Гул большого моря

В моём шкафу лежит большая раковина. Я помню, как нашёл её на берегу.

…Тогда был шторм.

Странная штука — память. Я уже почти не помню ни звука тех волн, ни эха.

А что я помню? Помню, как меня отправили подлечить шкуру, и это белое небо в первом месяце зимы… или всё же то была осень?

Я помню большие серые волны — они накатывали, поднимались на несколько этажей и шли прямо на меня. Помню, как они внезапно разбивались, и к ногам подкатывала холодная пена.

Помню тот пустой пляж: перевёрнутый шезлонг, длинный берег, вдоль которого я шёл, не отрывая взгляда от воды. Серую отвесную стену из камня, словно смотревшую на меня в ответ. Крупную гальку под ногами.

Но совсем не помню звука.

Звука…

Я не раз замечал за собой: воспоминания меняются. Всякий раз, обращаясь к ним, мы добавляем мелкие детали на место забытых, и в конце концов вместо прошлого остаётся лишь эхо.

Мираж.

Я не слишком часто обращаюсь к тем временам.

Это были самые длинные дни моей жизни, и я боюсь потерять их. Заменить чем‑то пустым.

В моём шкафу по‑прежнему лежит большая раковина, и сегодня я решил приложить её к уху. Просто потому, что могу.

Я открываю шкаф, беру её в руку. Ощущаю тяжесть и прохладу твёрдых, сглаженных граней. Чувствую едва уловимый запах соли. Поворачиваю раковину кверху брюхом и…

"..."

И вдруг замечаю след от выцветшего ценника.

На мгновение — закрываю глаза. И чувствую: солнце греет ладонь, кот мурлычет и трётся о ногу. А в этой раковине — море.

Или прошлое лучше?