Harry Potter, Bleach: The sound of silence

«Каждый предел — это начало и конец».

Джордж Элиот

Боль отдаётся во всём теле резкой, ощутимой волной, от которой спрятаться никак не получается.

Она отпечатывается в его сознании отчётливым, ярко-красным пятном хотя сам шинигами точно уверен в том, что на его теле отсутствуют какие-либо раны или повреждения, от чего спазмы, сковывающие его конечности, кажутся чем-то сюрреалистичным, а их природа непонятной и необъяснимой.

В мрачных красках Тоширо мало что может разглядеть кроме иссушённой кладбищенской земли, валяющегося ныне мёртвого тела рядом с ним да манящего до прикосновения кубка, чьё слабое свечение помогает хоть что-то разглядеть среди однотипного пейзажа смерти некогда живых людей.

Его сознание плывёт в бесконечном потоке и зацепиться, чтобы заземлиться за что-то определённое у него никак не получается, отчего помимо всего прочего в голове раздаётся противный, протяжный гул.

Всё происходит так быстро и в то же время рвано, что ему никак не удаётся собраться. Зрение перед глазами плывёт и ему кажется, что он вот-вот отключится. Однако, момент с забвением всё никак не наступает. Вместо этого он слышит едва заметный голос, нашёптывающий ему, чтобы он сохранял сознание.

Голос старательно пытается воззвать к его естеству. К корням и истинной сути, о которых он на какое-то время напрочь позабыл, полностью растворившись в себе и своих ощущениях.

— Мастер, мастер… — вторит из раза в раз голос, исходящий изнутри его сознания, старающийся пробиться сквозь слои наложенной боли и туманной дымки. — Откликнитесь на мой зов… Отзовитесь сейчас — прямо как в далёком прошлом, когда мы стали больше чем партнёрами. Больше чем друзьями и спутниками по жизни…

И если вначале Тоширо речь говорящего был едва способен разобрать, то чем больше он вслушивается, тем отчётливее она становится.

— Услышьте меня, мастер, ну же, — произносит тот, чей рычащий голос и облик также теряются среди многочисленных картин прошлого и настоящего. Среди многочисленных видений и разнообразия чужих лиц.

— Кто ты? — едва слышно произносит юноша.

— Тот, кто способен забрать то, что вам мешает, а взамен преподнести желаемое. То, что вам больше всего нужно в данный промежуток времени. Просто протяните руку и тогда вы всё сами поймёте.

Шинигами вопреки боли и слабости, ощущаемой во всём теле, медленно, но верно тянет свою конечность к тому, кто спрятан под толщей бури и белоснежного, ослепительного в своей первозданной красоте снега. Он не может точно вспомнить кому принадлежит этот громкий, запоминающийся голос, однако, на инстинктивном уровне понимает, что этому кому-то может всецело доверять. Так, словно они знакомы уже целую жизнь и даже больше этого.

Так, словно этот некто является его продолжением — второй половинкой.

Ощущая ответное прикосновение, последнее, что он помнит, так это разбушевавшийся лёд, сносящий всё на своём пути, вместе с которым уходит и всё лишнее. Незначительное.

В том числе и то, что его так беспокоило.