Хаотические нити

Вдали от мирской суеты, в горах, обитал Дамир, которого называли Искателем Истины. В юности он посвятил себя изучению древних текстов, в надежде постичь высшую мудрость. Долгое время он верил, что истина прячется в тенях, вдали от ослепляющего света простых объяснений. Ему казалось, что лишь он способен услышать шепот богов, раскрывающих тайны мироздания.

С годами, однако, эта уверенность переросла в одержимость. Свет стал для него врагом, а тени – единственным источником правды. Он отдалился от людей, презирая их невежество и слепоту. В руках его всегда была Чаша из черного обсидиана, предназначенная, по его мнению, для поглощения лжи, что отравляет мир. Он грезил о Семени Правды, которое взрастет в могучее древо и рассеет тьму неведения.

Но люди видели в нем лишь безумца, бродящего по горам с чашей в руке и выкрикивающего невнятные пророчества. О нем слагали мрачные песни, полные страха и насмешек. И чем сильнее Дамир презирал мир, тем сильнее мир презирал его.

Когда боги умолкли, Дамир ощутил, что почва уходит из-под ног. Впервые за долгое время он усомнился в своей правоте. В отчаянии он обратился к Лекарю, надеясь найти исцеление от терзающих его сомнений. "Истина не вовне, а внутри тебя," – сказал Лекарь, – "Прими жизнь во всей её полноте, с её радостями и скорбями, с её правдой и ложью. Освободись от своей гордыни и ты услышишь голоса снова."

Но Дамир, ослепленный многолетней верой в собственную непогрешимость, не смог услышать мудрость этих слов. Он остался верен своим убеждениям, даже когда они привели его к краю пропасти. До самой смерти он блуждал в поисках ускользающей истины, не замечая красоты мира и мудрости простых вещей.

И лишь в предсмертный час, когда все иллюзии рассеялись, его осенила мысль: "А что, если я всю жизнь искал не то?" Эту мысль он встретил истерическим смехом, который эхом разнесся по горам, знаменуя тщетность его поисков. И даже после смерти на лице его застыла странная усмешка, будто тени продолжали удерживать его в мире иллюзий.