Груз 200

Пролог

Смерть была не тем, чего Семен Петрович боялся.

Он вообще не очень понимал, что значит "бояться" в том смысле, в котором это слово употребляют штатские. Была осторожность. Было чутье. Было холодное, расчетливое понимание вероятностей. Но липкого, сосущего страха, от которого подкашиваются ноги и немеет язык, он не испытывал никогда. Даже в первую Чеченскую, когда их группу зажали в ущелье и боеприпасы были на исходе. Даже когда под ним подбили БТР и он горел заживо. Даже когда в госпитале после ранения врачи сказали, что, возможно, не смогут собрать ему руку.

Поэтому, когда привычная темнота небытия вдруг сменилась чем-то совершенно иным — ощущением невероятной тесноты, давления со всех сторон, влажного жара и глухих, ритмичных толчков — первой мыслью было не "я умер", а "я в отключке, и мне снится какой-то бред".

Он попытался пошевелиться. Тело отозвалось, но так, словно он пытался управлять огромной машиной через тросы, которые были натянуты до предела и при этом болтались где-то в пустоте. Руки? Есть. Но какие-то... невесомые, что ли? Ноги? Точно есть, но он их не чувствует, как рычаги управления.

А потом мир сжался в спазм. Стены этой влажной пещеры начали ритмично сжиматься, выдавливая его наружу. Это было больно, страшно и унизительно. Он, майор запаса, ветеран двух кампаний, кавалер двух орденов Мужества, сейчас вываливался головой вперед в какой-то светящийся тоннель.

Свет резанул по глазам. Воздух, первый вдох — и легкие обожгло ледяной кислотой. Он заорал. Он, майор, заорал тонким, противным, младенческим воплем. И сквозь этот вопль, сквозь звон в ушах, до него донеслось:

— Леди Айрин! Еще усилие! Я вижу головку! Кричит, кричит, какой славный мальчик! Поздравляю, леди, у вас наследник!

Семен Петрович понял две вещи. Первое: он больше не Семен Петрович, по крайней мере, телом. Второе: он только что родился. И, судя по "леди" и "наследник", родился не в простой семье.

"Твою ж дивизию", — подумал новорожденный младенец, заходясь в крике. — "Опять двадцать пять. Новая учебка".

Глава 1. Первые шаги и старые рефлексы

Первые пять лет жизни в теле Саймона де Лароша стали для Семена Петровича испытанием почище любой "горячей точки". В Афгане было проще. Там был враг, были приказы, была четкая структура. Здесь же врагом была собственная нервная система, которая никак не хотела мириться с тем, что она теперь заключена в хрупкую, слабую оболочку десятилетнего ребенка.

Мир Алтерии, в который он попал, оказался до неприличия красивым и таким же до неприличия опасным. Магия здесь заменяла и электричество, и водопровод, и оружие. Замок его новообретенной семьи, графов де Ларош, стоял на скалистом утесе, обдуваемый всеми ветрами. Раньше, как понял Семен из обрывков разговоров прислуги, род был богат и влиятелен. Но отец, граф Эдмон де Ларош, человек военный и, судя по портретам, суровый, погиб два года назад на охоте. Сорвался с лошади. Семен Петрович, когда услышал эту историю, только хмыкнул: такие, как граф на портрете, с лошадей просто так не падают. Значит, либо подстроили, либо правда дурак был. Склонялся к первому.

Мать, леди Айрин, была женщиной красивой, молодой и совершенно никчемной в бытовом плане. Она носила траур, который ей очень шел, и периодически закатывала истерики по поводу угасания рода. Денег катастрофически не хватало. Старые фамильные драгоценности потихоньку уплывали в столичные ломбарды. Семен наблюдал за этим с холодным спокойствием профессионала, оценивающего ресурсы группы перед выходом на задание. Ресурсы таяли. Нужно было искать новые пути.

В три года произошел инцидент, который заставил его мать и няню поседеть.

Саймон (он уже привык отзываться на это имя) хотел есть. Конкретно — хотел варенья, которое стояло на верхней полке в буфетной. Няня, грузная женщина по имени Марта, отвлеклась на стук в дверь. Семен оценил дистанцию, высоту, траекторию. В голове автоматически сработала старая, въевшаяся в кровь программа.

Он оттолкнулся от стула ногами, прыгнул на подоконник, оттуда — рывком, подтягиваясь на тонких, но цепких ручонках, ухватился за край полки. Тело, несмотря на возраст, слушалось. Мышечная память, завязанная на координацию, никуда не делась. Он подтянулся, перекинул ногу, уселся на полку, снял банку с вареньем... и тут в дверях появилась Марта.

То, что она увидела: трехлетний граф, сидящий на двухметровой высоте на узкой полке с банкой варенья в руках, свесив ножки в кружевных штанишках.

— Матерь Божья! — выдохнула Марта и осела на пол без чувств.

Семен выругался про себя старым, забористым матом. "Прокол. Светиться нельзя".

Когда Марту привели в чувство, она рассказала леди Айрин, что "маленький граф сиганул, якобы белка, по стенам". Леди Айрин, занятая примеркой нового траурного платья, отмахнулась: "Марта, тебе показалось, ты перегрелась на кухне". Но Семен понял: больше таких фокусов допускать нельзя. Он начал тренироваться тайно.

В старой оружейной комнате, где пылились ржавые мечи и доспехи предков, он оборудовал себе спортзал. Растяжка, отжимания, приседания. Он заставлял свое детское тело выполнять нормативы взрослого бойца. Было больно. Было трудно. Мышцы росли, но медленно. Он учился контролировать каждый сантиметр этого нового, непривычного инструмента.

К пяти годам он мог бесшумно подкрасться к любому из редких гостей замка. К шести — знал все потайные ходы в замке (оказалось, их было немало, старый граф был предусмотрителен). К семи — вскрыл замок в кабинете отца, нашел там дневники и понял, что папаша был не так прост. Он занимался какой-то темной политикой, связанной с Императорским двором, и, судя по последним записям, его "несчастный случай" на охоте был очень даже счастливым для кого-то другого.

В десять лет перед Саймоном встал вопрос о будущем. Или домашнее обучение с чахнущими гувернерами, которых мать нанимала за гроши, или Императорская Академия Магических Искусств в столице.

— Сынок, это невозможно! — леди Айрин всплеснула руками, роняя кружевной платок. — У нас нет денег на столичную жизнь! Там нужно снимать приличное жилье, покупать мантии, артефакты, платить за дополнительные занятия! Мы разоримся в первую же неделю!

— Матушка, — спокойно ответил Саймон, глядя на нее своими серыми, цепкими глазами. — В Академии есть общежитие. Для малоимущих, но благородных. Мантии можно купить подержанные. Артефакты мне не нужны. У меня нет дара.

При слове "нет дара" леди Айрин вздрогнула, как от пощечины. Это было постыдное пятно на роде.

— Сынок, но как ты будешь учиться? Там все маги!

— Буду учиться на теоретика, историка, тактика. — Саймон говорил тоном, не терпящим возражений. — В армии всегда нужны штабисты. И потом, — он сделал паузу, — там, в столице, я смогу узнать правду о смерти отца.

Леди Айрин побледнела и уставилась на сына с ужасом. В этом десятилетнем мальчике она вдруг увидела не ребенка, а чужого, взрослого мужчину.

— Ты... ты знаешь? — прошептала она.

— Догадываюсь, — коротко ответил Саймон. — И намерен выяснить.

Спорить с ним было бесполезно. Леди Айрин сдалась.

Глава 2. Вестибюль, где куется сталь

Императорская Академия Магических Искусств поражала воображение. Огромный вестибюль, выложенный черно-белым мрамором, уходил вверх на пять этажей, где вились ажурные галереи. По стенам плыли живые картины, изображающие битвы древности. Под потолком парили светящиеся шары, заливая все ровным, чуть голубоватым светом. Пахло озоном, старыми книгами и дорогими духами.

И здесь же, в этом великолепии, кипела обычная жизнь любого учебного заведения: дети тусовались, знакомились, мерились понтами.

Саймон стоял у колонны с небольшой холщовой сумкой, в которой лежали смена белья и пара книг. На нем была мантия, купленная с рук у какого-то разорившегося аристократа — на локтях чуть потертая, но чистая и выглаженная. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Колин — сосед по комнате, которого он узнал только что по спискам.

Колин был полноват, круглолиц, с вечно взъерошенными русыми волосами и большими круглыми очками на носу, которые он то и дело поправлял.

— Страшно, да? — спросил Колин, заискивающе глядя на Саймона. — Я Колин. Из рода Олдридж. Мы... ну, мы не очень знатные. Отец купец, он меня сюда на последние деньги пристроил. Говорит, стань магом, выбейся в люди.

Саймон коротко кивнул. В прошлой жизни он таких, как Колин, называл "ботанами" и держал при штабе за ценную базу данных. Парень явно был не бойцом.

— Саймон. Граф де Ларош, — представился он сухо. — Будем соседями.

— Граф?! — Колин аж подпрыгнул. — Ой, простите, ваше сиятельство, я не знал...

— Забудь, — оборвал его Саймон. — Здесь мы просто студенты. Точнее, я студент без дара, так что никакого "сиятельства".

Колин открыл рот, чтобы спросить про отсутствие дара, но не успел.

— А вот и наша элита подъехала! — раздался громкий, визгливый голос, от которого у Семена Петровича зачесались кулаки.

К ним направлялась группа подростков. В центре — светловолосый мальчик примерно двенадцати лет с холеным, брезгливым лицом. Острый подбородок, тонкие губы, глаза навыкате. Одет он был с иголочки, мантия из синего шелка, на груди — фамильный герб, вышитый золотом. За его спиной стояли двое амбалов-телохранителей (тоже студентов, но явно взятых за мощь, а не за ум) и какая-то тощая девица с острым носом.

— Леопольд фон Гром, — прошептал Колин, вжимая голову в плечи. — Из первых семей Империи. Говорят, у него дар пятого уровня. Лучше не связываться.

— Граф де Ларош? — Леопольд остановился в двух шагах, демонстративно разглядывая потертый рукав Саймона. — Тот самый, чей род теперь живет в карете? Я слышал, ваш замок скоро продадут за долги. Или уже продали?

Свита захихикала. Девица с острым носом подхватила:

— Леопольд, ну что ты пристал к человеку? Может, он ночевал сегодня под мостом, устал с дороги.

Семен Петрович смерил Леопольда спокойным, оценивающим взглядом. Он видел таких сотни. Мажоры, уверенные в своей безнаказанности. Обычно они ломались при первом же серьезном отпоре. Но Леопольд был опаснее — в его глазах горел не просто юношеский гонор, а холодная, расчетливая жестокость. Хищник.

— Фон Гром, — голос Саймона был ровным, даже скучающим. — Я наслышан о твоем роде. Ваш фамильный девиз: "Сила и Честь". Судя по твоему поведению, вы оставили себе только первое слово. И то в очень урезанном варианте.

В толпе студентов, наблюдавших за сценой, кто-то фыркнул. Леопольд побагровел. На его ладонях начали закручиваться голубоватые искры.

— Ты... ты, нищий выродок, как ты смеешь?!

— Леопольд, не здесь, — шепнула ему тощая девица, хватая за руку. — Ректор смотрит.

Действительно, с верхней галереи за вестибюлем наблюдала высокая фигура в черной мантии. Ректор Академии, маг Высшего Круга лорд Азраил, был известен своей строгостью. Леопольд сдул искры, но взгляд его стал еще злее.

— Мы еще встретимся, граф, — процедил он сквозь зубы. — В Академии много темных углов.

— Я буду ждать с нетерпением, — ответил Саймон. — Люблю наблюдать за дрессированными животными.

Леопольд развернулся и ушел, уводя свою свиту. Колин выдохнул, словно только что не дышал.

— Ты с ума сошел?! Ты зачем его дразнишь? Он же тебя уничтожит!

— Не сегодня, — Саймон поправил сумку на плече. — Пошли, покажешь нашу комнату. И расскажешь, что здесь к чему. Ты же у нас ходячая энциклопедия?

Колин расплылся в улыбке. Его знания наконец-то кому-то пригодились.

Глава 3. Урок магистра Ворона

Занятия по боевой магии проходили в большом зале, стены которого были испещрены защитными рунами. Пол устилал песок, чтобы смягчать падения. В воздухе висела пыль и напряжение.

Магистр Ворон вошел стремительно, как нож входит в масло. Это был сухой, жилистый мужчина лет пятидесяти, с лицом, изрезанным морщинами и шрамами. Левый глаз закрывала черная повязка. Одет он был не в мантию, а в простой кожаный доспех, и на поясе у него висел самый настоящий меч, а не церемониальная побрякушка. Семен Петрович сразу узнал в нем своего. Военный. Профессионал. Таких он уважал.

— Итак, щенки, — начал Ворон, обводя класс единственным глазом. Голос у него был скрипучий, как несмазанная телега. — Вы пришли сюда учиться убивать. Не делайте наивных лиц, девочки. Магия, в первую очередь — это оружие. Инструмент смерти. Тот, кто думает иначе, погибнет первым. Сегодня учим простейший щит.

Он хлопнул в ладоши, и перед каждым студентом в воздухе материализовался светящийся манекен.

— Ваша задача — поставить щит так, чтобы манекен не смог до вас дотронуться. У кого нет дара, — он покосился на Саймона, стоявшего у стены отдельно от всех, — могут просто смотреть и завидовать.

Студенты начали колдовать. У кого-то получались бледные, мерцающие пленки, у кого-то — сразу ничего. Леопольд фон Гром вышел вперед, исполненный важности. Он взмахнул рукой, и вокруг него возник идеальный, переливающийся всеми цветами радуги купол. Манекен ткнулся в него и отскочил, как мячик.

— Браво, фон Гром, — сухо похвалил Ворон. — Пять баллов. Техника отличная. Резерв мощный. Но щит хлипковат. Долго не продержится.

Леопольд поклонился, бросив торжествующий взгляд на Саймона.

Потом была очередь Колина. Он вышел, трясясь, как осиновый лист. Начал творить заклинание, но от волнения перепутал интонацию. Вместо щита из его пальцев вырвалось облако густого, вонючего дыма, которое расползлось по всему залу. Студенты закашлялись, замахали руками.

— Отвратительно! — рявкнул Ворон, разгоняя дым пассом руки. — Олдридж, два балла. Иди учи теорию, пока всю Академию не отравил!

Колин, красный как рак, поплелся на место. Саймон поймал его взгляд и чуть заметно кивнул: "держись". Колин немного успокоился.

Когда последний студент закончил, в центре зала остался здоровенный детина, которого звали Хаг. Он был из простых, попал в Академию по протекции какого-то генерала за свою чудовищную физическую силу и зачатки магии земли. Хаг огляделся, ища жертву, на ком сорвать злость после неудачного щита (у него получилась просто куча песка). Взгляд его упал на Колина.

— Эй, очкарик, — рявкнул Хаг, подходя к нему. — Это ты тут вонь развел? Ты, крыса библиотечная!

Он схватил Колина за шиворот и приподнял над полом. Колин жалобно запищал, засучил ногами. Ворон наблюдал за этим с ледяным спокойствием. В Академии действовал принцип естественного отбора: если не можешь постоять за себя — ты мусор.

— Отпусти его, — раздался спокойный голос.

Хаг обернулся. Перед ним стоял Саймон. Щуплый, ниже на голову, тощий.

— Чего? — переспросил Хаг, опешив от такой наглости.

— Я сказал, отпусти его. Он мой сосед. И он не виноват, что у него нервы шалят. А вот ты, Хаг, похоже, решил, что раз у тебя магия земли, то можно вести себя как последняя скотина.

Хаг отпустил Колина (тот шлепнулся на пол и отполз в сторону) и развернулся к Саймону.

— Слышь, тощий, — прорычал он, сжимая кулаки размером с небольшие кувалды. — Ты вообще бездарь. У тебя дара ноль. Тебя сюда пустили только из-за твоей вонючей родословной, которую скоро продадут с молотка. Ты кто такой, чтобы мне указывать?

— Я тот, кто сейчас сломает тебе руку, если ты не заткнешься, — спокойно ответил Саймон, глядя Хагу прямо в глаза.

В зале повисла тишина. Даже Ворон приподнял бровь и подался вперед.

Хаг взревел и бросился на Саймона, нанося мощный, размашистый удар правой. Все замерли. Колин зажмурился.

Семен Петрович даже не шевельнулся до последнего момента. Навыки, вбитые за двадцать лет службы, сработали быстрее мысли. Он шагнул влево, пропуская кулак в сантиметре от лица, и одновременно резко ударил ребром правой ладони по локтевому суставу атакующей руки Хаги. Удар пришелся точно в нервный узел. Рука Хаги мгновенно онемела и безвольно повисла. Хаг взвыл от боли и неожиданности.

Но Саймон не остановился. Он шагнул вперед, входя в клинч, и левой ногой подсек опорную ногу противника. Хаг, потеряв равновесие, начал заваливаться. Саймон встретил его падение, контролируя за шею, и просто помог грохнуться лицом в песок, при этом сам оказавшись сверху, коленом придавив спину.

— Лежать! — скомандовал он тихо, но так, что Хаг замер, чувствуя острую боль в позвоночнике.

Все это заняло не больше трех секунд.

В зале стояла мертвая тишина. Леопольд смотрел на это с открытым ртом. Колин забыл, как дышать. Даже магистр Ворон, прошедший не одну войну, выглядел ошеломленным.

— Пусти, больно! — захрипел Хаг.

— Ты понял, что здесь главный? — спокойно спросил Саймон, не ослабляя захвата.

— Понял! Понял! Пусти!

Саймон отпустил его и встал, отряхивая колени. Хаг поднялся, потирая шею и онемевшую руку, и отошел в сторону, бросая на Саймона взгляды, полные ненависти и страха одновременно.

Магистр Ворон медленно подошел к Саймону, остановился в шаге.

— Граф де Ларош, — скрипучим голосом произнес он. — Где ты этому научился?

— В книгах, магистр, — спокойно ответил Саймон. — В родовой библиотеке много книг по анатомии и истории войн. Там описываются приемы рукопашного боя древних воинов.

Ворон прищурил единственный глаз, вглядываясь в лицо Саймона.

— В книгах, значит. А скорость реакции? А хладнокровие? Этому тоже в книгах научился?

— Тренировался, магистр. В оружейной комнате замка. Каждый день.

Ворон хмыкнул. Он явно не поверил ни единому слову. Но спорить не стал.

— Что ж, граф. Рад, что в Академии есть хоть один студент, который понимает, что магия — не единственное оружие. Останьтесь после занятия. А вы все — вон! — рявкнул он на остальных.

Когда зал опустел, Ворон подошел к Саймону вплотную и заговорил тихо, чтобы никто не слышал:

— Я видел такой захват один раз. Лет двадцать назад, в пограничных войсках, когда мы воевали с кочевниками. Там был один сержант, бездарь, как и ты. Так он выносил магов-кочевников голыми руками быстрее, чем наши боевые маги. Его учителем был старый воин из другого мира. Он говорил, что там, откуда он родом, магии нет, но есть искусство убивать, доведенное до совершенства. Ты не находишь это совпадение странным?

Семен Петрович внутренне напрягся, но лицо его осталось бесстрастным.

— Возможно, магистр, древние воины Алтерии знали эти приемы, просто они были забыты. Я восстановил их по книгам.

Ворон снова хмыкнул.

— Ну-ну. Играй в свои игры, граф. Но знай: я за тобой буду наблюдать. И если ты окажешься не тем, за кого себя выдаешь, я первый тебя уничтожу. А пока — вот.

Он протянул Саймону небольшой кожаный браслет с тусклым металлическим шипом.

— Что это? — спросил Саймон.

— Амулет защиты от ментального воздействия. С твоими навыками и без дара ты станешь лакомой мишенью для менталистов. Носи, не снимай. И, граф... — Ворон сделал паузу. — Если вдруг тебе понадобится помощь или совет... по тем вопросам, которые не терпят огласки... ты знаешь, где меня найти.

Саймон кивнул и надел браслет.

Выходя из зала, он думал: "Академия только началась, а уже столько врагов и странных союзников. Интересно, что будет дальше?"