Груз 200 (6)

Название: Груз 200. Книга шестая: последний рубеж

Пролог: В тылу врага

Ночь опустилась на дарквудский лес внезапно, только что сумерки золотили верхушки вековых сосен, и вот уже тьма залила все вокруг, непроглядная, густая, живая. Где-то вдалеке выли волки, и этот вой смешивался с завыванием ветра в скалах, создавая жуткую симфонию, от которой у непривычного человека стыла кровь. Луна пряталась за тяжелыми тучами, и только редкие просветы позволяли разглядеть силуэты деревьев, тянущих свои корявые ветви к небу, словно руки мертвецов, взывающих о помощи.

Отряд шел по лесу уже третьи сутки. Восемь человек — четверо основных и четверо бойцов прикрытия, отобранных лично магистром Вороном. Они двигались цепочкой, соблюдая полную тишину, останавливаясь каждые полчаса, чтобы прислушаться и осмотреться. Ноги ступали по мху бесшумно, дыхание было ровным и тихим — сказывались годы тренировок, но каждый чувствовал тяжесть чужой земли под ногами.

Саймон шел первым, как всегда. Его серая фигура почти сливалась со стволами деревьев, и только опытный глаз мог бы заметить движение. Он думал о том, сколько таких ночей было в его жизни — в прошлой, в этой, в каждой из них он вел людей за собой, зная, что не все вернутся. Мысль эта была привычной, почти не тяготила, но сегодня почему-то особенно давила на сердце.

За ним — Валери, потом Хаг, Колин, и замыкали четверо бойцов — молчаливые, сосредоточенные профессионалы, для которых этот рейд был не первым, но, возможно, самым важным. Дядя, так называли, в отряде, пожилого унтера, нес на плече тяжелый арбалет и время от времени принюхивался, словно зверь, чувствующий опасность.

— Привал, — скомандовал Саймон, когда они нашли небольшой овраг, защищенный от ветра скальным выступом. — Два часа на сон. Потом идем дальше.

Костер не разводили — слишком рискованно. Ели сухой паек, запивая водой из фляг. Хаг ворчал, но терпел — дисциплина есть дисциплина.

— Красиво здесь, — тихо сказала Валери, глядя на звезды, проглядывающие сквозь кроны. Она сидела, прислонившись спиной к валуну, и в свете луны ее рыжие волосы казались почти черными. Она думала о доме, о том, что будет после войны, о том, успеют ли они с Саймоном построить ту жизнь, о которой мечтали. — Даже жаль, что это вражеская земля.

— Везде земля одна, — ответил Саймон, жуя сухарь. — Просто люди разные. Здесь такие же деревья, такие же звезды. Только люди другие. И смерть здесь такая же.

— Думаешь, они знают, что мы здесь? — спросил Колин, кутаясь в плащ. Ему здесь не нравилось — слишком темно, слишком холодно, слишком чуждо. Он то и дело поправлял очки, хотя в темноте это было бесполезно, и думал о своих родителях, которые даже не знают, где он сейчас.

— Не знают, но чувствуют, — ответил Дядя, пожилой унтер с нашивками за ранения.

— Лес здесь старый, он все помнит. Он передает.

— Суеверия, — фыркнул Колин, но в его голосе не было уверенности. Он вообще не был уверен ни в чем последние дни.

— Может быть. А может, и нет. Я на войне двадцать лет, парень. Видел такое, что в книгах не пишут. Леса помнят кровь.

Саймон слушал и молчал. Он чувствовал лес — своей некромантией, темной частью души. Здесь было много смерти. Старой, въевшейся в землю, в корни деревьев. Этот лес помнил битвы, помнил кровь, помнил крики умирающих. Он был пропитан болью и страхом, как губка водой.

— Завтра выходим к первому складу, — сказал он. — По данным разведки, там хранятся артефакты для армии. Наша задача — уничтожить.

— Сколько охраны? — спросил Хаг, отрываясь от фляги. Он думал о том, как соскучился по нормальной еде, по теплой постели, по тому, чтобы не ждать каждую секунду удара в спину.

— Обычно не больше двадцати. Маги, стрелки, обычные солдаты. Но точных данных нет — разведка могла ошибаться.

— Справимся.

— Справимся, — согласился Саймон. — Но тихо. Очень тихо. Если поднимем шум, нас будут искать по всему лесу.

Он посмотрел на спящих бойцов, на Валери, которая уже закрыла глаза, на Колина, который все еще ворочался, не в силах уснуть в чужом лесу.

— Спи, — сказал он Колину. — Завтра тяжелый день.

— Не спится, — признался тот. — Мысли лезут.

— Какие?

— Всякие. О доме, о том, вернемся ли. О том, что будет, если не вернемся. О родителях — они ведь даже не знают, где я. Думают, я в командировке.

— Вернемся, — твердо сказал Саймон. — Я обещаю.

Колин посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул и закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным.

Саймон остался сидеть, вглядываясь в темноту. Где-то там, за лесом, была цель. Где-то там был враг. И где-то там была смерть, которая ждала своего часа.

Ветер усилился, зашелестел листвой. Где-то ухнула сова. Лес жил своей жизнью, равнодушный к людям, пришедшим убивать.

Глава 1. Первая кровь

Склад нашли на рассвете. Он стоял на поляне, окруженный высоким забором с колючей проволокой и сторожевыми вышками по углам. На вышках и у ворот маячили фигуры часовых. Солнце только начинало подниматься, и в его лучах склад казался обычным хозяйственным строением, каких много по обе стороны границы. Где-то внутри уже начали просыпаться — слышался лязг посуды, голоса, кашель.

— Двадцать три человека, — шепнул Колин, изучая объект в подзорную трубу. — Плюс маг в центральном здании — чувствуется по защитному полю. Сильный, судя по пульсации. Маг средней руки, но с хорошей защитой.

— Маг — моя забота, — сказал Саймон. — Валери, ты берешь вышки. Хаг — ворота. Колин, прикрываешь.

— А мы? — спросил Дядя.

— Вы страхуете. Если кто-то побежит в лес — ваша задача не упустить. Услышите шум боя — будьте внимательнее. Если поймете, что мы проиграли — уходите. Доложите магистру Ворону.

— Понял. — Дядя кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то — может быть, сожаление за то, что они на вторых ролях.

План был простым и дерзким. Валери поднимается в воздух и снимает часовых на вышках. Хаг выбивает ворота. Саймон врывается внутрь и нейтрализует мага. Остальные довершают дело.

— Пошли.

Валери взмыла в воздух бесшумно, как сова. Ее фигура растворилась в предрассветном небе, и только легкое движение воздуха выдавало присутствие мага. Она думала о том, сколько раз уже делала это — поднималась в небо, чтобы убивать. И каждый раз задавала себе вопрос: не очерствела ли она окончательно? Не стала ли такой же, как те, кого убивает?

Через минуту часовые на вышках попадали — один за другим, без криков, без шума. Только глухие удары тел о землю. Валери справилась идеально — ни один не успел даже вскрикнуть.

Хаг подошел к воротам, уперся в них руками, сосредоточился. Земля под ногами дрогнула, ворота с лязгом вылетели из петель, подняв тучу пыли. Хаг улыбнулся — даже здесь, на вражеской земле, он чувствовал силу, текущую сквозь него.

— Вперед!

Они ворвались внутрь. Охрана не успела ничего понять — Саймон уже был в центре, работая огнем и воздухом. Двое упали сразу, даже не вскрикнув. Третий успел выстрелить из арбалета, но болт ушел в молоко.

Маг выскочил из здания, выставил щит — голубоватый, плотный, с искрами по краям. Саймон ударил огнем — щит заискрил, но выдержал. Тогда Саймон ударил некромантией, и щит лопнул, как мыльный пузырь.

— Кто вы?! — закричал маг, падая на колени. В его глазах был ужас — он никогда не встречал такой силы.

— Смерть, — ответил Саймон. — Ваша смерть.

Маг попытался ударить в ответ — темный сгусток полетел в Саймона, но тот легко уклонился и добил мага ударом воздуха, переломав ему шею. Маг упал, и Саймон на мгновение задержал взгляд на его лице — молодой еще, совсем молодой. Но жалости не было. Война есть война.

Тем временем Хаг крушил все вокруг, Валери с высоты расстреливала убегающих, Колин оглушал тех, кто пытался организовать оборону. Бойня была жестокой и быстрой. Хаг работал как машина — каждый удар отправлял врага в нокаут или в могилу. Он не думал, просто делал то, что умел лучше всего.

Колин держался в стороне, но его заклинания были точны — он вырубал тех, кто пытался бежать, не давая никому уйти. Он ненавидел эту часть работы, но понимал — если кто-то уйдет, поднимет тревогу, и тогда погибнут все.

Через десять минут все было кончено. Склад горел, артефакты взрывались, создавая фейерверк в утреннем небе. Охрана была перебита, никто не успел убежать.

— Отходим! — крикнул Саймон.

Они растворились в лесу, как призраки. Сзади остался дым, огонь и трупы. Где-то уже выли сирены — в ближайшем гарнизоне заметили пожар.

— Первый пошел, — сказал Хаг, когда они остановились на привал в глубоком овраге. — Теперь они забегают.

— Не радуйся раньше времени, — оборвал Саймон. — Это только начало. Теперь они будут искать.

— Пусть ищут, — ответил Хаг. — Лес большой.

— Лес большой, — согласился Саймон. — Но собаки у них хорошие.

Он посмотрел на Валери. Та сидела, прислонившись к дереву, и перевязывала небольшую царапину на руке.

— Сильно? — спросил он.

— Ерунда, — отмахнулась она. — Царапина.

— Береги себя.

Колин разложил карту, изучая маршрут.

— Следующий объект к югу отсюда. Мост через реку. Если взорвем его, снабжение армии прервется на неделю.

— Идем, — сказал Саймон. — Времени мало.

Глава 2. Партизанская война

Месяц спустя о группе Саймона ходили легенды по обе стороны границы. В дарквудских газетах их называли «лесными демонами», «призраками», «ночными убийцами». Три склада уничтожено, два моста взорвано, пять патрулей вырезано полностью, ни одного пленного, ни одного следа.

Они сидели в заброшенной лесной избушке, которую нашли разведчики. Здесь можно было развести огонь, обсушиться, нормально поесть. За окнами выл ветер, но внутри было тепло и почти уютно. Пахло хвоей, дымом и чем-то домашним, что вызывало тоску по дому.

В дверь постучали условным стуком. Вошел связной, молодой парень из местных, запыхавшийся, с красным от бега лицом.

— Господа, — сказал он, отдышавшись. — Новости. Дарквудцы сбились с ног, ищут вас. Назначили награду за ваши головы — по тысяче золотых за каждого.

— Тысяча? — усмехнулся Хаг. — Я дороже стою. Надо было больше просить.

— Это только начало, — ответил связной. — Еще они стягивают войска к границе. Готовятся к чему-то.

— К войне, — сказал Саймон. — Они всегда готовятся к войне.

Связной ушел так же быстро, как появился. Колин развернул карту.

— Если они стягивают войска, значит, наш удар достиг цели. Им нужно пополнение, новые припасы. Значит, мы на правильном пути.

— Долго еще? — спросил Хаг, уплетая кашу. — Я уже забыл, когда в последний раз спал на кровати.

— Сколько нужно, столько и будем, — отрезал Саймон. — У нас задание.

— Я знаю. — Хаг помолчал, глядя куда-то в сторону, на темнеющий лес. — Просто... скучаю по дому. По тому, как пахнет утренний хлеб у соседской булочницы. По нормальной еде, а не этой сухомятке. По тому, чтобы сидеть вечером на крыльце и слушать, как ветер шумит в липах. Не бояться. Просто жить. Глупо, да?

— Нет, — тихо ответила Валери. — Не глупо. Я тоже скучаю.

Она сидела у окна, вслушиваясь в лес. Она похудела, осунулась, но глаза горели все тем же огнем. — Но дом подождет.

— Саймон, — сказала она тихо. — Связной принес не только газеты. Он сказал, что в этих лесах есть подполье. Местные, которые ненавидят дарквудскую власть. Хотят помочь.

— Знаю. Колин уже нашел контакты.

— Думаешь, им можно верить?

— Нельзя, — ответил Саймон. — Но использовать можно. Любая информация пригодится.

Колин разложил на столе карту, подсвечивая магическим огоньком.

— Вот здесь, в двадцати верстах, деревня. Там живет староста, который тайно помогает нашим. Через него можно выйти на сеть. Говорят, у них есть люди в самой столице.

— Пойду я, — сказала Валери. — Мужчине там делать нечего, вызовет подозрения. А женщина с покупками — нормально. Местные к женщинам привыкли.

— Опасно, — нахмурился Саймон.

— Все опасно. Но я справлюсь. Я не раз это делала.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Хорошо. Но с тобой пойдут двое бойцов. На подстраховке. И если через два дня не вернетесь — мы уходим от сюда.

— Я вернусь.

Глава 3. Предательство в стане врага

Валери с бойцами вернулась через два дня. Уставшая, злая, но живая. Платье ее, местами, было испачкано грязью, в волосах застряли листья, но глаза горели победным огнем.

— Все нормально? — спросил Саймон, едва она вошла.

— Нормально, — отмахнулась она, падая на лавку. — Староста нормальный, мужик толковый. Дал связи, показал, где можно прятаться, где брать продукты, где наши люди. Но есть одна проблема.

— Какая?

— В подполье есть кто-то чужой. Я чувствовала это. На меня смотрели слишком внимательно, слишком долго. А один мужик, местный, подошел и сказал: «Уходите. Здесь предатель».

— Конкретно?

— Нет. Только предупредил и ушел. Я пыталась его найти — исчез.

Колин нахмурился.

— Надо проверять всех, с кем встречались. Если предатель сдаст нас — мы в ловушке. Нас тут же окружат.

— Уже проверяю, — ответил Колин. — Но нужна информация. Кто мог знать о нашей встрече?

— Староста знал. И еще трое его людей.

— Значит, кто-то из них.

На следующую ночь они устроили засаду на подозреваемого. Взяли его тихо, без шума, в его же доме. Он даже не успел закричать — Хаг просто закрыл ему рот ладонью.

— Говори, — Саймон сидел напротив, глядя в глаза. — Кто ты?

— Я.. я никто, — лепетал мужик, трясясь от страха. — Я просто крестьянин. Работаю, детей кормлю.

— Крестьянин, у которого в кармане золотой дарквудский червонец? — Колин выложил монету на стол. — Крестьяне такими не разбрасываются. Где взял?

Мужик побледнел и сник. Плечи его опустились, он понял, что игра проиграна.

— Я не хотел, — прошептал он. — Они заставили. Сказали, что убьют семью, если не буду сообщать. Жена, дети... они же ни в чем не виноваты.

— Кто «они»?

— Местная контрразведка. У них здесь сеть, большая. Они знают, что вы здесь. И готовят ловушку.

— Какую?

— Не знаю. Мне не говорят. Я только передаю, где вы были, куда идете. Им нужно было знать ваши маршруты.

Саймон переглянулся с Колином.

— Сколько ты уже работаешь на них?

— Три недели. С тех пор, как вы появились в лесу.

— Кому еще передавал?

— Помощнику старосты. Он тоже с ними. Он главный.

В комнате повисла тишина. Значит, вся сеть была скомпрометирована с самого начала.

— Вяжите его, — сказал Саймон. — Передадим нашим, пусть решают. А сами уходим.

Утром они снялись с места и ушли вглубь леса, подальше от деревни, подальше от возможной засады. Шли быстро, почти бежали, заметая следы.

— Теперь они будут искать, — сказал Хаг, когда остановились на привал.

— Пусть ищут, — ответил Саймон. — Лес большой. А мы теперь знаем, кому нельзя верить.

— И что дальше? — спросила Валери.

— Дальше идем к цели. К столице. К Мортеусу. Все остальное — отвлекающие маневры.

Глава 4. Город теней

Через неделю группа подошла к столице Дарквуда. Город раскинулся в широкой долине, окруженной пологими холмами, увенчанный шпилями башен и куполами соборов. Даже издалека он производил впечатление — величественный, богатый, чужой. Над городом висела дымка — тысячи печных труб топились день и ночь, выбрасывая в небо копоть и дым.

— Красиво, — невольно выдохнула Валери, глядя на открывшуюся панораму. В ее голосе слышалось что-то похожее на восхищение.

— Красота здесь особенная, — ответил Саймон. — Хищная. Как у зверя перед прыжком. За этой красотой — кровь, боль и смерть. Не обманывайся.

Они остановились в пригороде, в доме связного — старого контрабандиста по кличке Лис, который за деньги готов был помогать кому угодно. Его дом стоял на отшибе, окруженный высоким забором, и вход в него знали только посвященные.

— В городе сейчас неспокойно, — говорил Лис, наливая чай в помятые кружки. — Война, слухи, шпионы мерещатся на каждом углу. Патрули, проверки, облавы. Каждую ночь кого-то забирают.

— Нам нужно попасть внутрь, — сказал Саймон. — В центр.

— Зачем?

— Оно тебе надо.

Лис усмехнулся, показав щербатые зубы.

— Ладно, не надо. Но без документов вы там не пройдете. Нужны бумаги, печати, легенды. И одежда приличная, не как у бродяг.

— Документы будут, — ответил Колин. — Я сделаю. Мне нужны образцы, бланки, краски.

— Достану. — Лис кивнул. — И найду вам одежду, приличную, не военную. И комнаты, где можно отдохнуть.

Три дня ушло на подготовку. Колин корпел над документами, используя трофейные печати и бланки, которые принес Лис. Он работал сутками, почти не спал, но результат стоил того — паспорта, пропуска, разрешения выглядели как настоящие.

Саймон изучал карты города, запоминая улицы, площади, проходные дворы, пути отхода. Он мысленно прокладывал маршруты, отмечал опасные места, искал слабые места в обороне цитадели. Он думал о том, что в этом городе, среди этой чужой красоты, их ждет смерть. Или победа.

Валери и Хаг отдыхали, набирались сил. Валери тренировалась с магией, Хаг просто спал — впервые за долгое время на нормальной кровати.

На четвертый день они вошли в город.

Столица Дарквуда называлась Гронштадт. Город контрастов — широкие проспекты и узкие кривые улочки, богатые особняки и грязные трущобы, дорогие магазины и вонючие рынки. Здесь пахло деньгами и нищетой, властью и безысходностью. По улицам ходили патрули, проверяли документы, хватали подозрительных.

— Куда теперь? — спросил Хаг, оглядываясь. Он чувствовал себя неуютно в гражданской одежде, которая висела на нем мешком.

— В центр, надо снять комнаты в гостинице— ответил Саймон. — А потом к цитадели. Но не все сразу. Разделимся.

Сняв комнаты, они разошлись, договорившись встретиться вечером, поделиться информацией.

Валери с Хагом ходили по рынкам, слушали разговоры. Колин направился в городскую библиотеку, изучать архивы. Саймон следил за цитаделью, ища слабые места.

На рынке Валери услышала разговор двух торговок:

— Слышала? Опять кого-то взяли ночью. Говорят, шпионы имперские.

— Да какие шпионы? Обычных людей хватают, лишь бы отчитаться.

— Тише ты, услышат.

Валери запомнила, пересказала Саймону.

— Значит, боятся. Хорошо.

Цитадель возвышалась в центре города. Мрачные стены, башни, бойницы. Там, по данным разведки, находился главный идеолог войны — темный маг, который стоял за всеми бедами Империи. Его имя знали все, но никто не видел его лица.

— Как войдем? — спросила Валери, когда они собрались вечером в ее комнате.

— Через канализацию, — ответил Колин. — Я нашел старые планы. Под городом сеть тоннелей, они ведут прямо под цитадель. Там старые ходы, еще с древних времен.

— Грязно будет, — поморщился Хаг.

— Зато безопасно. Если, конечно, они не знают об этих ходах.

— Узнаем только когда войдем.

Глава 5. Лицо врага

Три дня они изучали подходы, привыкали к городу, собирали информацию. Колин нашел связных в местном подполье — настоящем, не скомпрометированном. Встреча происходила в полуподвальном трактире, где пахло кислым пивом и жареным луком, где собирались те, кому нечего было терять.

— Вы те самые? — спросил связной, щуплый мужичок с бегающими глазами.

— Те самые, — ответил Саймон.

— За вами охота. Вся контрразведка на ушах стоит. Но мы поможем. У нас свои люди в цитадели.

— Что знаете о Мортеусе?

Связной понизил голос до шепота:

— Говорят, он бессмертен. Говорят, ему сто лет, а выглядит на сорок. Говорят, он пьет кровь младенцев, чтобы сохранить молодость.

— Легенды, — отмахнулся Саймон. — Любой маг смертен, если знать, куда бить. У него есть слабые места?

— Никто не знает. Он никогда не покидает цитадель. Все приказы передает через слуг. В цитадели сотни солдат, десятки магов. И он сам.

— Нам нужно попасть внутрь.

Вход в цитадель через канализацию нашли на третьи сутки. Старый люк, заваленный мусором и ржавыми бочками, вел в темноту. Колин долго изучал его, сверяясь с планами.

— Здесь, — сказал он наконец, сверяясь с планом. — Дальше — коллектор, потом поворот налево, еще через двести метров — направо. Надо найти лестницу наверх. Там уже сориентируемся на месте.

— Я первая, — сказала Валери, зажигая световой амулет и поправляя кинжал на поясе. — Воздух там может быть плохим. Или магия. Я быстрее почувствую.

— Осторожнее, — Саймон взял ее за руку, задержал на секунду. — Если что-то не так — сразу назад. Не геройствуй.

— Я всегда осторожна. — Она улыбнулась уголком губ.

— Хорошо. Мы за тобой.

Они спустились. Внизу было темно, хоть глаз выколи, сыро, воняло нечистотами так, что у Хага слезились глаза. Где-то журчала вода, шуршали крысы, снующие вдоль стен. Свет магических огоньков выхватывал из темноты кирпичные своды, покрытые плесенью.

— Прелестное местечко, — проворчал Хаг, зажимая нос рукавом.

— Терпи, — ответил Саймон, оглядываясь на Хага. — Запах — это временно. А смерть, Хаг, — это навсегда. Я выбираю временное.

Они шли, петляя по тоннелям, сворачивая то налево, то направо, сверяясь с планом Колина. Дважды останавливались, прислушиваясь — где-то наверху слышались шаги, голоса.

В одном из ответвлений они наткнулись на склад — старые ящики с гнилым тряпьем, ржавое оружие, сгнившие книги.

— Брошено, — сказал Колин. — Много лет назад.

— Идем дальше.

Наконец впереди показалась лестница, ведущая вверх. Каменные ступени были стерты временем, перила проржавели.

— Здесь, — сказал Колин. — Дальше — подвалы цитадели.

Они поднялись. Дверь, обитая железом, вела внутрь. Саймон прислушался — за дверью было тихо. Хаг поколдовал с замком — тот щелкнул, и дверь бесшумно открылась.

— Входим.

В подвалах было пусто. Только старые ящики, бочки, хлам, накопленный за десятилетия. Пахло плесенью, сыростью и чем-то еще — чем-то сладковатым, тошнотворным, от чего у Валери защипало в носу.

— Чувствуете? — тихо спросила она.

— Полынь, — ответил Колин, принюхиваясь. — И еще что-то... сера? Да, сера. И.. кровь. Старая, запекшаяся. Здесь проводили ритуалы. Много.

— Значит, мы близко.

Они двинулись дальше, стараясь ступать бесшумно. Саймон считал шаги, отмечая про себя каждый поворот. Сто тридцать семь... сто тридцать восемь... Впереди показалась еще одна дверь — на этот раз массивная, дубовая, окованная почерневшим железом, с тяжелым засовом.

Хаг подошел к ней, приложил ладонь к металлу, прислушался к своим ощущениям.

— Там пусто, — сказал он. — Но магия... магия там есть. Сильная.

— Открывай.

Хаг уперся в дверь плечом, земля под его ногами дрогнула, засов с лязгом отлетел в сторону, и створки распахнулись, явив им огромное помещение, от вида которого у Колина перехватило дыхание.

Зал был огромным — настоящий собор, вырубленный в скале. Высокие своды терялись где-то в темноте, колонны, увитые каменной резьбой, уходили ввысь. Вдоль стен стояли статуи — чудовищные создания с человеческими телами и звериными головами. В центре, на возвышении из черного камня, возвышался алтарь, покрытый письменами, которые пульсировали тусклым красным светом.

А вокруг алтаря, на полу, были высечены круги и пентаграммы — точь-в-точь такие же, как в степи, как в столице, как в том кошмаре, который они уже пережили.

— Это здесь, — прошептал Колин. — Это главный храм. Место силы.

— И место вашей смерти, — раздался голос из темноты.

Из-за алтаря, из тени, вышел Мортеус.

— Добро пожаловать, гости, — усмехнулся маг. — Я ждал вас. Очень ждал.

Саймон шагнул вперед, закрывая собой Валери.

— Мы пришли.

— Я вижу. — Мортеус спустился с возвышения, приблизился. — И знаете, что самое забавное? Я знал, что вы придете. Знал с самого начала. Все эти ваши подвиги в лесу, все эти взорванные склады — это было... разминкой. Для меня.

— Хвастаешься? — холодно спросила Валери.

— Констатирую факт. Вы думали, что воюете с армией? Нет. Вы воевали со мной. И проиграли.

— Еще не вечер, — ответил Саймон.

Вокруг них смыкалось кольцо солдат. Десятки арбалетов смотрели в грудь. Маги готовили заклинания. А Мортеус стоял в центре зала и улыбался — улыбкой хищника, загнавшего добычу в угол.

— Ловушка, — произнес Саймон, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Разумеется. Вы думали, я не узнаю? Мои люди следят за каждым вашим шагом с того момента, как вы вошли в город. Каждый ваш вздох, каждое слово — я знал все.

— Что теперь? — спросила Валери, готовясь к бою. Воздух вокруг нее начал вибрировать.

— А теперь вы умрете. Медленно. Но сначала я наслажусь вашим страхом. Это будет мой подарок императору.

Глава 6. В эпицентре тьмы

Мортеус взмахнул рукой, и солдаты нацелили арбалеты. Десятки острых наконечников смотрели прямо в грудь. Но Саймон не собирался сдаваться.

— Хаг! — крикнул он.

Земля под ногами солдат дрогнула, пол пошел трещинами, стены зашатались. Хаг обрушил потолок, отрезая часть врагов, похоронив их под тоннами камня. Валери взмыла в воздух, создавая вихрь, сбивающий болты, ломающий арбалеты. Колин ударил оглушающим звуком, от которого солдаты попадали на пол, зажимая уши.

Начался хаос. Крик, грохот, лязг оружия, вспышки магии.

Саймон рванул к Мортеусу, но маг выставил щит — плотный, черный, почти осязаемый, пульсирующий темной энергией. Ударил ответной волной тьмы, отбросив Саймона к стене так, что из легких выбило воздух.

— Слабоват, — усмехнулся Мортеус. — Где твоя хваленая некромантия? Где пять стихий, о которых столько говорят?

Саймон поднялся, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с болью. Он собрал пять стихий в единый кулак — огонь, воду, землю, воздух и тьму — и ударил снова.

Щит Мортеуса треснул, пошли мелкие разрывы, но выдержал. Маг покачнулся, но устоял.

— Неплохо, — признал он. — Для самоучки очень неплохо. Но недостаточно. Ты еще не знаешь настоящей силы.

Он ударил в ответ — волной чистого ужаса, от которого у Саймона подкосились ноги, а сердце пропустило удар. В голове замелькали образы прошлого — погибшие товарищи, жена, дочь, их лица, искаженные смертью, их глаза, полные укора.

— Нет! — закричал он, отгоняя видения, разрывая их волей.

— Это только начало, — прошептал Мортеус. — Я буду мучить тебя вечность.

Валери, видя, что Саймону трудно, бросилась на мага с воздуха, но он отшвырнул ее одним движением руки, даже не глядя. Она врезалась в стену и сползла по ней, теряя сознание.

Хаг пытался пробиться, ворочая камни, но солдаты теснили его, не давая подойти. Они наседали на него с копьями, но Хаг крушил все вокруг, разбрасывая врагов как щепки. Один солдат подобрался слишком близко — Хаг схватил его за грудки и швырнул в толпу, сбив еще троих.

Колин метал оглушающие заклинания, но они не причиняли магу вреда — он отмахивался от них, как от мух. Тогда Колин сосредоточился и ударил по солдатам, прикрывающим мага — двое упали, схватившись за головы.

— Сдавайтесь, — предложил Мортеус. — Я обещаю быструю смерть. Вашим друзьям — тоже.

— Никогда, — ответил Саймон, поднимаясь.

Он вспомнил все, чему научился за эти годы. Вспомнил степь, вспомнил культ, вспомнил фон дер Ланкена. Вспомнил, что самое главное оружие — не магия, а воля. Воля к жизни. Воля к победе.

— Ты силен, — сказал он, глядя Мортеусу в глаза. — Но ты один. А нас — четверо.

— И что?

— А то, что вместе мы сильнее. Всегда были сильнее.

Он посмотрел на Валери — та очнулась и кивнула, собрав силы. На Хага — тот понял без слов, прорвался ближе, разметав последних солдат. На Колина — тот уже готовил заклинание, самое сильное, на что был способен.

— Сейчас! — крикнул Саймон.

Они ударили одновременно. Валери — воздушным тараном, вложив в него всю свою злость. Хаг — земляной глыбой, размером с дом, вырванной из стены. Колин — оглушающим воплем, от которого лопались камни и кровь шла из ушей. Саймон — всей мощью пяти стихий, собранных в один чудовищный удар.

Щит Мортеуса не выдержал. Он лопнул, как мыльный пузырь, раскололся на множество фрагментов, и маг закричал впервые за весь бой закричал по-настоящему, от боли, от страха, от неверия.

— Не может быть! — заорал он, падая на колени. — Я бессмертен! Я вечен!

— Может, — ответил Саймон, подходя ближе. — Все может быть. Даже бессмертным приходит конец.

Он коснулся мага рукой, и тьма, которую тот копил годами, десятилетиями, перетекла в Саймона. Мортеус дернулся, замер, и рухнул на пол — безжизненный, пустой, словно кукла, из которой вынули душу.

Саймон отшатнулся, чувствуя, как чужая сила растекается по венам, смешиваясь с его собственной.

— Готов? — спросила Валери, подходя ближе.

— Не знаю, — ответил Саймон, не сводя взгляда с тела. — Он не дышит. Но я чувствую... что-то осталось. Какая-то часть его. Где-то еще.

— Что значит «где-то еще»? — Колин побледнел. — Ты хочешь сказать, он...

— Я хочу сказать, что это не конец. Такие, как он, не умирают так просто. Надо уходить. Сейчас же.

Вокруг еще кипел бой, но без мага солдаты быстро сдались. Кто-то убежал, кто-то бросил оружие, кто-то лежал мертвым. Колин уже связывал пленных, Хаг заваливал проход, чтобы никто не пришел на помощь.

— Уходим, — скомандовал Саймон, заставляя себя встать. — Сейчас же. Пока не пришло подкрепление.

Глава 7. Битва с демоном

Но уйти не получилось. Когда они выбрались из подвалов на свежий воздух, их ждали. На площади перед цитаделью стоял строй — сотни солдат, магов, офицеров, выстроившихся ровными рядами. А в центре, на черном коне, с черным знаменем в руке, сидел... Мортеус.

— Тот же, — выдохнул Колин, и голос его дрогнул. — Но мы же убили его! Я видел, как он упал!

— Это не человек, — понял Саймон, глядя на мага. — Это демон. Он просто меняет тела. У него много тел.

— Догадался, — усмехнулся Мортеус (или то, что в нем сейчас было). Голос его звучал иначе — ниже, грубее, но интонации были те же. — Я бессмертен, глупцы. Меня нельзя убить. Можно только задержать.

— Значит, надо попробовать еще раз, — ответил Саймон.

Началась битва — страшная, отчаянная, почти безнадежная. Маги Дарквуда били со всех сторон — огненные шары, ледяные копья, молнии летели в них градом. Солдаты наступали, болты закрывали небо, не давая поднять головы.

Хаг создавал стены, но их тут же ломали. Один маг пробил его защиту, и Хаг упал, схватившись за плечо — кровь хлестала сквозь пальцы.

— Хаг! — закричала Валери.

— Жив! — рявкнул он, поднимаясь. — Не отвлекайся!

Валери взлетела, но ее сбили воздушным ударом. Она упала, перекатилась и снова поднялась, готовая к бою. Ее глаза горели, воздух вокруг нее кипел.

Колин метал заклинания, но сил у него оставалось все меньше. Он держался только на чистой воле, понимая, что, если он упадет, друзьям будет еще труднее.

Вокруг них кипела битва. Бойцы прикрытия, те четверо, что шли с ними от самой границы, сражались насмерть, не давая врагу окружить группу. Они знали, на что шли — с самого первого дня, когда магистр Ворон отбирал их для этого задания.

Двое уже лежали мертвыми. Самый молодой, тот, что всю дорогу шутил, застыл с открытыми глазами, глядя в серое небо. Второй, угрюмый молчун, упал навзничь, прижимая к груди окровавленный клинок.

Дядя и еще один, тот, что почти никогда не разговаривал, держались из последних сил. Дядя стрелял из арбалета, не целясь — глаза уже плохо видели, но руки делали свое дело.

— Уходите! — крикнул он, обернувшись на мгновение. — Мы задержим!

— Дядя, нет! — закричала Валери.

— Не спорь, девонька! — он улыбнулся сквозь кровь. — Я свое отжил. Вам жить.

Второй упал через минуту — его окружили, и он не успел отбиться. Дядя остался один. Он перезаряжал арбалет, стрелял, снова перезаряжал, пока не кончились болты.

— Дядя! — заорал Хаг, пытаясь прорваться к нему.

— Живите! — донеслось в ответ. — Живите, ребята!

Он выхватил нож и бросился на врагов. Его окружили, но он успел забрать с собой троих.

Когда пыль осела, на том месте, где он стоял, никого уже не было — только тела врагов и старый, потертый арбалет, валявшийся в стороне.

— Они все... — прошептал Колин, глядя на поле боя.

— Потом, — оборвал Саймон, хотя в горле стоял ком, а перед глазами все плыло. — Сначала дело. Мы их не забудем.

— Прикрывайте меня! — крикнул Саймон. — Мне нужно время!

Он сосредоточился, игнорируя боль, игнорируя страх, игнорируя крики вокруг. Он чувствовал Мортеуса — его сущность, его душу, его темную энергию, разлитую в воздухе. И он знал, что делать. Знал ценой своей жизни — и принял это. Спокойно, как принимал все в этой жизни. В прошлой жизни он уже умирал. Во второй раз не так страшно. Главное, чтобы остальные успели.

— Получай! — закричал он, обрушивая на демона всю свою силу, все пять стихий, всю свою жизнь.

Мортеус закричал — нечеловеческим, звериным криком, от которого у солдат пошла кровь из ушей. Его тело корчилось, плавилось, разрывалось на части, но сущность не уходила, цеплялась за этот мир.

— Мало! — орал он. — Мало! Ты слишком слаб!

— Валери! Хаг! Колин! Со мной!

Они соединили свои силы — воздух, земля, звук и некромантия. Все смешалось в единый удар, который разорвал тьму на части, разметал солдат, разрушил половину площади.

Мортеус взорвался. Волна чистой энергии прокатилась по городу, сбивая с ног людей, выбивая стекла в домах, ломая деревья в парках.

А потом наступила тишина. Такая полная, что заложило уши, а крики раненых и треск пламени казались далекими, почти нереальными.

Саймон упал на колени. Валери подхватила его, не давая упасть лицом в грязь. Ее руки дрожали, но держали крепко — так, как она держала его всегда.

— Готов? — спросила она, заглядывая в глаза. В этом взгляде было все: страх, надежда, любовь и отчаяние.

— Готов, — ответил он, еле шевеля губами. — На этот раз точно.

Он почувствовал, как она прижимает его к себе, как горячие слезы капают ему на лицо.

— Только не умирай, — прошептала Валери. — Слышишь? Только не умирай. Я не выживу без тебя.

Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла только слабая гримаса.

— Не умру, — прошептал он. — Обещал же.

Где-то рядом Хаг добивал последних врагов, Колин прикрывал отход. А они были вдвоем посреди этого ада, и Валери молилась всем богам, которых знала, чтобы он выжил.

— Надо уходить, — сказала она, поднимаясь. — Хаг! Помоги!

Хаг подбежал, подхватил Саймона на руки, как ребенка.

— Держись, командир, — сказал Хаг, закидывая руку Саймона себе на плечо. — Домой идем. Слышишь? Домой.

— Слышу, — прохрипел Саймон, с трудом переставляя ноги. Каждый шаг отдавался болью в груди, в голове, во всем теле, но останавливаться было нельзя. — Не глухой.

— Идти можешь? — Валери подскочила, с другой стороны, поддержала, вглядываясь в его бледное, залитое потом лицо.

— Попробую.

Он сделал шаг, второй, третий. Ноги слушались плохо, подкашивались, но шли.

— Ты чудом выжил, — тихо сказала Валери. — Я думала... я думала, все.

— Я тоже думал, — признался Саймон. — Но не в первый раз.

— Шутишь?

— А что мне остается? Лечь и умереть? Не дождутся.

Хаг хмыкнул.

— Живучий ты, командир. Тебя хоть магией, хоть огнем — все нипочем.
— Это не огонь был, — поправил Саймон, морщась от боли. — Это магия. Хуже. Она внутри сидит, жжет. Долго будет напоминать.

— А результат тот же, — Колин догнал их, хромая, но держась. — Ты жив. Мы все живы. Это главное.

— Главное, — согласился Саймон. — А теперь давайте двигаться. До границы еще далеко.

Стены цитадели пошли трещинами, башни накренились, камни посыпались вниз. Они побежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Сзади с грохотом падали стены, вздымая тучи пыли, погребая под собой остатки армии.

Глава 8. Сила дружбы

Трое суток они пробирались к границе. Без еды, практически без воды, раненые, уставшие до предела, на грани жизни и смерти. Хаг тащил на себе Колина, который подвернул ногу при падении и не мог идти. Валери прикрывала отход, то и дело взлетая, чтобы осмотреться, несмотря на слабость. Саймон шел, сжимая зубы, не давая себе упасть, хотя каждый шаг отдавался болью во всем теле.

— Еще немного, — говорил он. — Еще чуть-чуть. Мы почти дома.

— Я не могу, — шептал Колин, бледный как смерть. — Оставьте меня. Я только торможу.

— Заткнись, — рявкнул Хаг, перехватывая его поудобнее. — Не ныть. Мы без тебя не уйдем, понял? Ты свой.

— Он прав, — сказала Валери, оглядываясь на них. — Мы без тебя не уйдем. Никого не оставим.

На второй день пути они наткнулись на дарквудский патруль. Пятеро солдат, уставших, злых, явно ищущих кого-то. Завязался короткий бой. Валери сняла двоих с воздуха, Хаг размазал по дереву третьего, Саймон добил оставшихся некромантией. Но Колин получил еще одну рану — стрела задела плечо.

— Держись, — сказал Хаг, перевязывая его. — Еще немного.

На четвертые сутки, когда силы были уже на исходе, они вышли к пограничной реке. Широкая, холодная, серая, она несла свои воды между двумя берегами — одним чужим, одним своим.

За ней была Империя. Свобода. Жизнь.

— Переходим, — скомандовал Саймон, входя в воду.

Вода была ледяной — горная река, даже летом холодная, а сейчас, осенью, просто обжигающая. Хаг ругался сквозь зубы, переходя все мыслимые и немыслимые слова. Колин стискивал челюсти, чтобы не закричать от боли в ноге и плече. Валери плыла, не чувствуя холода, гребла из последних сил. Саймон шел, проваливаясь, поднимаясь, снова проваливаясь.

Посередине реки Колин потерял сознание. Хаг подхватил его, потащил, захлебываясь водой.

— Не смей! — орал он. — Не смей умирать, слышишь!

Когда они выбрались на тот берег, их встретил пограничный патруль — десяток солдат с арбалетами, готовых стрелять.

— Свои! — крикнул Саймон, падая на колени и поднимая руки. — Мы свои! Капитан де Ларош, контрразведка!

— Де Ларош? — удивился сержант, подходя ближе. — Тот самый?

— Тот самый.

— Живой? — не поверил сержант.

— Еще немного, и нет.

Сержант обернулся к своим, и лицо его из сурового стало почти растерянным.
— Твою ж.. — выдохнул он. — Быстро! Лекаря сюда! Лошадей! Это же наши герои! Те, что в тылу Дарквуда воевали! Капитан де Ларош! Живо, мать вашу!

Саймон потерял сознание.

Глава 9. Цена победы

Очнулся Саймон в лазарете. Белый потолок, белые стены, запах лекарств и еще чего-то неуловимого, больничного. Рядом сидела Валери, спала, положив голову на кровать. Рыжие волосы разметались по подушке, лицо было бледным, под глазами темные круги.

— Живой, — прошептал он, пытаясь пошевелиться.

Она открыла глаза мгновенно, как будто и не спала.

— Живой, — улыбнулась она. — Три дня без сознания.

— А ты?

— Я тоже. Все живы. Колин ногу лечит, плечо заживает. Хаг отсыпается в соседней палате, у него рана заживает. А ты... ты как?

— Жить буду, — ответил Саймон. — Вроде.

— Врачи сказали, еще немного — и все. Ты потерял слишком много сил. Магия тебя чуть не сожгла.

— Мортеус?

— Мертв. На этот раз точно. Цитадель рухнула, маги его разбежались, армия без командования. Война кончена.

— Кончена? — не поверил Саймон.

— Кончена. Без него они не воюют. Император Дарквуда запросил перемирия. Наши уже ведут переговоры.

Саймон закрыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Значит, не зря.

Вошли Колин и Хаг — Колин с палкой, хромая, но счастливый, Хаг с огромным пирогом в руках, от которого пахло так, что слюнки текли.

— Очухался! — заорал Хаг. — А мы уж думали, не очнешься! Думали, придется тебя хоронить!

— Еле дотащили, — проворчал Колин, но глаза его улыбались. — Еще немного, и я бы сам тебя прибил. Чтобы не мучился. А потом подумал: а кто тогда будет нами командовать? Хаг, что ли?

— А что? — обиделся Хаг. — Я бы справился.

— Ты бы нас в первое же болото завел.

— Спасибо, — сказал Саймон. — Всем спасибо. За все.

— Не за что, — ответил Хаг, отламывая кусок пирога и протягивая ему. — Мы же команда. А команда своих не бросает.

В палату вошел магистр Ворон. Он выглядел постаревшим, но таким же суровым.

— Живой, — сказал он, глядя на Саймона. — Молодец. Я в тебя верил.

— Спасибо, магистр.

— Не за что. Ты сделал то, что никто не мог. Империя в долгу перед тобой.

— Перед нами, — поправил Саймон. — Перед всей командой.
— Знаю. — Ворон усмехнулся уголком губ. — Потому и пришел. Не к герою — к команде. Вы теперь не просто группа. Вы — легенда. И с вами теперь будут считаться. Все.

— А нам того и надо, — сказал Хаг.

— Вам надо будет отдыхать, — оборвал Ворон. — А потом — работать. Но это потом. Сейчас — отдыхайте.

Глава 10. Возвращение

Через месяц они вернулись в столицу. Не в экипажах — верхом, как и подобает воинам, идущим с войны. Усталые, обветренные, загорелые, но живые. И это было главным чудом.

Их встречали как героев.

Толпы народа заполнили улицы от самой заставы до дворцовой площади. Люди высыпали из домов, махали платками, кричали, плакали, бросали цветы под копыта лошадей. Где-то впереди гремели оркестры — гимн за гимном, без остановки, сливаясь в единый ликующий гул.

— Смотри, — тихо сказала Валери, кивая на толпу. Она старалась держаться прямо, но голос ее дрожал. — Это все ради нас?

— Ради нас, — ответил Саймон, окидывая взглядом море людей. — Привыкай.

— Я думал, такое только в книжках бывает, — пробормотал Колин, поправляя очки и вертя головой так, что шея, кажется, хрустела.

— В книжках, — усмехнулся Хаг, вдыхая полной грудью. — А тут — взаправду. И, кажется, пирогом пахнет... вон, сдобой откуда-то тянет. Чуешь?

— Ты всегда о еде, — фыркнула Валери, но не смогла сдержать улыбки.

— А ты о чем? О высоком? — Хаг подмигнул ей. — Высокое потом, а сейчас — жить хочется. Дышать. Смотреть на все это.

Впереди, у дворцовых ворот, показалась знакомая фигура. Император ждал их — один, без свиты, без охраны, в простом военном мундире. За его спиной замер почетный караул, но сам он стоял чуть впереди, словно подчеркивая: эти люди достойны встречи на равных.

— Спешиться, — скомандовал Саймон.

Они сошли с лошадей и пошли к нему пешком — по цветам, усыпавшим мостовую, под крики восторга и счастливые слезы незнакомых людей.

— Сбылось, — прошептал Колин, оглядываясь.

— Что? — не понял Хаг.

— То, о чем в книжках пишут. Герои возвращаются домой.

— Мы и есть герои, — усмехнулся Хаг. — Так что все правильно.

Император ждал их впереди. И они шли к нему — четверо усталых, обветренных, счастливых людей, которые прошли через ад и вернулись.

Толпа расступалась перед ними, давая дорогу.

— С возвращением, капитан, — сказал император, когда Саймон остановился в трех шагах. Голос его звучал неофициально, почти по-домашнему. — Вы сделали невозможное.

— Мы, ваше величество, — поправил Саймон, чуть заметно кивнув на своих. — Команда.

Император перевел взгляд на Валери, на Колина, на Хага.

— Знаю, — сказал он. — Потому и встречаю сам. Всех. Добро пожаловать домой, герои.

В тот же день им вручили новые награды — ордена, звания, поместья. Хаг получил дворянство и землю под столицей. Колин — пост главного аналитика контрразведки и собственную лабораторию. Валери — звание майора и предложение возглавить школу боевых магов.

А Саймон получил предложение, которого не ждал.

— Капитан, — сказал император, когда они остались вдвоем в его кабинете. — Я хочу, чтобы вы создали новую школу. Школу диверсантов. Вы будете учить уже умелых воинов тому, чему научила вас жизнь.

— Я подумаю, ваше величество.

— Думайте. Но я надеюсь на согласие. Такие люди, как вы, нужны Империи не только на войне, но и в мире.

Глава 11. Мирная жизнь

Год спустя школа диверсантов выпустила первых учеников. Саймон стоял на плацу, смотрел, как маршируют офицеры, освоившие знания, недоступные больше нигде в этом мире, и чувствовал странное удовлетворение. Не то, что от боя, но близкое.

— Нравится? — спросила Валери, подходя и вставая рядом. В ее голосе слышалась легкая усталость после долгого дня, но глаза сияли — она смотрела на марширующих курсантов с гордостью, с теплотой, с чем-то еще, что Саймон не сразу распознал.

— Не знаю, — ответил он, чуть заметно пожав плечами. — Непривычно. Учить, а не воевать.

— Привыкнешь. Ты хороший учитель. Лучше, чем думаешь.

— Спасибо.

Они стояли рядом, глядя на закат, окрасивший небо в золото и багрянец. Где-то вдалеке играл оркестр, смеялись дети. Ветер шевелил волосы Валери, и Саймон поймал себя на мысли, что может смотреть на это бесконечно — на нее, на закат, на эту мирную жизнь, которая когда-то казалась несбыточной мечтой.

— Саймон, — сказала Валери, и в ее голосе вдруг появились нотки, которых он раньше не слышал — что-то между неуверенностью и надеждой, между страхом и решимостью. — Мы так и не поговорили о нас.

— А что говорить? — он повернулся к ней, взял за руку. — Мы вместе. Это главное.

— Ты прав. — Она улыбнулась, но в глазах мелькнула тень. — Только... иногда мне кажется, что мы так и будем вечно вместе, но как-то... по касательной. Рядом, но не до конца.

— Ты о чем?

— О том, что война кончилась. — Валери глубоко вздохнула, словно решаясь прыгнуть в воду. — Школа работает, курсанты маршируют, мир наступил. А мы... мы все еще как на войне. Всегда настороже, всегда готовые к бою, всегда — рядом, но не вместе. Я не хочу так больше.

Саймон молчал, глядя на нее. В ее глазах он видел то, что раньше не замечал — усталость не от боев, а от одиночества, от этой вечной гонки, от того, что они всегда были командой, но никогда — семьей.

— Чего ты хочешь? — спросил он наконец, хотя уже знал ответ.

— Я хочу, — она запнулась, но взяла себя в руки, — хочу, чтобы у нас был дом. Настоящий. Чтобы я знала, что вечером ты придешь, и мы будем ужинать вместе, и разговаривать не о том, кого убили и где взорвали. А просто... жить. Дышать. Быть.

— Валери...

— Дай договорить. — Она подняла на него глаза, и в них блестели слезы — не от боли, от надежды. — Я хочу, чтобы ты был моим мужем. Не боевым товарищем, не командиром, не сослуживцем, а мужем. Чтобы у нас была семья. Дети, если получится. Чтобы я просыпалась рядом с тобой и знала, что ты никуда не уйдешь на задание, что ты здесь, со мной, навсегда.

Она замолчала, и в наступившей тишине было слышно только, как ветер шелестит листвой, как бьется ее сердце — быстро, испуганно, надеясь.

— Ты это серьезно? — спросил Саймон, и голос его дрогнул.

— А я похожа на шутницу? — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали.

Он долго смотрел на нее, потом перевел взгляд на закат, на марширующих выпускников, на город, раскинувшийся внизу — мирный, спокойный, живой. И вдруг понял, что именно этого ему не хватало все эти годы. Именно это он искал, сам того не зная.

— Знаешь, — сказал он тихо. — В прошлой жизни у меня была жена. Дочь. Я потерял их. Думал, что никогда больше не смогу... не захочу. Думал, что мое сердце умерло вместе с ними. А потом появилась ты.

— И что?

— И я понял, что хочу. Очень хочу. Боялся только, что ты не захочешь связывать жизнь со стариком в теле мальчишки. Что тебе нужен кто-то... нормальный. Без груза прошлого.

Валери рассмеялась сквозь слезы — звонко, счастливо, освобождающе.

— Глупый. — Она взяла его лицо в ладони. — Я люблю тебя. Именно тебя — со всем твоим прошлым, со всей твоей тьмой, со всем, что ты носишь внутри. И мне все равно, сколько лет твоему телу. Мне важно, сколько лет твоей душе. А твоя душа — моя ровесница. Мы созданы друг для друга.

— Тогда, — Саймон опустился перед ней на одно колено, прямо на плацу, под удивленные взгляды проходящих мимо офицеров, которые тут же замерли, забыв о дисциплине, — выходи за меня, Валери Стоун. Стань моей женой. Навсегда.

Она смотрела на него, и слезы текли по щекам, но она улыбалась так, как он не видел никогда — светло, открыто, счастливо.

— Дурак, — прошептала она. — Вставай. Конечно, да.

Он встал, обнял ее, прижал к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю. — Она уткнулась носом ему в плечо. — Я всегда знала.

Где-то вдалеке оркестр, словно по заказу, заиграл вальс. Выпускники, забыв о субординации, зааплодировали и засвистели. Кто-то крикнул «Горько!», и этот крик подхватили десятки голосов.

— Когда свадьба? — спросила Валери, поднимая голову и глядя ему в глаза.

— Чем быстрее, тем лучше, — ответил Саймон, улыбаясь. — А то вдруг передумаешь.

— Не передумаю. Ни за что.

— Тогда через месяц. Успеем подготовиться?

— Успеем. — Она улыбнулась. — Я уже давно к этому готовилась. Сама не знала, а готовилась.

Он поцеловал ее. И в этом поцелуе было все — и война, и мир, и надежда, и обещание счастья, которое они так долго искали и наконец нашли.

А закат догорал над столицей, окрашивая небо в золото и багрянец, и где-то вдалеке смеялись дети, и жизнь начиналась заново.

В тот вечер они долго гуляли по парку, разговаривали, вспоминали прошлое — степь, столицу, Дарквуд, все, что было. Война кончилась. Впереди была жизнь.

Глава 12. Свадьба и новая жизнь

Свадьбу сыграли через месяц. Скромную, без лишнего пафоса, только свои. Магистр Ворон был посаженым отцом, Колин — свидетелем, а Хаг восседал за столом в новехоньком дворянском костюме, который хоть и сидел на нем мешковато, но выглядел внушительно.

Каждые пять минут он порывался вскочить и "помочь" прислуге, но Валери каждый раз ловила его за рукав.

— Сидеть! — шипела она. — Ты теперь дворянин, помещик. Не дело тебе с подносами бегать.

— А чего сидеть-то? — возмущался Хаг. — Я всю жизнь на ногах. Мне сидеть скучно.

— Терпи, — усмехался Саймон. — Это теперь твоя новая жизнь. Привыкай командовать, а не таскать.

— Командовать я люблю, — оживился Хаг и тут же рявкнул на проходящего лакея: — Эй! Вина добавь! Да не того, что в графине, а того, из дальней бочки!

Лакей испуганно кинулся выполнять.

— Видали? — гордо сказал Хаг. — А вы говорите — скучно.

— Горько! — орали гости, и эхо разносилось по залу.

Саймон и Валери целовались под крики «ура», и даже суровый Ворон улыбался, глядя на них.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо, когда шум немного стих.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.

Подошел полковник Верещагин, приехавший с границы специально на свадьбу. Постаревший, но все такой же бравый.

— Молодые, — сказал он, поднимая бокал. — Счастья вам. И детей побольше. Чтоб было кому Империю защищать.

— Спасибо, полковник, — улыбнулась Валери.

— А ты, де Ларош, береги ее. Если обидишь — я сам приеду и голову оторву. Не посмотрю на заслуги.

— Обещаю, — ответил Саймон. — Буду беречь.

Под вечер, когда гости разошлись, они сидели на крыше своего нового дома, смотрели на звезды и молчали. Город внизу шумел, жил своей жизнью, но здесь, наверху, было тихо и спокойно.

— Знаешь, — сказала Валери. — Я иногда думаю, что было бы, если бы мы не встретились.

— Не думай, — ответил Саймон. — Мы встретились. Это главное.

— А что дальше?

— Дальше — жизнь. Мир. Работа. Дети, может быть.

— Ты хочешь детей?

— А ты?

— Хочу.

Он обнял ее, прижал к себе.

— Значит, будут.

Где-то вдалеке, на горизонте, зажигались огни столицы. Внизу шумел город. А они сидели вдвоем, и им было хорошо. Спокойно. Как никогда в жизни.

Эпилог: Новая эра

Пять лет спустя.

Школа диверсантов выпустила уже пятый набор. Умелые офицеры разъезжались по всей Империи, неся знания, полученные от капитана де Лароша и его команды. О них слагали легенды, их методам учили в гарнизонах.

Колин женился на девушке-аналитике, которую встретил в контрразведке. Умница, тихая, с такими же очками, как у него. У них родились близнецы — мальчик и девочка, и Колин клялся, что они самые умные дети в мире, и никто не мог с ним спорить.

Хаг жил в своем поместье, растил лошадей и детей — трое мальчишек, все в отца, здоровые и шумные. Он часто приезжал в столицу, и тогда они собирались все вместе, вспоминали былое, шумели, спорили.

Валери де Ларош командовала школой боевых магов и воспитывала дочь — рыжую, как она, и с такими же зелеными глазами, но с характером отца — спокойную и расчетливую. Девочку назвали Аленой, в честь матери Саймона из прошлой жизни.

А Саймон... Саймон был счастлив. Впервые за две жизни. Впервые по-настоящему.

Они сидели на крыше своего дома, как много лет назад, и смотрели на звезды. Рядом возилась дочка, пытаясь поймать светлячка, который никак не давался в руки.

— Смотри, папа, смотри! — кричала она, бегая по крыше. — Он улетает!

— Вижу, малышка, — улыбался Саймон. — Не беги так быстро, упадешь.

— Знаешь, — сказала Валери. — Я иногда думаю, что это сон. Что мы не могли пройти через все это и остаться живыми.

— Не сон. Реальность.

— Ты веришь, что все позади?

— Нет. — Он покачал головой. — Никогда не верю. Но сейчас — хорошо. А остальное потом.

Она взяла его за руку.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Где-то вдалеке, за горизонтом, может быть, уже зарождалась новая угроза. Где-то копили силы новые враги. Где-то плелись новые интриги.

Но сейчас это было неважно.

Сейчас они были вместе.

И это было главное.

КОНЕЦ ШЕСТОЙ КНИГИ