Хальвдан

Над Константинополем стремительно восходило солнце, оживлённые улочки города с каждой секундой заливал, подобно наводнению, утренний свет. Небо сияло блеском яшмы, и маленькие кучевые облака лениво катились с юга на север.

Хальвдан, сведя брови вместе, стоял у кафедрального храма Святой Софии и вглядывался в него. Перед воином предстала жемчужина византийской архитектуры: от основания мира и доныне рука человека ещё не сотворила ничего подобного. Не зря же император Юстиниан, закончив строить храм, выкрикнул в изумлении: «Я превзошёл тебя, Соломон!»

Накануне вечером Хальвдан вместе с побратимами из Скандинавии пил вино, любезно подаренное басилевсом. Они веселились, пели, плясали и иногда дрались, словно петушки в курятнике. Всё как всегда, но вдруг посреди пирушки сидевший напротив Сигурд Железнобрюх сказал, что, якобы, капища местных христиан строятся по образу корабля.

Поначалу Хальвдан не обратил никакого внимания на слова товарища и продолжил нажираться, однако после, глубокой ночью, когда пьянка закончилась, он вспомнил причудливое сравнение и принялся над ним размышлять. Все до единого лежали без сознания, а ему никак не удавалось уснуть. Как Хальвдан ни силился, сон всё не шёл.

Рой мыслей, подобно веретену, крутился в голове, отчего та начала гудеть сильнее и сильнее. В какой-то момент тяжесть размышлений навалилась с такой силой, что стало нестерпимо — Хальвдан вскочил и принялся нарезать круги по залу. Шатаясь из стороны в сторону, он то и дело наступал на валяющихся товарищей, чуть погодя, пытался разбудить Железнобрюха, но тот лежал на столе в забытьи, будто мёртвый, и никак не реагировал на его потуги. А спустя час, едва заря осветила небо, озадаченный воин пошёл к храму.

Так он оказался здесь. Очутившись на месте, Хальвдан раза три или четыре обежал храм вокруг. Внимательно или скорее придирчиво он осматривал его и пытался отыскать хоть что-то драккароподобное, но безрезультатно: в основании капище было квадратным; ширина стены поистине впечатляла, превосходя длину двух драккаров; высота храма была больше, чем полторы палубы корабля; стены храма были облицованы прекрасным мрамором; по всему периметру его держали массивные колонны.

Неожиданно из всех дверей и нижних окон повалил туман. Белая, подобно свежему молоку, дымка в одночасье облекла нижнюю часть храма так, что та растворилась. Золотистые лучи мягко ложились на водораздел тумана — казалось, будто церковь стоит не на земле, а на огромном облаке.

Страстное непреодолимое желание оказаться внутри овладело сердцем воина, поэтому Хальвдан, влекомый неведомой силой, побежал внутрь. Не разбирая дороги из-за густого тумана, он кое-как нащупал проход и ворвался внутрь.

И вот викинг очутился посреди храма Святой Софии. Он застыл, подобно каменной статуе. Из-за дымки он мог смотреть только вверх, и то, что он увидел, поразило его: колоссальный купол словно парил над его головой. Это впечатление ещё более усиливалось из-за множества арочных окон, которые раскинулись у основания сферы и через которые лился утренний свет. От самого низа до самого верха собор украшали фрески со сценами из Священного Писания; с востока и запада к центральному куполу примыкали два полукупола поменьше, а их, в свою очередь, удерживали такие же два, но ещё меньше. Гигантский вес крыши гармонично распределялся между относительно тонкими стенами храма.

Облако не рассеивалось, и Хальвдан всё время стоял с задранной головой. Из-за такого положения, однако, у него затекла шея и началось головокружение. Нутром он чувствовал, что если задержится ещё на несколько мгновений, то его может вырвать: бессонная ночь, полная алкоголя, давала о себе знать. Страшась оскорбить местных богов, воин так же быстро, не разбирая дороги, ринулся прочь.

В спешке Хальвдан не заметил, как толкнул печника, наблюдающего за дымкой и озирающего стены. Этому печнику как одному из лучших мастеров города велели поправить соборную печь, где воскуряли ладан, — именно это хитроумное устройство и было причиной тумана.

По задумке архитекторов Святая София должна была стать частью неба на земле, поэтому облака должны были напоминать прихожанам, что они сейчас не в Константинополе, а Царстве Небесном, пусть даже и искусственном. Ведь и Христос вознёсся к Отцу на облаке, и на облаке он должен был прийти во второй раз, с силою и славою.

Незаметно для себя воин очутился на пристани, как раз возле дока, где пришвартовался его драккар. Нахмурив лоб, он смотрел на него с минуту, затем повернулся к храму (к счастью, его было видно из любой точки столицы). Хальвдан смотрел и недоумевал: почему Железнобрюх говорил о здании, столь непохожем на судно, как о драккаре? Этот храм имеет ничего общего даже с раздутым кнорром, купеческой формой драккара.

Вот в Бирке большой дом, где Хальвдан вырос, напоминал драккар намного больше, чем это капище. Да, «судно» из его дома получилось бы лежащее вверх ногами, но всяко правдоподобнее, чем храм христиан! Даже подпорки его дома походили на шпангоуты. И так же, как драккар, дом был длинным и узким, дабы разрезать, подобно ножу, встречные волны. Как благочестивый викинг Хальвдан знал, что, случись Рагнарёк, его дом действительно превратится в корабль и он вместе с Одином отправится в последний поход.

Осознав, что Сигурд был не прав, Хальвдан гневно плюнул, топнул ногой, крепко выругался, вспомнив всех богов, а потом развернулся и пошёл обратно в корчму, где ещё спали его товарищи.