ГРУ короля Франции

Французский двор почти две недели обсуждавший неудавшееся покушение на Генриха, с появлением английского посланника, доставившего министру Почты знаки ордена Подвязки, опять всколыхнулся подобно болоту, в который кинули камень.

Королева, встав с постели, милостиво позволила своим придворным дамам себя одевать. Мария Медичи была шестой дочерью Франческо I, великого герцога Тосканы, и Иоанны Австрийской. Через два года после её рождения при очередных родах умерла её мать, и отец женился на своей любовнице Бьянке Капелло. Из всех детей герцога в живых останутся только она и старшая сестра Элеонора, которая в 1584 году вышла замуж. Мария осталась совсем одна и мачеха привела во дворец Питти молодую девушку Дионору Дори, переименованную в Леонору. В дальнейшем она оказала огромное влияние на Марию. В 1587 году Марии было всего 12 лет и в течение одного дня и нескольких часов один за другим умирают её отец и мачеха, отравленные мышьяком. После их смерти Мария стала самой богатой наследницей в Европе. Богатство привлекло к ней многих знатных вельмож, но когда-то ей нагадали, что она обязательно станет королевой. Мария отвергала всех женихов и ждала своего звездного часа, который наступил после свадьбы с королем Франции.

Вот и сейчас Леонора подала королеве, сбросившую с себя ночную рубаху, шелковую сорочку - Ах, как же все же прекрасен наш министр Почты, король менестрелей Луи! Когда он надел ленту из тёмно-синего бархата с вытканной золотом каймой и золотой надписью: «Honi soit qui mal y pense» — «Да стыдится тот, кто подумает об этом дурно» ниже левого колена и закрепил ее золотой пряжкой, то все дамы не сводили глаз с его ноги. Ради этого Луи надел галифе из ослепительно белой парчи, синее на белом смотрится поразительно сексуально! А его доломан и ментик из синей парчи так сочетались с подвязкой на ноге! - Леонора с придыханием возвела глаза к потолку - Я в тот момент была готова ему отдаться! Орденская цепь с знаком ордена в виде изображения в цветных эмалях святого Георгия на коне, поражающего копьём крылатого змия и орденская цепь ордена Святого Михаила невольно заставляет преклонить голову перед этим красавчиком Луи!

Мария Медичи покосилась на подругу, которая невольно своими пальцами коснулась своей груди, погладив ее в районе соска.

Королева опять мыслями вернулась к своему мужу: все было бы хорошо, если бы не бесконечные измены Генриха и частые отказы в денежных средствах для оплаты расходов королевы. У Марии были две страсти — игра в карты (проигрывала баснословные суммы) и ювелирные изделия. Она обожала жемчуг и бриллианты. Для её драгоценностей во дворце была отведена целая комната. Этот плут Луи частенько во время игры при дворе обыгрывал свою королеву, которая совершенно не держала на него зла, млея лишь от одной его улыбки.

А тут еще и подруга обсуждает мужские достоинства графа. Королева представила внезапно себя в одной постели с Луи и почувствовала томление в низу живота. Удивительно, но близость с Кончини ни разу не давала ей такого невероятного ощущения, от которого хотелось немедленно задрать многочисленные юбки и нагнуться, подставляя свое влагалище для этого прохвоста Луи!

Прислушавшись к болтовне своей подруги, почти полностью одетая королева решила заглянуть в покои Луи, который по словам Леоноры со вчерашнего дня позирует какому-то художнику Рубенсу, который согласился недорого написать портрет графа де Сентонж.

Я, узнав от моего друга Мишеля, который собирал для меня информацию со всего мира (вербуя в основном слуг иностранных посланников), посетивших Францию, подал мне перечень иностранцев, запросивших паспорта для проезда через территорию Франции, с удивлением встретил фамилию Рубенса. Как только будущий знаменитый художник из Антверпена посетил Париж, направляясь в Венецию, я тут же его перехватил, попросив написать для моей коллекции несколько портретов. Художник согласился и теперь я позировал одному из самых известных фламандцев, Питеру Паулю Рубенсу, который помимо моего портрета обещал написать портреты короля и королевы. Я уже мысленно прикинул стоимость моей коллекции в далеком будущем. Лет через двадцать я обязательно заполучу несколько картин Ван Дейка. А может быть даже он напишет еще один мой портрет. Ха, двадцать лет спустя.

Отворилась дверь и одна из фрейлин королевы поинтересовалась, может ли ее госпожа взглянуть как с меня пишут портрет. Я пожал плечами - Я не против.

Королева и два десятка фрейлин оказались в моей гостинной, обступив засмущавшегося Рубенса и разглядывая его набросок моего портрета.

Без стука открылась дверь и появился Мишель - Ваше Сиятельство! по моим сведениям через пару дней в Париже будут посланник испанского короля с знаками ордена Золотого руна, которые Филипп решил вручить вам за спасение короля Франции. С той же целью из Рима дня через три-четыре прибудет кардинал с знаками ордена Папского престола "Золотая шпора".

При этих словах фрейлины стали шепотом обсуждать новость, а королева милостиво улыбнулась - Вам, граф, осталось только получить орден Святого Духа и вы станете кавалером всех королевских орденов Европы. Да еще и орден святого престола! Я вас жду сегодня перед сном в моих покоях, хочу попробовать отыграться. И захватите с собой гитару, я хочу перед сном послушать ваши баллады.

Я ухмыльнулся - похоже королева смогла вытрясти из своего скупердяя Генриха немного золота - Я к вашим услугам, ваше Величество!

Я опять принялся позировать, решив через неделю узнать о реакции нескольких художников, которым я послал приглашения от имени короля Генриха прибыть к его двору для написания своих картин. Правдами и неправдами я добывал в свою коллекцию полотна Микеланджело, Тициана и Рембрандта, мои покои напоминали галереи музея.

Фламандец Хуан де Роэлас с удивлением распечатал письмо, доставленной французской почтой, чьими услугами постепенно стали пользоваться вельможи Европы. Почтамты открылись во всех европейских столицах.

Письмо было от короля Франции, запечатанное его личной печатью. Хуана приглашали в Париж, обещая щедро оплатить с десяток-другой картин и росписи в новом королевском дворце. Хуан де Роэлас участвовал в поминках после смерти короля Испании Филиппа II в Вальядолиде в 1598 году и помогал проектировать его надгробие. Он оставался в Вальядолиде до 1604 года, когда получил «милость» от Гаспара де Гусмана, графа Оливареса. В родовом доме этой семьи, в городе Оливарес недалеко от Севильи, де Ролас написал несколько больших алтарей для церквей в Оливаресе, а также для церквей в Севильи и окрестностях. Художник переехал из Андалусии в Мадрид в надежде получить там должность придворного живописца. Теперь же, когда эта попытка провалилась, его ничего не держало в Испании и предложение французского монарха он решил принять.

Каково же было удивление Хуана, когда он приобрел место в почтовой карете, следующей из Мадрида в Париж - вместе с ним в карете еще одним из четырех пассажиров оказался его коллега, шестидесяти четырехлетний испанский живописец, скульптор и архитектор греческого происхождения Эль Греко, с которым он был знаком.

Доме́никос Теотоко́пулос, так звали художника, писавшего под псевдонимом, при виде своего коллеги ухмыльнулся - Я смотрю и вас Генрих Наваррский смог убедить посетить свой Париж! Я вот почти неделю раздумывал над предложением отправиться во Францию, все таки шестьдесят четыре года - это возраст! Но меня убедили, что почтовой каретой я доберусь быстро и безопасно. Удивительно, но как мне пояснили на Почтамте, лошадей меняют каждые двенадцать миль! Толедо стал моим домом. Вот уже двадцать лет я арендую у герцогов Эскалона двадцати четырех-комнатный комплекс, который служит мне и жилищем и мастерской.

Хуан кивнул - он знал, что Эль Греко живет на широкую ногу, иногда даже нанимая музыкантов, чтобы те играли, пока он обедает - Что же подвигло вас все бросить и отправиться в дальний путь?

- Решил посмотреть своими глазами на этого короля, который ради короны поменял вероисповедание! При дворе короля Филиппа о Генрихе ходит столько слухов о его любовницах. Честно говоря, я хочу написать его портрет. Король-повеса, король, которого так часто поминают иезуиты, призывая на его головы кары небесные.

В покоях королевы было около сотни придворных. За карточным столом играли в мушку. В мушку могут играть от 3 до 7 человек. Правила до примитивного просты. При игре втроём используется колода в 32 карты, при игре вчетвером — в 36 карт, при большем числе игроков используют полную колоду, 52 карты. Сдающий (определяется жребием, в дальнейшем раздача карт переходит по кругу) начиная с игрока, сидящего от него по левую руку, раздает по одной карте, пока у всех игроков их не окажется по 5. Следующая карта колоды открывается, объявляется козырем и кладется рядом с оставшейся частью колоды.

Посмотрев свои карты, каждый игрок может:

Сбрасывают карты и берут новые из колоды строго по очереди, начиная с игрока, который сидит по левую руку от сдатчика.

Первым ходит игрок, сидящий по левую руку от сдатчика. Ходят всегда по одной карте. Остальные игроки должны класть на неё карту той же масти, при её отсутствии — побить козырем, если козыря нет, можно сбросить любую карту. Взятка и следующий ход принадлежат игроку, положившему самую старшую карту в требуемой масти или перебившему её козырем. В том случае, если кто-то пошёл с козырного туза, игрок, имеющий туза пик, может перебить им взятку. Если с козырного туза не ходили, а перекрыли им взятку, пиковый туз теряет своё преимущество. Других козырей он не бьёт.

Перед началом игры я написал перед собой заранее условленное число очков - 25. Цель игры быстрее других списать свою запись.

Игроков было семеро: королева; Кончини (куда же без него); Анри де Ла Тур д’Овернь, виконт де Тюренн, герцог Буйонский (предводитель гугенотов Франции, в 1602 году примкнул к заговору Бирона (брат королевской фаворитки Генриетты д’Антраг, герцог Ангулемский, вступил в сговор с герцогом Бироном. Предполагалось при поддержке Испании устранить Генриха IV и его наследников, провозгласив королём сына Генриетты д’Антраг, за что его имения были конфискованы, а сам маршал укрылся от гнева короля в Женеве. Через три года получил прощение и теперь вернулся во Францию, а вот бедному Шарлю, брату маркизы, не повезло - с этого года он сидит в Бастилии); суперинтендант финансов Максимильен де Бетюн барон де Рони́; зять Генриха де Гиза, фаворит Генриха IV Франсуа́ де Бассомпье́р, маркиз д’Аруэ́ (При создании площади Вогезов он обзавёлся на ней роскошным особняком, расточительный, вечно в долгах, красивый, ловкий, Бассомпьер представлял собой одну из наиболее типичных фигур французского светского общества); очередная любовница короля семнадцатилетняя Жаклин де Бёй-Курсийон (Жаклин было 16 лет, когда она начала появляться при королевском дворе и обратила на себя внимание Генриха IV. Королевский двор в то время перешёл от галантности к разврату, а король старался забыть свою прежнюю фаворитку, Генриетту д'Антраг. Совсем юная и не имевшая состояния, Жаклин потребовала от короля, перед тем как стать его фавориткой, найти ей жениха, принадлежащего к знатной семье. В качестве супруга король выбрал ей Филиппа де Арле де Шанваллона, графа де Сези, который кроме игры на лютне ничем не был известен) и я, Луи де Тревиль, граф де Сентонж.

Жаклин высыпала перед собой кучу золота - король достаточно сильно привязался к ней, невзирая на свои ночные похождения в Париже, чаще всего в компании своих фаворитов Роже де Бельгарда и Антуана де Роклора, в сопровождении камер-пажей, нёсших факелы, (в частности, юного Ракана) и, спустя год, в этом году, пожаловал ей титул графини де Море и содержание в размере 9000 ливров.

Королева завистливо покосилась на свою соперницу в королевской постели, сжав крепко челюсти, и побледнев. Бассомпье́р помимо золотых монет положил перед собой несколько драгоценных камней - Надеюсь никто не будет возражать, если я буду ставить эти прекрасные алмазы? Уверяю, что я их оценю в половину их стоимости.

За сорок минут королева лишилась своего золота, которое она смогла выклянчить у прижимистого мужа и Медичи, откинувшись в кресле, продолжала наблюдать за игрой. Бассомпье́ру так же не везло и вскоре он, потеряв последние алмазы, оказался только наблюдателем. Вокруг нас собрались все придворные, наблюдающие за игрой. Наконец пришла моя очередь раздавать и к этому времени я изучил все рубашки карт и большинство, прошедших через мои руки - изучил подушечками пальцев все неровности, добавив ногтями несколько царапин. Разделав под орех своих соперников по игре, я небрежно указал паре слуг на выигрыш и они через десять минут принесли сундучок, в который и уложили золото и камни.

Королева указала на гитару, гриф которой за несколько лет по моей просьбе мастера по изготовлению скрипок переделали на шестиструнку - Милый граф - при этих словах Кончини засопел, косясь на меня и пытаясь испепелить своим взглядом - Спойте что-нибудь про любовь. Может быть у вас есть новая баллада?

Я кивнул - Пусть эти слова баллады заставят вас забыть о своем проигрыше, ибо золото - зло!

Я взял гитару и запел:

У отца зеленая яблоня —
Лети, мое сердце, лети! —
У отца зеленая яблоня,
Золотые на яблоне яблоки,
Только некому потрясти.

Задремали три дочки под яблоней —
Лети, мое сердце, лети! —
Задремали три дочки под яблоней.
Никому я про то не сказала бы,
Никто их не станет будить.

Вскоре младшая вдруг просыпается,
Лети, мое сердце, лети! —
Вскоре младшая вдруг просыпается,
Говорит она: «Ночь уж кончается,
Светает, пора нам идти».

Это только тебе померещилось —
Лети, мое сердце, лети! —
Это только тебе померещилось,
Это только звезда среди вечера,
Звезда нашей тихой любви.

На войне, на войне наши милые —
Лети, мое сердце, лети! —
На войне, на войне наши милые,
И какая беда ни случилась бы,
Не закатится свет любви.

Если милым победа достанется —
Лети, мое сердце, лети! —
Если милым победа достанется,
Никогда, никогда не расстанемся,
Будем наших милых любить.

Проиграют войну или выиграют —
Лети, мое сердце, лети! —
Проиграют войну или выиграют,
Все равно их будем любить.

Под конец песни в покои королевы вошли двое: Архиепископ Парижа Анри де Гонди и человек в простой чёрной сутане, перебирающим четки - Ваше величество, позвольте представить генерала ордена иезуитов, Клаудиа Аквавива д’Арагона, Девятого герцога Атри! Герцог в Париже не как глава ордена, а как частное лицо.

Иезуит подошел к королеве и подал ей свою руку, королева поцеловала массивный перстень и перекрестилась. Генерал ордена перекрестил всех присутствующих - Увы! Я сожалею, что мой орден запрещен во Франции. После покушения на короля Генриха Четвертого, совершённого Жаном Шастелем, бывшим воспитанником иезуитской коллегии, его Величество отчего то решил, что покушение на него организовал наш орден руками несчастного Шастеля. Может быть со временем король поймет свою ошибку и отменит свой указ о запрете ордена во Франции.

Подойдя ко мне, иезуит произнес - Граф! не уделите ли вы мне немного времени для беседы наедине?

От автора

Прошу не забывать жать лайки! Спасибо за ваши донаты, дорогие читатели!