Грунты подвижные

Что ты точно знаешь - так это то, что если прожить много лет на одном месте, то поймёшь: все твои соседи – странные люди. И у каждого есть своя загадка. Может, даже тайна и жизнь вокруг неё…

Ну кроме того соседа, что дальний справа. Вот у него всё просто: козы стриженые в футболках и трава в стожках ещё до покоса. Ну и забор неопределённой формы – потому как здесь так причудливо участки нарезаны, что между ними всегда есть чем прирасти. За кадастровую стоимость, естественно. Решения соседа спорные, но под ними есть разумная основа. Можно её изучить и полезно себе применить.

Но вот тот, что слева – с ним сложнее. Сначала он ставит забор с метровыми дырами, потом жалуется, что к нему в гости вся живность ходит, но сам забор почему-то не латает. А как сам соберёшься подлатать забор, то видишь - дыры-то в заборе с его стороны пробиты. Как раз между твоими заплатками с прошлого раза.

Пожмёшь плечами, соберёшься с духом и заделаешь весь забор как следует. Хоть это непросто и откровенно муторно, но скандалить попусту тоже неохота. Полгода тихо, год - а потом застаёшь его за тем, как он забор между вами на свою сторону заваливает и сверху на него ещё разбежную досточку накладывает. Прямо в кусты посочней.

Только и остаётся, что руками развести - ну мало ли на свете чудаков? Вроде второго левого соседа, что построил один дом на продажу и на том же участке заложил второй. А после построил там же большую теплицу и хранит в ней прессованное сено, хотя для коровы места уже не осталось. Вот его логику постичь уже сложно и на чудачество тоже не спишешь.

Соседи вообще любят загадки загадывать. Один каждый месяц коновязь у дома подновляет, хоть ни одной лошади в околотке уже лет двадцать как нет. И в гости на конях к нему тоже не заезжают. А он всё равно подновляет.

Другой уже который год не может доделать свой макет пепелаца в натуральную величину из старой маневровой цистерны. Всё потому, что никак из города гравицапу нужного размеру не привезут – бо сидит последний мастер по ним уже какой год в эцихе с гвоздями.

А мимо дома третьего вот прошёл бы и не заметил – но отвлекает смальтовая мозаика на фасаде его двухэтажного турлука и всё тут. И сразу возникает вопрос - где работал старый хозяин, чтобы эту смальтовую мозаику оттуда утащить и в стену своего глинобитного дома вколотить? Или всё же сам сделал? В память о славных деньках в Академии Художеств. Тогда понятно, почему потомки этот старый глинобит до сих пор не перестроили – всё ж память об именитом предке. А хорошо переложить её на новую стену нового дома – так на это мастер нужен. А такие здесь не водятся.

А ведь соседей много и если не хочешь о таком ежедневно думать, то быстро приучаешься за заборы не заглядывать, в калитки не смотреть и в гости уж точно не напрашиваться. Но соседи тогда выкатывают свои странности наружу так, что хоть шоры надень и строго вдоль улицы смотри – всё равно увидишь.

Кто при постройке в чертежах ошибся и вдвое больший дом построил, кто весь двор до травинки повыдергал, только столетний дуб оставил. И под него свою сизую «эмку» загнал – бо они почти ровесники. Сосед на ней иногда на рынок за капустой выезжает. И более никуда – ему не надо, а с этим допотопным керогазом никто и не совладает больше.

Да и тут вопрос – до каких пределов людей за соседей считать? Те, что через забор – понятно, соседи. Через дорогу которые – ну вроде тоже. Что на соседней улице, но у вас один забор через дальний конец участка – тоже. Кажется. И те, что через дом – тогда тоже да.

Наверное, всё же соседи считаются до той семьи, что живёт в трёхэтажке на затоне. Кирпично-бетонной трёхэтажке на явном затоне. Уже третья семья за два года. Очень похожая на первые две – тоже муж-жена, двое детей и бабушка. У младшего всегда на что-то аллергия. Даже внешне семьи похожие – так сразу и не заметишь, пока они вдруг на свои имена не перестают откликаться. И все очень нервно относятся к вопросу, кто они да откуда приехали.

А по другую руку соседи тебе – ну, видимо, до слепого перекрёстка, где масштабнее всего развернулись угловые обитатели. Оно и понятно – там дорога большой заворот кладёт, а обочины как бы им негласно отходят – больше-то сподручно ими распорядиться некому. Вот они и распоряжаются:

Первый на своей части один год пруд выкапывает, и там лебедя плавают. В другой год он пруд засыпает и пшеницу ростит. Потом всё опять заменяется. В этом наверняка есть своя логика, но ты её не понимаешь: никаких прибылей с тех дел не хватит так развлекаться. Да и он явно не миллионер. Тогда откуда деньги, Сеня?

Второй построил себе из шифера огромный ангар на заднем дворе, а всю свою большую обочину завалил всяким металлическим хламом – от битых машин и списанных прицепов до холодильников-микроволновок и ещё чего-то ржавого, перекрученного и неузнаваемого, из земли выкопанного. Из этого всего он выдирает непредсказуемые части и уносит в ангар, где, судя по всполохам в оконцах, к чему-то приваривает. Четвёртый уж год как приваривает, всё никак не закончит.

Так-то это его личное дело. Вот только когда из-за него временами выбивает свет во всех распределителях в квартале каждые пять минут, тебя начинают терзать смутные сомнения о его намерениях. Ну и ещё тогда, когда по всему кварталу непонятный грохот разносится, аж стёкла в окнах вздрагивают.

Но спрашивать всё же его не будешь. Потому что однажды уже спросил, чего это у них там такое растёт странное, непонятное, но симпатичное с оранжевыми цветочками. А потом как-то сразу бац - и вот ты уже друг семьи, ходишь в экскурсии по экспериментальному саду, внимаешь тонкостям заквашивания кормового банана на корм скоту и покупаешь самодельный сыр по себестоимости. Но и сам тоже вровень - то компьютер подлаживаешь, то помогаешь бумаги заполнять сомнительному дальнему родственнику. А то и берёшь на реализацию бочку прогорклых тыквенных семечек, которыми в итоге подкармливаешь соседских же кур. Потому что иначе они будут и дальше сочиться через забор и расклёвывать утепляющий пенопласт на деревьях, который там для комфортной перезимовки навешан.

И уж точно ты ни о чём спрашивать не будешь того, что на самом отшибе от всех вас живёт. Отгрохал себе палаты каменные с видом на камыш, и носу за ворота кованые не кажет. И вообще год как умер. Вот только его приметной чёрной карете об этом сказать забыли, так что она до сих пор поскрипывает своими кожаными рессорами на немощёных закраинных улочках. И бельмит в темноте своими наглухо зашторенными окошками, пугая припозднившиеся парочки, что ходили на речку плывущие звёзды смотреть.

Среди них всех только один нормальный сосед и есть – тот, что наискось через два дома живёт. Сам построил, сам заселился. Как что тонкое электронное ломается – он чинит за недорого. Или вовсе за так – если сломалось оно интересно. Одна беда – как встретишься с ним, так он начинает хвастать своей новой док-станцией по напылению графена на любую поверхность. А потом с прибауткой удивляется, чего это у тебя до сих пор у тебя к дому не подведён симплекс-кабель? Ведь это так удобно – когда все коммуникации, входные и выходные, в одном разъёме… а тебе даже сказать ему нечего.

Так иногда случается, когда покупаешь выморочный участок с вечной лужей по центру и строишь в его болоте избушку на железно-свайных ножках. И живёшь в ней, несмотря ни на что.

Вот только тебе не сказали (да ты бы и не послушал – уж больно тяжело стройка шла), что грунты здесь очень подвижные. Настолько подвижные, что дом пришлось подпирать полусотнёй сцеплённых между собой свай. И они теперь туда-сюда по этой жиже переминаются. Ну и ты ещё переливаешь воду из бака в бак, чтобы это всё сверху уравновесить.

Дорого же тебе обошлось убеждать кадастровую комиссию, что именно так и есть правильно, как-то по-другому дом не построишь и что в нём можно спокойно жить. Но всё же убедил – письменно пообещав никому больше этот дом не продавать.

Да ты и не собирался – после стольких-то мучений.

Вот только тебе ещё не сказали, что грунты здесь настолько подвижные, что чуть что – и съезжаешь туда-сюда - по четвёртой координате всех трёх наших измерений. И утром сам уже не знаешь, что в окно увидишь: то ли народ с факелами и вилами басурмана в пёстром бурнусе по дороге гонит, то ли опять вся обочина заставлена городскими глидерами по поводу большого семейного праздника на природе.

А может, просто и плавно соскользнёшь во вчера. Там, кстати, очень скучно.

Все эти подвижки как-то связаны с солнечной активностью и ветром, но ты всё никак не накопишь достаточно данных, чтобы ухватить взаимосвязь. Думается, там румба отбивается похлеще, чем в расписании, по которому ближне-правые соседи в даче-фургончике на голом своём участке отдохнуть приезжают. Остаётся только радоваться, что места здесь сейсмически спокойные. А то ведь как тряхнёт - так и до первобытных миотов доедешь. А у них продуктовых и хозяйственных магазинов нет – одни только курганы церемониальные.

А это неудобно.

Одно хорошо - во все времена твоя пересыхающая лужа на одном месте. Потрясающая стойкость рельефа местности. И даже хлюпает под тобой одинаково, если на подвесном мостике вдруг не удержался.

Но даже так всё равно – хоть среди мазанок и срубов, хоть при сборно-щитовых дачах на шести сотках или посерёдь композитных таунхаусов – везде соседи рано или поздно оказываются… с пикантной недосказанностью. Кто бункер старый немецкий под курятник замаскировал и картошку в нём хранит, кто просто ручного хорька дома держит. Лучше не вызнавать – меньше знаешь, крепче спишь.

Вот ты и не вызнаёшь. Живёшь тихо, даже календарь из дома выкинул - чтоб не привязываться. Ну а поутру, выйдя из дома, всякий раз спрашиваешь у первого же соседа, неосмотрительно высунувшего нос на улицу:

- Любезнейший, какой нынче год, не напомните?

Не потому что тебе это так уж знать нужно. Но так надо делать, чтобы среди остальных соседей не выделяться. Ведь ты знаешь – если прожить много лет на одном месте, то поймёшь: все твои соседи – странные люди. И у каждого есть своя загадка. Может, даже тайна и жизнь вокруг неё…