Хэллхиллс. Том II

Выражение лица приговоренного к смерти демона никак не изменилось. С его стороны не донеслось ни единого звука. Он просто стоял, опустив голову, как будто пребывал совсем в другом месте. На лице Сатаны, старательно сдерживающего себя от того, чтобы уже самостоятельно сжечь Акиманая, отразилось что-то похожее на раздражение. Объяснимо, почему — перед ним был его главный враг. Но Калену казалось, что дело совсем в другом.

Акиманаю плевать на свою казнь.

Абсолютно плевать.

Стража разомкнулась, пропуская к мортему невысокого мужчину, чья верхняя половина лица была закрыта маской без вырезов, а тело скрывалось под темно-бордовыми одеяниями. Инквизитор.

Инквизиторы были самым таинственным подразделением среди армии, и в него входило крайне небольшое количество демонов. Самой главной их задачей было казнить всех приговорённых. По легенде, в первый день Воспламенения Ада на поиск возможно выжившего Акиманая были отправлены все имеющиеся Инквизиторы, им даже было разрешено казнить преступника на месте, без использования мортема и проведения церемоний.

Вероятно, максимально гордясь своим правом собственными руками пронзить ядро и отрубить голову врагу народа, приглашенный Инквизитор двигался нарочито медленно и театрально.

Он вынул из ящика длинное тонкое копье с небольшим шаром прямо посередине древка, после чего в другую руку взял топор. Подобный метод казни применялся только на самых опасных преступниках, так как была вероятность, что даже лишившись головы демон мог восстановиться при помощи магии.

Кален не мог оторвать пристального взгляда от раскинувшейся картины. Он крепко сжимал трость в руке, стараясь хоть как-нибудь компенсировать пульсирующую боль от яда, волнами бродящей по его телу.

— Ты уверен, что хочешь за всем этим наблюдать? — шепнул Камелия, наклонившись ближе, и положил ладонь ему на лоб. — У тебя снова жар…

— Я останусь, — для убедительности своих слов Кален тихонько стукнул тростью по полу.

— А если потеряешь сознание прямо тут?

— Я уверен, ты сможешь меня донести.

Инквизитор встал напротив Акиманая, который так и не поднял голову после слов Сатаны. Он вообще был на удивление спокоен, что заставляло Калена все крепче сжимать рукоять трости.

— Надеюсь, с его смертью закончится и действие яда, — пробормотал Камелия. От его ладони, все еще располагавшейся на лбу, повеяло умиротворяющим и лечебным теплом.

Инквизитор в это время был в полной готовности. При помощи магии он заставил Акиманая поднять подбородок, но тот даже не сопротивлялся.

— Итак, — голос Инквизитора был низок и удивительно красив для его рода деятельности. — Приступим же.

Копье вместе с топором взмыли в воздух, задержавшись на уровне с грудью и шеей соответственно.

Все случилось в одно мгновение.

Стоило копью коснуться тела, как поле мгновенно заволокло черной непроглядной дымкой. Едва ощутив удушающий гнилостный запах, Кален тут же закашлялся до головной боли. Черный дым заволок трибуны, на поле ситуация была еще хуже: нельзя было рассмотреть даже силуэты. Красная вспышка вдруг метнулась куда-то по диагонали вверх и испарилась, ударившись о стену. После чего раздался жуткий грохот, словно что-то большое и тяжелое рухнуло под напором тяжести. Кругом слышались крики, и жуткое, пронизывающее завывание целого десятка гончих.

Внутри все сжалось.

Мощный поток ветра вдруг разрезал удушливую тьму, начал меняться в оттенке, искажаться, принимая странные формы, после чего устремился весь в одну точку — туда, где находилась ложа.

Уже спустя несколько мгновений Кален увидел хрупкую фигуру Бельфегора, который уверенно стягивал туман в свои крошечные ладони. Буквально за несколько секунд мрак рассеялся, позволив многим вздохнуть полной грудью.

Переведя взгляд на поле, Кален все еще не мог рассмотреть, что именно произошло на мортеме. Мог ли этот туман быть своего рода местью перед последним вздохом? «‎Нет, слишком дешево для Акиманая», — тут же подумал он. Кален всматривался в расплывающуюся от головной боли картинку и даже несмотря на это видел несколько лежащих на земле силуэтов.

В груди поселилось дурное предчувствие.

— Не может быть... — шепот, сорвавшийся с губ Камелии, заставил Калена напрячься еще больше.

— Что происходит? — беспомощно спросил он, ощущая, что совершенно не может больше бороться с накатившей болью.

Похоже, покидать палату и в самом деле было плохой идеей.

Камелия в ответ только усилил поток энергии, снимавший лишнее напряжение с воспаленной головы.

Мимо них черной тенью скользнула одна из гончих и, не раздумывая, спрыгнула с трибун на поле. Она чудом не зацепилась за ограждение болтающимся на шее поводком — видимо, сбежала от одного из стражей. Подобному примеру последовали и остальные собаки, не переставая при этом жутко и восторженно выть. Все они стремились стаей к мортему.

Когда туман совсем перестал мешать обзору, Кален увидел, что недвижимыми силуэтами были тела стражников и... Инквизитора.

Фигура в черном стояла там же, где и до этого. Балки мортема развалились в разные стороны, а черные «‎рога» раскололись пополам и валялись у самого подножия.

— Что?! Не может быть! — Камелия подскочил с места, но услышав болезненный стон Калена нехотя вернулся на место, продолжая восстанавливать его.

Высокий демон с сероватой кожей стоял, гордо задрав голову в сторону ложи. Его длинные черные волосы развивались на поднявшемся ветре, а полы черных одеяний скрывали нижнюю половину тела. В одной из его рук был какой-то непонятный предмет. Гончие, достигавшие ему пояса, закружились рядом, завывая дикую песню.

Они приветствовали возвращение вожака.

— Если на стадионе двинется хотя бы одна живая душа, я уничтожу это место. Грешки, вас это тоже касается.

Хриплый и явно сорванный голос незнакомца не был громким, но его точно услышал каждый.

Кален забыл, как дышать.

Дым полностью рассеялся, явив перед всеми истинную форму.

Истинную форму истинного злодея.

Акиманай вскинул руку, в которой Кален с ужасом узнал чью-то отрубленную голову. Он небрежно держал ее за волосы, слегка покачивая из стороны в сторону.

— Сатана, ты ведь смотришь? — его голос звучал не столько победно, сколько устало. — Ты ведь смотришь?

Кален перевел взгляд на Греха.

Впервые на его лице он увидел ужас.

— Смотришь, — Акиманай усмехнулся и отбросил голову в сторону, но та даже не успела коснуться земли: на нее тут же накинулось несколько гончих, со щенячьим восторгом разодрав плоть за считанные мгновения. — Смотри и слушай дальше.

Там, где сейчас должно было лежать мертвое, связанное цепями тело Алекса, теперь покоилось громадное черное кресло, на которое Акиманай и сел.

— Слушайте все меня внимательно, — в его интонациях начало появляться нечто властное. — Если вы еще не догадались, ваш всеми любимый и уважаемый Сатана воскресил меня. Прямо здесь, перед вашими глазами. Он был так ослеплен яростью, что даже не стал проверять, действительно ли умру я, от того что какому-то жалкому мальчику отрубят голову. Каково это, казнить невинных, не подскажешь?

Акиманай поднял взгляд на Сатану, который все еще стоял, не двигаясь.

— Неуважаемый Сатана, вы обвиняетесь в наглой клевете на честное имя Акиманая, за что будете приговорены к смертной казни, — вяло протянул Акиманай, перекинув ногу на ногу. — Долго ты еще будешь смотреть на меня, как истукан?

— Тебя же запечатали... Я запечатал тебя собственными руками.

Кален никогда не видел Сатану таким... беспомощным.

Паника в груди начала нарастать с катастрофической скоростью.

«Если даже Сатана в растерянности, то что могу сделать я?»

— Как видишь, я все еще здесь. Может, ты просто хотел, чтобы я вернулся? Соскучился ведь наверняка, — Акиманай рассмеялся, но довольно быстро вернул себе коварный вид. — Теперь, когда я наконец могу нормально поговорить с тобой спустя двадцать лет...

Он сделал паузу, явно наслаждаясь напряженностью момента.

— Так вот, не подскажешь мне, случайно, а кто же мог убить Лилиана?

«Так ты же его и убил».

Если бы Кален так ответил, скорее всего, в следующую секунду он бы уже попрощался со своей несчастной головой.

Но он был уверен, что именно такой ответ возник в головах у всех.

— Кто же убил его, Сатана? Не подскажешь? Я так хотел с ним встретиться в тот день, а, знаешь, внезапно наткнулся на его бездыханный труп... — голос Акиманая надломился и стал еще более угрожающим. — Не подскажешь, кто мог это сделать?

В его речи не было ни намека на вежливость или доброжелательность, только сквозящая злоба и ненависть, копившаяся все эти годы. Молчание Сатаны его раздражало.

— Отвечай! — рявкнул он, когда Сатана так и не произнес ни одного слова.

«‎Неужели... Неужели Сатана может позволить ему так просто вытирать об себя ноги?» — Кален так хотел задать этот вопрос Камелии, но побоялся даже передать ему эту мысль при помощи магии. Акиманай, скорее всего, ощутил бы даже такой крошечный скачок магии.

— Или ты ответишь мне, что убил его я и никто другой? Именно этому, ведь, ты учил все последние двадцать лет всех жителей Ада. О нет, прекрасный Лилиан был убит таким ужасным злодеем, которого мы не будем называть, так как его имя слишком сложное и... — он окончательно распалился, начав рычать остатки фраз. — Или у тебя есть другая версия?

— Ты можешь говорить что угодно, и как угодно настраивать других против меня, — Сатана выпрямился, и его взгляд наконец-то перестал выглядеть потерянным. От него снова повеяло той силой, которая крепко держала небосвод всего Ада, не давая ему пошатнуться. — Но ты единственный, кто был на месте преступления и мог убить его. Кроме того, тело так и не было найдено, поэтому ты единственный, кто может быть причастен к смерти Лилиана. Пробраться к нему в момент вспышки не мог никто, кроме тебя.

— Правда? — Акиманай усмехнулся. — Я виновен? Я? Как прекрасно.

Гончие в миг ощерились и повернулись в сторону ложи. Их красные глаза горели, заставляя кровь внутри замирать от ужаса.

— До тех пор, пока истинный убийца Лилиана не явится передо мной, я буду убивать по несколько демонов в Аду в день, — хрип из голоса пропал; теперь он звучал уверенно и стойко.

Он снова занял место в кресле, как вдруг огромный красный клинок метнулся прямо в него, но меч с оглушающим звоном был отражен и отлетел в сторону. Новая черная тень стояла прямо перед Акиманаем, обнажив тонкий серебристый меч.

Черная глазная повязка на появившемся незнакомце бросила парня в пот.

«‎Не может быть...»

«‎Грехи тебе не помогут».

— Люцем?! — стадион содрогнулся от отчаянного возгласа Омнибуса. Глава династии бросился к ограждению и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, оказался на поле.

— Омнибус, живо вернись на место! — рявкнул Сатана, теряя самообладание.

— Да что тебе? Это же отец и сын, пусть болтают, — отозвался Акиманай, бросив заинтересованный взгляд в сторону главы Тенебраэ.

Он хотел подойти как можно ближе, но Люцем выставил перед собой меч, явно намекая отцу, чтобы тот не приближался.

— Люцем... — в голосе Омнибуса не было ни капли гнева, только скорбь и отчаяние. — Люцем, зачем это все?..

— Это мой выбор, отец.

Люцем стоял ровно и непоколебимо, направив меч прямо в грудь Омнибуса.

— Ты подставил брата, подставил себя... Зачем это тебе?

— Это. Мой. Выбор, — отчеканил каждое слово Люцем. Не видя его глаз, нельзя было понять наверняка, что именно он чувствует, но сквозящий в голосе холод говорил сам за себя.

История Тенебраэ повторялась.

Акиманай, явно не желая больше наблюдать за разворачивающейся семейной драмой, махнул рукой, и несколько гончих побежали в сторону Омнибуса, но тот даже не попятился.

— Люцем... Ты нужен семье. Ты нужен мне.

— Как высокопарно, принесите мне салфетки! — Акиманай не переставал отпускать странные шутки: ему оставалось только расплакаться для большей театральности.

Но Люцем не двигался и никак не реагировал на выходки своего предводителя.

— Зато ты мне не нужен. Уйди уже, только мешаешь.

Руки Омнибуса безвольно обвисли.

— Вот как, — он опустил голову.

Гончие, ощутив слабость жертвы, зарычали и вновь стали приближаться, но к тому моменту, когда одна из них рискнула все же напасть, то только щелкнула зубами по воздуху. Омнибус исчез. Выходит, наложенные на стены печати либо перестали работать, либо не работали вовсе и были только инструментом устрашения. Но даже если так, никто не поспешил последовать примеру Главы.

Теперь, когда все части головоломки окончательно сложились, Кален понял, почему Люциус создал такое количество подозрений: истинный виновник был как две капли воды похож на него.

Когда Омнибус скрылся, Люцем направил меч в сторону ложи.

— Нападете еще?

Сатана смерил его мрачным взглядом.

Из ниоткуда на поле, прямо с трибун сорвалась еще одна тень; своим приземлением она пыль, заставив Люцема отвлечься от Грехов и повернуться на шум. Неизвестный после приземления оставил даже небольшую борозду.

— Отчаянный мальчишка.

В голосе Кален узнал Рэйвена.

— Сможешь выстоять со мной в бою хотя бы десять секунд? — Рэйвен замахнулся косой, которая засветилась красным, рассекая ей плотную почву, словно воздух. — Твой папочка ушел плакать домой, а значит, плохой дядя Рэйвен может как следует надрать тебе задницу.

На трибунах внезапно началась неразбериха.

— Где Акиманай?! — воскликнул кто-то.

И впрямь, на том месте, где покоился своего рода трон Акиманая, сейчас бегали одичавшие гончие.

Яркая красная вспышка вновь заставила всех замолчать.

— Засранец, — Рэйвен выпрямился и посмотрел на то место, где только что стоял Люцем. — Сбежал. Леви, я сделал все, что мог.

Мужчина поднял голову к ложе. Левиафан в ответ на это ему молча кивнула, все еще сохраняя напряженное выражение лица.

— Да что происходит, — отчаянно выдохнул Камелия, шаря по карманам, видимо ища, что можно закурить. — Великий Дьявол, да что за... — он перевел дух, — Кален, как ты?

Плохо.

Просто ужасно.

Но сил сказать это не было.

Ощущение абсолютной беспомощности заставляло все его внутренности дрожать от напряжения.

Каждый новый день мог стать для него последним. Как и для Камелии, как и для Артура.

Артур... Где же он?

— Кален! Кален!

Прямо перед ними оказалась Валери. Ноги девушки подкосились, что та едва не упала. Камелия поднялся, чтобы поддержать ее.

— Что случилось?

— Артур… Он исчез!