Гроза над Невой

— Поплыли, ну поплы-ы-ыли!

Я тянула Сашу за рукав куртки, медленно, но верно ведя его к Дворцовому мосту. Он сопел и сопротивлялся, расстегнутая куртка надувалась от ветра, делая его похожим на мокрого, насупившегося воробья.

После трех насыщенных дней экскурсий Сашка уже не хотел ничего кроме как превратиться в буррито из одеял и засесть в номере отеля. Август выдался дождливым и ветреным, под стать грядущей осени. И если меня это лишь подстегнуло, чтобы увидеть город во всей красе в обрамлении стального неба, то другу было достаточно созерцать его из окон теплого кафе.

— Вот наш транспорт! — гордо указала я на раскачивающуюся на волнах лодочку.

— Это?! — ужаснулся Саша, с опаской глядя на нее. — Может лучше на прогулочном кораблике? Как все нормальные люди? — с надеждой в глазах спросил он.

— Это же банально, — возразила я, продолжая упрямо тянуть его по ступеням вниз, ближе к воде.

Грозные львы наблюдали за нами со своих постаментов, как молчаливые стражи. Мраморные шоколадные ступени набережной блестели осколками луж после утреннего дождя, отражая угрюмый город.

— Банально - не всегда плохо. Иногда это просто означает безопасно, проверено другими лю… ай!

Саша поскользнулся на коварной луже и, чтобы не упасть, схватился за меня. Он всегда говорил: “Падать веселее вместе, чем поодиночке”. Мы пролетели пару ступенек и приземлились аккурат перед лодочкой.

— Здрасьте! — бодро крикнула я капитану, поднимаясь, несмотря на ворчание друга над ухом.

Ворох одежды в лодке недовольно зашевелился. Старик лет семидесяти смотрел на нас маленьким недовольным глазом, почти скрытым под густыми бровями. На месте другого глаза, в окружении глубоких морщин, была черная повязка как у пирата в фильме. Спутанная борода торчала клочьями в разные стороны.

— Чё приперлись?! — громогласно рыкнул он. Казалось, сама лодка содрогнулась от его голоса.

— Уже уходим, извините, — пролепетал Саша, хватая меня за запястье. Я вырвала руку и подошла ближе.

— Мы хотели бы прокатиться по каналам на вашей лодочке. Погода чудная!

Старик и Сашка одновременно подняли голову вверх к грозовому небу, где облака теснились друг на друга, словно в лесной чаще. Оба взгляда, одинаково недоумевающие, обратились ко мне.

— Что может быть лучше прогулки в непогоду?! — радостно потерла я руки.

— Идите к черту!

— Мы заплатим, не переживайте.

Я протянула капитану мятые купюры из кармана. Старик быстро схватил их грязной рукой и кивнул. Я шустро перелезла через скользкий борт.

­— Ань, может передумаешь?

Вместо ответа я протянула руку и втащила Сашку в лодку. Он только испуганно пискнул, когда лодка весело закачалась от наших движений.

Бородатый лодочник сел на вёсла, повернувшись к нам сгорбленной спиной. Невдалеке загрохотала подступающая гроза. Саша вздрогнул, затравленно озираясь вокруг. Черные волны колотились о борт лодки, которая медленно плыла под Дворцовый мост. Он массивно навис над нами, как исполин, охраняющий город.

— А у вас пледы есть? — подал голос Саша.

— Обойдешься, — рыкнул старик, не оборачиваясь.

Друг пошарил рукой под сидением лодки и вытащил оттуда плед, брезгливо держа его двумя пальцами. Плед давно потерял свой истинный цвет, став грязно-серым, и пах плесенью.

Саша сглотнул, слегка позеленел и засунул его обратно. Лодку тем временем стало раскачивать все сильнее. Она стала похожа на бумажный кораблик, мчащийся по бурному ручью. Саша втянул шею в куртку, максимально подняв воротник.

Гроза тем временем уже зависла над нами. Как только мы выплыли из-под моста, ветер с силой стал бросать лодку то в одну, то в другую сторону. После очередного удара волны Саша не выдержал:

— Остановите! Мы выйдем! — хрипло прокричал он, вцепившись в борт двумя руками.

— Да ты что! Смотри какие тучи!

Я не могла оторвать взгляда от туч, чернильными кляксами расползающиеся по небу. Гроза гудела в воздухе, наполняя его энергией, от которой покалывали кончики пальцев. Рокот грома заглушил все лишние мысли и все что я хотела - чтобы гроза никогда не кончалась. Наконец-то я чувствовала себя живой.

— Ладно она сумасшедшая, — скосил он на меня глаз, — но вы-то как моряк понимаете, что нельзя в такую погоду плавать!

— А кто сказал, что я моряк? — проворчал ворох курток.

— Вы же лодочник, да? — Саша так удивился, что даже поперхнулся очередной речью. — Это же ваша лодка?

— Моя, — в низком голосе прорезалась теплота. — Я в ней живу.

— Ж-ж-живете?!

Судя по тону Сашка был готов прыгнуть в воду здесь и сейчас. Его взгляд отчаянно заметался между лодкой и набережной как шарик для пинг-понга.

— Так вы бомж что ли?

— Че это сразу бомж, — возмутился он.

— А где лодочник-то?! — проорал Саша, перекрикивая все громче завывающий ветер.

— Да черт его знает, потоп может, — старик безразлично пожал плечами, сгорбившись как старый мухомор.

Саша взвыл, хватаясь за голову и бормоча под нос ругательства. А я наслаждалась разгорающейся бурей. В ней было столько жизни и энергии, что хотелось впитать ее всю.

Небо разрезали змеи-молнии, тучи заворчали над нашими головами и пошел дождь. Такой силы, что его удары были похожи на удары градин, а не капель.

В этот момент мощный порыв ветра ударил в левый борт, и вместе с волной лодка накренилась. Старик мгновенно прыгнул за борт и поплыл прочь. Лодка перевернулась, со звучным чавканьем накрывая нас сверху и погружая в кромешную темноту.

Я растопырила руки, пытаясь нащупать борт, но наткнулась на пустоту. Один гребок вправо — и пальцы уперлись в скользкие доски.

— Саш! Плыви ко мне! Хватайся за меня.

И только в этот момент я осознала, что единственный мой спутник - это ненавистная оглушающая тишина. Когда я перестала слышать голос друга? Секунду назад? Минуту назад? Паника застучала в ушах.

В тишине послышался кашель и бульканье, и я вынырнула из липкого оцепенения.

— Я иду! Плыву!

Я сделала пару гребков и уткнулась в плечо друга. Он из последних сил барахтался на поверхности. Я крепко схватилась одной рукой за его плечо и завертела головой. Где теперь бортик? Придется наощупь.

— Задержи дыхание и держись за меня, — скомандовала я, поднырнула под перевернутую лодку и вынырнула с той стороны.

Саша закашлялся, ошалело крутя головой. А к нам мчался катер спасателей. Желтые жилеты ярко горели в свете прожектора.

Нас выловили и помогли подняться на борт. На плечи опустился тонкий флисовый плед, и я закуталась в него поплотнее. Саша увлеченно пересказывал спасателям неудавшуюся прогулку, ругая и старика, и мое безрассудство.

Убедившись, что с другом все в порядке и он не пострадал, я облегченно выдохнула. Молча села в сторонке и продолжала наслаждаться бурей. Ее гул отдавался вибрацией в теле, словно огромный кот мурчал у меня на груди. Я не боялась ни ее, ни скрипучих раскатов грома, ни ослепляющих вспышек молний. Единственное чего я боялась - это остаться наедине со своими мыслями.

Еще одна тарелка с эклерами была передвинута на другой край стола. Откуда на меня хмуро смотрел Саша: в сером свитере с воротом, смешно торчащими волосами в разные стороны, и недовольным взглядом. Я попыталась улыбнуться, но он лишь молча пододвинул тарелку к себе и сосредоточенно принялся поедать эклеры, не поднимая глаз.

— Ну прости, — вздохнула я, виновато ковыряя ногтем столешницу. Лаковая поверхность не поддавалась, хотя мне очень хотелось отковырнуть кусочек. Для морального удовлетворения, что ли. — Я больше так не буду.

— Больше не будешь подвергать друзей опасности или лезть в авантюры?

— Первое - точно, — серьезно кивнула я. — Насчет второго ничего обещать не могу.

— Аня, мы чуть не утонули!

— Но ведь не утонули же. Ладно, признаю, это было немного безрассудно.

— “Немного”, — саркастически передразнил он.

— Пошли гулять по крышам?

Друг посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Ты серьезно? Тебе мало что ли было?!

— Это ж совсем другое, никакого риска, как ты любишь.

— Ну да, всего лишь шанс упасть с крыши на землю и сломать шею. Никакого риска, — съязвил он.

— Не будь ты таким занудой, — вздохнула я.

Саша резко встал, срывая куртку со спинки стула так, что тот чуть не опрокинулся и вышел из кафе. Я побежала за ним на улицу, догоняя его в сгущающихся сумерках.

— Саш, да подожди ты! — крикнула я, когда наконец настигла его у перекрестка, схватив за рукав.

Он грозно сверкнул глазами и шмыгнул носом, всё ещё не оправившись после недавнего купания.

— Мне надоело ждать, когда ты наконец одумаешься. Хочешь лезть в авантюры — пожалуйста. Но без меня. Я надеялся, что ты наконец успокоишься и станешь нормальной.

— Нормальной? — эхом повторила я. Злость поднялась внутри меня, как бурлящая волна. — С каких это пор желание чувствовать себя живой считается ненормальным, а?! Я два года не вылезала из больниц. Всё, что я видела — это белые халаты, облупившиеся стены и фальшиво-сочувствующие лица. Я стала тенью самой себя!

— Да я не это имел ввиду…

Саша попытался меня перебить, но меня уже было не остановить.

— Я хочу ощутить жизнь, понимаешь? Почувствовать, как ветер скользит по коже, как дождь барабанит по рукам, как сердце колотится от быстрого бега. Я хочу чувствовать жизнь. Мне правда жаль, что я подвергла твою жизнь опасности. Я не хотела этого. Но указывать как мне жить я не позволю никому.

Я резко развернулась и ушла, не оглядываясь. Сердце болезненно сжалось. Мне казалось, что он меня понимает. Что он — единственный, кто мог бы понять. Но я ошиблась. Никто не может понять тебя лучше, чем ты сам.

Ноги привели меня на Невский. Саша всегда избегал этого места, потому что его раздражали толпы туристов. Я влилась в пеструю разноцветную толпу, гудящую на десятки голосов. У каждого была своя история, свои мысли и эмоции. И лавируя между ними, мне казалось, что я поневоле становлюсь частичкой этой толпы, растворяясь в пульсирующем ритме жизни.

— Экскурсия по крышам. Экскурсия по крышам.

Рядом со мной возник юноша в разноцветной шапке с помпоном и бледным лицом. Он кутался в объемный вязаный шарф и держал в руке пачку листовок с рекламой экскурсий.

Я невольно оглянулась через плечо, но Саши, конечно, там не было. За последнее время я так привыкла, что он рядом, что его отсутствие ощущалось как что-то неправильное. Надо помириться с ним перед отъездом домой. Он и так натерпелся. В конце концов, он действительно за меня переживает, хоть порой и превращается в ужасного зануду.

— Девушка? Интересует?

— Конечно! — с улыбкой ответила я.

Уже через несколько минут мы поднялись на крышу. Воздух здесь был другой, нежели чем внизу. Свободный, дикий, он скакал по крышам, путаясь в антеннах и наших разноцветных шарфах.

Серые тучи толпились в небе, толкаясь и ворча друг на друга. Дома, тесно прижатые друг к дружке стойко игнорировали непогоду, только привычно глазели темными окнами.

Я вдохнула полной грудью воздух, чувствуя, как по лицу расползается улыбка, и побежала по крыше, прыгая по лужам, притаившимся на металлических листах. Жизнь прекрасна! Главное — не дать ей пройти мимо тебя.