Гроссмейстер

В среду, в начале шестого часа после полудня из автосервиса вышел молодой человек двадцати пяти лет. Его рабочий день подошёл к концу, а впереди ждали целых два выходных. Занятый мыслями о том, как устроить свой досуг, автомеханик направился к парковке, где стоял его мотоцикл. Подойдя ближе, он заметил низкорослого, широкоплечего парня с сигаретой в зубах, мерящего площадку шагами. Автомеханик сразу же признал в нём своего друга, окинул взглядом парковку, на асфальте валялось несколько окурков. Закатив глаза, он направился к коренастому, а тот, выплюнув недокуренную сигарету, двинулся навстречу.

— Йо, Князь! — бурно поприветствовал низкорослый парень своего визави и по-дружески обнял.

— Привет, Дамир, — ответил Князь сдержанно, обнимая его в ответ, потом добавил не без упрёка, кивнув в сторону, — урна, вообще-то, вон там.

— Да забей, Макс, — нетерпеливо отмахнулся Дамир, — вообще, я за тобой.

Макс, ещё раз оглядев парковку, сощурился.

— Давно ждёшь? — поинтересовался он.

—Минут 30 круги тут нарезаю.

— Курение в таких количествах очень вредно для здоровья, — назидательно произнёс автомеханик, потом спросил, — что за срочность?

— У Дины в шараге мобилу отжали, и я хочу обидчика на место поставить, — объяснил Дамир своё появление, пропуская нравоучение мимо ушей. Диной звали его младшую сестру.

Максим посмотрел на Дамира буквально сверху вниз, сам он был ростом чуть ниже Льва Толстого – 178 сантиметров, и обходил Дамира на целую голову. Дамир всегда был не прочь помахать кулаками, особенно в школьные годы. У Князя в своё время тоже был такой период, но он, в отличие от своего друга, в этом отношении повзрослел, хотя и признавал, что в редких случаях кулак доходчивей слов. Максим решил призвать Дамира к рассудку.

— Сколько ему лет? Ты пойдёшь малолетке морду бить?

—Он уже не ребёнок, ему двадцать, — парировал Дамир, закуривая.

— Допустим, — согласился Максим и привёл новый аргумент, — а через администрацию учебки решить этот вопрос нельзя?

Дамир сплюнул на асфальт и процедил угрюмо:

— Мама уже звонила куратору, ректору, батя приходил к ним.

— И? — выжидающе спросил Князь.

— Что «и»? — слегка раздражённо бросил Дамир, — Нет у них времени, так и сказали, едят их мухи!

— а в полицию заявление написать не пробовали? — привёл Макс ещё один довод.

— Князь, ты угораешь? — спросил Дамир, начиная закипать.

— Что я такого сказал? — удивился Максим, разведя руками, — Я просто хочу, чтобы ты по шее не получил.

— Ну спасибо, блин, за заботу, — буркнул Дамир язвительно.

— Не скалься, — спокойно произнёс Князь, — лучше скажи, что станешь делать, когда тебя менты на карандаш возьмут.

Дамир широко улыбнулся и ответил воодушевлённо:

— Вот для этого я и подвалил. Поедем на стрелу вместе, и ты, Цицерон, объяснишь им за жизнь.

Максим фыркнул:

— Тоже мне, нашёл Цицерона. Погоди, ты сказал «им!?

— Да, он свою шпану приведёт. Ну а если без драки не получится - вдвоём мы их – раз, два!

— Ага, — хмыкнул Князь, задумчиво поглаживая пальцами подбородок, — потом нас менты – раз, два.

— Ну я и говорю, ты умеешь языком чесать, вдруг без махыча всё решится.

Максим задумался. Образумить друга ему не удалось, что ж, возможно, он сможет вразумить обидчика сестры Дамира. А ехать придётся в любом случае, уж если Князь не сможет предотвратить драку, то хотя бы попытается минимизировать последствия. Максим, однако, умел улаживать острые конфликты с помощью дипломатии, чего нельзя было сказать о Дамире, Князь уже ходил вместе с ним на разборки, и в большинстве случаев дело оканчивалось миром.

— Ну так что, Князь, поможешь? — спросил Дамир, бросив на асфальт смятый окурок

— Помогу, — ответил Максим и выставил вверх указательный палец, — Только, пожалуйста, в драку первым не лезь.

— Как скажешь, — покладисто согласился друг.

Автомеханик подошёл к своему мотоциклу, вытащил из кофра два шлема, один протянул другу. Дамир сначала запротестовал, но Максим напомнил, что штраф за перевозку пассажира без шлема платит водитель, тогда Дамир прекратил спор, и оба они надели шлемы.

— Куда едем? — спросил Князь.

— На «Болото».

Максим кивнул, сел за руль и, дождавшись, когда усядется пассажир, выехал на дорогу.

Их дружба брала своё начало в далёком детстве, и возникла на почве хоккея. В то время двое дошколят ходили в секцию, а позже стали частью городской детской хоккейной команды. Сейчас Максим уже не мог точно сказать, что их сблизило, ведь они были почти противоположными друг другу: Максим был спокойным и рассудительным, Дамир – несдержанным и импульсивным; Максим полагался больше на разум, чем на силу, Дамир привык решать вопросы кулаками; и, чем старше они становились, тем меньше у них было общих интересов; иногда Максиму казалось, что с Дамиром он дружит, если можно так сказать, по инерции, и всё же, помимо родителей и сестры, ближе человека у него не было. Вот и сейчас он ехал, чтобы защитить друга, причём, не столько от хулиганов, сколько от него самого, ведь Дамир обязательно наломает дров, Князь был уверен в этом, хотя и понимал негодование друга, ведь он знал, что значит любовь брата к сестре. Максим горячо любил свою младшую сестрёнку, он вспомнил, как одноклассники смеялись над тем, что он забирал маленькую Арину из детского сада, а позже из школы, в ответ на их усмешки он лишь вздыхал, жалея ребят, ведь им не было знакомо чувство столь глубокой привязанности. Да и, чего греха таить, Максиму тоже довелось помахать кулаками, чтобы защитить сестрёнку, но это было много лет назад, с тех пор он повзрослел и, самое главное, поумнел.

Максим подъехал к старому лесопарку и заглушил мотор. От железной парковой ограды почти ничего не осталось, а сухие и голые деревья являли собой печальное зрелище. Друзья вошли на территорию парка и зашагали по разбитому асфальту к центру, где когда-то был пруд, от которого теперь остался лишь пустой котлован. Повсюду валялся мусор, все скамейки были переломаны, всё металлическое давно растащили на лом. Заброшенный парк стал прибежищем для алкоголиков и малолетних хулиганов, а в народе это место окрестили «болотом». Жители близстоящих домов неоднократно обращались к властям города, прося разобраться с проблемой, но всякий раз в ответ получали лишь шаблонные отписки.

Посреди высохшего дна стояли три фигуры. Максим кивнул на них Дамиру.

— Они, что ли?

— Угу, — ответил спутник, — только я думал, что их больше будет.

Спрыгнув в яму, двое направились к людям в центре. Уже на близком расстоянии Максим смог хорошо рассмотреть их. Все трое были не старше двадцати лет, голова одного была обрита, а правую щёку уродовал шрам, ростом парень был не выше Дамира. Каким-то чутьём Максим определил, что именно бритоголовый являлся лидером. Другой из троицы был примечателен тем, что носил зелёный ирокез. Когда друзья подошли к троице совсем близко, бритоголовый насмешливо фыркнул:

— О, старший братик привёл бойфренда!

Его шутку поддержал дружный гогот приятелей. Дамир дёрнулся, то ли хотел наброситься с кулаками, то ли решил отпустить какую-нибудь колкость в ответ, но Максим, схватив его за плечо, остановил. Отодвинув друга за спину, он сделал шаг вперёд.

— Не по понятиям живёшь, пацан, — сказал Князь спокойно.

— А ты не в свой базар нюхало не суй! — оскалился парень с ирокезом. Бритоголовый дёрнул плечом, зеленоволосый умолк, а главарь спросил всё с той же презрительной насмешкой:

— Почему не по понятиям?

— Ты у девочки телефон отобрал.

— А тебе-то что? — бросил тот вызывающе.

— У тебя есть мама, сестра, девушка? — вкрадчиво поинтересовался Макс.

— Допустим, —ответил хулиган, явно сбитый с толку этим вопросом, — дальше что?

— А дальше то, что есть такая мудрость – не поступай с людьми так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой. Другими словами, закон бумеранга никто не отменял.

— Ты, типа, угрожаешь? — оскалился бритоголовый.

— Нет, — спокойно, но веско ответил Максим, — это не угроза. Просто учти это на будущее. И я тебя, пока что, по-человечески прошу, верни Динаре телефон.

— Слышь, Миха, — сказал третий, молчавший до этого, — что-то борзый клиент попался.

— Заткнись, — шикнул Миха на него, потом обратился к Максиму, — наверное, за смелость тебя можно похвалить. Только был бы ты таким разговорчивым, если бы все мои пришли? НУ ладно, неважно. Ты, наверное, прав, телефон я верну. Но и ты учти, что лучше нам больше не пересекаться. Это и твоего дружка касается.

Дамир, стоя за спиной Максима, грязно выругался. Князь, недовольный выпадом друга, передёрнул плечами, потом сказал Михе:

— Ну, возвращай.

— Я имел в виду, что верну его девчонке завтра.

— Нет, — отрезал Макс, — ты отдашь его сейчас Дамиру.

Бритоголовый набрал воздуха в рот, собравшись, видимо, спорить, но вдруг успокоился, вытащил из заднего кармана смартфон и протянул Максиму. Приятели Михи недоумённо переглянулись, они не могли понять, с чего бы их лидер пошёл на попятную. Князь, взяв телефон, передал его Дамиру, потом сказал группе Михи буднично:

— Пока, парни.

Развернувшись, Максим пошёл прочь из парка, довольный тем, что удалось обойтись без драки. Через несколько секунд его нагнал Дамир, матеря себе под нос Миху и его шпану.

Когда друзья покинули парк, Дамир воскликнул:

— Князь, ну ты ваще крут! Спасибо тебе, кореш!

— Послушай, Дамир, — заговорил Максим внушительно, выплёскивая накопившееся недовольство, — нам с тобой уже по двадцать пять, и в нашем возрасте не круто участвовать в уличных разборках. Ладно эти, — он кивнул в сторону парка, где осталась троица горе-грабителей, — но ты-то чего всё никак не успокоишься?

Дамир с удивлением воззрился на друга.

— В смысле? Ты же сам со мной поехал.

— Ты сам сказал, что надеешься, что я решу вопрос без драки. Можешь считать, нам повезло. Но лучше ты больше не нарывайся на подобные разборки.

— Да всё путём будет! — попытался успокоить его Дамир. Максим вздохнул, понимая, что здесь бесполезно что-либо говорить.

— Ладно, — махнул он рукой, — прыгай на байк, подброшу до дома.

Семья Дамира жила в частном секторе. Их квартал давно обветшал, примерно половина домов развалилась. Но родители Дамира построили добротное жилище, и теперь ни за что не согласились бы переезжать в многоквартирный дом, хотя и шли слухи о возможной застройке района высотными коробками.

Ссадив Дамира возле его дома, Максим хотел ехать к себе, но друг удержал его за рукав.

— Погодь, Князь. Заскочи на минутку.

— На кой? — устало спросил байкер.

— Ну просто зайди, пожалуйста!

Максим вздохнул и пошёл с Дамиром. У входа в дом Дамир сунул ему в руки телефон сестры. Князь хотел уже спросить, для чего это, но друг шикнул на него, а когда они вошли, громко объявил:

— Семья, я дома!

— Здравствуй, сынок! — раздался из кухни женский голос.

— Дина, сестрёнка! — позвал старший брат. Из комнаты справа выглянула худощавая высокая девушка с длинными густыми волосами и спросила бесцветным голосом:

— Что?

— Иди сюда, тут Максим что-то хочет сказать.

Дина подошла к гостю, сцепила пальцы рук в замок и уставилась в пол перед собой. Максим, раздосадованный на друга за его выходку, протянул вперёд телефон.

— Вот, возьми, вроде твой.

Девушка посмотрела на протянутый смартфон, приняла его и, бросив бесцветное «спасибо», ушла к себе в комнату. Максим проводил её взглядом, потом повернулся к Дамиру.

—Я домой, — произнёс он коротко.

— Спасибо, Князь, ещё раз. Бывай.

— Бываю, — хмыкнул Максим.

Максим жил в двух кварталах от дома Дамира, верхушку его панельной девятиэтажки было видно прямо отсюда, а путь на транспорте не занимал и двух минут. Оставив мотоцикл на парковке, байкер направился к своему подъезду. Во дворе он увидел общество из четырёх человек: девушку в инвалидной коляске, её родителей и председателя жилтоварищества, немолодую женщину маленького роста с фиолетовым ёжиком волос. Семья с девушкой-инвалидом поселилась в их доме несколько дней назад, купив квартиру покойной соседки Максима.

— Нет, — услышал Максим голос председателя, — мы не будем ставить пандус ради одного человека.

Мама девушки, женщина лет 50, спокойно возразила:

— Почему ради одного? В подъезде наверняка живут женщины с маленькими детьми, им будет удобно.

— Раньше без этого справлялись же? Вот и теперь проживём, — парировала председатель. Тогда слово взял мужчина, отец девушки:

— К этому ещё стоит добавить, что подобное может случиться с каждым.

Максим подошёл к компании. Председатель хотела что-то ответить оппонентам, но, увидев Максима, расплылась в притворной улыбке.

— Здравствуй, Максим, — произнесла она нарочито вежливо.

— Здравствуйте, Роза Никитична, — сдержанно поздоровался он и, сказав такое же «здравствуйте» двум другим людям, бросил беглый взгляд на девушку, кивнул ей и направился ко входу в подъезд. Спор немедленно продолжился, всё это время виновница конфликта молчала, её взгляд был устремлён куда-то вдаль. Она отъехала подальше, к скамейке, посмотрела на соседа. Максим, уловив на себе этот взгляд, задержался, и, поразмыслив пару секунд, подошёл и сел на скамейку. Девушка бегло взглянула на него.

— Итак, сидим? — спросила она после полуминутного молчания.

— Сидим, — ответил Максим, глядя на носы своих полуботинок.

Вновь повисло молчание. Максим взглянул на соседку, остававшуюся безучастной к вопросу о собственном комфорте.

«Странно, — подумал он, — будто не о ней говорят. Чего я вообще сижу?».

Максим уже собирался встать с тем, чтобы уйти, но девушка, будто опередив его мысли, вдруг спросила:

— Вы ведь наш сосед? Из 15 квартиры?

— Да, из 15. Максим, — ответил тот, решив остаться.

— Валерия, — представилась в ответ девушка и протянула руку. Максим её нежно пожал. Задержав взгляд на новой знакомой, он мысленно предположил, что ей от 20 до 25 лет. У Валерии было утончённое лицо, голова посажена на длинную шею. Максим краем глаза посмотрел на её родителей и сделал вывод, что семья эта благородного происхождения. Вернувшись к изучению лица девушки, отметил её голубые глаза и длинные волосы цвета карамели, зачёсанные назад и закреплённые заколкой. Косметикой она, судя по всему, не пользовалась, с её природной красотой это было ни к чему.

«А она ничего себе», — подумал Максим.

— Рада знакомству, — вновь заговорила соседка.

— Взаимно, — ответил он, думая о том, что никогда ещё ему не приходилось столь церемонно общаться со сверстниками, потом спросил, — Откуда Вы приехали, Валерия?

— Из города Н, это довольно далеко.

— О, а я там был! — удивлённо воскликнул Максим, — Правда, это было давно, лет десять назад.

— И какими судьбами в наших краях? — поинтересовалась девушка.

— Наш детский хоккейный клуб играл с вашими.

— Вы хоккеист?

— Уже давно нет. На одной из игр в 15 лет я получил перелом, с тех пор ушёл из хоккея.

— Да, ситуация неприятная, — с сочувствием произнесла Валерия, — правильно я понимаю, что Вам дорога на лёд теперь закрыта?

— Вовсе нет. Просто я не захотел возвращаться. А пока валялся в гипсе, нашёл себе новое увлечение.

— Переквалифицировались, в общем, — с улыбкой прокомментировала собеседница, — а чем Вы, Максим, увлекаетесь? — задала она новый вопрос, потом добавила, немного смущаясь, —— Простите, а сколько Вам лет? Может быть, сразу перейдём на «ты»?

Максим, которого такая церемонность начала напрягать, едва не усмехнулся, подумав, что собеседницу это тоже утомило, а вслух ответил:

— Мне 25. Давай на «ты».

Девушка заметно расслабилась и непринуждённо улыбнулась.

— Тогда, для тебя я Лера. Кстати, мне 23.

— А меня как только не называют, — хохотнул он, — и Максим, и Макс, и князь.

— Князь? — удивилась Лера.

— Ну да, фамилия у меня Князев, вот и звали так в детстве. Друг до сих пор так зовёт.

— Твой школьный товарищ?

— Нет, не школьный. Мы вместе играли в клубе, и начинали ещё совсем детьми, нам лет по 5-6 было.

— Вот как, понятно. А фамилия у тебя красивая, и прозвище благородное.

Между тем спор трёх людей продолжался, причём Роза стала повышать голос, переходя почти на визг, когда как родители Леры сохраняли завидное спокойствие, вновь и вновь прося пойти навстречу. Сказав своё последнее «нет», фиолетовый ёжик поплыл к своему подъезду, а супруги подошли к дочери.

— Здравствуйте, молодой человек, — сказал мужчина, протягивая парню руку. Макс встал и пожал её.

— Здравствуйте.

— Скажите, вот эта женщина, называющая себя председателем вашего жилтоварищества, имеет здесь реальную власть, или это, говоря по-простому, самозахват?

Максим прищурился.

— У нас жилтоварищество, официально, — ответил он осторожно, пытаясь понять, верно ли истолковал вопрос, — а Роза, да, председатель.

— Всё ясно. Ну ничего, мы на неё найдём управу, — пообещал глава семейства, потом обратился к своим девочкам, — пойдём, дорогие мои, домой.

Максим, наблюдая за мужчиной, отметил его манеру держаться, по всему – это был аристократ, и даже свою раздражённость он не выплёскивал наружу. Женщина взялась за ручки коляски дочери и покатила к подъезду. Лера обернулась.

— До встречи, — сказала она Максиму с улыбкой.

— Пока, — ответил он угрюмо, недовольный тем, что их беседу прервали так некстати.

Постояв ещё пару минут во дворе, Максим отправился домой. Открывая дверь в квартиру, он услышал шум работающего электролобзика и вибрацию древесины, которую им пилили, а войдя, почуял характерный запах горячих опилок.

— Пап, я дома! — объявил сын, силясь перекричать шум инструмента.

— Орщ-ли-те, — отозвался ему невнятный голос.

— А? — не расслышал Максим. Электролобзик замолк, из комнаты выглянул мужчина в столярном фартуке.

— Говорю, борщ на плите. Ты иди, а я сейчас присоединюсь.

Максим вымыл руки, переоделся в домашнее и пошёл на кухню. Через минуту туда пришёл и отец, вместе они сели ужинать. Вопреки стереотипам о мужской готовке, отец Максима был хорошим кулинаром, во всяком случае, его борщи получались лучше маминых, зато, он не умел готовить плов, здесь супруга уверенно побеждала.

Отец Максима, Дмитрий, был человеком пятидесяти лет. Мужчина обладал высоким ростом и имел крепкую фигуру, к слову, ростом Максим пошёл именно в него, тогда как мама, наоборот, была невысокой. Лицо Дмитрия уже затронули морщины, но они его не старили, лишь придавали мужества, а седина в висках лишь усиливала этот эффект. Крепким здоровьем мужчина был обязан спорту, он был профессиональным лыжником. Не удивительно, что и его сын надолго связал свою жизнь с зимним спортом.

—А я тут будку для Васильева делаю, — поведал Дмитирй о том, чем занимался минуту назад.

— Васильев будет жить в будке? — саркастически хмыкнул Максим.

— Да нет! — воскликнул отец, сбитый с толку шуткой сына, — Не Васильев. Ну и юмор у тебя. Собака его будет жить. Точнее, собака его дочурки.

— А-а-а, —неопределённо протянул Максим, а отец пояснил:

— Мой напарник говорит, что дочь выпросила щенка. А домика пока для него нет. Вот и попросил меня будку ему сколотить.

— Здорово, — ответил Максим.

— Ну, что слышно? — чуть позже спросил мужчина.

— Встретил соседей из 16-й.С председателкой разговаривали, — Максим не хотел применять правильное слово по отношению к Розе Никитичне.

— Чего хотят?

— Пандус. А она против.

— Ну кто бы сомневался, такая подлюка, — начал ворчать отец, — Всё шастала к бабке Фросе, надеялась, что старушка по деменции ей квартирку отпишет. Яр, её внук, такой скандал тут закатил, я думал, Розу с лестницы спустит.

— А почему тогда так быстро и дёшево продали?

— Да откуда я знаю?

— Интересно, кто кого переупрямит, — задумчиво произнёс Максим, — Роза наглая, но и эти себя в обиду не дадут.

— Роза не наглая, она вредная, — возразил Дмитрий, — самое большее, на что она способна, это насыпать гвоздей под колёса машины. Тоже неприятно, но это пережить можно.

После ужина Максим отправился к себе в комнату. Комната эта была самой обычной, в ней стоял диван, который почти никогда не раскладывался, так как его хозяин спал на нём один, был тут и секционный шкаф, сочетающий в себе «купе» с зеркальной дверью, выдвижные ящики и открытые полки, ещё одним предметом мебели был журнальный столик, стоявший у дивана. Одна из полок шкафа была уставлена книгами, их тут было, пожалуй, десятка 3. Другую полку занимали кубки, по правую сторону стояли награды хоккеиста, по левую – шахматиста. Попрощавшись с Хоккеем, Максим открыл для себя шахматы и вскоре преуспел на этом поприще, став чемпионом клуба, однако и здесь он недолго наслаждался славой, несколько лет назад их клуб закрыли, но, в отличии от хоккея, шахматы спортсмен не забросил. Собственно, шахматная доска расположилась на третьей полке, с ней соседствовали групповые фотографии. На одном из снимков был запечатлён выпускной класс Максима, на другом – хоккейная команда, на третьей фотографии был его дембель. Над дверью висели электронные часы, а на противоположной от дивана стене красовалась гитара. В общем-то Максим был разносторонним человеком, ему, пожалуй, было чем удивить свою новую знакомую, только вот заладится ли у них общение, и примут ли его родители девушки.

Родители Максима развелись 7 лет назад, сейчас его мама и сестра жили в соседнем городе, женщина имела там квартиру, доставшуюся в наследство от родителей. Почему отец с матерью разошлись, Максим не знал, и, хотя любил обоих, предпочёл остаться с папой, чтобы ему не было так одиноко. Только спустя годы молодой человек понял, что Арина за это долго злилась на него. Сейчас Максим понимал сестру, принявшую сторону мамы, тогда она как раз входила в стадию созревания, у неё начался переходный возраст.