозреваемого, мы выяснили правду. Вересов Виктор Андреевич и есть тот самый «собиратель сердец». Собрав достаточно улик для получения ордера на обыск квартиры, сотрудники полиции обнаружили под полом в комнате Виктора скрытую нишу. В ней находились две трехлитровые банки, заполненные формалином, в которых плавали два молодых женских сердца.

Так одно убийство помогло быстрее докопаться до истины.

Жизнь Вячеслава Уткина навсегда осталась запачкана убийством. Хоть он и признался в совершении преступления и сотрудничал со следствием, смягчения к своему приговору добиться не смог. Родители Юли Вересовой всё же наняли дорогого адвоката. По решению суда, преступление Уткина было признано – убийством с особой жестокостью. Его приговорили к двадцати годам тюрьмы строго режима.