Груз 200 (4)

Название: Груз 200. Книга четвертая: Столичный огонь

Пролог: Возвращение героев

Столица встретила их ливнем. Не торжественным, не парадным, а обычным, осенним, нудным дождем, который барабанил по крышам экипажей и стекал мутными ручьями по мостовым, унося в сточные канавы обрывки газет и окурки папирос. Дирижабль опустился на посадочную площадку ровно в полдень, но серое небо делало этот час похожим на поздние сумерки, когда фонарщики уже начинают обход с лестницами и маслом.

Саймон первым спустился по трапу, на ходу застегивая плащ. Валери вышла следом, кутаясь в длинную накидку, из-под промокшего капюшона которой, выбивались рыжие пряди, сразу намокшие и потемневшие. Хаг тащил два огромных тюка с вещами, кряхтя и чертыхаясь, проклиная столичную погоду и свою доверчивость, из-за которой он согласился быть грузчиком. Колин, как всегда, замыкал шествие, прижимая к груди объемистую сумку с документами и картами, защищая ее от влаги большим зонтом.

— Красиво встречают, — буркнул Хаг, поднимая воротник и сплевывая попавшую в рот влагу. — Хоть бы оркестр выставили. Или хотя бы крытую повозку.

— Оркестр будет позже, — усмехнулся Саймон, окидывая взглядом пустой перрон. — Во дворце. С императорским мороженым и церемониймейстером, который сломает язык, выговаривая наши имена.

— Не нравится мне это, — тихо сказала Валери, оглядывая пустую посадочную площадку. Ее взгляд профессионально скользил по углам, выискивая возможные угрозы. — Обычно тут толпа встречающих. Вон там должны стоять чиновники из канцелярии, там — журналисты с блокнотами, там — зеваки.

— Обычно мы не возвращались после таких заданий, — ответил Колин, поправляя запотевшие очки. — Степняки, шаман, спасенные люди... Газетчики должны были пронюхать. Я сам видел, как корреспонденты «Столичных ведомостей» дежурили в контрразведке всю прошлую неделю.

— Газетчики пронюхали, — раздался знакомый скрипучий голос.

Из-под навеса, где прятались от дождя носильщики, вышел магистр Ворон. Как всегда, в черном плаще, с неизменной повязкой на глазу, с тростью, на которую он опирался чуть заметно — старые раны давали о себе знать в сырую погоду. Он выглядел так, словно только что покинул поле боя, хотя дождь и столичная суета делали его фигуру почти гротескной — живое напоминание о войне среди мирной жизни.

— Магистр! — Хаг просиял и едва не бросился обниматься, но вовремя остановился, вспомнив субординацию и собственный вес, которым мог покалечить старого воина.

— Здорово, здорово, — Ворон отмахнулся тростью. — Рад вас видеть. Всех. Живыми. Это главное. А остальное — ерунда.

Он подошел к Саймону и остановился в шаге, вглядываясь в его лицо единственным глазом. Этот взгляд умел читать больше, чем любой допрос.

— Ты как?

— Нормально, — ответил Саймон. — Устал.

— Устал — это хорошо. Усталость проходит. А вот дурь, которая в голову лезет после таких дел, — не всегда. Ладно, пошли. Экипаж ждет. В контрразведке переоденетесь, приведете себя в порядок, а завтра — во дворец.

— Завтра? — переспросила Валери. — Так быстро? Нам бы хоть день на акклиматизацию.

— Император не любит ждать, — усмехнулся Ворон, открывая дверцу экипажа. — Он уже три дня держит для вас свободное время в расписании. Еще немного — и пришлось бы откладывать аудиенцию из-за государственных дел. А государственные дела, как вы знаете, никогда не кончаются. Особенно когда идет война.

Они сели в экипаж. Колеса застучали по мокрой брусчатке, поднимая фонтаны грязной воды. За окнами проплывал знакомый, но одновременно чужой после степей город. Люди, спешащие под зонтами, экипажи, запряженные лошадьми, выпускающие пар из ноздрей, вывески магазинов, яркие даже в серости, чиновники в промокших шинелях, бегущие по делам.

— Отвыкла, — тихо сказала Валери, глядя в окно. — Степь... она другая. Там все просто. Там понятно, кто враг, кто друг. Там ветер, снег, кровь и честь.

— Да, здесь не так просто, — ответил Ворон, раскуривая трубку и наполняя экипаж едким дымом. — Здесь намного сложнее. Враги здесь носят дружелюбную маску, а друзья иногда оказываются предателями. И наоборот. Здесь нет ветра, который сдувает шелуху. Здесь все в тумане.

Он помолчал, потом добавил, стряхивая пепел в открытое окно:

— У вас тут, кстати, поклонники появились. Вернее, поклонницы. Особенно у тебя, де Ларош. Пишут письма, присылают цветы в контрразведку. Курьеры уже жалуются — тяжело таскать.

— Какие цветы? — удивился Саймон, который искренне не понимал, зачем кому-то посылать цветы человеку, который только что вернулся с войны.

— Розы в основном, — усмехнулся Ворон. — И лилии. Одна графиня прислала целую охапку орхидей. Пришлось отдать секретаршам. Они были счастливы.

Валери фыркнула и отвернулась к окну, делая вид, что ее очень интересует уличное движение. Саймон заметил это и едва заметно улыбнулся.

— А нам? — спросил Хаг, подаваясь вперед. — Нам тоже цветы присылают? Я бы тоже хотел цветы. Можно даже полевые.

— Тебе, Хаг, присылают пирожки, — серьезно сказал Ворон, даже не улыбнувшись. — От какой-то вдовы-булочницы с Яхты. Она пишет, что ты похож на ее покойного мужа, только здоровее. И приглашает в гости на пироги с капустой.

Хаг покраснел так, что даже уши стали пунцовыми. Колин прыснул в кулак, но тут же сделал серьезное лицо.

— А мне? — спросил он. — Мне кто-нибудь пишет?

— Тебе, Олдридж, пишут из Академии Наук. Просят проконсультировать по поводу степных артефактов. И одна курсистка прислала стихи. Довольно плохие, но искренние.

— Стихи? — Колин поправил очки, пытаясь скрыть довольную улыбку. — Надо будет посмотреть.

— Ладно, — оборвал веселье Ворон, выбивая трубку и пряча её. — Будьте серьезны. Завтра во дворец. Это не шутки. Император, конечно, человек свойский, но церемониал есть церемониал. И потом, там будет «цвет» столицы. Знать, чиновники, дипломаты. И, — он сделал паузу, — ваши недоброжелатели.

— Кто именно? — спросил Саймон, хотя уже догадывался.

— Те, кого вы унизили, сами того не желая. Ваш успех — это чье-то поражение. В столице так устроено. Особенно среди молодых аристократов, которые считают, что место героя должны занимать они, а не какие-то выскочки из провинции. Им плевать на ваши заслуги. Им важно только одно: почему вы, а не они?

— Вальденау? — спросила Валери, оборачиваясь.

— Вальденау — это только вершина айсберга, — покачал головой Ворон. — За ним стоит целая компания. Де Монтиньи, Фаррелл, Крейн — это цветочки. Ягодки — их отцы, дяди, деды, которые сидят в Советах, командуют полками, владеют заводами и газетами. Им не нужен повод, чтобы невзлюбить вас. Им достаточно того, что вы существуете.

— И что нам делать? — спросил Колин, и в его голосе послышалась тревога.

— То же, что и всегда. Делать свою работу. Жить своей жизнью. И смотреть в оба. Особенно в темных углах. Особенно когда вам кажется, что все хорошо. Именно тогда обычно приходит беда.

Экипаж остановился у массивного здания контрразведки. Дождь кончился так же внезапно, как начался. Из-за туч выглянуло солнце, и капли на мостовой засверкали, как бриллианты, на мгновение превратив серый город в сказочное королевство.

— Добро пожаловать домой, — сказал Ворон, открывая дверцу. — Отдыхайте сегодня. Завтра — бой. Только другого рода.

Глава 1. Тени прошлого

Утро следующего дня началось с того, что Колин ворвался в комнату Саймона без стука. Это было настолько нехарактерно для него — обычно он стучал трижды, прежде чем войти, — что Саймон мгновенно проснулся и сел на кровати, потянувшись за кинжалом, который всегда лежал под подушкой.

— Спокойно, спокойно! — замахал руками Колин, пятясь к двери. — Свои! Я просто... я нашел кое-что. Это не может ждать.

— Ты всегда что-то находишь, — зевнул Саймон, откидываясь обратно на подушку и пряча кинжал. — Это не повод врываться в шесть утра.

— Полшестого, — поправил Колин, присаживаясь на край кровати и начиная выкладывать бумаги. — И это важно. Очень важно. Я всю ночь не спал.

Он развернул на одеяле несколько листов бумаги, испещренных пометками, схемами, стрелками и датами. Саймон вздохнул, потер лицо, пытаясь прогнать сон, и сел, понимая, что уснуть уже не дадут.

— Что там такого срочного?

— Помнишь степного шамана? — Колин ткнул пальцем в одну из схем, где был изображен ритуальный круг. — Его ритуалы, способ убийства, символы, которые он использовал? Я все это время думал, откуда он взял такие знания. Обычные степные шаманы так не умеют. Это не их традиции. Степняки верят в духов предков, в природу, в тотемы. А это ритуал — теургия смерти высокого уровня.

— И?

— И я покопался в архивах. В старых, еще довоенных, которые хранятся в подвалах Академии. Туда почти никто не заглядывает — там сыро, плесень, крысы. Но я заглянул. И нашел вот что. — Колин развернул другой лист, пожелтевший, с выцветшими чернилами. — Двадцать лет назад в столице была похожая серия убийств. Тоже жертвы, обескровленные, с остатками темной магии. Тоже символы, похожие на те, что мы видели в степи. Тогда дело замяли, чтобы не сеять панику. Император только вступил на престол, ему не нужны были скандалы. Но документы сохранились.

Саймон взял листы, вгляделся в пожелтевшую бумагу. Почерк был старый, витиеватый, с завитушками, но слова читались отчетливо. Он пробежал глазами описание жертв, место преступления, наброски символов.

— Те же символы, — тихо сказал он. — Та же схема ритуала. Я помню их по юрте шамана.

— Именно. — Колин торжествующе ткнул пальцем в схему, едва не продырявив бумагу. — Я сравнил. Степной шаман использовал ту же методику, что и неизвестный убийца в столице двадцать лет назад. До мельчайших деталей. Совпадение?

— Не думаю.

— Я тоже. Значит, у шамана были учителя. Или покровители. Здесь, в Империи. Кто-то передал ему эти знания. Кто-то, кто сам практиковал это двадцать лет назад.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что культ, который этим занимался, никуда не делся. Он залег на дно. А теперь, может быть, снова активизировался. И степные нападения — только начало.

В комнате повисла тишина. Слышно было, как за стеной Хаг чем-то гремит, пытаясь соорудить себе завтрак, и ругается с закипевшим чайником. Где-то в коридоре хлопнула дверь.

— Кому ты уже говорил? — спросил Саймон.

— Никому. Сначала тебе. Потом, может быть, Ворону. Но сначала тебе.

— Правильно. Пока держи это в тайне. Даже от Ворона. Не потому, что я ему не доверяю, а потому что... если в столице действительно есть культ, у них могут быть глаза и уши везде. Мы не знаем, кто вхож в их круг. Может быть, даже в контрразведке есть их люди.

— Понимаю. — Колин собрал бумаги и спрятал их во внутренний карман. — Что будем делать?

— Наблюдать. И ждать. Если культ снова активизировался, они себя проявят. Им нужны жертвы, им нужна сила. А мы будем готовы.

В дверь постучали — на этот раз вежливо, три раза. Вошла Валери, уже одетая, причесанная, с легким макияжем, что было для нее редкостью в будний день. На ней было новое платье — скромное, но элегантное, темно-синее, под цвет глаз.

— Вы ещё не готовы? — спросила она, глядя на растрепанного Саймона и взбудораженного Колина, который явно пытался принять непринужденный вид. — Нам сегодня во дворец, между прочим. Надо выглядеть прилично. Не как после степного перехода.

— У нас тут... совещание, — уклонился Колин, пряча глаза.

— Вижу. — Валери подозрительно прищурилась, переводя взгляд с одного на другого. — Ладно, ваши секреты меня не касаются. Пока не касаются. Я пришла сказать, что через час экипаж. И что Вы, — она ткнула пальцем в Саймона, — должны побриться. У Вас щетина как у ……, ну Вы поняли. А Вам, — палец переместился на Колина, — необходимо почистить мундир. У Вас на воротнике вчерашний суп.

— Не было вчера супа, — обиженно сказал Колин.

— Значит, позавчерашний. Неважно. Приводите себя в порядок. Хаг уже готов, я проверила. Даже галстук завязал.

— Хаг? Галстук? — удивился Саймон.

— Он три часа учился по картинке. У него получилось. Не идеально, но лучше, чем у тебя.

— Явас жду.

Она вышла, хлопнув дверью. Колин и Саймон переглянулись.

— Командует, — усмехнулся Саймон.

— Командует, — согласился Колин. — И правильно делает. Без нее бы мы пропали.

Глава 2. Светская жизнь

Императорский дворец поражал воображение. Даже Саймон, видавший виды в прошлой жизни — Кремль, Версаль, Букингемский дворец в документальных фильмах, — замер на мгновение, рассматривая анфилады залов, зеркала в золотых рамах, отражающие бесконечность, хрустальные люстры, сияющие тысячами огней, словно звездное небо, спущенное на землю. Мраморные полы с инкрустацией, расписные потолки, где боги и герои древности вели свои вечные битвы, статуи в нишах, каждая — произведение искусства.

— Ничего себе, — выдохнул Хаг, вертя головой так, что шея, кажется, хрустела. — Это больше, чем вся наша крепость. Больше, чем весь наш город.

— Тише, — шикнула Валери, поправляя платье. — Не вертись. Ты как дикий медведь.

— Я и есть медведь, — обиженно сказал Хаг, но выпрямился и перестал крутиться, только глаза его продолжали бегать по сторонам.

Их сопровождал церемониймейстер — высокий худой мужчина в расшитом золотом мундире, с лицом, выражающим вечную усталость от общения с провинциалами, которые вечно норовят что-нибудь сломать или испачкать. Он двигался бесшумно, как призрак, и говорил тоном, не допускающим возражений.

— Прошу за мной, господа, — говорил он, не оборачиваясь. — Император примет вас в Малом тронном зале. После аудиенции — прием в Белой гостиной. Там будут присутствовать члены Государственного совета, высшие сановники, дипломатический корпус, а также представители старейших дворянских родов. Прошу вести себя соответственно. Не трогать экспонаты, не садиться без разрешения, не повышать голос.

— А мы иначе не умеем, — буркнул Хаг, но церемониймейстер сделал вид, что не услышал.

Они прошли через анфиладу залов. Везде были люди — придворные в расшитых ливреях, чиновники с портфелями, военные в парадных мундирах, дамы в платьях, шуршащих шелком. Все бросали на них взгляды — любопытные, оценивающие, завистливые, презрительные. Шепотки разносились по углам, как змеиное шипение.

— Это они? Те самые, из степи?

— Да, смотрите, молодые совсем.

— А девушка... красивая. Говорят, она дочь генерала Стоуна.

— А тот, в очках, — аналитик, говорят, гениальный.

— А здоровый — вроде из крестьян, вы посмотрите, как держится.

— Тише, идут. Услышат еще.

Саймон шел, не поворачивая головы, но краем глаза фиксировал все: лица, позы, интонации, кто с кем переглядывается, кто отводит взгляд. Привычка старого разведчика, въевшаяся в кровь.

Малый тронный зал оказался не таким уж и малым — метров сто в длину, с колоннами из розового мрамора с золотыми капителями. В конце зала, на возвышении из пяти ступеней, стоял трон. Не золотой, как в сказках, а деревянный, резной, из мореного дуба, с высокой спинкой, обитой малиновым бархатом с вышитым золотым двуглавым орлом. На троне сидел человек.

Император Карл Фридрих фон Гогенфельс выглядел именно так, как и должен выглядеть император из древней династии — статный, с благородной сединой на висках, с умными, чуть усталыми глазами человека, который несет на плечах тяжесть огромной страны. Он был в военном мундире, без короны, без лишних регалий, только орденская звезда на груди.

— Подойдите, — сказал он, и голос его прозвучал в зале негромко, но отчетливо, заполняя все пространство.

Они подошли и остановились в трех шагах от трона, как учил церемониймейстер. Саймон отдал честь, остальные последовали его примеру. Валери сделала реверанс, который репетировала всю ночь перед зеркалом.

— Вольно, — император чуть улыбнулся. — Здесь не строевое занятие. Я хочу посмотреть на вас вблизи. Вы настоящие герои. А с героями я предпочитаю общаться без церемоний.

Он встал и спустился с возвышения. Подошел сначала к Саймону, задержал на нем взгляд — долгий, изучающий.

— Лейтенант де Ларош. Я много о вас слышал. О вашем даре, о ваших подвигах. Вы очень молоды.

— Так точно, ваше величество.

— И очень скромны, — император усмехнулся уголком губ. — Лорд Кассиан докладывал мне подробно. Степной шаман, пять стихий, спасение людей. Это впечатляет. Не каждый опытный маг на такое способен.

— Я делал свою работу, Ваше Величество.

— Работу, — повторил император, словно пробуя слово на вкус. — Другие на вашем месте делали бы карьеру, просили бы наград, чинов, денег. А вы просто делали работу. Это ценно. Очень ценно в наше время.

Он перевел взгляд на Валери.

— Лейтенант Стоун. Дочь генерала Стоуна? Я помню вашего отца. Храбрый был воин, умный стратег. Мы вместе служили. Он гордился бы вами.

Валери опустила глаза, борясь с нахлынувшими чувствами.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Не за что. Это Вам спасибо — за то, что не посрамили его имя.

Он повернулся к Колину.

— Лейтенант Олдридж. Аналитик. Говорят, без Вас они бы ничего не нашли. Что Вы думаете о происходящем в степи?

Колин замер, но взял себя в руки.

— Я думаю, Ваше Величество, что это не просто набеги. Это системная акция, подготовленная кем-то извне. Шаман использовал методики, которые не характерны для степняков. Это заимствованная магия.

Император прищурился.

— Интересно. Очень интересно. Мы поговорим об этом подробнее. А пока — спасибо за службу.

Он посмотрел на Хага, который стоял, вытянувшись в струнку, и чуть заметно улыбнулся.

— А Вы, лейтенант... простите, не знаю вашего полного имени.

— Хаг, ваше величество. Просто Хаг. Из вольных хлебопашцев.

— Из вольных хлебопашцев, — повторил император. — И дослужились до лейтенанта, до ордена. Это дорогого стоит. Я слышал, Вы земляной стеной пол-лагеря отрезали?

— Так точно, Ваше Величество. Пришлось.

— Пришлось, — император рассмеялся негромко, но искренне. — Нравится мне Ваша прямота. Так держать.

Он вернулся на возвышение, но не сел на трон, а остановился рядом.

— За ваши заслуги перед Империей я награждаю вас орденами Святого Георгия четвертой степени. Это высокая честь для вашего звания. Носите с гордостью. А теперь идите на прием. Знакомьтесь, общайтесь. Но будьте осторожны. Здесь не все вам рады.

— Спасибо, Ваше Величество, — сказал Саймон.

Они поклонились и вышли. В коридоре Валери выдохнула так, словно все это время не дышала.

— Я думала, упаду в обморок. У меня ноги ватные.

— Я тоже, — признался Колин. — У меня коленки дрожат. И руки. И голос, кажется, дрожал.

— А у меня нет, — гордо сказал Хаг. — Я вообще не боюсь.

— Ты просто не понял, кто это был, — усмехнулся Саймон.

— Понял. Император. Но он же свой, нормальный. Свой в доску. Таких я уважаю.

— Нормальный, — ухмыльнулся Саймон. — Ладно, пошли на прием. Там, кажется, будет веселее. И опаснее.

Глава 3. Интриги и провокации

Белая гостиная оказалась огромным залом с белоснежными стенами, белой мебелью, обитой шелком, и белым роялем в углу, на котором, казалось, никто никогда не играл. Вокруг выделялись золотые канделябры, хрустальные люстры и разноцветные наряды гостей — мужчины в темных мундирах и фраках, женщины в бальных платьях всех оттенков радуги, с веерами, перьями, драгоценностями, сверкающими при каждом движении.

Здесь было много людей, и все они, казалось, говорили одновременно, создавая непрекращающийся гул, похожий на жужжание огромного улья.

— Красиво, — сказала Валери, оглядываясь. — Как в сказке.

— Как в клетке, — поправил Саймон, окидывая взглядом присутствующих. — Смотри, сколько хищников. У каждого свои зубы, свои когти, свои интересы.

Он кивнул в сторону группы молодых офицеров, которые стояли у окна, вполголоса переговариваясь, и откровенно рассматривали их. Среди них выделялся один — высокий, светловолосый, с надменным выражением лица, словно он здесь главный. В петлице его мундира поблескивал дорогой бриллиант, на пальце — массивный перстень с гербом.

— Вальденау, — тихо сказал Колин. — Курт фон Вальденау. И этот здесь.

— Вижу, — кивнул Саймон. — Плечо уже зажило, судя по всему. Двигается свободно.

Вальденау заметил их взгляды и, усмехнувшись, направился прямо к ним. За ним, как привязанные, двинулись его вечные спутники — де Монтиньи, Фаррелл и Крейн. Де Монтиньи, коренастый брюнет, поигрывал моноклем, Фаррелл, долговязый блондин, ухмылялся, Крейн, толстяк с красным лицом, просто топал следом, пыхтя.

— А вот и наши герои! — громко сказал Вальденау, останавливаясь в двух шагах и скрещивая руки на груди. — Лейтенант де Ларош, собственной персоной! И его... как бы это назвать... команда?

Он окинул взглядом Валери, задержался чуть дольше, чем позволяли приличия, на линии декольте.

— Лейтенант Стоун, вы сегодня просто ослепительны. Это платье вам очень идет. Столичное, полагаю? Заказали, или взяли на прокат?

— Столичное, — холодно ответила Валери, встречая его взгляд без тени смущения. — И не ваше дело, где я его брала.

— О, какие мы колючие! — Вальденау обернулся к своим друзьям, ища поддержки. — Слышали? Героиня степей не желает разговаривать с простыми смертными.

— Курт, оставь, — лениво протянул де Монтиньи, вертя монокль. — Они же с границы, они не понимают светских тонкостей. Им простительно.

— А я понимаю, — вмешался Хаг, выступая вперед и загораживая Валери своей массивной фигурой. — Тонкости такие: вы тут стоите, языками чешете, а мы людей из плена вытаскивали. Шамана этого, между прочим, тоже мы уничтожили. А вы, — он ткнул пальцем в Вальденау, — вы где в это время были? В карты играли?

— Хаг, — остановил его Саймон, кладя руку на плечо. — Не надо.

— Почему не надо? Пусть знают. Пусть знают, что мы их насквозь видим.

Вальденау скривился, как от зубной боли.

— О, нас пугают. Какие страшные. Ладно, герои, гуляйте дальше. Наслаждайтесь славой. Пока она есть. Она, знаете ли, быстро проходит.

Он развернулся и ушел, уводя свою свиту. Де Монтиньи на прощание подмигнул Валери, Фаррелл хмыкнул, Крейн просто отвернулся.

Валери посмотрела им вслед.

— Ненавижу таких. От всей души ненавижу.

— Не надо ненавидеть, — сказал Саймон. — Надо понимать. Он унижен, он зол, он ищет способ отомстить. И он его найдет, если мы не будем осторожны. Будь с ним настороже.

— Я с такими осторожна всегда, — отрезала Валери. — Это у меня в крови.

Они прошли в глубь зала, где их уже ждали другие гости. Кто-то подходил знакомиться, кто-то просто кивал издалека, кто-то делал вид, что не замечает. Валери то и дело ловила на себе взгляды — мужские, женские, любопытные, завистливые, восхищенные, презрительные. Она держалась с достоинством, но внутри все кипело.

— Выпей вина, — предложил Колин, протягивая ей бокал с искрящимся напитком. — Легче станет.

— Не станет, — сказала она, но бокал взяла и отпила глоток.

Вечер тянулся медленно, как патока. Гости сменяли друг друга, разговоры текли рекой, комплименты лились, интриги плелись. Саймон отвечал на вопросы, улыбался, пожимал руки, но краем глаза следил за Вальденау. Тот перемещался по залу, перешептывался с разными людьми, и Саймон видел, как после этих разговоров люди начинали коситься в их сторону, переглядываться, перешептываться.

— Он сеет слухи, — тихо сказал Колин, подходя к Саймону и делая вид, что рассматривает картину на стене. — Я слышал краем уха. Говорит, что мы на самом деле никакие не герои, что шамана убили местные жители, а мы просто приехали и приписали себе все заслуги. Что Валери... ну, ты понимаешь.

— Что именно?

— Что она получила награды не за заслуги, а за... другие услуги. Намекает на связь с тобой.

— Пусть говорит, — равнодушно ответил Саймон. — Кто знает правду, тому не важно, что говорят лжецы. А кто не знает — тому и не нужно.

— Но здесь никто не знает правды. Здесь знают только то, что пишут в газетах и что говорят в свете.

— Значит, будут верить газетам. Или не будут. Нам от этого не холодно и не жарко.

Подошел пожилой генерал с пышными седыми усами и грудью, увешанной наградами так, что мундир под ними не было видно. Он тяжело опирался на трость, но глаза смотрели остро, по-молодому.

— Лейтенант де Ларош! Рад познакомиться! Генерал де Бомон, командую артиллерией. Слышал, слышал о ваших подвигах. Молодец! Настоящий воин! А это, — он посмотрел на Валери, — ваша невеста? Красивая. Повезло вам.

Валери покраснела. Саймон остался невозмутим.

— Мой боевой товарищ, генерал. Лейтенант Стоун. Дочь генерала Стоуна.

— А, Стоуна! — генерал оживился. — Знал покойного. Хороший был человек. И дочь, вижу, в него пошла. И собой хороша, и воевать умеет. Редкое сочетание. Что, правда в степи была? В рукопашную ходила?

— Была, — ответила Валери. — Ходила.

— Молодец! — генерал одобрительно кивнул. — Таких женщин уважаю. А Вы, — он повернулся к Хагу, — Вы тот самый богатырь, что стеной пол-лагеря отрезал?

— Так точно, Ваше превосходительство.

— Здоров! Уважаю! Заходите как-нибудь в артиллерийское училище, покажете молодым, как надо землей управлять. А то они у меня только из пушек палить умеют, а в окопах сидеть — нет.

— Обязательно, — пообещал Хаг, польщенный вниманием.

Генерал ушел, оставив после себя запах табака и одеколона. Валери перевела дух.

— Тяжелый у него характер, наверно.

— Зато искренний, — сказал Саймон. — Такие мне нравятся больше, чем эти... — он кивнул в сторону Вальденау.

Бал продолжался. Оркестр заиграл вальс, и пары закружились по паркету. Саймон посмотрел на Валери.

— Потанцуем?

— Ты умеешь?

— Учился. В прошлой жизни. Давно.

— Тогда давай.

Они вышли в круг. Саймон вел уверенно, хотя движения его были чуть жестковаты, по-военному. Валери плыла в его руках, чувствуя себя в безопасности, как в бою.

— Ты хорошо танцуешь, — сказала она.

— Ты тоже. Для боевого мага.

— Я училась. В институте благородных девиц, до того, как... ну, ты знаешь.

— Знаю.

Они кружились, и на них смотрели. Кто-то с восхищением, кто-то с завистью. Вальденау стоял у колонны и сжимал бокал так, что тонкое стекло грозило лопнуть.

— Смотри, — прошептал он де Монтиньи. — Как танцуют. Как будто всю жизнь только этим и занимались.

— А ты что, ревнуешь? — усмехнулся тот.

— Я? К этому выскочке? Никогда.

Но взгляд его говорил об обратном.

Глава 4. Заговор

Прошла неделя после приема. Жизнь вошла в привычную колею — тренировки, дежурства, отчеты, бесконечная бумажная работа. Но Саймон чувствовал, что спокойствие это обманчивое, как тишина перед бурей.

Колин не прекращал своего расследования. Он рылся в архивах, опрашивал старых служащих, находил все новые и новые ниточки, связывающие прошлое и настоящее. И однажды вечером, когда за окнами уже стемнело и фонарщики зажгли масляные огни, он пришел к Саймону с таким лицом, что тот сразу понял — случилось что-то серьезное.

— Нашел, — сказал Колин, падая на стул без сил. — Кажется, нашел. Точно нашел.

— Что именно?

— Культ. Он существует. И у него есть связи в высшем обществе. Очень высокие связи.

Колин развернул на столе огромную схему, испещренную именами, датами, стрелками, портретами, вырезанными из старых журналов. Это было похоже на карту заговора.

— Смотри. Вот здесь, двадцать лет назад, первые убийства. Тогда их не раскрыли, дело замяли по личному распоряжению тогдашнего министра внутренних дел. Но я нашел старого сыщика, который вел это расследование. Он сейчас на пенсии, живет в пригороде, в маленьком домике, никому не нужен. Я с ним поговорил.

— И что он сказал?

— Он сказал, что подозревал несколько знатных семей. Но у него не было доказательств, а начальство приказало замять дело. Слишком высокие имена всплывали. Он пытался продолжать расследование тайно, но его быстро вычислили и уволили.

Колин ткнул пальцем в одно из имен на схеме.

— Вот это, например. Граф фон Вальденау. Старший. Отец нашего знакомого Курта.

Саймон присвистнул.

— Думаешь, он?

— Не знаю. Может быть, он сам. Может быть, его брат. Может быть, кто-то из его окружения. Но связь есть. Прямая.

— Какая?

— Двадцать лет назад граф фон Вальденау был молодым офицером, служил в столице в гвардейском полку. И в то же время в его полку произошло несколько странных смертей. Официально — самоубийства. Неофициально... — Колин развел руками. — Те же симптомы. Обескровленные тела. Их нашли в казармах, в парке, в расположении полка.

— Почему я об этом не слышал?

— Потому что это замяли. Тогда многие хотели замять. Слишком много знатных семей было замешано. Вальденау, Фаррелл, де Монтиньи... Все они были молоды, все служили в одних полках, все были знакомы.

Саймон задумался. Если Колин прав, то Курт фон Вальденау может быть не просто озлобленным мажором, а частью чего-то большего. Может быть, он даже не знает об этом. А может быть, знает и участвует.

— Что будем делать? — спросил Колин.

— Пока ничего. Наблюдать. И ждать. Если культ снова активизировался, они себя проявят. Им нужны жертвы, им нужна сила. Но теперь мы знаем, куда смотреть. За Вальденау нужно следить. И за его отцом тоже.

В дверь постучали. Вошел Хаг, мрачный, как туча, с перекошенным от тревоги лицом.

— Там это... Валери пропала.

— Что значит пропала? — Саймон вскочил, мгновенно забыв про все бумаги.

— Ушла утром на прием к каким-то графиням, сказала, что к обеду вернется. Ее пригласили, она не хотела идти, но сказала, что надо, для связей. Уже вечер, а ее нет. Я в ее комнату заходил — пусто. Вещи на месте, мундир висит, платье, в котором была, тоже, а ее нет.

— Куда именно она пошла?

— Не знаю. Она не говорила. Сказала только, что к каким-то знатным дамам, в особняк у реки.

— Колин! — рявкнул Саймон, хватая плащ. — Проверь, где она должна была быть. Все приглашения, все связи, все возможные адреса. Хаг, со мной.

— Куда?

— Искать.

Они выбежали в ночь.

Глава 5. Охота

Они обошли все известные адреса, прежде чем Колин, который тем временем опрашивал всех знакомых и незнакомых, нашел зацепку. Валери видели в районе старых особняков, у реки, недалеко от Кафедрального собора. Там жили небогатые дворяне, сдававшие дома внаем тем, кто не мог позволить себе жилье в центре.

— Зачем она туда пошла? — удивился Хаг, когда они мчались по ночным улицам в нанятом экипаже.

— Не знаю, — ответил Саймон. — Но узнаем. Живо.

Они нашли дом — старый, двухэтажный, с облупившейся штукатуркой, почерневшими от времени наличниками и заколоченными окнами первого этажа. Особняк стоял в глубине заросшего сада, и от него веяло запустением и сыростью. Окна на втором этаже были темны, дверь заперта на тяжелый засов.

Хаг не стал стучать. Он просто выбил дверь плечом, используя магию земли для усиления удара. Дверь слетела с петель и рухнула внутрь с оглушительным грохотом.

Внутри пахло сыростью, плесенью и ладаном — тем самым сладковатым, приторным запахом, который они уже чувствовали в степной юрте шамана. В полумраке угадывались очертания мебели, накрытой белыми чехлами, словно призраки. Казалось, здесь никто не живет годами.

— Валери! — крикнул Хаг, и его голос эхом разнесся по пустым комнатам.

Тишина. Только где-то скреблась мышь.

— Сюда, — позвал Колин, показывая на лестницу в подвал. Тяжелая дубовая дверь вниз была приоткрыта, и из щели сочился тусклый свет.

Они спустились. Внизу горели свечи — десятки свечей в тяжелых подсвечниках. И пахло кровью. Тяжелый, металлический запах, который невозможно ни с чем перепутать.

Подвал был превращен в алтарь. Стены были завешаны черными тканями, на полу начерчены пентаграммы и символы, те самые, что они видели в степи. В центре стоял каменный стол, на котором лежала Валери. Она была без сознания, но жива — грудь мерно вздымалась. Вокруг стола стояли несколько человек в черных балахонах с глубокими капюшонами. Они раскачивались и тихо пели на незнакомом языке. Один из них, высокий, с посохом, увенчанным черепом, стоял в головах и читал заклинание.

— Стоять! — рявкнул Саймон, и в его голосе зазвучала такая сила, что сектанты замерли на мгновение, как вкопанные.

Высокий обернулся. Капюшон упал, и Саймон увидел лицо — немолодое, изрезанное глубокими морщинами, с безумными глазами, горящими в свете свечей. Это лицо было ему смутно знакомо — где-то он его уже видел.

— Не вмешивайся, мальчик, — прошипел высокий. — Это не твое дело. Уходи, пока жив.

— Это мое дело, — ответил Саймон, шагнув вперед. — Отпусти ее. Немедленно.

— Поздно. Ритуал почти завершен. Ее кровь нужна нам. Ее сила нужна нам. Она станет частью великого пробуждения.

Внезапно сектанты бросились на них. Хаг встретил первых двоих ударом земляной стены, отбросив их к стене. Колин создал воздушный вихрь, сбивая с ног остальных, закручивая их черные балахоны. Саймон кинулся к алтарю, отбрасывая врагов.

Высокий взмахнул посохом, и в Саймона полетел сгусток темной энергии, густой, как смоль. Саймон даже не уклонился. Он впитал ее, как губка, чувствуя, как она наполняет его силой, смешиваясь с его собственной тьмой, и ответил ударом пяти стихий одновременно.

Высокий вскрикнул и рухнул на пол, выронив посох, который покатился по каменным плитам.

Саймон перерезал путы Валери и взял ее на руки. Она была легкой, почти невесомой. Она открыла глаза и посмотрела на него мутным взглядом.

— Саймон... — прошептала она. — Я знала, что ты придешь. Я чувствовала.

— Я всегда прихожу, — ответил он. — Ты же знаешь.

Они выбрались из подвала. Сзади, в темноте, уже слышались голоса — кто-то вызвал стражу, может быть, соседи, может быть, случайные прохожие. Но Саймону было все равно. Он нес Валери на руках, и ничто в мире не могло его остановить.

На улице моросил дождь, но Валери не чувствовала холода. Она прижималась к Саймону и улыбалась.

— Как ты меня нашел?

— Колин нашел. Он вообще все находит.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Глава 6. Валери в опасности

Валери пришла в себя только через несколько часов. Она лежала в своей постели, укрытая теплым одеялом, рядом сидел Саймон, держа ее за руку и глядя в одну точку на стене. За окном уже светало.

— Что случилось? — спросила она тихо, пытаясь приподняться.

— Лежи, — Саймон осторожно удержал ее. — Тебе нужно отдыхать.

— Я хочу знать.

— Ты помнишь?

— Помню, что пошла на встречу. Какая-то графиня пригласила, сказала, что хочет познакомиться, обсудить какие-то благотворительные проекты. Я думала, это по делу, может быть, для связей полезно. А потом... темнота.

— Тебя похитили. Последователи культа. Те самые, что в степи. Они опять взялись за старое.

Валери вздрогнула и побледнела еще сильнее.

— Они хотели принести меня в жертву?

— Похоже на то. Ты им зачем-то понадобилась. Может быть, из-за твоей магии воздуха. Может быть, из-за связи со мной. Может быть, просто потому что ты — символ.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты меня спас. Опять.

— Я всегда буду тебя спасать. Пока жив. Это не обсуждается.

Она улыбнулась и закрыла глаза.

— Поспи, — сказал Саймон. — Завтра поговорим.

Он вышел в коридор, где его ждали Колин и Хаг. Оба выглядели измотанными, но довольными.

— Ну что? — спросил Хаг.

— Жива. Будет жить. Нужен отдых и покой.

— А сектанты?

— Трое мертвы, остальные сбежали. Высокий, с посохом, ушел. Я его узнал. Кажется, я знаю, кто это.

— Кто? — спросил Колин.

— Помнишь, я показывал тебе старые фотографии? Тот человек, что был в особняке... это брат графа фон Вальденау. Старший. Он считался погибшим двадцать лет назад.

— Точно? — Колин побледнел.

— Уверен почти на сто процентов. У них одинаковые черты лица. Только этот старше и безумнее.

— Значит, Вальденау все-таки замешан.

— Не факт, что Курт. Но его дядя — точно. И где он сейчас — неизвестно.

— Надо копать дальше, — сказал Колин. — И Валери теперь под охраной. Днем и ночью.

— Я с ней посижу, — вызвался Хаг. — Я все равно не сплю после такого.

— Сиди. И смотри в оба. Если что — зови.

Хаг кивнул и вошел в комнату Валери, бесшумно прикрыв за собой дверь. Саймон и Колин остались в коридоре.

— Что думаешь? — спросил Колин.

— Думаю, что это только начало. Культ активизировался. Им нужны жертвы, им нужна сила. И они не остановятся.

— Что будем делать?

— Готовиться. И ждать. Они себя проявят. И тогда мы ударим.

Глава 7. Штурм особняка

Прошло еще три дня. Валери поправлялась, но выходить из здания отказывалась наотрез. Саймон не настаивал — безопасность была важнее.

Колин тем временем не прекращал расследование. Он нашел, где скрывается беглый адепт культа — в старом особняке на окраине города, в районе заброшенных фабрик. Особняк принадлежал... роду фон Вальденау. Был записан на младшего брата графа, того самого, который "погиб".

— Это уже не совпадение, — сказал Колин, показывая Саймону карту. — Здесь они собираются. Здесь их логово. Я три дня следил — туда приходят люди по ночам. Много людей.

— Сколько?

— Не знаю точно. Может быть, десятка два. Может быть, больше. Они очень осторожны.

— Значит, надо брать штурмом.

— Без санкции начальства? Лорд Кассиан может быть недоволен.

— Санкция будет потом. Если мы правы. Если мы промедлим — они снова ударят. И в следующий раз Валери может не повезти.

Они собрались вчетвером — Саймон, Валери (которая настояла на участии), Хаг, Колин. Больше никого не брали — слишком рискованно, могли быть "кроты" в контрразведке, да и просто не хотелось светить операцию.

Ночь была темной, безлунной. Особняк стоял на отшибе, окруженный старым парком с засохшими, скрюченными деревьями, похожими на скелеты. Окна светились тусклым, болезненным светом, из труб валил черный дым.

— Валери, разведка, — скомандовал Саймон. — Только осторожно.

Она поднялась в воздух, используя магию, чтобы стать невидимой. Через несколько минут вернулась, чуть запыхавшись.

— Десять человек внизу, пятеро наверху, двое на крыше. В подвале кто-то есть — чувствуется очень сильная магия. Темная. Может быть, сам главарь.

— Ритуал? — спросил Хаг.

— Может быть. Или подготовка к нему.

— Входим — решил Саймон. — Хаг, ты пробиваешь стену с тыла, отвлекаешь внимание. Валери — сверху, через окна. Колин, прикрываешь нас магией снаружи. Я — в центр, к подвалу.

— А я? — обиделся Колин.

— Ты самый ценный. Если мы погибнем, ты должен будешь рассказать, что здесь было. Без тебя никто не разберется.

Колин хотел возразить, но промолчал.

Они двинулись.

Штурм был стремительным и жестоким. Хаг обрушил заднюю стену одним ударом, создав облако пыли и кирпичной крошки. Сектанты, застигнутые врасплох, закричали, заметались. Валери ворвалась через окна второго этажа, разбрасывая врагов воздушными ударами и сбрасывая их вниз. Саймон пробивался к подвалу, не останавливаясь ни на секунду.

— Где главарь? — крикнул он, прижимая к стене одного из последователя культа, трясущегося от страха.

— В подвале! Там алтарь! Он хочет закончить ритуал! Там девушка! Он принесет ее в жертву!

Саймон рванул в подвал, сбивая с ног еще двоих, попытавшихся его остановить.

Подвал был огромен. Там, в полумраке, горел огонь в большом камине. На алтаре из черного камня лежала девушка — молодая, светловолосая, обнаженная, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Рядом стоял тот самый высокий фанатик, с посохом. Он обернулся на звук, и в его глазах вспыхнуло безумие.

— Ты, — прошипел он. — Опять ты. Ты мне опять мешаешь.

— Я, — ответил Саймон. — Всё кончено. Отпусти ее.

— Поздно. Ритуал завершен. Еще минута — и портал откроется.

Высокий сектант взмахнул посохом, и в Саймона полетела волна тьмы — густая, плотная, живая. Саймон выставил магический щит. Заклинания столкнулись, зал озарился вспышками, воздух зазвенел от напряжения.

— Ты силен, мальчик, — прохрипел старший Вальденау, с трудом удерживая атаку. — Но ты не понимаешь, во что ввязался. Мы — только начало. За нами стоят силы, о которых ты не знаешь. Древние силы. Они вернутся, и тогда...

— Мне плевать, — ответил Саймон, усиливая напор. — Ты ответишь за все. За степь, за столицу, за Валери, за эту девушку.

Он обрушил на врага всю свою мощь. Огонь, вода, земля, воздух, тьма — все смешалось в едином, чудовищном ударе. Фон Вальденау вскрикнул, его посох разлетелся на куски, и он рухнул на пол, заливая кровью каменные плиты.

— Живым его! — крикнул Колин, вбегая в подвал и тяжело дыша. — Он нужен нам живым!

— Он жив, — сказал Саймон, опускаясь на колено рядом с телом. — Но ненадолго, если не позвать лекаря. Сильно поврежден.

— Я позову, — Валери уже взлетала по лестнице.

Через полчаса в особняке было полно стражи, вызванной магическим сигналом. Старшего фон Вальденау увезли в острог под конвоем, в сопровождении лучших целителей. Девушку спасли — она была в шоке, но жива. Сектантов переловили почти всех, лишь немногим удалось сбежать.

— Они ждали нас, — сказал Колин, когда они вышли на улицу, жадно вдыхая свежий воздух. —Были готовы.

— Знали, что мы придем, — согласился Саймон. — Кто-то предупредил.

— Предатель? В контрразведке?

— Или просто совпадение. Но я в совпадения не верю. Особенно после всего, что случилось.

Глава 8. Императорский бал

Через месяц, когда шум от штурма особняка поутих, а расследование по делу культа было в самом разгаре (старший фон Вальденау, к счастью, выжил и начал давать показания), в столице состоялся главный бал сезона. Император давал его в честь годовщины своей коронации. Приглашена была вся знать — от мелких провинциальных дворян до членов императорской фамилии, от военных до дипломатов.

Группа Саймона тоже получила приглашение. Официально — как герои, неофициально — как люди, которых император хотел видеть в своем окружении.

— Опять этот бал, — вздохнула Валери, рассматривая бальное платье, небесно-голубое, с серебряной вышивкой, очень дорогое. — Я не создана для этого. Я воин, а не светская львица.

— Создана, — ответил Саймон, поправляя парадный мундир с новеньким орденом на груди. — Ты красива, умна, благородна. Ты лучше любой из этих кукол, которые только и умеют, что сплетничать да интриговать.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. Я видел тебя в бою. А они — нет.

Она улыбнулась и оглядела ещё раз платье.

Бал был роскошен. Тысячи свечей в хрустальных люстрах, музыка лучшего оркестра Империи, цветы в вазонах, наряды, драгоценности, сверкающие при каждом движении. Гости съезжались с раннего вечера, кареты выстраивались в очередь у подъезда, залы наполнялись гулом голосов, смехом, звоном бокалов.

Саймон и Валери вошли под руку. На них сразу обратили внимание — слишком яркими они были на фоне привычной знати. Слишком живыми. Слишком настоящими.

— Смотрите, это они, — шептались вокруг. — Герои степи. Те, что шамана убили.

— А девушка — красавица. Говорят, она маг воздуха, дочь генерала Стоуна.

— А он — некромант. Пять стихий. Говорят, очень опасен.

— Страшно, наверное, с такими дело иметь.

Саймон не обращал внимания. Он вел Валери через зал, ища глазами знакомых, оценивая обстановку. Вдруг Валери остановилась и чуть заметно напряглась.

— Там, — сказала она тихо. — Вальденау.

Действительно, у окна, в компании нескольких офицеров, стоял Курт фон Вальденау. Он был в парадном мундире, безупречно одет, причесан, но под глазами залегли темные круги, а плечо, перевязанное после дуэли, все еще было чуть заметно приподнято. Рядом с ним стоял пожилой мужчина с надменным, властным лицом, очень похожий на него — очевидно, отец, граф фон Вальденау.

— Спокойно, — сказал Саймон. — Игнорируй. Мы здесь по делу.

Они прошли мимо. Вальденау проводил их взглядом, полным ненависти и горечи.

— Красивая пара, — громко сказал он, когда они удалились на достаточное расстояние, но так, чтобы окружающие услышали. — Жаль только, что пара эта — фальшивка. Герои, называется. Все знают, как они получали свои награды.

Валери дернулась, но Саймон удержал ее, сжав локоть.

— Не обращай внимания, — повторил он. — Он хочет, чтобы мы сорвались. Не дадим ему этого удовольствия.

Бал продолжался. Император произнес речь, поблагодарил героев, все аплодировали. Потом начались танцы. Саймон танцевал с Валери, и на них смотрели с завистью и восхищением. Они двигались идеально, словно всю жизнь только и делали, что танцевали на балах.

Вальденау пил. Чем больше он пил, тем злее становился. Его друзья — де Монтиньи, Фаррелл, Крейн — топтались рядом, поддакивая и подливая.

— Смотрите на них, — бормотал Вальденау, не сводя глаз с танцующей пары. — Корчатся из себя. А кто они? Выскочки. Она — дочь какого-то генерала, который умер в нищете, оставив после себя только долги. Он — вообще, некромант, тьфу.

— Курт, успокойся, — пытался урезонить его де Монтиньи, оглядываясь по сторонам. — Здесь император, полно важных людей. Не надо скандала.

— Я и не собираюсь, — отмахнулся Вальденау. — Просто выскажусь. Вслух. При всех.

Он допил бокал, поставил его на поднос проходящему лакею и, пошатываясь, направился к Саймону и Валери, которые стояли у колонны, разговаривая с каким-то пожилым дипломатом.

— Лейтенант Стоун, — громко сказал он, перебивая дипломата на полуслове. — Вы сегодня просто божественны. Это платье вам очень идет. Жаль только, что такие платья обычно носят честные женщины.

Валери побледнела так, что стала белее своей кружевной накидки.

— Что вы сказали? — спросила она ледяным тоном, и в ее глазах загорелись опасные огоньки.

— Я сказал то, что сказал, — ухмыльнулся Вальденау, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — Все знают, как вы получали свои награды. Через постель, не иначе. Сначала с де Ларошем, потом, может быть, с кем повыше.

Дипломат попятился и исчез в толпе. Вокруг начали собираться любопытные, образовав полукруг. Кто-то ахал, кто-то перешептывался, кто-то с интересом наблюдал за развитием событий.

Саймон шагнул вперед, загораживая Валери своей спиной. Он был спокоен, как удав, но в его глазах читалась такая угроза, что Вальденау на мгновение попятился.

— Вальденау, — сказал Саймон тихо, но так, что услышали все, даже на дальнем конце зала. — Ты пьян. Ты забыл, где находишься. Убирайся, пока я не забыл, что мы во дворце.

— О, нас пугают! — засмеялся Вальденау истерическим смехом. — Герой степей грозит мне! А что ты мне сделаешь? Убьешь? Здесь? При императоре? При всей знати?

Он повернулся к толпе, ища поддержки.

— Смотрите на него! Он думает, что он герой! А на самом деле он просто убийца! Некромант! Темный маг! Таких надо жечь на кострах, как в старые времена! А она — его подстилка!

В этот момент из толпы вышел пожилой мужчина. Тот самый, что стоял с Вальденау у окна. Граф фон Вальденау, его отец. Он двигался медленно, с достоинством, и толпа расступалась перед ним, как море перед носом корабля.

— Курт, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе чувствовалась такая сила, такая власть, что все замолчали мгновенно. — Иди за мной.

— Отец, но я...

— Иди за мной. Немедленно. Не заставляй меня повторять.

Он взял сына за локоть — железной хваткой, не терпящей возражений — и увлек в пустую нишу у окна, подальше от толпы, за тяжелую бархатную портьеру. Саймон, благодаря своему опыту и острому слуху, слышал каждое слово, даже сквозь шум бала.

— Ты с ума сошел? — голос графа звучал глухо, но отчетливо, как удар хлыста. — Ты понимаешь, что ты наделал?

— Отец, я просто сказал правду...

— Правду? Какую правду? Ты опозорил нашу семью перед всей столицей! Ты оскорбил офицера, героя, которого только что наградил император! Ты думаешь, это сойдет тебе с рук? Думаешь, император не узнает? Думаешь, лорд Кассиан не доложит?

— Но он...

— Он — некромант и маг пяти стихий. Он уничтожил степного шамана, которого не могли одолеть наши лучшие маги. Он спас людей из плена. За ним стоит сам император. А ты — никто. Ты — неудачник, который проиграл дуэль, а потом нанял наемников, чтобы отомстить из-за угла.

— Откуда ты...

— Я все знаю, Курт. Мне докладывают о каждом твоем шаге. О том, как ты унижался, как ты проиграл, как ты послал людей умирать в степь. Ты думал, я не узнаю? Ты думал, что можешь скрыть такое от отца?

Вальденау молчал. Его лицо было белым как мел, руки дрожали.

— Слушай меня внимательно, — продолжал граф, и голос его зазвучал еще тише, еще страшнее. — Завтра утром ты уезжаешь в родовое поместье. В Медвежью Гору. Будешь сидеть там, пока я не разрешу вернуться. Никаких балов, никаких друзей, никаких денег. Будешь работать в поле, как последний крестьянин. Может быть, это научит тебя уму-разуму.

— Отец, прошу тебя... только не в Медвежью Гору. Там же глушь, там же...

— Там же, жизнь. Настоящая жизнь, а не эта, — он обвел рукой зал. — Там ты поймешь, что такое честь и достоинство. А здесь ты их потерял.

— Но как же...

— Просить будешь, когда заслужишь прощение. А пока — убирайся с моих глаз. И запомни: если ты еще раз приблизишься к этим людям, если еще раз скажешь хоть слово против них — я лишу тебя наследства. Ты станешь нищим. Ты понял?

Вальденау кивнул, не в силах говорить. Он вышел из ниши, пошатываясь, как пьяный, и побрел к выходу, провожаемый любопытными взглядами гостей. Никто не остановил его, никто не сказал ни слова.

Граф фон Вальденау остался стоять у окна. Через минуту он повернулся и встретился взглядом с Саймоном. Он слегка кивнул — жест уважения, извинения, признания. Саймон ответил таким же кивком.

Конфликт был исчерпан.

Глава 9. Совещание у камина

Бал продолжался, но настроение у всех было испорчено. Валери держалась молодцом, улыбалась, разговаривала, но Саймон видел, как дрожат ее руки, как она то и дело сжимает и разжимает пальцы.

— Пойдем отсюда, — предложил он. — Хватит на сегодня.

— Нет, — ответила она твердо. — Если мы уйдем, они подумают, что победили. Мы останемся. До конца. До последнего танца.

Они остались. Танцевали, разговаривали, улыбались. К ним подходили люди, выражали сочувствие, осуждали Вальденау, хвалили за выдержку. Валери принимала все с достоинством настоящей аристократки.

Поздно ночью, когда бал закончился и последние гости разъехались, они вышли на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, проясняя мысли, прогоняя усталость.

— Ты как? — спросил Саймон, помогая Валери сесть в экипаж.

— Нормально, — ответила она. — Даже хорошо. Знаешь, я вдруг поняла одну вещь.

— Какую?

— Что мне все равно. На их мнение, на их сплетни, на их интриги. У меня есть вы. Ты, Колин, Хаг. Вы — моя семья. А остальное — пыль.

Саймон улыбнулся.

— Это правильно. Это самое главное. Семья — это то, что остается, когда все остальное рушится.

Они сели в экипаж и поехали домой. Город спал, улицы были пусты, только изредка встречались ночные сторожа с фонарями да запоздалые гуляки, возвращающиеся из трактиров. Фонари отбрасывали на снег желтые круги света.

— Саймон, — сказала Валери, когда они уже подъезжали к зданию контрразведки. — Я тебя люблю.

Он повернулся к ней.

— Я знаю. И я тебя люблю.

— Что будем делать?

— Жить. Работать. Быть вместе.

— А война?

— Война подождет. Сегодня — наш день.

Они поцеловались. Экипаж остановился……

На следующее утро, отдохнувшие и посвежевшие, они собрались в кабинете Саймона. Горел камин, за окнами шел снег, было уютно и спокойно.

— Итак, — начал Саймон. — Что мы имеем?

Колин разложил на столе бумаги.

— Имеем следующее. Культ существует. У него есть связи в высшем обществе. Дядя Вальденау — один из главарей. Он сейчас в лазарете, под охраной, дает показания. Говорит, что их финансируют из-за границы. Из Дарквуда.

— Из Дарквуда? — переспросил Хаг. — Те самые, с кем мы воюем?

— Они самые. Похоже, они решили ударить изнутри. Ослабить Империю, посеять хаос.

— Что им нужно? — спросила Валери.

— Власть. И древние силы. Они хотят открыть портал в мир духов и призвать древнее существо. Демона. Или бога. Неважно. Степные жертвы, столичные жертвы — это все подготовка. Им нужна энергия смерти. Много энергии.

— Где портал? — спросил Саймон.

— Дядя Вальденау не знает точно. Знает только, что где-то в Империи. И что скоро, очень скоро, они закончат подготовку. Может быть, через месяц. Может быть, через неделю.

— Надо ехать к Кассиану, — сказал Саймон, вставая. — Немедленно.

Глава 10. След ведет в ад

Лорд Кассиан выслушал их молча, не перебивая. Сидел за своим огромным столом, поглаживая седую бороду, и смотрел куда-то в одну точку.

— Это серьезно, — сказал он наконец. — Очень серьезно. Если они откроют портал, нам конец. Никакая армия не справится с демоном из древности. Нам нужно оружие посильнее.

— Что делать? — спросил Саймон.

— Искать. Найти этот портал раньше, чем они его откроют. И уничтожить. Любой ценой.

— Где искать?

— В столице. Где же еще? Здесь самое сильное магическое поле. Здесь легче всего открыть портал. Скорее всего, под каким-нибудь старым зданием, в подвалах, где никто не ходит.

— Но столица огромна.

— Значит, придется прочесать каждый угол. Каждый подвал, каждую церковь, каждый особняк.

— У нас нет на это людей.

— Возьмите моих. Я дам вам десяток лучших агентов. И магистров из Академии. Но командовать будешь ты, де Ларош. Ты знаешь, с чем имеешь дело.

Начались дни напряженной работы. Колин рылся в архивах, ища любые зацепки, любые упоминания о странных местах, о легендах, о слухах. Саймон и Валери объезжали старые особняки, заброшенные церкви, подвалы, катакомбы. Хаг сидел кабинете, координируя действия десятков людей.

И однажды ночью Колин нашел.

— Вот, — сказал он, тыча пальцем в старую карту, пожелтевшую от времени. — Здесь, на окраине, в районе бывших складов. Старый особняк, принадлежавший какому то древнему роду, который вымер сто лет назад. Сейчас он ничей. Но в документах есть странная запись — пять лет назад его арендовало какое-то общество. Анонимное. Заплатили наличными, без расписок.

— То самое?

— Похоже на то. И посмотри, где он находится. Прямо на пересечении магических линий. Если верить старым картам, здесь в древности было капище. Идеальное место для портала.

— Едем. Немедленно.

Глава 11. В эпицентре тьмы

Особняк стоял на холме, окруженный старым парком, заросшим деревьями и кустарником. Деревья тянули голые, скрюченные ветви к небу, как пальцы мертвецов. Луна светила тускло, прячась за облаками, отбрасывая причудливые тени.

— Темное место, — сказала Валери, поеживаясь. — Очень темное.

— Опасное, — согласился Саймон. — Держитесь вместе. Ни на шаг не расходиться.

Они вошли в особняк через пролом в стене. Внутри было темно, хоть глаз выколи, пахло сыростью, плесенью и тленом.

— Там, — Колин указал на лестницу вниз, ведущую в подвал. — Там чувствуется магия. Очень сильная.

Они спустились. Внизу горел свет — тусклый, зеленоватый, отвратительный. Огромный зал, вырубленный в скале, освещали магические светильники, и в центре его стоял алтарь. Черный, каменный, с высеченными на нем рунами, которые светились кровавым светом. А над алтарем... над алтарем клубилась тьма. Живая, пульсирующая, готовая разорваться в любой момент.

— Портал, — выдохнул Колин. — Он почти открыт.

Вокруг алтаря стояли люди в черных балахонах. Десятки людей. Сотни. Они пели горловое пение, раскачиваясь в такт, и их голоса сливались в один жуткий хор.

— Надо остановить их, — сказал Саймон. — Сейчас. Пока не поздно.

— Но их слишком много, — возразил Хаг. — Мы не справимся.

— Значит, будем импровизировать. Как всегда.

Саймон шагнул вперед. Сектанты обернулись на звук. Один из них, в маске, с посохом, увенчанным черепом, закричал:

— Чужаки! Убейте их! Они не должны помешать великому пробуждению!

Началась битва. Хаг обрушил потолок, отрезав часть сектантов, похоронив их под камнями. Валери взмыла в воздух, ослепляя врагов вспышками молний, создавая вихри, разбрасывающие их в стороны. Колин создал оглушающий грохот, дезориентируя их. Саймон пробивался к алтарю, отбрасывая врагов волнами огня и тьмы.

— Стой! — закричал высокий в маске, когда Саймон приблизился. — Ты не знаешь, что делаешь! Ты уничтожишь не только нас, но и себя!

— Знаю, — ответил Саймон. — Останавливаю тебя. И вашего демона.

Он ударил пятью стихиями одновременно. Высокий рухнул, маска слетела с него, и Саймон увидел лицо — еще одно лицо из прошлого. Еще один знакомый. Но думать было некогда.

Портал уже начал открываться. Тьма над алтарем заколебалась, из нее потянулись щупальца, ощупывая пространство, ища живую плоть.

— Саймон! — закричала Валери. — Оно выходит!

— Я знаю. Не подходите.

Саймон подошел к алтарю вплотную. Тьма тянулась к нему, пытаясь коснуться, поглотить, растворить в себе. Он не отступал. Он впитал тьму в себя, как делал уже много раз. Но это была не просто тьма. Это была сила древнего существа, накопленная веками. Она жгла изнутри, рвала душу на части, лишала рассудка.

— Саймон! — Валери бросилась к нему, но Хаг удержал ее.

— Не подходи! — крикнул Саймон, и голос его звучал уже не по-человечески. — Я справлюсь. Я должен.

Он боролся. Минуту, две, пять, десять. По его лицу текла кровь из носа, из глаз, из ушей. Тело сотрясали конвульсии. Но он стоял.

— Уходи, — прошептал он тьме. — Убирайся. Здесь тебе не место. Ты не пройдешь.

И тьма отступила. Портал схлопнулся с оглушительным грохотом, разметавшим членов культа по всему залу. Алтарь раскололся на части. Стены пошли трещинами.

Саймон рухнул без сознания.

Глава 12. После бури

Он очнулся через три дня. В лазарете, под присмотром лучших целителей Империи. Рядом сидела Валери, бледная, с красными от слез глазами, сжимая его руку.

— Живой, — выдохнула она. — Живой. Слава богам.

— А ты сомневалась? — прошептал он, пытаясь улыбнуться.

— Не смей так больше. Никогда. Слышишь? Никогда.

— Постараюсь. Но ты же знаешь — я не умею обещать.

Вошел лорд Кассиан, за ним магистр Ворон. Оба выглядели усталыми, но довольными.

— Очнулся, герой, — сказал Кассиан, подходя к кровати. — А мы уж думали, не вытянешь. Три дня без сознания — это серьезно.

— Вытянул, — ответил Саймон. — Что с порталом?

— Закрыт. Навсегда. Ты его уничтожил. Вместе с алтарем и половиной подвала. И доброй сотней последователей культа.

— А тот, в маске? Главарь?

— Мертв. Твоим ударом. Мы его опознали — еще один родственник Вальденау. Дальний. Похоже, у них вся семейка в этом замешана.

— А Вальденау? Курт?

— В ссылке. В поместье. Сидит тихо, воды не мутит. Его отец взял дело в свои руки. Говорят, запер сына в дальней усадьбе и лишил денег. Больше он вас не побеспокоит.

Саймон кивнул.

— А мы? Что с нами?

— Вы — герои, — улыбнулся Кассиан. — Император хочет видеть вас завтра. Говорит, что придумал для вас новое задание. Что-то про южные провинции.

— Я не хочу новых заданий, — сказал Саймон. — Я хочу отдохнуть. Хотя бы неделю.

— Отдохнешь. Все отдохнут. Но сначала — награда. Император хочет вручить вам лично.

Он вышел. Ворон задержался.

— Ты молодец, — сказал он. — Я горжусь тобой. Ты прошел через такое, через что мало кто проходит.

— Спасибо, магистр.

— Не за что. Это ты спасибо скажешь — что выжил. Отдыхай.

Он вышел. Валери взяла Саймона за руку.

— Саймон, — сказала она тихо. — Я чуть не сошла с ума. Когда ты упал, когда не дышал, когда целители сказали, что могут не спасти..., я поняла, что без тебя мне не жить. Что ты для меня все.

— Не надо без меня, — ответил он. — Я здесь. Я с тобой. Я никуда не денусь.

— И что дальше?

— А дальше — жизнь. Работа. Может быть, когда-нибудь покой. Дом. Семья.

— Ты веришь в покой?

— Нет. Но верю в нас.

Она улыбнулась и поцеловала его.

За окном вставало солнце. Новый день начинался. И впереди было еще много дней, много боев, много побед. Но сейчас, в эту минуту, они были вместе. И это было главное.

Эпилог: Тени грядущего

В темном кабинете, где-то далеко за границей, в столице Дарквуда, сидел человек в маске из черненого серебра. Перед ним на столе лежали донесения, карты, схемы.

— Провал, — сказал он тихо, и голос его звучал глухо, как из могилы. — Культ уничтожен. Портал закрыт. Адепт культа мертв. Все наши планы рухнули.

— Что будем делать? — спросил голос из тени, откуда-то из угла комнаты.

— Ничего. Пока ничего. Пусть думают, что победили. Пусть празднуют. Мы начнем снова. Но в другой раз. И по-другому. Более тонко. Более умно.

— А эти? Герои столичные? Де Ларош и его команда?

— Они опасны. Очень опасны. Но они не вечны. Рано или поздно они ошибутся. Или мы создадим им ошибку. А пока — будем ждать. Терпение — наше главное оружие.

Он встал и подошел к окну. За стеклом простиралась ночь, холодная, беззвездная.

— Империя падет, — сказал он. — Не сегодня, не завтра. Но падет. Это неизбежно. А мы будем теми, кто соберет урожай.

Тени сгущались. Война только начиналась.

Конец четвертой книги