Хамори

Хамори стоял на отвесной стене. Гравитация могла бы утянуть его на самое дно пусковой установки, но магнитное поле компенсировало возможные неудобства.

Хамори ждал, ни единым движением не выдавая своего присутствия. С помощью высокоточных магнитов, четыре лапки прочно держались на гладкой поверхности металлического модуля. Терпение всегда было его сильной стороной. Ещё четыре лапки паук произвольно сложил, в целях экономии энергии.

Люк, над которым Хамори закрепился, был наглухо запечатан перед запуском и должен был оставаться таким до прибытия на орбитальную станцию.

Скорый запуск и столкновение с гиперпространством ничуть не пугало бывалого охотника. Потрёпанный, но прекрасно сохранившийся экзоскелет «Брахипельма Н.414.24» выдерживал более серьёзные нагрузки и позволял дрейфовать в открытом космосе месяцами, пока не подвернётся удачный корабль.

Конечно, Хамори предпочитал не искушать судьбу, и если уж приходилось дрейфовать, то делал это на суверенных торговых путях.

Корабль, на котором он паразитировал сейчас, был совершенно другой масти. Защищённый по наивысшему разряду военный стелс-шаттл перевозил очень редкие и, безусловно, ценные грузы. Целью охотника были батареи нового типа – «колибри». Достаточно маленькие, чтобы поместиться в экзоскелет. Достаточно мощные, чтобы при неправильном использовании уничтожить целую галактику.

Если бы спросили самого охотника, он предпочёл бы заполучить всего один блок «колибри», чтобы продлить жизнь «Брахипельма Н.414.24». Универсальному экзоскелету не доставало мощности. Чутьё подсказывало Хамори, что без новых батарей долго он не протянет. Старые едва выдавали значение энергии, пригодное к существованию. Расставаться со второй кожей и двумя парами запасных конечностей не хотелось. Для Хамори не было жизни без экзоскелета. Причём буквально. Хитиновый нейроинтерфейс был вживлён в мозг и внутренние органы, образуя защитный панцирь.

Взревели турбины. Поток ветра плотно прижал паука к обшивке – магниты выдержали. Ракета, наконец, двинулась, оставляя под собой клубы дыма.

Шаттл тряхнуло в полёте. И ещё раз. Отстыковка стартовых модулей прошла успешно. Четыре пары детекторов Хамори, как будто это происходило не с ним, наблюдали, как автоматика корабля выходила в открытый космос, где её уже нельзя было отследить, и готовилась лечь на световой курс.

Шаттлом управлял автопилот. Отсутствие живых существ на борту и высокая секретность давали охотнику особое преимущество. Только очень узкое сообщество знало о существовании груза. И скоро все они будут гудеть как развороченный улей. Системы показывали отсутствие жизни на борту и вокруг него. Хамори это вполне устраивало. Ни одно живое существо не пережило бы ракетный запуск, находясь в пусковой шахте. Кроме него.

Дождавшись выхода из атмосферы Хамори слабо пошевелил двумя передними парами лапок, привыкая к новому сопротивлению безвоздушного пространства. Убедившись, что с координацией полный порядок, охотник принялся за дело.

Плазменный зубчатый резак должен был вскрыть обшивку за секунды. Корабль внепланово тряхнуло. Хамори едва удержался, случайно дав напряжение на резак выше, чем нужно и только чудом не разворотил корпус.

– Какого… – Каракурт был разъярён. Он рассчитывал на лёгкую добычу. Хамори, впрочем, тоже.

Коммуникатор запищал, передавая уничижительное сообщение. Это Каракурт, пристыковавший с другой стороны шаттла, поприветствовал соперника.

– Добыча моя, – Хамори послал ровный импульс-уведомление. Никакой угрозы, только предупреждение: не соваться.

– Теперь нет, – Каракурт резко обогнул шаттл и атаковал с дальней дистанции.

Облако дронов накинулось на Хамори. Мелкие и назойливые беспилотники окружили его, как мухи со всех сторон, вынуждая цепляться за обшивку всеми восемью лапками. Охотник выслеживал «колибри» несколько месяцев и не собирался отступать.

Резак пропорол корпус шаттла беспорядочно, как тупой нож консервную банку давно забытой цивилизации. Каракурт испугался вероятного срабатывания системы безопасности и ринулся на врага.

Два брахипельма сцепились в схватке за возможность выжить. Каракурт проигрывал в весе и размерах, но был гораздо более юрким, и вдобавок каждое его действие сопровождалось помощью дронов.

Ранее Хамори поставил всё на эту вылазку. Теперь – на один смертельный удар. Хелицеры, самые тонко настроенные антенки Каракурта оказались в досягаемости Хамори всего на один миг, и этого мига хватило, чтобы их вырвать.

Дроны сразу отступили. Дезориентированный противник заметался по обшивке. Одним движением Хамори проломил остатки люка, вдавливая Каракурта вовнутрь. У охотника едва хватило энергии забраться внутрь самому.

Разгерметизация отсека навела внутри свой порядок. Шаттл прекратил движение, запустив внутренний протокол безопасности. В скором времени сюда должна была явиться тяжёлая космическая пехота. Хамори быстро распихивал нежно фиолетовые светящиеся кристаллы «колибри» по всем предназначенным и не предназначенным для этого частям своего экзоскелета.

– Ну что мы, не люди, в конце концов? – бросил Хамори в сердцах, обращаясь к поверженному противнику, который распластал на стене разгерметизированного отсека все свои восемь маленьких лапок. Две из них ещё дёргались. – Могли же поделить добычу!

Оставшиеся батареи выспались из отсека в открытый космос, начиная свой собственный путь по разным уголкам вселенной. Каракурт перестал дергаться. Ни антенки, ни «колибри» ему были больше не нужны.