Хелена 2

Прошло несколько месяцев. Сердце Хелены, привыкшее к тишине, всё ещё отзывалось тихой болью на воспоминание о грозовых глазах и прикосновении тёплой руки. Она погрузилась в работу, но сад, кажется, чувствовал её тоску: одни цветы цвели ярче, другие — чуть блеклее.

Всё изменилось в тот день, когда Хелена отважилась уйти в глубину Чёрного Бора — древнего леса на севере, о котором знала лишь из потрёпанной книги матери-феи. Там росла серебристая ива, чья кора была нужна для зелья против тёмного угара — болезни, от которой не было спасения. Воздух здесь был густым, полным запахов влажного мха, гниющей древесины и чего-то… древнего.

Именно там, на поляне, залитой косым лучом сквозь чащу, она встретила его. Великолепный олень с ветвистыми рогами, похожими на корни самого леса, хромал, припадая на переднее копыто, в котором торчал острый шип. В его огромных тёмных глазах читалась не столько боль, сколько усталая покорность.

«Здравствуй, царь леса. Я помогу, не бойся», — прошептала Хелена, опускаясь на колени. Она достала из корзины мазь из подорожника и лунного мха. Олень не дрогнул, лишь внимательно наблюдал за ней, чувствуя исходящую от девушки безмятежную, целительную силу.

Внезапно воздух разрезал пронзительный звук охотничьего рога. Олень дёрнулся, но Хелена, не отрываясь от работы, легонько прикоснулась ко лбу зверя. «Тише. С тобой всё будет хорошо», — её тихий голос подействовал лучше любого успокоительного.

Она уже заканчивала перевязку, собираясь подняться, как сзади на её плечо лёг тяжёлый грубоватый край перчатки. Хелена резко обернулась, сердце ёкнув от неожиданности.

«Здравствуй, Хелена», — произнёс тот самый воин. Он стоял так близко, что она видела след усталости у его глаз и знакомую усмешку в уголке губ. На нём была простая походная одежда, но осанка выдавала в нём воина.

Девушка ахнула, отступив на шаг. «Вы?..»

«Этот олень — моя добыча», — сказал он, но в его голосе не было угрозы, скорее констатация факта.

«К сожалению, вы не сможете его забрать», — Хелена встала между воином и животным, подняв подбородок. Её зелёные глаза вспыхнули решимостью.

Воин (Артас, как она теперь знала) удивлённо приподнял бровь, затем рассмеялся коротко и тихо. «Хорошо. Ты же когда-то спасла меня. Значит, и я в долгу. Олень твой. Но как ты, хрупкая травница, забралась в самую глушь Чёрного Бора?»

«Это… долгая история. Я просто заберу его и пойду», — Хелена смущённо поправила выбившуюся прядь волос, и луч солнца, пробившись сквозь листву, зажёг в ней медные искры.

«Может, тебе помочь? Он тяжёлый», — предложил Артас. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на глазах — таких ярко-зелёных, как молодая листва после дождя, — на губах, на волосах, которые лёгкий ветерок заставлял «танцевать» вокруг плеч.

Их взгляды встретились. И в тот миг между ними будто проскочила та самая невидимая искра, от которой перехватывает дыхание. Время замедлилось.

«Я сама справлюсь», — выдохнула Хелена, отводя глаза к оленю. Отчаянно думала, как же ей быть. Не может же она на его глазах щёлкнуть пальцами и…

Именно в этот момент всё перевернулось. Солнце, клонясь к закату, ушло за тучу, и резкая тень упала на поляну. Магия, зависящая от света, дрогнула. Чары, скрывающие её истинную суть, рассеялись как дым. Перед Артасом предстала не просто девушка, а сияющее существо. Её волосы отливали серебром, кожа будто светилась изнутри мягким перламутровым светом, а за спиной на миг мелькнул, словно сделанный из утреннего тумана, полупрозрачный силуэт крыльев.

«Ну где ты, Артас?» — донёсся отдалённый крик его товарищей.

Артас не растерялся. В его глазах не было ужаса, а лишь вспышка изумления и… понимания. Он резко шагнул вперёд, схватил Хелену за локоть и потянул за собой в густые заросли папоротника, подальше от криков и от оставшегося на поляне оленя.

Хелена была в панике. В ушах стучало: «Один цветок… погиб цветок… и он… он увидел!»

«Тихо, — его голос был твёрдым и спокойным прямо у её уха. — Я не выдам тебя. Я не причиню тебе зла».

Они остановились в небольшой пещерке, скрытой водопадом из плюща. Хелена прижалась к прохладному камню, дрожа.

Артас снял плащ и накинул ей на плечи, скрывая остаточное сияние. «Не переживай так. В детстве мать рассказывала мне сказки о лесных феях. Сначала люди вас боялись, считали ведьмами. Потом просто… разучились верить в то, что вы существуете. Но я всегда верил», — он говорил медленно, глядя на неё так, будто видел не монстра, а чудо.

Хелена, всё ещё не веря своему спасению, смотрела то на него, то в темноту леса. В её груди бушевал ураган из страха, стыда и странного, тёплого облегчения. Кто же он, этот воин, который не испугался её света и знал сказки, бывшие правдой?

Они стояли на опушке, где тень леса встречалась с золотом заката. Воздух вибрировал невысказанными словами.

«Мне пора», — прошептала Хелена, возвращая ему плащ.

Артас взял его, и его пальцы снова задержались на её руке — шершавые и нежные одновременно.

«Это не молчание, — сказал он так тихо, что слова были похожи на признание самому себе. — Это обещание. Обещание нести твой свет, как тайну, внутри».

Он сделал шаг назад, чтобы уйти, но замер. В его глазах, тёмных и серьёзных, вспыхнуло что-то безудержное и решительное. Не раздумывая больше, он закрыл расстояние между ними. Наклонился. И его губы, тёплые от солнца и смелые от принятого решения, легли ей на щеку.

Это был не поцелуй страсти. Это было прикосновение — легкое, как падение лепестка, и жаркое, как первое пламя. В нём была вся благодарность за спасение, всё удивление от чуда и тихая, зарождающаяся клятва. Щека Хелены под его губами вспыхнула, а по спине пробежали мурашки, смешивая волнение и невероятное, щемящее облегчение.

Он отстранился, но не отпустил её взгляд. В его улыбке появилась та самая, чуть виноватая, мальчишеская искорка.

«До встречи, фея. Я найду к тебе безопасную тропу», — сказал он твёрдо, как даёт слово своему сюзерену.

И, не дожидаясь ответа, повернулся и зашагал прочь, быстро растворяясь в густеющих сумерках.

Хелена подняла руку и прикоснулась пальцами к тому месту на щеке, где ещё жило тепло его губ. Страх отступил, уступив место странному, тихому счастью. В её саду, она знала, один цветок погиб, оплатив эту встречу. Но в самой глубине её сердца, куда не доставали чары и запреты, только что распустился другой — хрупкий, невидимый и бесконечно прочный. Цветок надежды.

А на поляне у опушки, доверчиво щипля траву, её новый друг — олень — ждал, чтобы проводить её домой.