Халибер

Всем ли больно умирать? Этот момент, когда сердце останавливается – будто опустили рубильник. Или мы терпим столько боли, что финальная точка – лишь долгожданное облегчение?

Пуля ударила в спину.

Передо мной – только ее глаза, полные ужаса. Она кричала, но я этого уже не слышала.

Я думала лишь о том, что больше никогда не будет больно.

Больше никогда не будет меня.

Тишина.

Я чувствовала, как тело падает в звенящей пустоте.

И вдруг – резкий вдох.

Солёная жидкость хлынула в горло, наполняя всё естество своим ядом. Легкие с невероятной скоростью забивались тягучей массой. Мне было нечем дышать. Тело тряслось в агонии, руки колотили по стеклянному куполу. В глазах темнело от нехватки воздуха, а в ушах стучала кровь, заглушая всё, кроме ритмичного стука. Шаги.

Сквозь пелену мутной жижи я видела тень. Она медлила. Не открывала.

Пальцы нащупали небольшой выступ. Кнопка? Я отчаянно ударила по ней ладонью – купол дрогнул и пополз вверх, высвобождая меня.

Поток соленой жидкости безжалостно швырнул меня на пол. Я рухнула, покатилась кубарем по мокрому полу и врезалась во что-то твердое – плечо прострелило болью. Легкие горели. Я поднялась на колени, жадно хватая стерильный воздух.

Когда дыхание выровнялось, я подняла взгляд. Прямо передо мной стояли ноги девушки, забрызганные вонючей слизью, как и я. Сладковато-гнилостный запах с нотками кислятины и пота вызвал рвотный спазм. Желудок был пуст – я лишь выкашливала остатки слизи из лёгких.

Лицо девушки скривилось от отвращения – всего на секунду. Потом гримаса сменилась дежурной улыбкой. До меня долетали обрывки её фраз. Я пыталась прочистить уши, но понимала: язык мне незнаком.

Она опустилась на корточки, оказавшись вровень с моим лицом, и замахала ладонью, словно проверяя, вижу ли я её. В движениях было что-то неестественное, резкое. Осознав, что я ее слышу, но не понимаю, девушка нажала пару кнопок на устройстве, похожем на наручные часы.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался юноша в серой униформе. Тело сжалось от страха. У него были светлые волосы, крепкое телосложение – такие никогда не были на нашей стороне. Значит, он убийца. Чужой.

Я попятилась назад, поскальзываясь на грязном полу. Мышцы не слушались, каждое движение отдавало резкой болью. Бросила быстрый взгляд на руки – они покрыты толстым слоем геля, похожего на белое желе. Но под ним – длинные, изящные пальцы. У меня никогда не было таких пальцев.

Пока я рассматривала чужие руки, он оказался рядом. Стараясь не дышать, потянулся к моей голове – между пальцев блеснуло маленькое металлическое устройство.

Я дёрнулась, уклоняясь, и рухнула на живот. Поползла к двери, но он схватил меня за талию – куски геля оборвались, обнажая кожу, – и притянул к себе.

Я заколотила кулаками по его руке, вырвалась и побежала к двери, поскальзываясь и спотыкаясь. За спиной – крики на незнакомом языке.

Дверь заперта. Я в ловушке.

Я прижалась спиной к огромной металлической двери, оглядывая это место. Здесь стояли сотни криокамер. Они тянулись ровными рядами, уходя в темноту. В каждой – человек.

Серые стены, тусклый свет и полное отсутствие окон. Это больница или склад? Рядом с каждой капсулой тускло светились экранчики. Неизвестные мне символы ползли с бешеной скоростью.

Я жадно втягивала воздух ртом, пытаясь прийти в себя. Девушка и парень бурно спорили. Их шипящие звуки заставляли всё внутри сжиматься. Что это за язык?

Казалось, они забыли обо мне. Я с опаской подошла к ближайшей криокамере. Вгляделась в лицо спящей сквозь мутную пелену стекла – и вдруг поняла, что вижу не ее. Я вижу себя в отражении. Вижу себя в незнакомом теле. Темные волосы, большие испуганные глаза, россыпь родинок на бледной коже. Я резко отпрянула и подняла взгляд на мужчину, который снова шёл ко мне.

Он поднял руки, показывая, что безобиден, и медленно приблизился. Провёл ладонью по моим липким волосам, отыскивая висок. Я вздрогнула от прикосновения – слишком нежного, слишком… знакомого. Холодный металлический кружок прижался к коже. Укол – будто несколько иголок пробили висок. Я дернулась, но он придержал меня за плечо. Несколько секунд пульсирующая боль растекалась по виску, вызывая волну дрожи. Он держал меня ещё несколько секунд, а потом осторожно убрал руки.

– Это переводчик, – произнес он. – Ты понимаешь сейчас?

Я кивнула. Его голос звучал спокойно, на лице – дружелюбная улыбка. На вид ему было не больше двадцати пяти.

– В безопасности, – ответил юноша, с интересом заглядывая в мои глаза. – Я лишь собирался загрузить тебе язык и помочь помыться.

Я молча смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, откуда мне знакомы эти черты. Словно лицо из сна, который забываешь в момент пробуждения.

– Кто… кто Вы?

– Илай Эриксенн.

Он протянул руку и пожал мою – прямо в слизи, без капли брезгливости на лице.

– Давай все же отмоем тебя, – улыбнулся он.

Я посмотрела на наши перепачканные ладони. Он не торопился отпускать. Пришлось опустить руку самой.

– Вы на нашей стороне? – выпалила я. – В какой я республике?

Мой взгляд встретился с его глазами цвета мутного льда. Он моргнул. Раз. Другой. Будто вопрос застал его врасплох.

– И… почему я не узнаю себя? – выдохнула я. – Что произошло?

Илай промолчал. Только прислонил палец к датчику на двери. Тяжелая створка бесшумно ушла вверх и зафиксировалась с мягким щелчком. За ней открылся скудно освещенный коридор.

– Идем, – он кивнул в сторону двери.

Илай свернул направо. Я шагнула за ним – и врезалась в его спину.

Прямо передо мной во всю стену иллюминатора висела огромная синяя планета. Не Земля. Что-то иное.

Я замерла. Ноги будто приросли к полу, дыхание перехватило. Пальцы судорожно хватались за воздух, пока не вцепились в его предплечье. Он молча держал меня, не давая упасть.

“Это все не по-настоящему. Такого не может быть” – вопило сознание.

Планета светилась изнутри, подчеркивая синюю гладь океана, застывшего, как стекло. Ни волн. Ни облаков. Только бесконечная синева и редкие чёрные острова, разбросанные, как крошки на огромном блюде.

– Что… это? – спросила я. Слова застряли в горле, делая голос хриплым.

– Халибер, – тихо сказал Илай.

Он помог облокотиться на поручень у иллюминатора. Я вцепилась в холодный металл, словно он был последней опорой пошатнувшейся реальности.

– Как я… оказалась здесь? – голос сорвался.

Илай молчал. Требовательным взглядом я просканировала его лицо.

– Ты всегда была здесь, – сдавленно произнес он, вставая справа, чтобы я могла его видеть. – Точнее твое тело.

– Это не мое тело, – выдохнула я. Паника пожирала меня. Я жадно глотала воздух, но легкие не слушались.

– Твое, – твердо сказал он. – Просто сознание застряло в симуляции.

Он тут же дернулся, будто сказал что-то лишнее.

– В симуляции? – переспросила я. – Все… было нереально?

Он кивнул, снова обращая взгляд к планете.

– Хотя не мне судить о природе реальности, – уголок его губ дрогнул в слабой улыбке.

Несколько секунд мы просто стояли как статуи у алтаря синего великана. Я не могла оторвать взгляд от тихого сияния планеты. Она словно дышала, вторя моим тревогам: рвано, безжизненно дышала.

– А Земля…? – шепотом спросила я.

Илай молчал.

Я затаила дыханье. Шок. Так бывает, когда тебе говорят о смерти близкого. Ты веришь, что это розыгрыш, ждешь смеха, а потом слышишь рыдания на фоне. Я тоже ждала смеха. Вот только с видом из иллюминатора невозможно было спорить.

– Что… будет со мной?

Илай медленно вдохнул, задержал дыхание на секунду и так же медленно выдохнул.

– Я вынужден вернуть тебя в симуляцию, – быстро произнёс он, словно боялся передумать.

Его слова ударили как воздушная сирена – та, от которой не бегут, а замирают. Я не смогла убежать из кошмара даже умерев.

– Я умерла, – тихо произнесла я. – Прикрыла собой девушку. Она… – я сделала глубокий рваный вдох, – … встала в колонну для расстрела первая.

У меня потекли слезы. Я пыталась их убрать, размазывая гель.

– Я не думала, что… – я начала задыхаться и всхлипывать. – Что их расстреляют. Их… а не меня.

Краем глаза я заметила, как рука Илая потянулась ко мне – и замерла. Он завёл руки за спину, уставившись в пол.

– Кира, ты…

– Кира?!

– Так… тебя зовут, – пояснил Илай, накрыв ладонью мою руку. Я резко одернула руку. По его лицу пробежала судорога. Он отвернулся и впился в поручень.

Я смотрела на курсирующие корабли, которые выглядели маленькими точками. На звезду, что выглядывала как проектор позади планеты.

Этот мир так искусственен. Может он – моя предсмертная фантазия?

Я все ждала покоя. Темноты. Небытия. Закрывала глаза – но мир не исчезал. И он… не уходил.

– Зачем мне возвращаться в симуляцию? – прошептала я.

Я наблюдала как Илай собирается с силами. Подбирает слова. Его взгляд метался от иллюминатора ко мне и обратно.

– Потому что ты ещё не готова… жить здесь, – выдохнул он. В его голосе звучала тоска. Сожаление. Он нервно барабанил пальцами по поручню.

Он вернет меня.

Вернет к войне, вечному страху, вечному бегству.

Но что ждет меня здесь – неизвестно.

– Ты можешь уничтожить меня? – выпалила я.

– ЧТО?!

Его голос ледяным эхом пронесся по коридору. Я сама вздрогнула от того, что сказала это. Но отступать было некуда.

– НЕТ!

– Почему? – спокойно спросила я.

На его лице застыл ступор. Казалось, ему тоже стало не хватать воздуха.

– Ты… ты говоришь глупости! – он развернул меня к себе, вцепившись в плечи. – Тебе осталось немного! А потом – ты будешь жить в раю!

Его глаза стреляли искрами.

Я усмехнулась. Слишком громко.

Стряхнула его руки – и гель, успевший схватиться сухой коркой, посыпался с плеч мелкими чешуйками.

– Хочешь в рай – пройди через ад?

Я сделала шаг назад.

– Нет уж!

– Кира, ты должна…

– Должна кому?

Я сделала несколько шагов по коридору. Мышцы удивительно быстро пришли в норму, а вот гель, подсыхая, сковывал движения. Я стала двигаться аккуратнее, стараясь не дать застывшей корке растрескаться и осыпаться – это было единственное, что прикрывало мою наготу.

Илай следил за каждым моим движением.

Я ждала от него того самого взгляда. Того, который знала с детства. Оценивающего. Раздевающего. Жадного.

Но в его глазах не было похоти. Только… беспокойство?

– Что будет, если я сбегу? – я остановилась прямо перед ним.

– Тебя поймают, – он сглотнул, – и… вернут в симуляцию.

– А если… не смогут? – продолжала давить я.

Он тяжело вздохнул. Этот разговор ему явно не нравился.

– Этот мир безопасен, но не для таких как ты, – выдохнул он.

Наши взгляды встретились. В его глазах было все: трагедия, травма, боль и знание, недоступное мне.

– А если… в другую симуляцию? – предложила я.

Он горько замотал головой.

– Только в эту, – выдохнул он.

– Почему?

Илай молчал. Так долго, что я успела забыть, о чём спросила.

– Если вовремя не смыть, будет больно оттирать, – Илай кивнул на меня.

Я опустила взгляд на свои ноги. Застывший гель покрылся паутинкой трещин.

Когда я подняла голову, Илай уже стоял у дальнего конца коридора и жестом звал за собой.

Я пошла. Не потому, что доверяла. А потому, что выбора у меня все равно не было.

Мы вошли в дверь напротив той, что я помнила.

После бесконечного зала с криокамерами это место казалось тесной каморкой – те же серые стены, тусклый свет и сырость, но вместо рядов капсул здесь вплотную стояли душевые кабинки.

Запах ударил в нос – затхлый, как из старого подвала.

Если я и вправду в будущем, то воняет оно как гнилое яблоко, а не райский сад.

Я зажала нос и начала осматриваться.

Первое, что бросилось в глаза – огромное зеркало во всю стену и мое отражение в нем. Девушке, залитой слизью с головы до ног, было на вид лет двадцать. Стройное тело среднего роста, темные волосы до колен, карие глаза и родинки, причудливо обрамляющие лицо и ключицы.

Я подошла ближе, рассматривая свое лицо. Провела пальцем по губам, снимая с них остаток пленки.

Чем дольше я смотрела в отражение, тем быстрее забывала свои настоящие черты.

Мой взгляд прошелся по животу, где гель был оторван. По коже тянулся огромный белый шрам до самой груди.

Я замерла.

Я видела шрамы. Сотни. Я знала, как выглядят пулевые, осколочные, от ножей, от ожогов.

Этот был другим.

Я аккуратно провела по нему кончиком пальца. Ровный. Глубокий. Давний. Он явно не от оружия, которое я знала.

Я подняла взгляд в зеркало и встретилась с глазами Илая. Он смотрел не на меня. Он смотрел на шрам. И в этом взгляде было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

Теперь я могла видеть то, что видел он – каждый изгиб тела, не прикрытый ничем. Но его взгляд был прикован лишь к белой линии на моём животе.

– Ты так и будешь здесь стоять? – выпалила я. – Включи мне воду и уходи.

Я замерла, сама испугавшись своих слов. Никогда не разговаривала с мужчиной в приказном тоне.

С опаской подняла глаза – он лишь усмехнулся, шагнул в кабинку напротив и взмахнул рукой. Сверху полилась вода.

– Спасибо, – пробубнила я и шмыгнула за дверь.

Вода тут же начала растворять гель.

Смотря на чистую кожу, я осознала самое страшное – у меня не было одежды.

– Илай… – сдавленно произнесла я, – мне нужна будет… одежда.

– Одежда? – переспросил он. – Я не смогу погрузить тебя в криокамеру в одежде.

Я тяжело вздохнула.

– Мне нужна одежда, чтобы дойти до нее… – простонала я, прячась в длинные волосы, хоть меня закрывала дверь кабинки.

– Но у меня нет одежды, – сквозь шум воды донеслись его слова.

Я мысленно застонала. Черт, только не это.

– Тогда я вообще не выйду! – выпалила я.

Молчание. Потом я услышала как щелкнула дверь. Я осталась одна.

Подождала несколько секунд. Но никаких звуков, кроме воды, не было слышно.

Меня снова сковал страх. Ужас.

Это место. Это тело. Это все кошмарный сон.

Я рухнула на колени. Слезы ручьями потекли из моих глаз, смешиваясь с каплями воды. Я ревела, закрывая рот ладонью, чтобы всхлипы были не слышны.

Информации было тесно у меня в голове.

Я запустила пальцы в волосы, пытаясь промыть их – или достать из головы тревогу. Склизкие комки геля вросли в запутанные волосы. Их там сотни.

Я дергала, скребла ногтями, но они не поддавались.

От бессилия поток слез увеличился. Теперь это были слезы боли и отчаяния.

Мне хотелось кричать. Кричать и рвать эти длинные волосы. Я схватила прядь и начала откусывать ее. Соленые, с запахом гнили, локоны падали наземь. Я морщилась, но продолжала грызть.

Меня остановил щелчок двери. Я замерла с мокрой прядью в зубах.

– У тебя все хорошо? Я принес одежду, – послышалось из-за кабинки.

Я быстро вытерла слезы и собрала в кучу отгрызанные локоны.

– А у тебя не будет ножниц или ножа? – простонала я. – Эти волосы проще отрезать, чем отмыть.

– Я не стану давать тебе нож, – твердо произнес Илай.

– Предлагаешь их вырвать? – пробубнила я, пытаясь достать из волос кусок засохшего геля.

– Предлагаю ничего с собой не делать, – отрезал он.

Я тяжело вздохнула. Он не уходил.

– Могу позвать андроида твоего пола если хо…

– Нет! - перебила я. – Сама справлюсь.

Дверца немного приоткрылась. Я взвизгнула и прижалась к стене.

– Одежда, – сдавленно произнес он.

Я тут же выхватила белый сверток. Футболка. Одна единственная футболка с нелепой надписью: “Довро пожуват на Халибер”.

– С ошибкой, – процедила я.

Тишина. Он не понял. Или сделал вид.

Я мысленно примеряла ее на себя. Футболка была огромной, но вряд ли прикрыла бы хоть что-то.

– Это все? – резко произнесла я.

– Да…

– Мне нужны брюки, – отрезала я.

Он молчал. А я держала футболку как можно дальше от воды и не сводила глаз с двери. Почему здесь нет защелки?

– Одежда здесь роскошь… – выдохнул он. – Это все, что я смог найти.

– Нет уж, я никуда не выйду без штанов!

Послышался тяжелый вздох. Я слышала как он переминается с ноги на ногу.

– Тебе нужно подождать пару минут. Криокамера почти готова… – умоляюще произнес Илай.

– Ну вот до нее я готова идти только в штанах! – парировала я. – Если не можешь ничего найти, отдай мне свои.

Я была уверена, что он этого не сделает. Засмеется. А потом услышала звук молнии и лязг ремня.

– Держи, – Илай просунул в щель брюки.

Он держал руку неестественно прямо, но я заметила как она подрагивает. Я выхватила штаны и захлопнула дверь, едва он успел убрать руку.

Повесила футболку и брюки на крючки под защитным стеклом.

– Полотенца у вас тоже роскошь? – процедила я.

– Нажми кнопку «сушка» справа на панели, – спокойно ответил он.

Я активировала панель, ткнула «сушка», сразу вывернула интенсивность на максимум. «Старт».

Горячий воздух ударил со всех сторон – даже снизу. Я ухватилась за ручку двери. Ветер был такой силы, что сносил с ног, швыряя из стороны в сторону.

Я завизжала. Переводчик сорвался с виска и с лязгом упал под ноги. Буквы на панели стали нечитаемыми, а голос Илая превратился в шипение.

Я тыкала по всем кнопкам, параллельно держа дверь рукой, чтобы он не пришел на помощь. Наконец ураган остановился. Я подняла с пола переводчик и вновь прикрепила его к виску.

– Я должен был предупредить, – донесся виноватый голос.

– Повесь плакат «Вы проснулись в раю, а теперь бегите» в зале с криокамерами, – процедила я, натягивая футболку на влажное тело. – Это будет хорошим предупреждением.

Я услышала смешок и почему-то не смогла скрыть улыбку.

Очередь дошла до его штанов. Они были все ещё теплыми. Не противно теплыми. А будто их заботливо повесили на батарею, чтобы потом сразу ощутить уют.

Я мысленно влепила себе пощечину за такие мысли.

Открыв дверь, я увидела смущенного парня в обтягивающих шортах почти до колена. Мой взгляд скользнул по его сильным ногам и остановился на носках: один черный, второй – синий в ромашку.

– Вижу у тебя есть чувство стиля, – кивнула я на его ноги.

Он смущенно опустил взгляд.

– Но я не верю, что у тебя нет запасных брюк, – сказала я.

– Есть, просто… за ними идти минут пять.

Я подошла к зеркалу, вылавливая из волос остатки геля.

– Я бы подождала.

– Это никчему. Я не смущаюсь, – максимально уверенно произнес он.

– Но я стесняюсь, – я развернулась и в упор посмотрела на него.

– Ты даже не вспомнишь этого… – сдавленно произнес он.

– Почему?

Он промолчал. Потом вздохнул и пошел в сторону двери. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

– Подождешь у иллюминатора, пока я сбегаю за формой? – бросил он.

Мой взгляд скользнул по наручникам в его руках. Откуда они и… зачем? Я непроизвольно сжала кулаки, но тут же завела их за спину.

Он заметил, куда я смотрю. Пальцы на металле замерли. Потом он молча убрал их в карман.

– Конечно, – ответила я и выдохнула, только сейчас заметив, что не дышала. Я направилась к иллюминатору. Я не верила ему. И все, чего я хотела, – сбежать.

Вид планеты вернул в тело тревогу. Я не дома. Я черт-те где в другой реальности.

Пальцы сжали холодный металл поручня, взгляд скользнул по моим разводам от геля – будто прощаясь. Я вздохнула и подняла глаза к планете. С тихой мольбой.

– Прошу тебя, Вселенная, – я сложила ладони, – дай мне знак.

Я всматривалась в синее сияние, в курсирующие корабли и вдруг заметила красный огонек, отражавшийся на стекле иллюминатора.

Я повернула голову, пытаясь отыскать его источник. Огонек был над дверью, возле которой стояла небольшая стойка. Я могла бы спрятаться за ней и сбежать, когда дверь откроется.

На цыпочках подбежала к стойке, прижимая к груди влажные волосы, чтобы не оставить мокрый след. И тут же скрылась за ней.

Этот мир либо безумно прост, либо гениально глуп.

Стойка скрывала за собой пульт управления воротами. «Открыть ворота», «открыть дверь». Это было похоже на выбор между «стать Богом» и «получить скидку на кофе». Очевидно, «ворота» были ловушкой. Настоящий путь к свободе всегда скрывается за скромной «дверью».

Я ударила ладонью по кнопке, створка двери поехала вверх, наполняя коридор светом – и тут же в уши ударил противный вой сирены.

Из-за меня? Или нет? Думать некогда.

Я рванула вперед и бежала изо всех сил. Не глядя. Просто бежала к свету, как самый жалкий мотылек.