Хе Квэс Рылт Драгн

(История о двух мертвяках, с прологом и эпилогом)

Старушка отлетела метра на три, не меньше. Целлофановый пакет с надписью: «Врачи Серпухова – за дело мира», как не странно, остался в ее тощей сморщенной ручонке, а вот костыль, на который она тяжело опиралась, когда шла по «зебре», угнувшись в три погибели, исчез в неизвестном направлении.

Старушка лежала без признаков жизни.

- Да грёб твою же мать! – заорал таксист на весь салон, - Сука чертова! Куда ты прёшься, старая кошёлка! Твари, бросаются под колеса… Чуть инфаркт меня не хватил!!!

Но из автомобиля вылезать он не спешил.

Оле таксист не понравился с первой же минуты.

- Чо дверью хлопаешь, мелкая? – заорал он, как только Оля села на заднее сидение справа. Дверь она закрыла, как ей показалось, вполне мягко, без резкого толчка.

Но таксист был иного мнения:

- Привыкли, как холодильник, закрывать с ноги… Дома ты б так двери закрывала! Тебе отец уши-то надрал бы! И задницу твою тощую…

Оля уже взялась за ручку двери, чтобы выти, но хам газанул с такой силой, что инерцией ее придавило к сидению.

- Гыыы… - в зеркало было видно, что мужчина лыбится, - Гыыы… Не ссы, малая, ща доедем, по-бырому…

Ему было лет пятьдесят, но он молодился. На весь салон разрывался Юра Шатунов: «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы…», чисто подростковая кепка с козырьком на голове, футболка с надписью: «I Love Big Dick» (!) на пузатом торсе, а на безымянном пальце руки, которой таксист переключал скорости, – перстень с черепом. Оля видела такие в магазинчике сувениров на серпуховском железнодорожном вокзале за сто двадцать рублей.

Не удивительно, что этот хам сбил старушку. Напротив, он должен был сбить кого-нибудь намного раньше, но судьба к нему до поры до времени благоволила. Таксист всю дорогу копался в телефоне, в бардачке, в автомагнитоле, лишь изредка поглядывая на дорогу. Но, когда все-таки поднимал глаза, резко выкручивал руль, уворачиваясь от попутных автомашин, орал им «куда прешь? Не видишь – Петя едет!», тормозил жестко, так, что Оля пару раз ударилась носом о спинку стоящего впереди сидения, и так же агрессивно поддавал газу.

Все это поведение сопровождалось отборной бранью, которая заглушала даже маслянистый голос Юрочки Шатунова. Олю таксист не стеснялся, беззастенчиво разглядывал пассажирку, когда не был занят своими делами. Взгляд его был плотоядным и похотливым. А ведь Оля одета была вполне прилично: темно-голубое платье средней длины, коленки прикрыты, никаких декольте. Мама следила за имиджем дочки строго: «Оля, тебе хоть и девятнадцать, но рано еще сверкать телесами… Успеешь…».

ДТП произошло на Бульваре 65-ти лет Победы.

Старушка шла, как и положено, по «зебре». Она спешила, как могла, но в свои годы (а ей было не меньше девяноста) прыти ей уже не хватало, чтобы бегать от лихачей.

Таксист как раз нашел в телефоне что-то очень интересное, и на целую минуту погрузился в него, не глядя на шоссе.

Оля с ужасом увидела, что старушка заметила летящий на нее автомобиль, в шоке остановилась и подняла руки, пытаясь прикрыться от неизбежного удара: в одной костыль, в другой явно тяжелый пакет про врачей Серпухова, которые за мир.

В следующую секунду автомобиль ударил старческое тело правой фарой, выбив из руки старушки костыль и с мерзким хрустом переломив его пополам. Тело бесформенным комком отлетело метра на три.

Таксист вырубил «Белые розы», и все не двигался, Оля собралась уже выйти из машины, когда мужчина резко повернулся к ней:

- Сиди, сучка! Не вздумай мне выходить! ЯСНО? – в его голосе клокотала ненависть, - Ты виновата. Вон в какие тягули меня завезла!

Оля испуганно вжалась в сиденье.

Водила наконец-то выскочил из машины и метнулся к бабке.

Оля стала озираться вокруг, но было слишком ранее утро, а район, куда они въехали, находился вдали от оживленного центра, поэтому, как назло, вокруг не было ни одной машины и ни одного прохожего. Несколько высоток справа, прямо посреди пустыря, и лесополоса слева.

Тогда Оля судорожно достала телефон и стала звонить в 112. Гудки шли очень долго, пока на том конце наконец не взяли трубку. Спокойный сонный голос произнес:

- Алё… Чё…?

- Алло! Скорая? Скорая?

- Скорая…, - передразнили на том конце, - Служба спасения! Чё…?

- Здесь человека сбили! Пришлите скорую…

- Где? – равнодушно спросили у Оли.

Она стала снова осматриваться по сторонам, подыскивая ориентир.

- По-моему…, - сказала она в трубку и замолчала, пытаясь разглядеть номер стоящего неподалеку жилого дома.

- По-моему? А поточнее нельзя, женщина?

Женщиной Олю никто никогда в жизни не называл. Она хотела закричать на равнодушного человека на том конце провода, но внезапно резко открылась передняя пассажирская дверь, и на нее исподлобья глянул всунувший голову в задротской кепке водила. Он увидел у Оли в руках телефон, и с криком: «Ах ты, мелкая сучка», выхватил его и выбросил на пол.

Затем таксист отодвинулся и, поддерживая старушку под спину, протиснул ее на переднее сидение.

- Жива, стерва, - с улыбкой сказал он и захлопнул переднюю дверь так, что Оля вздрогнула.

Водила обежал автомобиль спереди, и сел на свое место.

Оля подалась вперед и спросила у сидящей старушки:

- Бабушка! Бабушка? Вы как? Чем вам помочь? Скорую?

- Какую скорую? – снова заорал водила, обернувшись к Оле, - Не лезь не в свое дело! Оклемается! Живучая, собака!

И счастливо засмеялся.

Они тронулись, но поехали еле-еле.

Старушка, действительно, не производила впечатление человека, попавшего в страшную аварию.

- Спасибо, внучка, - вдруг сказала она с переднего сиденья скрипучим голосом, - Жива я! Живая! И еще долго буду…

И неожиданно захихикала противным смехом: «хе-хе-хе-хе…»

- Чего не скажешь вот об этом… Дятле… - отхихикав, продолжила она, и указала на сидящего рядом водителя. Оля растерянно заметила в руке старушки костыль. Неужели таксист его нашел? Когда успел?

А тот в ответ на слова старушки удивленно посмотрел на нее:

- Бредишь, старая? Головой долбанулась?

- Ха-ха-ха… Старая? Ха-ха-ха… Я хоть и старая, да живая… А ты вот… Молодой вроде… А мертвяк уже!

Водила теперь смотрел на старушку в упор:

- Ты не смотри, что я подобрал тебя, оказал любезность, везу вот в горбольницу, хотя мне этого и не надо, - впрочем, он уже не кричал, как обычно. Голос его вдруг охрип и притих, - Я ведь не посмотрю, что ты сбрендила… ссажу щас…

- Так я и сама ссажусь. Ха-ха-ха… - старушка засмеялась каркающим смехом, - Внучка, нам пора! Нечего с трупаками вожжаться.

Она внезапно ткнула водителя своим костылем в бок:

- Тормози, мертвяк! Вон…! Тут! – и повернулась к замершей от ужаса Оле, - А ты уши заткни, малая…

Оля послушно поднесла руки к ушам, но даже не успела их закрыть, как старушка заговорила.

Голос ее стал неожиданно громким и звонким…

- ХЕ!

Автомобиль подскочил, как будто наехал на кочку.

- КВЭС!

Его снова тряхнуло, а салонное зеркало заднего вида треснуло пополам.

- РЫЛТ!

«Ннннннэээээээээ….»- заныл мотор, хотя скорость движения не росла, а наоборот, снижалась.

- ДРАНГ!

Что-то в моторе сильно громыхнуло, а потом как будто включили огромную мясорубку, с лязгом перемалывающую металлические запчасти. Машина резко остановилась у обочины, и Оля снова ткнулась носом в спинку переднего сидения.

- Выходи, скорее! – старушка неожиданно резво выскочила из автомобиля, открыла Олину дверь, и та тоже наконец-то вышла. Двери автомобиля захлопнулись сами, причем с таким резким звуком, что у таксиста должен был случиться натуральный инфаркт.

Только на улице, глотнув свежего утреннего воздуха, Оля поняла, что в машине все это время воняло какой-то тухлой кислятиной, словно в багажнике было спрятано гнилое мясо.

Автомобиль резко рванул вперед. Визг шин по асфальту больно ударил по Олиным ушам. Хотя окна в автомобиле были подняты, Оля была готова поклясться, что в салоне кто-то очень громко кричал: «Ааааааааааа!!!»

Старушка стояла счастливая, наблюдала за удаляющимся такси. Куда только делась ее сгорбленность, трясучка и медлительность? На сморщенном лице с пучком волос на подбородке была написана неподдельная радость. Она помахала своим костылем вслед автохаму и пробормотала:

- Гори в аду… хехехехе…

- Бабушка! – Оля направилась к старушке, - Вам в больницу нужно! Я сейчас скорую…!

Вдруг она вспомнила, что телефон остался в такси, и звонить было не с чего. Она стала осматриваться.

- Ничего, сейчас поймаем попутку…

- Внучка, не надо… - старушка отпрянула от приближающейся заботливой Оли и даже вытянула в ее сторону костыль, преграждая путь. Потом перевела костыль левее, за плечо девушки:

- Тааам…! Вооон там…! – она помахала в воздухе наконечником костыля, - Остановка! Иди туда.

- Но вы…

- Иди! – настойчиво и уже злобно сказала старушка. И добавила: - Пока я добрая, хе-хе.. А это редко бывает…

Она повернулась, вдруг снова сгорбилась в три погибели и засеменила по обочине прочь.

Оля тяжело вздохнула и пошла в сторону, указанную костылем.

Когда она подходила к действительно вскоре показавшейся в поле зрения остановке общественного транспорта, ее стал догонять странный шум.

Девушка обернулась.

Это было знакомое такси. Оля так хорошо его помнила и так сильно ненавидела! Оно ехало в обратную сторону по встречке. Точнее, не ехало, а мчалось на максимально возможной скорости. Окна были открыты и бывший ранее приглушенным непрекращающийся мужской крик боли и отчаяния теперь звучал на полную мощность.

- Ааааааааааааа!!!

Когда автомобиль на секунду поравнялся с Олей, она с ужасом увидела, как в кабине бьется человек. Да так, что четко разглядеть его было абсолютно невозможно. Голова дергалась влево и вправо с невероятной скоростью, руки барабанной дробью стучали по рулю, в движении сливаясь в трепещущий набор кадров, как на прокручиваемой слишком быстро кинопленке. Таксист трепетал и метался из стороны в сторону, словно запаниковавшая птица в клетке.

Переднее стекло и руль были странного красного цвета…

На фоне непрекращающегося жуткого крика из автомобиля снова доносилась песня, которую почему-то пел незнакомый скрипучий женский голос:

«Белые розы, белые розы!

Мы уже не живЫ…»

К счастью, навстречу этому страшному транспортному средству никто не ехал.

Оля уже поняла, что сейчас произойдет и застыла на месте, не в силах сделать хоть шаг вперед, лишь завороженно наблюдая за летящей ракетой автомашиной.

Прямо напротив Оли шоссе, бывшее до этого прямым, делало поворот. Автомобиль летел вперед как стрела, и ничто не могло, а главное, не пыталось его повернуть или затормозить.

Он влетел в отбойник, взмыл в воздух, перевернулся, ударился и снова взмыл в небо.

Оля почему-то вспомнила, как в фильмах красиво показывают такие аварии. Замедленные съемки со всех ракурсов подробно фиксируют несколько хаотичных оборотов металлической махины в воздухе, удары бампером, багажником или крышей о землю, разлетающиеся дождевыми брызгами части тела автомобиля.

Такси, в котором еще пятнадцать минут назад ехала Оля, разбилось совершенно как в кино.

Грохот стоял невероятный! Но Оле вдруг показалось, что она расслышала знакомые звуки.

Хе! В грудную клетку человека за рулем въехал инжектор и застыл на месте сердца.

Квэс! Инерция от резкой остановки подняла заднюю часть автомобиля в воздух и взорвала в нем каждое, даже самое маленькое, стекло. Мелкие осколки, как пули, изрешетили тело человека с инжектором вместо сердца, превращая его кожу и плоть в фарш.

Рылт! Со всей нечеловеческой силой железный монстр ударился крышей о землю, сдавив человека с фаршем вместо плоти так, что череп лопнул подобно арбузу, и каждая кость в теле сломалась.

Дранг! Завершающий кульбит и последующий удар размазали переломанного и перемолотого человека по всему салону: по сидениям, передним и задним, по внутренней стороне крыши, вмятой внутрь, по коврикам под ногами, по дверцам, которыми нельзя было громко хлопать…

Последующая повисшая звенящая тишина была даже ужаснее этого нечеловеческого грохота.

Оля отчетливо поняла, что ничего живого в утробе покалеченной груды металла нет… Чудовище сожрало и поглотило своего хозяина.

2. Эпилог.

Петя обрел свое призвание давно.

Как только появились соцсети.

Он был троллем.

Это было даже не его призванием, не его хобби. Это был порыв души, весь смысл Петиного существования.

Когда в прошлом году Петя сдал свой компьютер в мастерскую для апгрейда, и двое суток оставался вне сети, он пережил невыносимо страшный депрессивный опыт. Мужчина в те ужасные дни лежал на диване и страдал.

Даже дочка Лариска, никогда «папика» не жалевшая, в порыве человеколюбия подошла к нему и присела рядом. Посидела минуты три, глядя на противоположную стену и зажато держа руки на коленях, после чего встала и вернулась к себе в комнату.

В свои 52 года Петя старался соответствовать собственному виртуальному образу и в реальной жизни. Несмотря на пузо, давно округлившееся от чрезвычайно активного потребления пива и доставочной пиццы, он обожал носить молодежные футболки с совершенно безумными надписями, слушал попсу из 90-х, вставлял в обычный разговор слэнговые молодежные словечки, устаревшие лет двадцать назад, и гордо заявлял, что обожает анимэ, хотя ничего в нем не понимал…

В сети ему было 42, и он был очень крутым мастером межличностной коммуникации.

Сегодняшний день он начал со срача на форуме защитников бездомных животных. Некоей женщине, выглядящей на аватарке вполне безобидно и даже мило, он безаппеляционно заявил, что она – всех задолбавшая зоошиза, со своим вполне милым ши-тцу занимается любовью, а все ее беды от отсутствия мужика.

Это была затравка. Крючок с наживкой.

И когда женщина ответила, Петя от удовольствия заулыбался и потер руки. Клюнула! Они все клюют! Дуры! Они не знают, что полный игнор раздражает тролля гораздо сильнее, чем гневная отповедь, лишь разжигающая праведный огонь.

Женщина дружелюбно написала, что ее собака – девочка, что у нее есть муж и двое детей, бед вроде бы нет, она вполне счастлива, и что сама не любит агрессивной защиты «беспризорников».

Петю это сообщение нисколько не убедило в собственной неправоте. Напротив, дама сама дала ему поводы вывалить на нее кучу других безумных аргументов. Ах, имеется муж? Так вот кто занимается любовью с ши-тцу? Еще и детей завела, вместо того, чтобы взять из приюта троечку несчастных собак. И еще: получается, она против защиты бродячих животных? Что тогда она делает в этом сообществе?

Тут же к начавшемуся срачу подключились полезные идиоты, принципиально не читающие весь диалог, а лишь мониторящие последнее сообщение, и принимающие его на веру посильнее, чем Священное писание.

Петя с удовольствием смотрел, как на сучку посыпались комменты: «Бездушная! Гори в аду», «Извращенцы», «Сдай детей в приют, возьми собак из приюта», «Учи матчасть, тупая овца».

И в финале, после очередной попытки оправдаться в преступлениях, которые жертва не совершала, Петя пригвоздил ее нецензурной бранью и пожеланием скорее повеситься.

Настроение было великолепное. Петя от возбуждения даже встал и подошел к зеркалу.

Небритая круглая физиономия с прыщами, так и не прошедшими с юности, нечесаные сальные волосы, мешки под глазами от постоянного пива и сидения за монитором…

- А я хорош! – подумал Петя и повторил вслух: - Я чертовски хорош!

- Придурок, выкинь мусор, - донеслось с кухни.

Он поплелся на голос. По дороге заглянул в комнату дочери. Та лежала на кровати в наушниках и с телефоном в руках. Лариска увидела отца и показала ему средний палец.

- Моя школа! – подумал Петя, и поплелся дальше, подтягивая сползающие из-за слабой резинки трико с пузырями на коленях.

- Анджелочка, ты что-то говорила? – спросил Петя, входя в кухню.

Анджелочка, несмотря на приближающееся время обеда, была до сих пор в ночнушке и в плохом настроении.

- Ты еще и пень глухой, - злобно сказала она и повернулась к мужу. В одной руке она держала картофелину, в другой нож, - У других мужья как мужья, а ты… Где мой завтрак в постель?

Она с ненавистью посмотрела на виновато опустившего голову супруга.

- Тряпка… От тебя толку нет… Хакер хренов…

- Но любимая… Я стараюсь как могу, мама вот опять же неплохо нам помогает…

- Мама… - передразнила Анджела, - А моя мама говорила… Доча, говорила она, помяни мое слово – этот твой… Петя… либо сопьется, либо кобелем станет! Боже мой, а я ее не слушала! Дурой была, молодой… Как она была права…

- Любимая, постой, но я же не алкаш… И не изменяю тебе…

- Еще б ты мне изменял, кобель! Я бы тебе твои бубенчики враз отчекрыжила! – Анджела махнула перед Петиным носом ножом и добавила, чтоб оскорбить, - Сукин сын… Изменять он собрался…

Петя потихоньку взял мусорное ведро и сбегал к мусоропроводу.

Когда вернулся, Анджела продолжала чистить картошку, уже игнорируя мужа, словно он умер. Она всхлипывала и утирала невидимые миру слезы. Маму обнимала прибежавшая на шум ссоры Лариска, с ненавистью буравящая глазами отца: «Довел мамку, скотина!»

Петя виновато ретировался.

Снова сел за компьютер. На душе скребились кошки, а чувство собственной неполноценности выгрызало душу.

Петя открыл браузер. Привычно вошел в соцсеть «Одноконтакт». Задумчиво покрутил колесиком мышки список сообществ. Вверх-вниз… «Наш город Серпухов. Новости» или «Врачи Серпухова за дело мира»?

Выбрал первое, начал читать посты. Примеряться. На третьем запнулся и завис. Женщина с ником «Зеленовласка» описывала, как вчера ехала в такси, которое сбило странную старушку… Таксист вел себя по-хамски… И вообще - какая-то мистика…

Петино настроение поползло вверх.

Он был зарегистрирован в этом сообществе как «Чикатила», и поведением нику соответствовал: с ним боялись связываться. Из-за мата, цинизма, язвительных унижающих комментариев и постоянно провоцируемого срача.

Вот и сейчас… Петя удовлетворенно улыбнулся. Попалась!

«Толстожопка! Или как тебя там? Старые клюшки совсем замучали! Выскакивают перед водителями, хотят ссуицыдничать, а несчастных мужиков инфаркт хватает. Феминистки хреновы!» - написал он.

«Старушка шла по зебре, а водитель не глядел на дорогу» - ответила Зеленовласка.

«Зебра – не бункер, от колес не спасает. Вышел на улицу – гляди по сторонам. Сама виновата. Дура чертова. Ты тоже»

Неплохо! Петя заелозил на давно продавленном и порванному в нескольких местах компьютерном кресле. Ну, давай! Заглоти наживку.

«Ты кто?» - неожиданно спросила Зеленовласка.

«Конь Пихто!» - съюморил Петя-Чикатила.

«Тебе не жалко старушку? У тебя душа-то есть?»

«Развелось старушек! Раскольниковых на них нет. Я за водителя. Он прав. Зебра? Пфффф… Давно бы отменил. И скорость в городе увеличил до сотки. Хочешь жить – умей бегать! Город – для автомобилей!»

Своего автомобиля у Пети не было. Но разве во время срача это важно?

Минут пять в чате не было ни одного сообщения. Петя уже решил было вернуться к врачам Серпухова, но тут всплыло очередное сообщение.

«Водитель мертв» - написала Зеленовласка. И следом:

«А старушка жива. Я сама все это видела»

Петя лихорадочно начал думать. Что ей ответить, чтоб уничтожить?

«Гонишь, Толстожопка… Где пруфы?»

Опять молчание. Петя представил, как человек на том конце чата так же елозит, пытаясь придумать, как доказать свои слова. Не понимает, отсталая, что она никому ничего не должна…

Хотя черт ее знает, а вдруг она и правда участвовала в ДТП?

«ОК».

Это Зеленовласка.

Снова молчание.

«Слилась? Хех… Так и знал» - злорадно написал Петя. Яркое солнышко, светившееся в незашторенное окно (некогда, некогда…!) поднимало настроение, но сильнее его поднимали такие вот споры ни о чем, имеющие единственную цель, он же смысл Петиного существования - унизить и опустить собеседника.

Но Зеленовласка ответила.

«Прости, Чикатила. Читала твой профиль. Я ж не знала»

Петя молчал. Чего она там не знала? Ведь будет продолжение, будет. Сейчас что-то из Петиного профиля она выдаст.

«Ты же – мертвяк»

Петя отпрянул от монитора. Затем руки метнулись к клавиатуре, но написать он ничего не успели.

«Труп»

«Жмурик»

«Сдохлик»

«Покойник»

Вот сука! Петя, имевший иммунитет ко всем видам оскорблений, даже к матерным и интимным, внезапно похолодел. Да о чем она, черт побери, бредит?

Он снова протянул руки к клавиатуре и снова отпрянул.

«Пруфы? У тебя написана дата, когда ты умер»

«Так зачем живым общаться с мертвяком?»

Петя автоматически переключился на собственный профиль.

«Дата рождения: 06.06.1969». Что за черт? Он же всегда ставил 1979-й?!

А ниже строка, которой не было и не могло бы в «Одноконтакте».

Дата смерти…

И у него было написано: «04.05.2021».

Сегодня.

Мистика! Петя решил, что пора применять экстренное торможение. И нажал на крестик в правом верхнем углу чата. Выйти!

Ничего не произошло. Чат так и светился на экране. Только профиль вновь сменился постом о таксисте. Петя лихорадочно осмотрел мышь (работает), клаву (работает). Попытался что-нибудь написать: и чат работал. Снова нажал на крестик «Выйти». И снова ничего.

Он как завороженный уставился на строку сообщения от собеседника.

И сообщения стали появляться. Одно за одним…

«ХЕ»

В кухне громыхнуло, упало и покатилось что-то тяжелое, раздался резкий испуганный возглас Анджелы. Но встать и узнать, что случилось, Петя не мог. Он как завороженный смотрел на чат.

«КВЭС»

Петя испуганно дернулся от прогремевшего на улице грома. Грохот от него был как от взорвавшейся гранаты. Постойте, какой гром? Солнце же светит! Петя уставился на радостно светящее солнце, но тут же взглядом вернулся к чату.

«РЫЛТ»

Монитор треснул пополам и задымился. Петя отпрянул. Несмотря на поломку, матрица работала как обычно: ни артефактов изображения, ни глюков не было. Просто посреди экрана – длинная трещина.

«ДРАНГ»!

Из системника, стоящего под Петиными ногами, раздался нечеловеческий визг, что-то в нем загрохотало, будто невообразимая мясорубка перемалывает куски металла. На кухне раздался длинный тоскливый крик Петиной жены, а из комнаты дочери – стон боли и безнадежного отчаяния.

Затем монитор взорвался. Осколки брызнули Пете в лицо, со свистом рассекая воздух и человеческую плоть. Страшная боль пронзила его кожу.

Петя вскочил с кресла, которое с грохотом повалилось, отпрыгнул к стене.

- ан… ан… - шептал он, не в силах выговорить имя жены.

Визг в системнике стих, как и другие звуки. Лишь монитор потрескивал, а его матрица без защитного стекла мерцала белым шумом…

Петя с удивлением взглянул в окно. Солнце исчезло. Небо мгновенно затянулось черными низкими тучами. В комнате потемнело. Опустилась неестественная тишина. Шум улицы за окном, звуки человеческого пребывания в квартире: все пропало.

Петя бросился к жене, на кухню. По дороге мельком бросил взгляд в зеркало. Огромные распахнутые от ужаса глаза, дрожащие в страхе губы, кровь, заливающая щетину из многочисленных ран, которые начинали нестерпимо жечь…

Дверь в комнату дочи была распахнута. Лариска лежа ничком на кровати. Руками обхватила голову. Вроде жива…

Петя ворвался на кухню.

Жена стояла у окна, спиной к нему, и рассматривала стаю птиц, кружащую неподалеку на фоне низких грозовых туч.

- Андже… Анджела… Там! Там! - он указывал пальцем на комнату…

Петя хотел подойти к жене, обнять ее, и пусть она тоже его обнимет и успокоит, ведь ему так страшно… Но почему-то замер на полпути.

- Доигрался… - спокойно сказала жена, не отворачиваясь от окна и не пытаясь взглянуть на мужа, - Наш хакер долбаный… Свет вот вырубил… Говорила мне мама…

Она боком пошла в сторону кухонных шкафов. Петя смотрел на нее с нарастающим ужасом: она двигалась каким-то странным, неестественным образом. Как паук: бочком, бочком…

Сейчас их разделял кухонный стол.

- Говорила мне… Говорила мне… Говорила мне… - Анджела шептала эти слова как заклинание, словно заевшая пластинка. Она открыла ящик одного из шкафов, что-то достала и развернулась к Пете.

- Говорила мне: зачем тебе мертвяк???

У нее в руках был тесак, которым Петя рубил мясо и кости для холодца. Недавно, дня три назад, в перерывах между троллингом и пивом, он очень остро наточил его. На всякий случай. И теперь женщина пробовала остроту лезвия, проводя по режущей кромке подушечкой большого пальца.

Петя, опешив, смотрел, как из пальца начинает течь кровь, все сильнее и сильнее, а Анджела все режет свой большой палец и режет.

Он поднял взгляд и лишь сейчас увидел глаза стоящей напротив жены. Точнее, в глазницах зрачков не было. По-видимому, они закатились под веки так глубоко, что теперь были видны одни лишь белки. Это выглядело невыносимо!

Женщина смотрела прямо в Петино лицо.

И еще она улыбалась. Приоткрытые в улыбке губы обнажали вместо зубов огромное количество мелких острых игл, неровных и покрытых кровью.

- Папочка! – на кухню вбежала Лариска и бросилась Пете на шею, - Папочка!!! Что это? Что это?

Петя обнял дочку, не сводя глаз с улыбающейся акульим оскалом жены.

- Тише, доча, тише, - Петя пытался освободиться от объятий, но ему это не удавалось, ребенок прижимался изо всех сил, ее тело дрожало, - Не знаю… Не знаю…

- Как не знаешь, папочка? – Она сама отпустила его, отпрянула и взглянула в глаза. Ее зрачки были глубоко под веками и жуткие неморгающие белки не сводили с него взгляда, - Ты не знаешь, почему ты мертвый? Придурок мертвяк!

Он оттолкнул ее, и Лариска повалилась на пол. Однако тут же встала на корточки и зашипела острозубым ртом:

- Ты же мертвяк! И ты этого не знаешь? Ха-ха-ха! Мамочка! Папик мертвяк и не знает этого! Давай мы ему покажем…

Анджела, точнее, то существо, которое было Анджелой, бросилось на Петю. Удар тесаком разрезал футболку на пивном животе. Петя пытался прикрыться руками и отступить, но в его плечо и спину впились крючки. Это Лариска схватила его пальцами, на которых вместо человеческих ногтей выросли звериные когти. Вдобавок Лариска подпрыгнула, повисла на его плече и укусила за ухо.

Петя взвизгнул и отшвырнул существо, бывшее его дочерью. Оно ударилась о дверной косяк и забилось в конвульсиях. Петя подскочил к нему и принялся ногой бить в жуткое нечеловеческое лицо. Однако тапки на ногах были мягкими и удары получались слабыми. Тогда разъяренный Петя поднял существо за горло и принялся бить его головой о стену холодильника. Голова громыхала, а холодильник начал покрываться кровью. Раскрытые глаза существа не сводили с него взгляд, а рот продолжал шипеть:

- Папик… Ты мертвяк… Папик… Тыыы….

Оно затихло, и Петя бросил тело на пол.

Секунду спустя в его шею вонзился тесак. Он совсем упустил из вида второе существо, которое подбиралось все это время к нему, и вот, наконец-то выбрало момент для удара.

Кровь хлынула из артерии, которую Петя попытался зажать рукой.

- Мертвяк! – и существо опустило тесак еще раз. Один из пальцев теперь был отделен почти полностью от его ладони и болтался на куске кожи. Кровь текла из шеи все обильнее. Петя припал спиной к холодильнику и с отчаянием понял, что жизнь покидает его.

- Мертвяк! – вновь зашипело существо и ударило Петю остро заточенным тесаком по лицу, легко рассекая нос и левый глаз.

- А… где… пруфы… - прошептал Петя перед тем, как тесак начал бешено крошить его лицо, а затем череп и обнажившийся мозг…

Ему не ответили.

Иногда пруфы не нужны.

Иногда сами за себя говорят факты.

Например, что ты – мертвяк.