Хелдор и осколки воспоминаний

Хелдор с удивлением осматривал вмятину на своем нагруднике. Металл причудливо изогнулся под сильным, удачно выверенным ударом. От полированных граней отскакивали задорные солнечные зайчики. Контрастом блестящему металлу была небольшая, с палец толщиной, дырка. Именно туда вошел наконечник копья. Грудь все еще болела, под стеганой курткой расплылся синяк.

- А может… Того… - Воин средних лет был весьма красноречив, бросая в бой отряды пехоты, но эта неприятность сбила его с толку – подрихтовать. Как думаешь, Кварт?

- Что я думаю? – полуэльф, почесав за чуть заостренным ухом, решил ответить: думаю, хорошо, что ты начал лично тренировать всадников, и этим копьем тебя попотчевали не в настоящем бою.

- Бывало и хуже. Я почти полжизни сражаюсь в этой кирасе, вот тут выпрямишь. А здесь подпаяешь…

- Хелдор… - оружейник мягко, но настойчиво прервал его. - Помнишь, я дал обещание - самому себе в первую очередь, что в доспехах, что я справлю, ты будешь неуязвим. Как видишь, сегодня я клятву едва не нарушил.

Воин, задумчиво потерев старые шрамы на лице, еще раз осмотрел поврежденную кирасу:

- Проклятье. А что взамен?

- Я давно тебе справил новый доспех. Он лучше.

- Новей – не значит лучше.

- Ты сейчас обижаешь меня, как оружейника. У меня был лучше инструмент. Были подмастерья. Искусство мое, в конце концов, возросло. Время, пойми ты, наконец, другое. Новая кираса выдержит пулю в упор. А что не в упор, нет, посмотри на эту прелесть! – Кварт указал на новую вороненую кирасу – какое ребро жесткости! – Что ни удар, что ни выстрел – будет рикошет. А в старом… Слушай, если что случится с тобой – меня Флера прикончит. А еще - никто заменить тебя не сможет, все рухнет в одночасье.

- Так, и чего из этого ты боишься больше? – Лукаво улыбнулся Хелдор, потом подошел вплотную к своей обновке, расположенной на деревянном, довольно старательно выструганном манекене. – Я не знаю, Кварт, словно с чужого плеча этот доспех мне будет. А тот… Даже к ремешкам, поясу привык. Уже словно не давил собой доспех, но обнимал. Каждую вмятинку помню. Когда и от кого прилетело… Кто-то, оставив след на металле, сразу отдал богам душу… Ну, будь по-твоему.

- Вот и славно…

- А старая… Да, никуда не годится. А знаешь - с напускным безразличием добавил Хелдор - давай ее в переплавку – он небрежно постучал по выпуклым бокам кирасы. Только с глаз долой ее, ладно, чтобы я не видел.

- Ты что, с ума сошел? Ты предлагаешь уничтожить историю. Не только свою. Нашу. Новобранцы часто спрашивают тебя, откуда эта отметина – каждый след – пропущенный удар. И выигранная, вопреки этому удару, битва.

- Именно столько раз я мог умереть, будь не будь этих доспехов на мне… Так, ну и что ты предлагаешь?

- Подойди к своей железяке. Сможешь вспомнить, кто и когда нанес тебе эти удары? – Кварт украдкой подтянул к себе листок плотной темной бумаги и свинцовый грифель, стараясь не шуметь:

- Знаешь, доспехи и правда были хороши - постоянно кто-то бил меня по этой лопатке. Вот, к примеру, когда я бросился Вивьену на выручку – вот прямо здесь… Да, ты заполировал это место, но царапина видна с тех самых пор. Даже несмотря на то, что тут было их еще с пяток. А вот, под воротником, след от пики : маленькая вмятина, ты даже не правил ее. Наконечник съехал в сторону, а тот разодетый пижон не успел сделать выводов из своих ошибок. А это след от свинцовой пули – Бакх тогда поторопился, и не прицелился, как следует… Нам на счастье…

Кварт увлеченно выписывал закорючки на бумаге. Хелдор, заметив это, лишь усмехнулся. Палец он упер в озвученную раньше отметину – словно он читал открытую книгу и боялся перепутать строки:

- Каждый удар, не достигший цели, учил меня новому. Я сам менялся под градом ударов – ничуть не меньше, чем менялся под влиянием пройденных дорог. Каждая ошибка делала меня сильнее. Хм, а здесь ремешки ты недавно менял, вспомнить бы, из-за чего.

- Думаю, именно этот удар тебя ничему научить не мог. Иногда сложно понять, где твоя ошибка, а где, напротив, твоя гордость, потому что лучше бы не получилось. А вот этот скол…

- О да, послушай…

… Изрядно помятые доспехи теперь встречали всякого крестьянского сына, каждого обедневшего дворянина, любого юного искателя приключений. Поодиночке, по двое, или группами – теперь каждый оставался ненадолго в просторном зале, чтобы посмотреть на историю, отпечатанную в металле. Однако же, далеко не каждый новобранец мог хотя бы предположить, что могла значить та или иная вмятина и трещина, посему тут же, рядом, была старательно выведена история этой кирасы – которая, так уж получилось, была историей не только командира, но и всего их прославленного отряда.