Гроза

Рада пытается Тове сберечь. Она плотнее прижимается к его маленькому телу, укрытому с головой потрёпанным одеялом, и шепчет успокаивающие слова. Корабль качается на свирепых волнах, скрипят от дикого ветра мачты, громко ругаются моряки, и Рада ощущает взволнованное копошение под одеялом.

— Тише, спокойно… — шепчет она, осознавая абсурдность ситуации. — Всё хорошо…

Нет здесь ничего хорошего.

Ни в старом, пропитанном запахом рыбы, судёнышке, ни в самом их побеге, ни в его причине. Только вот у Рады даже не хватает времени на переживания по этому поводу. Единственное, что действительно её волнует — так это мохнатая морда, показывающаяся из-под материи, и мерцающие в темноте глазки-капельки. Два стоящих торчком уха испуганно жмутся к голове, а волчонок пугливо попискивает и жмётся к Раде ближе.

— Всё в порядке, Ваше высочество, — говорит она еле слышно, гладя зверя по спине.

Рада обязана Тове сберечь. Но задача эта осложняется в разы, покуда тот дрожит всеми четырьмя лапами. Пищит и трясётся всем своим маленьким костлявым тельцем. Рада кутает его обратно в одеяло, позволяя положить морду к себе на бедро, и устало выдыхает:

— О, Боги, как же всё так обернулось…

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

Тове ощущал невыносимую боль пять раз в жизни. Отец как-то говорил ему, что все испытания дарованы не просто так. Что они помогают человеку стать лучше, учат его премудростям жизни. Однако Тове, вероятно, был до невозможности глуп, ведь единственное, что он понимал в такие моменты: все прошлые мучения, по сравнению с новыми, казались ему сущим пустяком.

— Рада, давай поиграем в прятки! — Тове резво запрыгивает на неё со спины, цепляясь намертво всеми конечностями.

— Нет.

— Ну пожалуйста!

— Вы опять убежите далеко, Ваше высочество, и будете лазать по деревьям. А влетит потом за это мне.

Раде в её одиннадцать приходится нелегко. Вместо того, чтобы самой играть со старшими ребятами, ей надобно присматривать за принцем, что на два года младше. Потакать всем его хотелкам, будь то шуточный бой на мечах, кража ягод с дальней кухни или пускание игрушечных кораблей в море. Дядька Мансу, что присматривал за ними, давно уже махнул рукой на это дело. Юный принц был и остается настоящим шилом, хотя его любознательность, к счастью, всегда шла об руку с настороженностью. А вот у принцессы, которая была на год младше Тове, чувство страха отсутствовало напрочь, что доставляло гораздо больше хлопот как её родителям, так и дядьке Мансу. Потому опыт и мудрость последнего были нужнее подле Кары, которая всё на свете желала попробовать на зуб, и с упорностью барана подставляла лоб под шишки.

— Давай же, Рада! Я закрываю глаза, а ты прячешься! — канючит Тове, дёргая подругу за рукав рубахи.

Рада тяжко вздыхает, но затем игриво улыбается:

— Надеюсь, мой принц умеет считать до десяти.

Тове расцветает на глазах и заливисто хохочет.

— Буду считать до тридцати! Только не поддавайся, ладно?

— Делать мне больше нечего.

Тове отбегает к ближайшему дереву, прикрывает глаза и начинает отсчёт.

Рада, прождав до пяти и проследив, что Тове не собирается подглядывать, рысью проносится мимо кузницы и склада, а затем, обогнув длинный дом, скрывается в амбаре. На её появление коротко мычит корова и беспокойно блеют овцы, но, к счастью, быстро успокаиваются. Рада с разбегу плюхается в сено, и, устроившись поудобнее, довольно прикрывает глаза.

Что ж, тишина и спокойствие на какое-то время ей точно гарантированы.

Тове, конечно, очень милый, да и в целом Раде нравится, но порой его неуёмная энергия выжимает из неё все соки. Хуже было только тогда, когда к их играм присоединялась Кара. Эта проказница всегда играла не по правилам, а ещё мастерски умудрялась выводить из себя брата. В такие моменты Раде приходилось справляться не только с двумя непоседами, но, вдобавок, с хитростью Кары и с внезапными приступами злости Тове.

— Отдай палку! Рада её для меня нашла! — кричал Тове, сжимая кулаки.

— Подумаешь, — фырчала Кара, даже не удостаивая брата вниманием. — Найдёт ещё одну. Мне же тоже надо чем-то играть!

И Рада, конечно, находила, но настроение Тове было испорчено безвозвратно. Он продолжал игру уже безо всякого довольства, несмотря на все попытки его расшевелить. Удивительно было и то, что эти двое спокойно играли вместе, да так, что всё поселение стояло на ушах. Но стоило только присоединиться Раде, как всё шло наперекосяк. Видимо, для Тове было проблематично играть больше, чем с одним другом.

Или, судя по тому, что прошло уже немало времени, а найти Раду так никто и не собирался, принц успешно играл и сам по себе.

Мысль эта довольно забавная, однако в солнечном сплетении начинает неприятно свербеть. Вот только выйти из укрытия — значит сдать себя с потрохами. Однако принц просил не поддаваться, поэтому Рада решает подождать ещё немного.

Солнце заходит за тучи и вновь нагревает сено своими лучами, а ожидание так и не приносит ничего хорошего. Только неприятное, сосущее под ложечкой чувство. Рада тихонько приподнимается, медленно приближается к двери, прислушиваясь. И, прежде чем осторожно выглянуть из своего укрытия, слышит, как по двору разносится громкий плач. Дверца резко стукается о стену, и Рада со всех ног бросается во двор. Останавливается на развилке, прислушиваясь, а затем, сверкая пятками, бежит к кромке леса. На крик уже подоспели несколько взрослых. Один из них возится с Тове, а другой вытирает об траву испачканный кровью меч.

— Ваше высочество… — выдыхает Рада, переводя взгляд с одного мужчины на другого, — Что… что произошло?

— Росомаха, — стражник пинает ногой мертвое тело зверя в паре шагов от них. — Принца надо срочно показать Ворону. Раны довольно глубокие.

— Он с самого утра в Храме, — успевает пролепетать Рада прежде, чем бросается вслед за мужчинами.

То была первая невыносимая боль Тове.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

Высокие деревянные стены Храма давят. Рада каждый раз, поднимая взгляд вверх и рассматривая огромный гобелен с изображением всевидящего Одина, ощущает себя непомерно маленькой и ничтожной.

И ей это совершенно не нравится.

Это обман.

Это страшно.

Храм давит.

Но сильнее — взгляд Хугина.

— Ты же понимаешь, что по твоей вине принц сегодня подвергся опасности? — мужчина осуждения в голосе даже не скрывает, но зато тщательно очищает его от разочарования и злости.

— Мы всего лишь играли… — пытается оправдаться Рада. — Тове хотел поиграть в прятки, и я…

— Твоя прямая обязанность — приглядывать за принцем, а не потакать его желаниям! И тебе это прекрасно известно! К счастью, удар зверя не переломал Его высочеству кости! Но могло быть и хуже. Как ты посмела оставить его одного?!

Рада пристыженно опускает голову. По щекам начинают катиться горячие слёзы.

— Я не хотела, чтобы так вышло… Я-я не знала, п-правда…

Она горестно всхлипывает, отчего несмелое бормотание становится совершенно неразборчивым. Хугин прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Усаживает девочку на лавку, а затем опускается рядом и немного смягчает тон.

— Разумеется ты не хотела, — соглашается он, утирая слёзы с розовых щёк. — Но тебе следовало сначала подумать, а потом принимать решение. Именно так должен поступать королевский советник.

— А что, если я не хочу быть советником? — Рада поднимает на Хугина заплаканные глаза и глядит по-детски наивно. — Я хочу дружить с Тове, а не служить ему.

Эта мысль давно не давала покоя, да только Рада боялась, что Хугин страшно разгневается, услышав такие слова. Но сейчас едва ли можно было рассердить Ворона ещё больше.

Хугин убирает руки и сцепляет пальцы в замок. Рада, затаив дыхание, следит за каждым изменением в его лице, но вместо разочарования находит только тотальную усталость.

— Знаешь, до того, как стать жрецом, я рос под одной крышей вместе с мамой Тове. Мы с Ингрид всё детство были не разлей вода, вместе охотились, вместе помогали по хозяйству. Даже когда она достигла брачного возраста мы продолжали поддерживать дружескую связь. Однако шло время, и на неё начали засматриваться мужчины, как на потенциальную невесту. Ингрид многим отказывала по самым разным причинам. Она думала отказать и конунгу[1] Ульрику, который был самой лучшей партией, и — что важнее — нравился Ингрид. А знаешь из-за чего?

Рада, разумеется, молчит, но Хугин вовсе и не ждёт от неё ответа.

— Она переживала, что, вступив в брак, навсегда разлучится со мной. Наша королева была готова пожертвовать собственным счастьем и благополучием во имя дружбы. Тогда я пообещал Ингрид, что обязательно найду способ оставаться рядом с ней. И этим способом оказалось служение. Я выходец из слабого рода, и всегда знал, что воин из меня никудышный, но зато мне удавалось различать глас богов, читать знаки, чувствовать всё живое. В день свадьбы Ингрид я поклялся, что всегда буду служить королевской семье. И служение моё, Рада, является высшим проявлением дружбы, — Хугин поворачивает голову. В мудрых чёрных глазах его плещется истина. — Оберегать, помогать советом, поддерживать и защищать — всё это я делаю по доброй воле, от чистого сердца. Я счастлив посвятить этому всю свою жизнь.

— Но даже так ты больше не можешь быть близок с королевой Ингрид, как раньше.

Хугин едва заметно вздрагивает, словно от пощёчины. Рада понимает, что в своей искренности зашла слишком далеко. Она хочет извиниться, но сознание пленит холод слов:

— Если бы я оставил тебя при дэйе[2], коей была твоя матушка, то ты так и осталась бы рабыней, а о дружбе с принцем оставалось бы только мечтать. Я взял тебя под своё крыло с одной единственной целью, Рада. Я должен быть уверен, что наследник Ингрид будет в безопасности, что род её не прервётся. И, Один тому свидетель, я сделаю для этого всё возможное. Поэтому, если сейчас решишь отказаться от такой судьбы, я, так и быть, отпущу тебя. Ты вольна идти на все четыре стороны, но без шанса на возвращение.

Раду словно ушатом ледяной воды окатывает.

«Уйти? Навсегда? В пустоту и неизвестность? Расстаться с Тове? Опять оказаться выброшенной и никому не нужной?»

Картинки прошлого буйным листопадом обрушиваются на неё, и Рада чувствует, что начинает задыхаться. Сердце грохочет где-то в глотке. Она лихорадочно мотает головой из стороны в сторону и вцепляется пальцами в края лавки.

— Если же ты согласна остаться, то отбрось всё своё ребячество. Хватит уже игр. С завтрашнего дня ты удвоишь свои тренировки, а после будешь приходить ко мне и продолжать обучение. До этого ты изучала только наши земли, но тебе стоит смотреть дальше собственного носа. Вне границ. Я научу тебя читать звёзды, Рада, расскажу о других странах и народах. Ты узнаешь о традициях и обычаях, сможешь видеть людей, чувствовать их. Я обучу тебя всему, что знаю сам, но мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещала, — Хугин кладёт руку на плечо Рады и ощутимо сжимает. — Поклянись, что будешь оберегать принца до последнего вздоха. Что станешь ему верным другом, преданным товарищем, надёжной опорой, мечом и щитом.

— Стану.

— Слово, Рада.

— Обещаю.

— Умница, — Хугин расслабляет пальцы и одобрительно хлопает девочку по щеке. Затем выпрямляется, поправляет полы мантии и добавляет, кидая взгляд через плечо. — И вот ещё что: истинный слуга никогда не позволяет себе обращаться к господину по имени. Надеюсь, это ты тоже понимаешь.

Рада сглатывает, а затем нехотя кивает.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

— Ну Ра-а-ада, почему ты не можешь пойти со мной?

— Потому что я сейчас очень занята, Ваше высочество.

— Но ты обещала мне, что мы сходим посмотреть на чужеземный кнорр[3], что остановился у Туманного мыса!

— Не сегодня, Ваше высочество.

— Неужели Ворон опять будет мучить тебя своими нравоучениями?

— Он мой наставник, — возражает Рада. — И я обязана получить достойное образование, дабы служить королевской семье. Вам бы тоже стоило заняться своим обучением.

Тове морщит нос, кривится, и глядит на Раду как на врага народа.

— И когда ты стала такой занудой?

Оттопыренная губа, поникший вид, и тяжёлые вздохи режут сердце Рады не хуже острого клинка.

— Почему бы вам не позвать с собой принцессу?

— Кару?! — голос Тове буквально звенит негодованием. — Ты в своём уме? Мало того, что к нам приставят кучу стражников, так ещё и Мансу на хвост посадят! А с ним мы даже к вечеру не доберёмся до мыса. К тому же, с удачей Кары, стоит нам только выползти за пределы Триоса, как она наткнётся на какого-нибудь медведя и захочет с ним подружиться. Или свалится со скал. Или случайно вызовет землетрясение. Или…

— Я поняла, — Рада выставляет перед собой ладони и спешит взять свои слова назад. — Хотя вам ли обвинять Её высочество в везучести, когда сами две зимы тому назад, играя в прятки, умудрились отыскать целую росомаху.

— Но я думал, что это ты в кустах сидишь! — обиженно восклицает Тове, явно задетый замечанием. — Откуда мне было знать, что это не так?

— Очевидно же, что ни один дурак не захочет просиживать свой зад в кустах до вечера, пока Его высочество не соизволит отыскать пропажу.

Тове хмурится, дуется, а затем замечает лукавую улыбку и хитрый лисий взгляд.

— Ты что, смеёшься надо мной?! — возмущается принц, а Рада начинает хихикать уже в голос.

Уголки губ Тове тоже предательски ползут вверх, он бьёт подругу по плечу, и та, недолго думая, даёт дёру. Они кружат возле домов, едва не сбивают несколько женщин, несущих воду, перепрыгивают через лужи, носятся возле лениво разгуливающих коз, прежде чем забежать в открытый амбар. Рада запинается о разбросанные вилы и падает на сено. Она пытается немного привстать, но её тут же прижимает к земле чужим весом. Тове лёгкий, кожа да кости, и сбросить его совершенно не составляет труда, но принц пускает в ход самое грозное оружие. Юркие, ловкие пальцы проходятся по рёбрам, безжалостно щекоча, задевают шею — Рада ужом изворачивается, но от пытки уйти не в силах. Сквозь собственную мольбу о пощаде она слышит звонкую трель Тове, и от этого в груди разливается тепло. За последние пару лет им крайне редко удавалось вот так вот беззаботно веселиться, и Рада успела соскучиться по смеху принца.

Однако даже это не стоит всех тех мучений, что сыпались сейчас на неё со всех сторон. Просьба о помиловании звучит дважды, прежде чем Его высочество наконец-то соизволил прекратить.

— Ты будешь самым жестоким королём на свете, — жалуется Рада, отпыхиваясь, — Я чуть богам душу не отдала! И ладно бы в бою, но от щекотки…

Тове тихо посмеивается ей куда-то в лопатки, а после укладывается рядом и переворачивается на спину.

— Не думаю, что тебе суждено пасть в бою, Рада, — говорит он, тяжело дыша. — Я видел как ты сражаешься.

— То учебный бой.

— Всё одно, — настаивает на своём Тове. — Отец говорит, что хорошего воина сразу видно.

— Неужели мой принц в столь юном возрасте что-то в этом понимает? — хмыкает Рада.

— Не я, а Эйри. Он сказал, что ты станешь отличной воительницей, когда станешь старше. Не думаю, что главный папин командир может в таком ошибаться.

Похвала греет душу. Рада довольно улыбается, смакуя каждое слово, и совсем не замечая чужой робости и глаз, безотрывно смотрящих на неё.

— И я тоже таким буду. Как ты.

Голос принца понижается до полушёпота и в окружающей тишине звучит более чем серьёзно. Рада, не ожидавшая подобных слов, улыбаться перестаёт, но и поворачиваться к принцу отчего-то страшится.

— Нет, Ваше высочество, — она немного прокашливается: ломающийся голос хрипит в шёпоте. — Вы станете намного лучше, чем я. Ваша мама, королева Ингрид — самая добрая и великодушная правительница, а ваш отец, король Ульрик — самый доблестный и отважный воин. И всё это сочетается в вас, мой принц.

— Сомневаюсь, что это так. Я даже меча в руке держать не умею.

— Но вы ведь только учитесь! Не думаю, что ваш отец покорял города в одиннадцать лет. Зато вы уже покоряете море. Никто так уверенно не держится на воде, как наш принц! Дядька Мансу рассказывал, что вы почти с рождения умели плавать, а ещё, что ваша колыбель была сделана в виде настоящей маленькой лодки. А помните самое первое путешествие с отцом на драккаре до южного Осцора?

— Да, это было здорово… — Тове мечтательно улыбается. — Мне так понравилось, что жуть. И пока серо-зелёная Кара не отходила от кармы, я везде-везде побывал! Даже на носу! Мне почти удалось засунуть руку в пасть дракона!

— Вот об этом я и говорю. Вашего отца неспроста кличут Морским волком. Он славный воин, и о его походах слагают легенды. А вы — его сын. И море вас тоже любит.

— Так же, как и я его, — подытоживает Тове, а затем, опомнившись, кидает на Раду жалостливый взгляд. — Так ты отправишься со мной к Туманному мысу?

Рада прикрывает глаза и вымученно произносит:

— Только если посмотреть одним глазком.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

Тове тринадцать. Он умеет вязать прочные узлы из каната, умеет чувствовать ветер, а ещё каждый раз с жадностью посматривает в сторону правила, стоит ему оказаться на отцовском драккаре. Но от рулевого его оттаскивают буквально за шиворот, вручают меч, и призывают к бою. С мечом Тове управляется худо-бедно, однако упрямства ему не занимать. Успехи его не так велики в этом деле, как в постижении морской науки, но Тове не особо переживает по этому поводу. Радует ещё и то, что двенадцатилетняя Кара вообще оружия держать в руках не умеет и не желает, а потому получает от Эйри на орехи каждую тренировку. Сестре бы только резвиться да играть, устраивая слугам подлянки. Хотя чаще всего перепадает Тове, как самому доступному и безопасному варианту. В такие моменты Тове каждый раз клянётся, что его сестра — женское воплощение коварного и подлого бога Локи.

Кара каждый раз принимает его проклятия за комплимент.

Начало весны задаётся складно: отец зовёт с собой в очередной поход, Мансу наконец-то ловит Кару за неправомерной стрижкой овец, а мама дарит Тове новый красивый кораблик, вырезанный из ясеня. Вот только с Радой они совсем перестают видеться. Тове постоянно выискивает подругу на их месте — крутом обрыве неподалёку от Храма — но не находит. Он поджидает её на тренировочном поле, караулит возле длинного дома, но всё без толку. Даже в амбар пару раз заглядывает. Нет Рады, и всё тут.

И если с Тове спустя столько лет внезапно решили поиграть в прятки, то это уже совсем невесело.

На вопросы о потеряшке все только пожимают плечами да отводят взгляд. Беспокойство Тове растёт день ото дня, как снежный ком. Разве это видано, чтобы человек пропадал так запросто? Неужели её наказали? Или Ворон опять запер Раду в Храме? Но разве можно там торчать безвылазно с десяток дней?

Узнать это Тове так и не удаётся.

Он отплывает с отцом на юг, так и не попрощавшись.

[1] Конунг – древнегерманский термин для обозначения верховного правителя. В данном случае синонимично титулу «король».

[2] Слуга низшего ранга.

[3] Торговый корабль. Он чуть шире и короче, чем драккар.