Халдорис Ландскрихт и вахтер

Глава 57

Сама не помня как, Верка обнаружила себя, стоящей на тротуаре посреди городских кварталов. Откуда-то издали доносились звуки «утренней гимнастики», которую, надо думать, транслировали через уличные рупоры. Проспект Центральный, где она сейчас находилась, серьезно преобразился - все дома зачем-то выкрасили чистой, не колированной побелкой. В сочетании с ярким солнечным утром вся эта ослепительная белизна вдруг напомнила что-то из детства, причем не самое приятное - не то зубную поликлинику не то детсад, который тоже был тем еще местом.

По проезжей части ползли выстроившиеся в ряд поливальные машины, бесцеремонно лупившие вверх своими фонтанами. Такое не раз показывали в кино, и не одном, и по идее это было красиво, но сейчас отчего-то на ум пришли другие мысли - попадать под такой фонтан совсем не хотелось. Там, за рядом высаженных на газон лип, маршировала колонна пионеров. Только пионеры были какие-то не такие. Приглядевшись и подумав, она поняла, в чем было дело - пионерам было минимум за двадцать, а то и под тридцать.

- Вот дурдом! - Отчего-то вслух произнесла Верка, когда машины, все же чуть обдавшие водяной пылью, уже миновали.

Слова эти относились все к тем же пионерам, которые как назло завернули к светофору и начали переходить проспект.

- Ну вас мне только не хватало, - с недовольством подумала Верка.

Сейчас она не торопясь зашагала не то к дому не то к общаге. Хотя если точнее, то к тому месту, где должна была быть именно общага - судя по окрестностям до неприличия изменившегося города это было в пяти минутах ходьбы. Видимо, она зазевалась и не заметила, как поравнялась с тем переходом - а надо-то было лишь прибавить шаг и уйти подальше вперед.

- Это еще что? - Усмехнулась про себя Верка, - Вот бы мне такое сказали... Уж я бы послала бы его...

- Я вас спрашиваю, почему не на линейке? - Повторил невидимый вожак-активист. Верка оглянулась и увидела, что во главе строя стоял до рези в глазах мерзопакостный тип в костюме и красном галстуке. Не в пионерском - в нормальном галстуке, но цвета точно такого же.

Верка осуществила задуманное - послала активиста матом, после чего развернулась прочь и зашагала дальше.

За спиной раздался истеричный свисток, напомнивший не ментовский, которых она слышала разве что в кино, а физкультурный.

Верка прибавила шагу, и вот уже справа показался проем между домами. Проем был огорожен решеткой, но имел пешеходную арку. Это было то что надо. Еще бы кусты, как обычно в таких местах и бывало, но тут почему-то все было выкорчевано. Субботничек провели, не иначе. Как бы то ни было, уйти от пионерского предводителя из вида удалось.

Прошагав несколько таких же изменившихся, принявших белоснежный больничный вид дворов, Верка оказалась перед входом в подъезд. Как бы странно это не звучало, но что дом что крыльцо сочетали в себе и общагу и родную девятиэтажку одновременно, ни тому ни другому вроде полностью не соответствуя. Все было как-то на уровне ощущения что ли. И все же, ощущения эти были скорее отталкивающими, чем комфортными.

- В этом городе теперь нельзя жить, - пронеслась в голове вторившая чувствам мысль.

Верка потянула дверную ручку. Словно в подтверждении удручающего настроя в нос ударил резкий запах масляной краски.

- Неужели у них все получилось, - прозвучала в голове очередная мысль, - И они все-таки построили свой коммунизм?

Подъезд также преобразился - всюду было белым-бело, опять же словно не то в больнице не то в какой-то школьной столовой, в которой она, как и все, когда-то дежурила. Откуда-то, вроде бы из радиоточки, играла мерзопакостная музыка.

Глянув куда-то в ту сторону, где в домашнем подъезде, была дверь, ведшая к накопителю мусоропровода, она увидела, как там теперь было устроено что-то вроде зала или вестибюля. Вдоль стены там был прикреплен ряд из писсуаров.

- На широкую ногу теперь зажили, - сердито и с какой-то грустью по прежним временам подумала Верка, - И почему тут одни писсуары? Раз уж на то пошло, не одни мужики здесь гадили. Еще в глаза бросилось, что не смотря ни на что люди не изменились - на подступах к писсуарам была лужа ссачья.

Еще она заметила, что снизу стены в лестничной клетке были окрашены не в зеленый цвет, а в какой-то невменяемый оранжевый.

У лифта теперь сидел вахтер в буденовке и в шинели. И то и другое было красное.

- На какой вам этаж? - Поинтересовался вахтер.

- Ни на какой, - отрезала Верка и направилась к лестнице.

Тут проход к лестнице закрылся турникетом как в метро.

- Я просто хочу подняться, - злобно проговорила Верка.

- Я знаю, - невозмутимо ответил болван-вахтер, - Но вы должны доложить по форме.

- И зачем?

- Как это зачем?

- А у вас внизу, там где туалет теперь хуже, чем раньше. Там теперь лужа во весь зал.

- Я знаю, - ответил вахтер и потянулся к рычагу, торчавшему из стены, - Но это не хуже, а неизменно лучше, - добавил он.

Тут послышался гул вырывающегося откуда-то потока. Глянув через перила в другой проход того сквозного вестибюля, Верка увидела, как полы заливаются водой.

- Сейчас все будет чисто, - торжествующе объявил вахтер.

Вместо ответа Верка просто назвала свой этаж. Тут же дверь лифта открылась и показался вход в просторную кабину. Внутри все было выкрашено в красный цвет, хотя не все - посередине по высоте была желтая полоса. Смотрелось так себе. Но самой обескураживающей деталью было то, что примерно наполовину лифт был занят постаментом с белым бюстом Ленина. Тут что-то загудело и бюст развернулся, словно уставившись на Верку.

- А пешком можно?

- Зачем? - Требовательным голосом, с интонацией учителя поинтересовался вахтер.

- В физкультурных целях, - неожиданно нашлась она.

- Это можно, - неожиданно подобрев ответил болван, тут же нажав на кнопку на своем пульте. Турникет, перегораживавший лестницу, убрался.

- А сильно ли нужно туда? - Прозвучал за спиной женский голос.

Верка обернулась. За спиной стояла какая-то Мадам, одетая немного не по-летнему. Скорее по-межсезонному. Еще пол-лица у нее было скрыто белым платком, который она держала, зажав нос, а вообще ее лицо было словно скрыто, смотрело из-под шляпы, виданной вроде только в кино.

Все это неприятие, которое явно выказывала женщина, неожиданно вызвало у Верки какое-то сочувствие. Ну в смысле симпатию, вроде того. Во всяком случае, она была куда лучше тех пионеров и вахтера.

- Пропуск, - требовательно произнес вахтер.

- Да все в порядке, мне не нужен ваш пропуск, можете и без него тут находиться, - бросила Мадам, приближаясь к Верке.

- Что-о-о? - Грозно разразился вахтер, отреагировав на ответ.

- Я вижу, это не твое все, пошли отсюда, - негромко проговорила Мадам, обращаясь к Верке.

- А можно? - С сомнением и даже бессилием ответила та, пытаясь глянуть на неистовствовавшего вахтера.

С этим словами Мадам отняла платок от лица, после чего подошла к столу, схватила плафон настольной лампы и водрузила его вахтеру на голову. Тот отчего-то сидел сейчас как оцепеневший.

- Ну все, пошли, - произнесла Мадам, схватив Верку за руку и увлекая к выходу. Верка поддалась. За спиной послышался звон разбивающегося плафона. Они ускорили шаг.

Когда дверь подъезда закрылась за спиной, внутри дома раздались сразу несколько выстрелов.

- Вон туда, - указала женщина на деревянную хозяйственную дверь в противоположном доме.

Сзади раздались угрожающие вопли - очевидно, вахтер пришел в себя окончательно. Верка сейчас вслед за Мадам перешла на бег.

За деревянной дверью была темнота и сырость типичной полуподвальеной подсобки. Еще был скрипучий и ходивший ходуном деревянный пол - скорее всего, это была то, куда обычно стаскивали разных хлам. Все же эти коммуняки не смогли устроить свою больничную белизну вообще везде.

Тут впереди показался ряд щелей, просвечивавших дневным светом. Противоположная дверь со скрипом распахнулась.

Неожиданно тот двор, куда они вышли, не явил собой образец того жуткого коммунизма - здесь были поросшие нескошенной травой газоны и шелестевшие листвой старые тополя. И дома-пятиэтажки с обычными кирпичными стенами.

- Ну вот - уже лучше, - объявила Мадам, обводя взглядом окрестности.

- Да, намного лучше согласилась Верка, наконец получившая возможность рассмотреть свою спасительницу. Мало того, что у нее была модная шляпа, так еще и пальто, сильно похожее на импортное. Еще и черные совсем не советские сапоги.

- Меня зовут Халдорис Ландскрихт, - представилась она.

- Вы из другой страны? - Пробормотала Верка.

- Ну уж не из вашей, - улыбнулась та.

Тут за деревянной дверью послышалось какое-то движение.

- Смотри, что сейчас будет, - объявила Ландскрихт и кивнула на оставленный позади выход из темной подсобки.

Внезапно деревянный щит двери дернулся и распахнулся. В проеме теперь была целая толпа. Посередине был вахтер, размахивавший пистолетом, сбоку был не то комсомольский не то пионерский вожак, еще откуда-то взялся блестевший своей лысиной препод-историк из техникума.

Сзади же была бабка, пытавшаяся... Что она пыталась было особенно забавно. Все дело было в том, что толпа преследователей каким-то образом скомпоновалась так, что все они буквально застряли в проеме. Бабка же безуспешно пыталась всех протолкнуть.

- Ты понимаешь, что это все твой сон или нет? - Совершенно серьезным тоном поинтересовалась Ландскрихт.

- Нет, - честно ответила Верка.

- Это нормально, - ответила Ландскрихт и шагнула к толпе.

- Не надо! - Простонала Верка.

- Да все нормально, - ответила Ландскрихт, успевшая вынуть из руки вахтера его пистолет, -Видишь? Нормально.

С этим словами она несколько раз выстрелила куда-то в сторону одного из домов. Раздался звон бьющегося стекла.

- Пошли вон туда, - указала Ландскрихт на очередной подъезд.

Вот они были уже у самых дверей. Крики за спиной все не стихали.

- Смотри, - объявила Ландскрихт, взявшая пистолет за ствол. Следом она размахнулась и бросила оружие в бесновавшихся преследователей, по-прежнему возившихся в проеме.

Верка совершено отчетливо рассмотрела, как пистолет прилетел вахтеру прямо по башке, по его красной буденовке, после чего все тут же вывалились из двери.

- Стой, дрянь такая. Неблагодарная! - Послышался на весь двор визг бабки.

- Все, идем, - объявила Ландскрихт и лязгнула дверной ручкой.

На этот раз внутри дома было не темное подсобное помещение, а какой-то не то вестибюль не то коридор. Тоже старый деревянный, с лампочками в патронах, болтавшихся под потолком. Походило на деревенскую почту или медпункт - интерьер почти что барачный, но все же куда более уютный, чем первоначальный побеленный коммунизм.

Ландскрихт, чуть задержавшаяся, щелкнула засовом.

- Посмотри, здесь совсем другое дело, - объявила Ландскрихт и указала на стену, где висел какой-то плакат. Это был настенный календарь. Месяц и год Верка, сколько не силилась, так и не разобрала, но вот картинка, что была вверху, здесь была совсем не обычная - это был черный двуглавый дореволюционный орел.

- Ну что, нравится? - Чуть насмешливо поинтересовалась Ландскрихт.

- Даже и не знаю, - задумчиво ответила Верка.

- Да, другой мир, другие правила. Не во всем, но в чем-то.

- Другой мир?

- Пошли. Это сейчас твой сон. Представь, что сейчас будет другой мир. Идем, не отставай.

Она шагала, увлекая Верку вперед.

Следующий двор был в общем-то похож на предыдущий, разве что небо было другое - осеннее. Ну, или конца лета - так бывало, когда в конце дня солнечный свет становился желтее, чем неделями раньше, а облака, их клочья, выделявшиеся на фоне желтого же неба, становились темнее.

- Здесь уже осень, - проговорила Верка.

- Конец лета, - ответила Ландскрихт, - Забыла что ли?

- А ведь и вправду уже конец лета, - пробормотала Верка.