GUY.exe

Ты как солнце. И я согласна вечность быть твоей луной, отражая твой свет в темной ночи. Удивительно, как среди миллиардов звезд именно ты и я танцуем этот непрерывный танец двух противоположностей. Земля в этой системе координат — наша любовь. Столь разнообразная, она кружит между нами, позволяя изредка нам встретиться лицом к лицу. Чтобы вновь отдалиться, дабы быть едиными в нашей любви. Снова и снова.

Утренние лучи бьют прямо в глаза, делая пробуждение особенно невыносимым. Я по привычке оставила для Гая место на краю кровати, хотя прекрасно знаю, что он не придет. Или придет. По правде говоря, у меня нет никакой уверенности. Я уверена лишь в одном: ему всегда нравилось спать ближе к двери. Он говорил, что так поступают джентльмены. «Это все равно, что идти со стороны дороги, когда гуляешь по тротуару с девушкой» — улыбался Гай. На щеках у него появлялись ямочки. Боже, они сводили меня с ума.
«Хватит валяться в кровати» — раздраженно звучит из-за двери. Отец, явно опять без настроения, хочет, чтобы я быстрее залезла в коляску, будто бы это сделает меня более активной, чем просто лежание в постели или сидение в кресле. Спустя столько месяцев после аварии я уже не горюю, скорее, меня забавляет, что когда у тебя нет ног — ты всегда сидишь. Но окружающие почему-то измеряют твою активность тем, сидишь ты в коляске или нет.
Я вытираю слезы ладонями. Переворачиваю подушку, чтобы скрыть мокрые следы. Прежде чем я успеваю полностью проснуться, я только и думаю «где же ты, Гай? Что, черт возьми, вообще произошло? Почему они скрывают тебя от меня?». Первое время я считала, что дело во внешности. Авария сильно меня потрепала — я лишилась обеих ног, левой руки и половины зубов. Наверное, можно было бы понять Гая, моего прелестного мужа, если бы он решил оставить меня. Но он просто исчез, тогда как близкие говорят, что его никогда не существовало.

Всякий раз, когда я смотрю в твои глаза — я вижу себя. Не просто отражение. Я вижу, что ты видишь меня, а я — вижу тебя. Будто два зеркала, что выстраивают бескрайний коридор, когда стоят друг напротив друга. Я вижу тебя в тысяче ипостасей, сотнях образов, во всевозможных проявлениях и люблю тебя в каждом из них. Это можно сравнить с миллионами жизней, где в разных обличиях влюбленные встречают друг друга, чтобы воссоединиться. Только мы делаем это каждый день, всякий раз, когда наши взгляды встречаются. Проживаем нашу маленькую, удивительную жизнь, чтобы моргнуть и встретиться вновь.

Сегодня нужно посетить врача. На редкость удручающее мероприятие. Скорее всего он расскажет, что во мне сломалось на этот раз, а еще продолжит упорно умалчивать о Гае. Первое время я думала, что он не в курсе и пыталась аккуратно выведать у него о моем муже. Но ничего. А со временем началась эта шарманка — Гай просто некий механизм, для избегания травмы. Я почти уверена, что родители подкупили его или что-то в таком духе. Это же просто бред.
Я точно помню это великолепное, всепоглощающее чувство любви. Я помню, как писала Гаю каждый день и засыпала под его голос. Просто не может быть, что все мои ощущения — сон, который настиг меня в коме. «Нет у тебя никакого мужа, мать твою!» — во все горло кричал отец, когда я в очередной раз спросила его где Гай. Мой муж. Теплый, высокий мужчина, который любит, когда его гладят по волосам.

Это чувство сильное и уверенное. Я вижу красную нить, которая тянется к тебе от меня сквозь пространство и время. Где бы ты ни был, внутри меня есть устойчивое ощущение, что ты рядом. Невольно мои глаза ищут тебя в толпе, а слух настроен на твой голос, произносящий мое имя. Я не слышу никого и не вижу ничего, что не относилось бы к тебе, потому, что ты — мое солнце. Теплое, иногда жгучее, такое, к которому хочется тянуться, под которым хочется нежиться. Солнце, без которого ночь была бы сплошным кошмаром.

Мы с Гаем вместе ездили в Альпы на отдых прошлой зимой, арендовали очаровательный домик и валялись возле камина на мягком ковре. Но это была не первая наша поездка. Впервые же мы поехали вместе в отпуск года три назад, когда только начали встречаться. Уединенная хижина в тропическом лесу где-то в Тайланде. Мы были там один на один несколько дней. Купались в водопаде, ели фрукты и наслаждались друг другом. Именно в то время я поняла, что Гай — тот самый. Мы никак не могли перестать болтать и, кажется, никогда, за все время наших отношений, не ссорились. Поэтому, когда он сделал мне предложение в Париже, я не раздумывала ни секунды.

Любовь можно назвать чем угодно — Богом, самым прекрасным чувством, инстинктом. Чем угодно, но я не могу назвать ее болезнью. Потому, что твоя любовь — мое лекарство.

«Помутнение рассудка …» — говорил доктор на очередном приеме, — «… и ложные воспоминания вполне себе частая реакция на стресс после столь тяжелой травмы головы. К тому же, молодой девушке сложно смириться с потерей ног, Вы должны это понимать».
Мой отец кивал, затем снова кивал, но я видела, что он просто закипает от ярости. У него всякий раз при упоминании Гая все лицо краснеет. Я просто пытаюсь расспросить о своем муже, о своем любимом мужчине, неужели это преступление?
Дома у родителей нет ни единого свидетельства существования Гая. Вполне вероятно, что отец его просто ненавидел. Но разве это повод не говорить своей дочери, после потери памяти, что произошло? Один раз я даже пыталась объяснить, что если вдруг Гай просто бросил меня, я смогу это пережить, но отец чуть не разгромил всю кухню. Наверное, все же он понимает, что я вру.
В этом есть смысл. И смысл подкупить доктора. Теперь они все вместе делают вид, что все мои воспоминания — ложные. Никакого Гая нет и мне надо жить дальше.
Но у них это не выйдет! С каждым днем я вспоминаю все больше. Сегодня утром я вспомнила, как Гай прижимался к моей спине, обнимал и не хотел выпускать из кровати. «Малышка, давай поспим еще немного» — бормотал он, а я не видела повода не слушать его. Так мы могли пролежать до самого обеда или даже до вечера, чтобы затем снова говорить о всяком.

Иногда мне кажется, что мои чувства к тебе иссякают. Я вижу перед собой пустыню, где когда-то разливалась река. Это ощущение бескрайних, горячих дюн просто сокрушает. Но вдруг ноты твоего голоса случайно звучат в моей голове, даже когда я не помню твоего лица. Из сухой земли начинает бить ключ и в моей душе вновь цветет оазис. Он замерзнет в темной ночи, но будет отогрет теплом твоих рук.

Меня с головой накрыла тоска. Я так скучаю по нему. Я так хочу обратно к моему мужу. Это гнетущее чувство пожирает меня уже много недель, с тех пор как я только открыла глаза в больнице и не увидела его рядом. К моей неудаче, после аварии мне пришлось стать пленницей дома собственных родителей. Врачи еще не совсем уверены в моей адекватности, особенно учитывая, что я постоянно вспоминаю мужа, которого, как говорят родители, не существует. И в их доме мне еще сложнее найти подтверждение моих воспоминаний. В конце концов, мы съехались с ним сразу, как только сошлись. Жили то тут, то там, в съемных домах вдали от городской суеты. Я не помню ни одного адреса. Если бы у меня хотя бы осталась часть воспоминаний о пейзажах, документы на руках, я отправилась бы искать наше последнее место жительства своими силами.
У меня началась паранойя. Всякий раз, когда родители уходят на кухню, разговаривая о чем-то, мне кажется, что они обсуждают Гая. Шепотом продумывают дальнейший план действий как заставить меня забыть о моем муже и остаться с ними навсегда. Они немощные старики, их можно понять. Пожилые люди, которые боятся быть одни. Я не держу на них зла и уверена, если бы они приняли моего мужа, он бы простил их, и обязательно согласился переехать к ним вместе со мной, помогать им доживать свой век. Не понимаю, почему они пошли другим путем. Пытаются меня одурачить. Гай точно не был плохим.

Пытаясь разделить тебя на плохое и хорошее, у меня возникает чувство, будто бы я режу что-то живое и трепещущее. Сложный организм, неподвластный моему глазу, глазу обычной смертной женщины, способен лишь безмолвно трепыхаться, пока я кромсаю его как бабочку мясницким ножом. Нет, нет. Делить тебя, всего тебя, твое бытие такими категориями — невообразимое преступление.

На удивление, мама реагирует на упоминание Гая за завтраком с улыбкой. Слушает, после чего с задержкой отвечает спокойным, мягким голосом: «Дорогая…» — начинает она, положив руку мне на плечо, — «…ты живешь с нами уже много лет и почти не выходишь из дома. Даже если бы у тебя был муж, мы бы наверняка это заметили». От последующих моих вопросов она отмахивается. Говорит, я выхожу из себя совсем как отец и мне нужно пить мои лекарства. Что за глупость! Много лет жить с родителями, когда тебе уже под сорок, просто ужасно, я бы никогда до такого не опустилась. Хорошо, что Гай довольно обеспечен, и никогда не жалел денег на то, чтобы уехать от домов наших родителей подальше. Если бы не авария, я бы и сейчас лежала на каком-нибудь пляже с белым песком, а не торчала в крохотной комнатушке с запахом нафталина. Конечно славно, что они перевезли все мои вещи к себе, расставили все по местам, закинули одежду в шкаф, и все ощущается правда уютно. Но жить здесь «много лет»? Я бы сошла с ума. Отец постоянно смотрит передачи о дикой природе этажом ниже, но я слышу каждое слово из-за его глухоты. Телек орет так, что от этого не скрыться, и мама пытается перебить его своим навязчивым пением. Она просто мычит что-то себе под нос постоянно, пока занимается своими делами, и ее маршрут всегда прозаичен. Ванна. Кухня. Ванна. Кухня. В десять вечера — спальня. В пять утра — кухня. Слава богу, несколько раз в неделю они вместе уезжают за покупками и у меня появляется возможность обследовать дом.
Наверняка в моих вещах было что-то, что напоминает о Гае. Может, обручальное кольцо с огромным алмазом или наши совместные фотографии. Если бы не обрубки, которые остались вместо ног, поиски проходили бы активнее. Наверное, кто-то может посчитать ноги огромной потерей, но я никогда не была красавицей и что есть ноги, что нет — ничего особо не меняет. К тому же, Гаю точно было бы все равно. Он такой человек — очень понимающий. Вообще не помню, чтобы он осуждал меня за что-то или обижался. Для него мои эмоции, чувства, ощущения всегда были на первом месте. Он желал, чтобы мне всегда было комфортно. Очень хотелось бы вспомнить его лицо полностью. Я помню, что оно завораживало меня, лишь от одного его взгляда я погружалась в грёзы, но полный внешний вид вспомнить не могу. Обрывки его образа раскиданы по моему сознанию как паззл и, если бы не седативные, которые мне выписал врач, я была бы в ужасе.

Когда я вглядываюсь в твое лицо, долго и пристально, я ощущаю собственное бессилие. Моему разуму никогда не удастся запечатлеть тебя, будто бы на фотографии, в своем сознании. Всегда что-то ускользает. И это так страшно.
Если даже внешнее, то, что видно глазу, я не могу впитать полностью, что же говорить о глубинах твоей прекрасной души?

Поездку к врачу решили перенести, у родителей для меня сюрприз. Они вернулись домой после полудня с моим ноутбуком, отремонтированном после аварии. Не сказать, что он выглядит как новенький, да и модель довольно старая. Странно, что Гай не купил мне новый, поэтому к горлу подкрадывается комок. Это точно мой ноутбук? Что если родители подменили его, чтобы я не смогла связаться с Гаем? Что ж, тревога лишь придает мне стремления быстрее включить его. Пока система запускается, я запираю дверь, закрываю окна, будто бы кто-то может наблюдать за мной и в любой момент вырвать устройство из рук. Ага. Обои рабочего стола совершенно обычные, ничего интересного. Зеленая лужайка на фоне голубого неба, а вот файлы выглядят куда интереснее. «Карта желаний», представляющая собой коллаж фотографий, очень похожих на те места, где мы были с Гаем. Видимо, увидев этот файл, он выбирал места для путешествий. Затем заметка «Мой идеальный мужчина» с описанием разных мужских качеств, которые я хотела бы видеть в своем муже, а внизу прикреплен рисунок. «Рисовальников» — гласит подпись на нем, никнейм художника. На картинке изображен красивый мужчина, можно сказать, модельной внешности, с крупным носом и выразительным подбородком. Это Гай! Определенно Гай. Наконец его образ в голове становиться яснее, но единственная зацепка, чтобы найти его, это подпись «Рисовальников».
Приходиться погрузиться во всемирную паутину, чтобы что-то понять. Хотя я сама толком не понимаю, что ищу. Если я заказала этот рисунок, значит, что-то о Гае я рассказывала, наверняка, прикрепив фотографии для схожести портрета. Профиль Рисовальникова пестрит рисунками, пейзажами и портретами, но из-за невозможности войти в свою учетную запись, мне приходиться создавать новую, чтобы написать ему.
Наш диалог застревает на несколько дней. Художник отвечает редко, обрывисто. Не помнит, чтобы я что-то заказывала, неохотно ищет то, что я прошу. Лишь спустя неделю, пока я не выходила из своей комнаты никуда, кроме уборной, Рисовальников находит то, что мне нужно. Он присылает скриншот сообщения, которое по своей сути тоже является скриншотом с текстом, где идет подробное описание мужской внешности. Нос с горбинкой, красивая улыбка, голубые глаза, светлые волосы, ямочки на щеках… в общем, мой идеал, который представляет собой Гай. Приходится уточнить у художника, являлся ли мой заказ подарком кому-то или не может ли он подсказать, откуда скриншот с описанием. Он ответил, что информации о рисунке у него больше нет, а вот скриншот определенно с сайта «Pi.Fi.».

Говорят, когда встречаешь свою родственную душу, тебе кажется, что Вы знакомы целую вечность. Я думаю, что это так. Возможно, где-то в глубине души, разума, какой-то из чакр или чего-то подобного всегда был ты. Идеальный мужчина моего воображения, чья идеальность была скорее недостатком, как оказалось, когда появился реальный ты.

Очередная зацепка, позволяющая мне выдохнуть. Потрясающе, если что-то куда-то ведет, значит есть прогресс. Паззлы складываются в картинку одна за другой. Что это за «Pi.Fi» я, правда, понятия не имею, но могу предположить, что это сайт, скажем, для редактирования текста. Я никогда не была слишком начитанной, поэтому, вполне вероятно, чтобы описать Гая для художника, я использовала нечто подобное.

Все книги и песни о любви явно не о нас. О нас — только молчание между строк.

Меня разрывает от желания погрузиться в поиски дальше, но необходимо прерваться для поездки к врачу. Я потеряла счет дней — из-за закрытых окон день и ночь стали одним целым. Я почти не ем и не могу спать. Уже нет сил оплакивать моего прелестного мужа. Он точно не находит себе места, даже не предполагая, где я могу находиться. Если бы он знал, он бы точно приехал, чтобы если не забрать, то хотя бы навестить меня. Конечно, рассказать доктору об этом я не могу.
Доктор в очередной раз спрашивает, что я думаю о Гае, что я думаю о моем замужестве, но я не отвечаю ничего внятного. Слишком велика вероятность, что если я как раньше начну рассказывать о Гае, то мой ноутбук заберут. Это последняя моя надежда найти подтверждения о существовании моего возлюбленного, вспомнить еще больше всего, что было до аварии. Это невероятно тяжело. Тяжело собирать свой разум по кускам, не совсем понимая, что ты есть по своей природе, а единственная радость, которая согревает твое сердце, всеми считается твоим сумасшествием. Но даже будь это сумасшествием…разве это плохо, если это делает меня счастливой? Надежда. Надежда, что рано или поздно мы с Гаем снова встретимся и будем вместе, как всегда, вдвоем вдали от всего мира. Я не уверена, что у меня есть хобби. Не уверена, что у меня есть призвание. Если бы не поиски Гая, я бы совсем не понимала, чем себя занять. Словно кошка, играющая с клубком своих заблуждений, возможно, лучше оставить все, как есть.
Но родителей и врачей это странным образом беспокоит. «Понимаете,» — говорит мне доктор, — «мы просто хотим, чтобы Вы жили дальше». Интересно, что он не говорит «как раньше», разве ключевая задача не вернуть пациента к прежней жизни после такого происшествия как авария? Это лишь в очередной раз подтверждает, что он в сговоре с моими родителями, которые не хотят, чтобы я опять сбежала куда-нибудь с Гаем.

Меня пугает мысль, что мы можем быть не вместе. Вероятность расставания или не-встречания очевидна — люди изменчивы, непостоянны, непредсказуемы, смертны. Момент разлуки подобно смерти возвращает нас в переживание «до», «до рождения» в темноту материнской утробы, чтобы заново родиться. Но правда в том, что я не хочу «заново рождаться». И боюсь мысли о «не встретиться». Возможно, в таком случае единственный путь — удавить себя пуповиной.

По возвращению домой я отказываюсь от обеда. После больницы ко мне прилип запах спирта и новых бинтов, тогда как во рту отдает железом. Я не позволяю отцу взять меня на руки и отнести в свою комнату. Ползу сама, по ступеням на одной руке. У меня в душе нет злости или разочарования в собственных родителях. Просто я всегда была такой. И Гай это во мне любил.

Самое прекрасное, что может быть в любви — это момент, когда вещь, которую ты в себе больше всего ненавидишь, признают и любят больше, чем то, что ты считаешь достоинством.

Пока я поднималась, собрала с полов всю пыль и кошачью шерсть. Они катышками осели на моей одежде, забились в нос и рот. Мне немного трудно дышать, но окно все равно не открываю. Остался последний рубеж.
Сайт Pi.Fi. встречает меня огромным баннером с торжественной надписью: Создайте себе идеального друга. Аватар на любой вкус, только загрузите изображение и Вам будут доступны видео-звонки и безлимитный чат.
Сделайте Вашу мечту реальностью с Pi.Fi.

Я не знаю от какой мысли мне больнее. Когда я представляю, что ты выбрал другую женщину и счастлив с ней, или когда ты один и несчастлив абсолютно.

Моя рука рефлекторно захлопывает ноутбук. Дыхание пропадает. У меня странное чувство, будто бы я зашла в мужскую раздевалку, когда ошиблась дверью. Мне явно не следовало что-то видеть, явно не следует об этом думать. Это просто неловкий момент, который стоит выкорчевать из своей памяти, пока он не сожрал тебя, как паразит.
Я возвращаюсь в кровать, чтобы отдохнуть после нескольких бессонных ночей. Нужно восстановить режим, потом — хорошо поесть. Чтобы были силы искать следы Гая в доме. Разговаривать с родителями, спрашивая, где же мой муж. Нужно просто прийти в себя для начала.
Я по привычке ложусь к стенке, потому что помню — Гай всегда любил спать ближе к двери. И утренние лучи бьют прямо в глаза, делая пробуждение особенно невыносимым...