Харакири

Лишь бы не снилось...

Это был последний день. Такеши специально оставил его для себя - попрощаться со своим домом, красивыми деревьями в рощице за окном и до боли знакомыми горами.
Вообще, кодекс Буси-до не одобряет подобных сантиментов. Путь самурая - это смерть, и это с детства знал каждый воин его клана. Однако, Такеши мог позволить себе задержаться еще на сутки - его потерянную честь это никак бы не задело.
Он сидел в дзадзен с утра до самого вечера. Нужно было успокоиться, прийти в себя. Сконцентрироваться. Напомнить себе о вечном. Страха он не чувствовал совсем - он уже знал, что будет дальше. И вот, когда заходящее солнце коснулось лица последним лучом, он открыл глаза.
Пора было идти. Все было заготовлено заранее: хорошо наточенный короткий меч, чистое кимоно, бутылка сакэ и его собственный рогатый шлем. Это было не средство защиты - старый кусок железа с вмятинами и царапинами принадлежал семье Китано уже много поколений.
Почему-то хотелось умереть именно в нем. Возможно, Такеши боялся одиночества, и подобный жест дал бы некое чувство... Причастности? Он не знал ответа, но интуитивно чувствовал, что так будет правильно.
Взяв вещи, заранее собранные в небольшой холщовый мешок, он спешным шагом вышел за дверь. Он даже не оглянулся, навсегда покинув то, что всеназывали его домом.
Путь предстоял неблизкий. К месту, которое он выбрал, вела маленькая извилистая тропинка. Сначала через лес, потом высоко в горы. Почти у самой вершины его ожидала маленькая полянка, окруженная скалами. Кажется, охотники называют такие - «плато», и обычно разбивают на них временный лагерь.
Уже начинало темнеть, и Такеши ускорил шаг. Все следовало завершить побыстрее, а потому стоило поспешить. В шустром темпе преодолев небольшое пшеничное поле, которое разделяло его дом и деревья, он подошел к лесу почти вплотную.
Тут Такеши остановился. Достав бутылку сакэ из мешка, он вынул зубами пробку и вылил немного прямо на землю. Убрав остатки обратно, он совершил три земных поклона, тихим шепотом прося Будду Амиду дать ему смелости в последний раз.Потом он глубоко вздохнул и, собравшись с духом, медленно зашел в мрачно нависающую над ним чащу.
Никакой тропинки не было видно. Такеши шел наобум, совсем приблизительно представляя себе направление. Лес словно хотел его задержать - все вокруг было завалено буреломом и заросло кустарником волчьей ягоды, под ноги постоянно попадались донельзя скользкие комки грязи и прелые кучи листвы.
"Самурая этим не остановить!" - усмехнулся Такеши. Настроение было приподнятым; осознав это, он немного удивился. Тут же в голове закрутились воспоминания о прошлом, некоторые забавные, некоторые грустные, но большинство - унылые и банальные.
Воспоминания плавно перетекли в истории, которые в далеком, почти забытом прошлом рассказывал ему покойный отец. Перед глазами прямо возникла та печка из глины, которую они топили сухим навозом, до жути тесная комнатушка, ковер на полу - и он сам.
Маленький, некрасивый - он сидел на полу и, не отрываясь, слушал диковинные рассказы о необычайных местах, где жили духи и исполнялись самые заветные желания. Души умерших в таких местах могли подарить искателю величайший подарок - указать вход. Вход в Нирвану и путь к спасению. Отец любил рассказывать, что только чистые духом и смелые сердцем могут попасть на такие пути. Разумеется, после череды тяжких и опасных испытаний.
- Кеши, на эти вершины просто так не попадешь! - смеясь, подначивал он сына. - Но, если ты будешь упорно учиться и тщательно мыть уши, то...
Тут отец обычно переводил разговор на другие темы - о будущем, успехе и преданности. Он никогда даже намеком не обмолвился, что бывал в таких местах или знал, где они находятся.
Такеши встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Все это не имело никакого значения. Отец давно умер, да и ему самому осталось недолго. Прошлое в прошлом, будущее в будущем, а истинному самураю пристало быть здесь и сейчас.
Перешагнув очередное покрытое мхом бревно, он услышал кваканье лягушки. Это было необычно - в этом лесу их отродясь не водилось. Впрочем, что он мог помнить о местной фауне? Он уже добрый десяток лет не был на природе - не хватало времени. Работа, дом, работа – этот круговорот давно уже его поглотил.
"Сегодня наверстаем!" - бодро думал Такеши, отгибая очередную колючую ветку от своего лица. Уже совсем стемнело, и идти следовало осторожно. Местная растительность так и норовила лишить его глаз - и Такеши остановился на небольшой полянке, чтобы перевести дух.
Кажется, он заблудился. Внезапно осознав это, он чертыхнулся и стал оглядываться по сторонам. Вокруг были только высокие дубы, ели и какой-то совсем неуместный тополь. Все. Нет, правда все - он не видел даже гор, настолько густой была чаща, в которую он забрел.
Кваканье лягушек становилось все громче и, почему-то, музыкальнее. Казалось, оно доносилось прямо со всех сторон. Происходило явно что-то странное. Такеши начал испуганно озираться, но никого не видел. Громче, еще громче... Кваканье уже оглушало, и Такеши выхватил меч из ножен.
- Останься с нами... - прошелестел чей-то голос, будто сотканный из ветра и шума листвы.
- Что за дерьмо?! - крикнул он в ответ.
Жабий хор тут же, как по приказу, стих. Вместо него раздался топот множества ног, тихий и быстро приближавшийся. Из-за ближайшего дерева выскочил человек в старой потрепанной одежде ниндзя.
На голове у него был капюшон, на лице - черно-белая маска с красным нарисованным носом, а в руке - длинный самурайский меч. Взвизгнув, неизвестный воин бросился прямо на Такеши.
Первый удар читался легко - мощный и рубящий мах сверху. Такому первым делом учат новичков. Такеши легко отвел его влево, и быстрым, почти незаметным движением уколол противника в левый бок прямо под ребра. Снизу вверх, как и положено с короткими мечами.
Воин по инерции пробежал дальше и остановился. По его серой куртке-уваги потекла кровь. Безуспешно пытаясь ее остановить, он прижал ладонь к телу. Посмотрев на Такеши, он будто собирался что-то сказать, и вдруг просто упал лицом вниз.
Из-за деревьев показались еще люди. Одинаково одетые, они явно принадлежали к одному клану. Их было немного - судя по всему, около дюжины. Такеши отбросил свой меч в сторону, подобрал катану павшего ниндзи и встал в боевую стойку.
Тут ему пришло в голову, что это подарок кармы: смерть в бою - безусловно, лучшая из смертей. Такой удачи он явно не заслуживал. Уйти вот так - забрав с собой столько, сколько смог - не в этом ли настоящая самурайская красота?
Он усмехнулся и неожиданно для себя самого с диким воплем побежал навстречу ближайшему врагу. Увернувшись от летящей в голову стрелы, он упал на колени и, скользнув по влажной прелой листве, одним легким взмахом лишил воина обеих ног.
Сразу же забыв про него, Такеши вскочил и ткнул цукой в лицо стоящего рядом гиганта. Тот отшатнулся, замешкался и в ту же секунду лишился своей руки с зажатым в ней серпом. "Никак крестьянин?" - промелькнуло в голове. "Что он тут делает?"
Труженик полей заревел от боли и попытался пнуть Такеши ногой. Хорошая попытка - голень мягко отделилась от тела, а бедолага свалился на землю. Ткнув врага напоследок в грудь, Такеши резко развернулся и отбил лезвием летящий в него сюрикен.
- ААААА! - Заорал он, в ярости швырнув катану в поднимающего секиру толстяка. Того, будто муху, пригвоздило к ближайшему дереву, а Такеши уже прыгнул на какого-то нервного доходягу, мертвой хваткой вцепившись в его вакидзаси.
- Умри, умри, умри! - кричал он, одновременно ударив того лбом прямо в лицо. Маска треснула, послышался громкий хруст костей. Ниндзя отшатнулся, выпустив свой меч - и этого хватило, чтобы на его горле образовался второй хлюпающий рот.
Перехватив вакидзаси покрепче, Такеши бросил быстрый взгляд по сторонам. Их осталось всего семеро - и нападать они не спешили. Один вращал своим копьем, второй целился из лука, еще трое были вооружены кастетами и ножами. Остальные держали в руках кусари-фундо - небольшие цепи с грузами на концах, созданные для обездвиживания и поимки.
«Знай, сын, – вспомнилось вдруг Такеши. – Лучшая защита – это нападение. Это первое правило воинского искусства». Он тогда спросил, какое же второе правило. Отец рассмеялся и сказал, что колоть всегда нужно только острым концом.

Прогнав неуместные воспоминания, Такеши зигзагом рванул к лучнику. Тот этим не впечатлился, и первая же выпущенная стрела застряла в ключице. Правая рука безвольно обвисла; перехватив меч левой, Такеши с разбегу воткнул его в чужую грудь, пробив легкую кольчугу насквозь.
Кто-то уже бежал сзади. Совсем рядом - и, обернувшись, Такеши упал на колени. Копье просвистело прямо над левым плечом, чуть не задев ухо. Кольнув столь резвого жителя лесов в пах, он с силой дернул меч вверх, оставляя гигантскую рваную рану до середины живота.
"Вот тебе и харакири!" - с неожиданной для самого себя злобой подумал он.
Тело еще не успело упасть на землю, как что-то ударило его в запястье, сразу выбив меч. Такеши подхватил копье с земли и, даже не заметив обвившейся вокруг руки цепи, вскочил на ноги.
Вокруг никого не было, никого вообще. Только ночь, тишина и легкий шелест листвы. Не осталось даже тел раненных или поверженных врагов. Лишь пятна крови и разбросанное оружие напоминали о реальности недавней схватки. Нервно озираясь, Такеши подошел к старому поваленному дереву, уселся и, скрипя зубами, попытался сломать стрелу в ключице.
Было слишком больно. Наверное, проще было выдернуть, но мешал чрезмерно оперенный хвостовик. В клане Тысячи Озер стрелы украшали черными перьями, символизирующими непобедимость и смерть. Тут же перья были разными: красное, белое и почему-то коричневое.
Отделить их от древка не получилось. Именно это и подало Такеши здравую мысль - привязать стрелу к дереву. Размотав цепь на руке, он прикрепил ее правый конец к толстой ветке, а левый - к перьям, и со всей силы дернулся прочь.
Судя по ощущениям, стрела вылетела из ключицы с такой же скоростью, с какой ивошла. Захватив с собой, по всей видимости, изрядный кусок мяса. Такеши скрипнул зубами, чуть не завыв от боли, но смолчал.
Вытряхнув из холщового мешка вещи, он откупорил бутылку сакэ и как следует полил рану. Остатки он принял внутрь, как болеутоляющее. Потом он разорвал новенькое чистое кимоно и соорудил себе что-то среднее между повязкой и жгутом.
Достав из мешка шлем, Такеши не придумал ничего лучше, как надеть его на голову. Все остальное можно было выкинуть; подобрав свой меч, он сунул его в ножны и спешно покинул негостеприимную поляну.
Лес, особенно дубовый, ночью выглядел совсем иначе, чем днем. Мощные качающиеся кроны деревьев, смутные завывания ветра, темные тени, плавно переходящие в непроглядный мрак... Все это вызывало почти первобытный трепет.
Такеши поежился. Он даже приблизительно не понимал, в какой стороне находятся горы. Поэтому он шел наобум. Ориентироваться по Луне не вышло - для этого нужно было знать время, а он, как назло, оставил часы дома.
Он шел, и шел, и шел. Изрядно устав, он все же обратил внимание, что могучие дубы вокруг сменились на сосны и ели. Хвойный лес радовал - это означало, что он идет в правильном направлении. Когда-то, в давние времена эти места принадлежали предкам Такеши - легендарному клану Китано. Охотники и воины - они отбили эту территорию у беспощадного клана Минамото после нескольких веков кровопролитной войны.
После победы они возвели здесь замок - прямо в гуще хвойного леса. От него теперь остались только руины, а от всего клана - один Такеши. И в этом, как и во многом другом, был виноват только он сам.
Погрузившись в эти горестные думы, он не сразу заметил крохотный огонек, замаячивший чуть слева в беспросветно ночном лесу. Судя по всему, это был костер - либо чей-то довольно мощный фонарь. С опаской понаблюдав за ним около минуты, Такеши решил подойти поближе.
Сначала он перевесил ножны на поясе. С левой стороны на правую - чтобы было удобнее доставать меч. Потом, положив руку на рукоять, он твердым шагом пошел в направлении света.
Это и вправду оказался костер. Он горел почти по центру небольшой полянки. Людей вокруг никаких не было. Тем не менее, кто-то его разжег и даже заботливо обложил крупным круглым булыжником. Рядом валялось сухое бревно, и Такеши с трудом подтащил его к огню одной рукой.
"Чертовы стрелы!" - выругался он про себя. Усевшись почти с удобством, он протянул руки к огню и с наслаждением стал греться. Ветер усилился - казалось, его завывания напоминают то ли волчьи песни, то ли стоны неведомых духов.
Такеши сидел и слушал их - все больше и больше, все дольше и дольше, и сам не заметил, как мягко и почти по своей воле провалился в сон.
Чудилось что-то невероятное. Будто бы он, японский самурай, обзавелся большими кожистыми крыльями, и, спиралевидно порхая в черном ночном небе, изо всех сил пытался догнать Луну. Та убегала - насмешливо и в тоже время приглашающе; Такеши испытывал смешанное чувство зависти, надежды и какой-то запредельной, абсолютной в своей полноте свободы.
Все было залито бледным синим лунным светом. Шустро лавируя в переменчивых потоках ветра, Такеши наконец приблизился к Луне почти вплотную - и словно нырнул в светящийся бледно-золотой диск. Казалось, вот-вот наступит что-то невероятное... Взмах, еще взмах...
Такеши вздрогнул и открыл глаза. Во сне он, видимо, свалился с бревна, потому что нашел себя на земле в ворохе прелой хвои. Она кололась; приняв вертикальное положение, Такеши сильно удивился, поняв, что он уже не один.
Рядом с костром, с другой стороны от пламени сидела девушка. Она была необычайной красоты: безупречная фигура, рыжие вьющиеся волосы, зеленые искрящиеся весельем глаза. Кроме того, она была совершенно нагой.
"Ведьма!" - подумал Такеши и зажмурился. Посидев так минуту, он открыл глаза обратно. Девушка никуда не исчезла - и Такеши ляпнул первое, что пришло ему в голову.
- Ты кто?
- Ведьма. - ответила та и звонко рассмеялась.
"Она что, мысли читает?" - задал он сам себе вопрос. Потом, спохватившись, он решил представиться и спросить, что этой рыжей нужно.
- Вообще-то, это мой костер. - совершенно серьезно ответила девушка. - К тому же, твое имя значения не имеет.
- Почему? - спросил Такеши вслух.
- Потому что мы в лесу.
Совершенно не поняв, какая тут связь, он испытал немалое раздражение. Ведьма же, увидев его недовольную гримасу, развеселилась еще больше.
- Это Лес Вечности, ты не знал? - смеясь, сообщила она ему. - Кто сюда зашел - обратно не выйдет. А потому твое прошлое осталось далеко позади.
"Я тысячу раз сюда в детстве ходил" - подумал Такеши про себя. "Бредит что ли?"
- Так то в детстве, глупыш!
Девушка отвернулась и замолчала. Казалось, она совершенно потеряла интерес к своему новому знакомому. Он же, в свою очередь, все порывался что-то спросить, но как только смотрел на ведьму, забывал что именно.
"Странно как-то" - думал Такеши. "Сижу в лесу, вроде у костра, а как-то слишком зябко... Совы какие-то ухают... И зачем я тут вообще?"
Когда последняя мысль пришла ему в голову, он опять поднял голову и посмотрел прямо в бездонно синие смеющиеся глаза девушки. В них было такое... Что-то такое... Он даже не мог сказать, какое. Взгляд притягивал, манил - и Такеши почувствовал, что его будто засасывает куда-то в черный и топкий омут.
- Юкио. - вдруг прервала молчание ведьмочка. - Так меня когда-то звали. И теперь ты наш.
Тут она встала в полный рост и громко пронзительно свистнула. Раздался шаркающий шум - почему-то хрустящий, будто прелую осеннюю листву невероятным образом высушило.
Из-за деревьев со всех сторон начали появляться голые девушки. Безупречно красивые, с неподвижными холодными лицами и пронзительными взглядами. Все, как одна, были рыжие, но с разными прическами - и Такеши наконец-то почувствовал что-то неладное.
Мягко ступая босыми ногами по земле, ведьмы подходили все ближе и ближе. Вскочив с бревна, Такеши онемевшей рукой неловко выхватил меч.
- Что вам нужно? - крикнул он. - Кто вы?
- Мы - песни смерти и конец твоего пути. - услышал он из-за спины, иледяные руки обхватили его тело сзади. Такеши парализовало; Юкио медленно подошла и с равнодушным выражением забрала у него меч.
- Не сопротивляйся. - ласково произнесла она. - Оставшись с нами, ты станешь частью этого леса.
Отбросив оружие, ведьма взяла его за руку. Перевернув ее ладонью вверх, Юкиосовершенно неожиданно вцепилась зубами в запястье.
"Дерьмо!" - только и пришло Такеши в голову. Боли он совсем не ощущал - вместо нее пришла некая несуразная смесь сонливости и облегчения. Глаза сами собой начали закрываться. Он смутно чувствовал, как девушки рывками стаскивают с него одежду и вцепляются зубами в его кожу.
Мир вокруг плавно погас. Оказавшись в полной темноте, Такеши слышал лишь какое-то сосущее хлюпанье.
- Ай! - взвизгнул истеричный женский голос.
Такеши сразу же открыл глаза, мгновенно придя в себя. Двое девушек с трудом удерживали Юкио, которая билась на земле, видимо, от боли. Ее руки по локоть были покрыты огромными лопающимися волдырями. Рядом на земле валялся его собственный шлем с кровавыми отпечатками ладоней на рогах.
"Они не могут его касаться!" - сразу же догадался Такеши. Упав на одно колено, он схватил шлем за рог и, резко развернувшись, ударил близко стоявшую ведьму прямо в лицо.
Ее голова лопнула, как перезревшая тыква, обдав его кровавыми ошметками вперемешку с какой-то зеленоватой жидкостью.
- Съели, суки?! - заорал Такеши, пинком отправив еще одну удивленно застывшуюдевку в костер. - Гори, ведьма, гори!
Красотка вспыхнула, будто облитая бочкой сакэ, мгновенно превратившись в пылающий синим факел. Такеши не дал ей мучиться - схватив из кучи листвы свой меч, он одним ударом рассек ей шею.
Кто-то с визгами напрыгнул сзади, вцепившись острыми когтями в оба уха. Такеши размашисто нахлобучил шлем себе на голову, сломав тем самым ведьме обе кисти. Развернувшись, он ткнул мечом в прелестную грудь и пронзил сердце. Девушка обмякла, а он нанес удар коленом в живот, отбрасывая тело и освобождая лезвие.
Ведьмы уже перестали притворяться людьми. Растрепанные, грязные, мерзко шипящие, они начали на четвереньках кружить вокруг Такеши с совершенно неожиданной скоростью. Они выгадывали момент для атаки, и поняв это, он встал спиной к костру.
- Будда Амида, дай мне смелости... - пробормотал он, с ужасом наблюдая, как одна из девушек, словно кошка, взметнулась по стволу сосны вверх. Еще одна вооружилась длинной сучковатой палкой. Другие стали собираться в стаю, явно готовясь напасть одновременно.
- Стойте! - внезапно для самого себя крикнул он.
Ведьмы никак не отреагировали.
- Не надо меня есть! - продолжил Такеши. - Я... невкусный!
Ничего умнее в голову ему не пришло. Девушки замерли, будто прислушиваясь к его словам. Только Юкио вертела головой, оглядываясь.
- И потом, у меня кровь грязная. Печень, знаете ли... Сакэ... - неуверенно продолжил Такеши.
Юкио пронзительно свистнула. У него аж заложило уши под шлемом, а ведьмы с кошачьей грацией повскакивали с мест. Вскарабкавшись на самую высокую сосну, они исчезли в темной густой кроне.
"Дерьмо" - с облегчением подумал Такеши. "Это не могло сработать. Однако..."
Однако, девушки ведь могли и вернуться. Решив не ожидать новых проблем, он быстро обыскал тела мертвых ведьм и спешным шагом покинул негостеприимную поляну.
Теперь у него был явно разбитый компас. "Начерта ведьме компас?" - размышлял он, шагая строго на север. Был ли это действительно север, он не знал. Да и безразлично ему это было: в какой стороне находятся горы, он все равно не знал.
Лес вокруг был весьма мрачен. Толстые колючие ветви так и норовили цапнуть его за одежду, жуткие завывания ветра наводили на мысли о том, насколько бренным является человек. Было совершенно темно; Такеши пробирался куда-то вперед практически на ощупь.
Оперевшись на очередной шершавый ствол, он вдруг с ужасом ощутил, как тот словно подался в сторону. Дерево казалось живым и отстранилось, будто прикосновение самурая было ему неприятно.
"Показалось" - решил Такеши. Однако на уме все равно стало тревожно. Стараясь лишний раз не касаться ничего, он осторожно ступал по прелой листве и похрустывающему валежнику.
- Что за?!
"Валежник" будто прилип к его сапогу. Даже сквозь плотную ткань Такеши чувствовал, как тот вибрирует и почему-то нагревается. Лес вокруг затрещал, будто взволновавшись, и самурай принялся испуганно скакать на одной ноге.
Пытаясь сбросить чертову штуку, он ощущал, как это "нечто" пытается заползти под его штанину. Царапая кожу колючками, оно елозило по ноге, мерзотно и невыносимо пульсируя.
Такеши выхватил меч, решив сбить ее резким ударом, однако тут же ближайшая толстая ветка схватила его за руку. Обвившись будто лиана вокруг запястья, она потащила Такеши куда-то влево.
Не удержавшись на ногах, он буквально повис на этой ветке. Меч он не выронил, специально посильнее сжав кулак. Это не имело значения - его рука была намертво зажата.
Со всех сторон к нему тянулись ветви. Что-то уже шевелилось под курткой, тревожа больную ключицу, валежник в штанине раскалился до такой степени, что обжигал. Вылетевший сзади корень вцепился в его шею и с невероятной силой принялся ее сдавливать.
- Останься с нами... - раздался знакомый шелест.
Такеши разжал руку и, уронив меч, попытался схватить его левой рукой. План бы удался, если б не внезапная острая боль в левом плече. То, что уже пробралось под куртку, с хрустом впилось в ключицу, и самурай заорал от неожиданности.
Казалось, лес решил закончить с ним. Все ветки, корни и непонятные хвойные ошметки разом кинулись в его сторону. Они сходились на теле, словно сворачиваясь в кокон, и запеленали его как младенца.
Это было невыносимо больно. Такеши чувствовал себя как заяц, которого стая разъяренных волков рвала на куски. Его перестало куда-то тащить, он чувствовал, что сам погружается куда-то... В землю? В болото? В темноту и гниль?
Куда-то вниз.
Последним, что он увидел перед тем, как провалиться в раскаленное болью забвение, были куски драной коры, мелькающие перед глазами и напоминающие маску с нарисованным красным носом.
Довольно долго он был без сознания. Это было крайне неприятно, потому что даже сквозь бессознательность просачивалась боль: острая, тонкая, нестерпимая. Она словно будила его или, может, подталкивала к чему-то - и наконец Такеши открыл глаза.
Он находился в каком-то странном месте. Больше всего оно напоминало каменную поляну, накрытую куполом: просторный овальный свод, свисающие сверху нити сталактитов и льющийся белый свет из единственного круглого отверстия прямо по центру. Вокруг валялись обломки камней, сломанные стрелы и потерянное кем-то оружие. На матовой поверхности пола была кровь - много засохших бардово-бурых пятен.
С трудом встав на ноги, Такеши неожиданно обнаружил, что он не один. Рядом, скрестив ноги в сиддхасане, неподвижно сидел человек в маске. Это была та самая маска: белое с черным попалам, красный нарисованный нос.
Увидев, что самурай заметил его присутствие, человек сладко потянулся и лишенным интонаций голосом произнес:
- Наконец-то. Ты вернулся.
- Кто ты? - поинтересовался Такеши.
- Неужели не узнал?
Тут человек неторопливо снял маску. Под ней оказалось обычное человеческое лицо, странно знакомое и в то же время то ли забытое, то ли виденное лишь мельком.
- Я твой Отец, Такеши. - все тем же монотонным голосом произнес человек.
Это и вправду был он. Помолодевший лет на тридцать, в прекрасной физической форме и, главное, живой. Но самом странным, что ввело Такеши в замешательство, было то, что этот человек не был тем отцом, которого он знал. Это была словно копия - снятая с копии, снятая с копии. Бледное подобие, лишь немного напоминающее оригинал своими очертаниями.
- Когда Минамото напали на замок, ты струсил. - произнес отец. - Ты спрятался. Ты бросил нас.
- Да. - сказал Такеши.
- Ты предал свой клан, свою честь и меня лично ради спасения своей жизни.
- Да, отец.
Отец замолчал. Казалось, он что-то хотел сказать, но не решался. Наконец, выждав паузу, он продолжил.
- Я не виню тебя за это, сын. Я знаю, куда ты шел, и знаю, зачем. Ты уже искупил свою вину.
- Разве? - непонимающе спросил Такеши.
Отец махнул рукой, сделав ему знак замолчать.
- Ты уже свободен, сын. Осталось еще одно последнее дело... Ты знаешь, какое.
Тут он кивнул на валяющийся на полу короткий меч. Такеши шагнул в ту сторону и подобрал острый, как бритва, клинок. Потом, усевшись прямо на пол, он скрестил ноги и, глубоко вздохнув и медленно выдохнув, без колебаний воткнул меч в живот.
Острейшая боль пронзила все его тело. Он должен, должен был довести дело до конца! Резко дернув рукоять влево, он из последних сил потянул меч вверх - к сердцу. Боль ослепляла - и ослабевшие пальцы наконец-то разжались.
Такеши уронил голову куда-то вперед, на грудь. Он даже не мог упасть, и все, что он чувствовал - это страдание и чей-то звон спешных шагов. Кто-то крикнул "ИИИЯЯ!", раздался пронзительный звук режущего воздух меча, и наступила тьма.
Казалось, прошла всего секунда с тех пор, как Такеши умер. Он открыл глаза. Вокруг была необычная обстановка - казалось, он словно сидел на дне огромной разноцветной чаши.
Почти сразу же он понял, что находится в том же самом месте - темном куполе с полукруглым сводом. Просто он теперь находился почти у высшей точки - и не сидел, а висел вверх ногами. От лежащего на полу красного тела с отрубленной головой в его сторону порхнула какая-то птица.
Спиралевидно поднявшись, она прицепилась к какому-то каменному уступу, повиснув рядом с Такеши. Тут он понял, что это не птица, а летучая мышь. Самая обычная - серая и мохнатая, с умной и грустной мордочкой.
- Нам вверх. - сказала мышь каким-то невообразимым образом. - Домой.
Ловко скользнув по камню, она протиснулась в яркое отверстие в центре купола и исчезла. Такеши еще раз взглянул на лежащее внизу тело и, вздохнув, последовал за ней.
Он оказался сверху на поверхности каких-то развалин. Они светились и переливались, постоянно искажая перспективу зрения. Вдали виднелся лес и светлое ночное небо, гигантская красивая Луна и летящая в ее направлении летучая мышь.
Взмахнув крыльями, Такеши легко поднялся в воздух. Он уже видел этот сон - и догадывался, куда он попал. Лавируя в потоках прохладного воздуха, он летел на запад - туда, где когда-то находился его дом.
- Останься с нами... - шелестел разноцветный лес своей листвой и ветром. Такеши знал, что так и будет очень скоро. Но сначала ему нужно было что-то увидеть.
Он летел, и летел, и летел. В какой-то момент плотная череда деревьев кончилась, и он увидел до боли знакомое пшеничное поле. А за ним... За ним - свой дом. Подпорхнув совсем близко, он повис на желобе водостока и заглянул в открытое окно.
В доме горел чрезмерно яркий свет и находились люди. Какой-то старик в кривоугольной лекарской шапочке хлопотал рядом с сидящим в дзадзен мужчиной. Еще двое мужчин молча наблюдали за ним.
- Нужно делать вскрытие. - мягким голосом произнес старик. - Пока затруднительно определить.
- Ну так, на глаз? Это не убийство? - спросил его один из мужчин, тот, что помоложе.
- Вряд ли. Скорее всего, обычный сердечный приступ. Настиг его прямо в медитации. Он и встать не смог.
Тут старик взял руку сидящего и, судя по всему, попробовал ее согнуть. Ничего не вышло - тело уже одубело, превратившись чуть ли не в каменное изваяние. Лекарь чертыхнулся и, передумав, отошел в сторону.
Все было ясно. Такеши в последний раз взглянул сам на себя, взмахнул перепончатыми крыльями и полетел вверх и влево - в сторону своего нового дома. Ночь уже заканчивалась, и лес просыпался. Начинали петь до боли знакомые ранние птахи, солнце поднималось из-за верхушек гор... Первый луч упал на мохнатую мордочку Такеши, заставив нырнуть куда-то вниз.
Он падал, чтобы опять подниматься. Он умер, чтобы жить вечно. Он вспомнил, чтобы снова забыть. Вот и то самое дерево! Такеши влетел в самую чащу, вцепился когтями в дубовую кору самой толстой ветки, повис вверх ногами и усмехнулся.
- Останься с нами... - продолжал шелестеть лес, но Такеши уже ничего не слышал. Он мгновенно заснул - и ему снился сон. Сон, в котором он, будучи самураем, предал свой клан и своего отца, и теперь собирает вещи в небольшой холщовый мешочек.
"Главное, шлем не забыть!" - думает Такеши во сне и впервые в жизни по-настоящему улыбается.