Хельдин. Долгая дорога

Ведуньями порой не рождаются, а становятся. Так называют слабых ведьм, имеющих способности к лекарству, или же простых знахарок, обладающих нужным знанием. Они способны помочь при болезни людей и животных, или другой напасти, вроде порчи. В отдалённых селениях такая ведунья становится единственной опорой и спасением, словно хранитель окрестностей.

Но никто не задумывался, что обучение ведовскому ремеслу окажется столь тяжёлым. Особенно, когда нет другого выбора.

…Ещё часом ранее здесь царил хаос. Суета, крики роженицы, торопливое замешивание лекарства и бормотание старой Эревье́н, что готовила зелье. Однако сейчас всё стихло. Роженица спала, погружённая в глубокий сон, и её раны, наконец, перестали кровить. Слабое, срывающееся дыхание то и дело становилось тревожно тихим, однако не останавливалось. Надежды, что она выживет, оправдались.

Маленький свёрток был унесён в ночь и похоронен под первым удобным деревом. Он не издал ни единого крика, так что ведунья даже не стала проверять водой: скончался, не успев родиться. Таких детей не положено хоронить по обычному обряду, и никто не будет навещать место его упокоения.

Однако ученица отметила то дерево для себя. Оторвав полосу ткани от подола, она завязала на нижней ветви узелок, так что его концы ленточками трепетали по ветру. По весне можно рассыпать крошки у корней, чтобы хоть слетевшиеся пташки помянули несбывшуюся жизнь.

Правда, до весны ещё самой нужно продержаться…

-Как ты выдерживаешь? – Глухо спросила девушка. Она смотрела в тёмное окно, рассеяно складывая бинты, которые нужно будет потом прокипятить.

Старшая, не оборачиваясь, буркнула:

-Ко всему привыкаешь, Хе́льдин. И нельзя на сердце каждый случай брать. Есть вот ты, лекарь, и помощь твоя. А есть судьба. И супротив неё ничего ты не сделаешь.

-А правда, что есть маги, которые… ну, оттягивают смерть? Отгоняют её? Ненадолго, но…

-Правда, или нет. – Перебила Вьен. – А у нас тут нет такого мага. Поди лучше вымой руки. И вынеси те тряпки на улицу: поутру сожжём.

Вдруг раздался громкий стук, от силы которого едва не затрещал дверной косяк. Если бы не предусмотрительно задвинутый засов и ладно сделанная дверь, то гость вломился бы к ним с первого удара.

-Открывай! – Закричал приглушённый мужской голос. – А ну открывай, ведьма!

Хельдин испуганно замерла. Голос был пьяным, да ещё таким надломленным, что она не сразу узнала скорняка, чья жена сейчас лежала на постели. Как ещё не проснулась от поднятого шума? Видать, зелье помогло…

-Открывай немедля! – Вопил, тем временем, скорняк. – Это ты виновата! Выйди, да в глаза мне глянь, проклятая! Что ты с моим сыном сделала!?

Ведунья и не вздрогнула, продолжая собирать склянки, рассыпанные по столу. Только подумав, задёрнула занавеску на окне.

-Выходи, а не то избу подожгу! Подохнешь, как поганая нечисть!

Он снова застучал и споткнувшись, ударился в стену плечом. С потолка посыпалась пакля, однако дверь удержалась. Судя по заплетающемуся языку, если бы у мужика и нашлось с собой огниво, он и то не управился. Ведь ещё засветло начал отмечать пополнение в семье, раскупорив с друзьями два бочонка.

И даже тронувшись от горя, вряд ли он подожжёт дом, пока внутри находится жена. Та не просыпалась, но что-то жалобно простонала, шевельнув рукой.

Горе-отец продолжал ломиться к ним, уже не складывая слова в угрозы, а просто завывая, как разозлённый зверь. Младшая знахарка с испугом наблюдала, как сотрясается вся стена.

-Вьен… а ну, как он двери выбьет?

Хозяйка налила себе воды и устало опустилась на табурет, делая глоток. Поглядела на ученицу и невесело усмехнулась.

-Тебе ли бояться? Даже если вломится, только рукой махни: он вверх тормашками и вылетит.

Та даже начала заикаться:

-Н-не буду я махать!..

-Ну тогда дубинку возьми. То же самое получится.

Крик наконец утих, и стало слышно, как мужчина рыдает, прижавшись к двери лбом. Вьен решила, что сейчас он способен слушать, и подойдя ближе, прислонилась к дверному косяку, сказав в щель:

-Уходи, Вирлай.

Тот лишь всхлипнул, и она продолжила:

-Не мешай спасти хотя бы её, раз повезло, и боги не забрали их обоих. И наберись сил. Али думаешь, ей не тяжело?

Сквозь рыдания стало слышно, как скорняк повторяет имя жены, а потом опять срывается на вой. Ведунья в ответ сама стукнула кулаком по доскам:

-А ну, слушай! Ты один у неё остался опорой! И только ты помочь сумеешь.

-Да как же это… - Простонал Вирлай.

-Вы молодые. Боги ещё дадут вам детей. Но только если ты себя в руки возьмёшь, да ей поможешь пережить беду! Услышал меня?

Он неловко шаркнул, отстраняясь от двери, и его шаги утихли, смешиваясь с остаточными всхлипами. Хельдин сгорбилась над бинтами, закрыв глаза, и поняла, что у неё самой текут слёзы.

Быстро вытерлась, чтобы не увидела старшая, но щёки опять стали мокрыми. Казалось бы, можно успокоиться - угроза прошла. Но на неё будто лишь сейчас навалилось. Привыкнув плакать скрытно, она бесшумно всхлипнула, проглотив комок в горле. И голова вдруг заболела, будто стиснутая невидимыми когтями.

На комнату набежала тень. Затрепетало пламя на масляной плошке, а вода в лохани задрожала, будто рядом кто-то топнул. Застучала посуда на полках, а со стола слетела кружка, вдребезги разбившись о стену. Слюда на окне зазвенела, вот-вот грозя треснуть.

-Лихо! Сильна ты, ох слишком сильна! – Запричитала Вьен, быстро хватая свечку. Сунула в руки подопечной и скомандовала: – Давай-ка, зажигай и туши! Быстро, как я учила!

Та послушалась, подавляя очередной всхлип. Перед глазами всё дрожало и расплывалось, однако на свече послушно затрепетал огонёк. Только успел выровняться и вытянуться к потолку, как погас. От фитиля потянулся сизый дымок, и он снова загорелся, будто поднесли лучинку.

Это отвлекало внимание и помогало расходовать силы. Уставившись на свечу и часто моргая, девушка успокаивалась. Привычное упражнение будто вернуло её в прежние времена. Хотя иногда, вот так зажигая свечу, она думала, что способна тушить и разжигать целые костры.

Ведунья будто угадала её мысли, вздохнув. Шуршал веник, собирая глиняные черепки.

-Такие как ты, девочка, в бою годятся… Но ты не воин, и учиться пришла на другое. Так что привыкай усмирять себя и свой дух. Наше дело не разрушать, а помогать. Ясно?

Огонёк в очередной раз затрепетал и угас. Хель замерла, следя за тем, как по-змеиному извивается дымок. Запах сгорающего фитиля щекотал нос.

Она и сама побаивалась своего дара, так что не знала даже его возможностей и границ. Однако не могла не задумываться: может, не зря боги дали ей именно такую силу? Может, она предназначена для совершенно другого?

Провела ладонью над свечой, и пальцы ощутили тепло ожившего пламени. Даже огонь бывает разным. То ли пожар, то ли согревающий очаг. Главное, пользоваться с умом… Так и её силой можно не только рушить, но и помогать?

Но такие размышления никто не поддержит. Так что лучше и не высказывать.

***

Мокрая от росы трава шелестела о юбку, так что приходилось придерживать её, дабы совсем не замочить подол. Вокруг светало. Хельдин всю ночь не сомкнула глаз, то и дело меняя компресс на лбу больной или проверяя пульс, а в остальное время слушала чужое дыхание. Домой засобиралась, когда небо посерело.

Встающее солнце подсветило росу, а кругом волшебным пожаром разгорелись золотые и алые листья на клёнах и тополях. Над головой раздавались протяжные песни перелётных гусей. Небесный купол, синеющий в глубине, опрокинулся над холмами громадной чашей с росписью облаков. Однако девушке не хотелось смотреть по сторонам и любоваться, так что она в основном шла, опустив глаза и про себя считая шаги.

По сторонам мелькнули ворота, над головой наконец-то проплыла приветственная арка, с вырезанными рунами на крашеном дереве. От околицы тут же окликнула тётка Аралин:

-Хель, доброго утречка! Рано ты, никак уже всё? Кто ж там у них народился?

На этом краю деревни, видать, ещё не слышали новостей. Она не нашла, что ответить. В чужих глазах это наверняка было грубостью, однако Хельдин покачала головой, не отрывая взгляда от дорожки, и молча шмыгнула мимо, срезая переулком. Идти через всё селение, собирая взгляды и вопросы, а то и обвинения, не хотелось до тошноты. Она запоздало пожалела, что вовсе не обошла дома полями, выйдя к своему двору на околице.

Снежка удивлённо гавкнула на скрип калитки, однако узнала свою и махнув хвостом, уткнулась носом обратно в миску, с аппетитом похрустывая косточками. Девушка поднялась по ступенькам, от усталости едва не споткнувшись на последней. Задержалась в коридоре, вешая на крюк стёганку, и услышала, как на кухне оборвался тихий разговор.

За столом сидели две женщины, со стуком ложек добирая остатки каши. Стройные, темноволосые и такие похожие, что не сразу опознаешь в них маму с дочерью. Только если присмотреться и отметить возраст.

При ней они явно не собирались продолжать обсуждение. Мать и вовсе встала, убрала чашку и проронила, выходя с кухни:

-Не знала, что ты рано придёшь. У кур яйца собери, да пожарь, если хочешь.

-Да у нас тут ещё пара оладушек осталась. – Рассеяно возразила сестра, заглянув под полотенце, накрывшее тарелку. Однако на это хлопнула входная дверь, и она обратилась уже к Хельдин: – Будешь?

Та пожала плечами, наливая себе воды. Куда-то подевалась отцовская кружка, и пришлось взять первую попавшуюся. Неужто мама всё же выкинула?

В курятнике было тепло с ночи: хорошенько надышали козы, чей загон был отгорожен в углу. Пахло свежей соломой. Прихватив три яичка, тоже тёплых, Хель проверила кормушку на улице, но кто-то уже управился с утра, и несушки бодро стучали клювами о колоду, выбирая зёрнышки послаще.

Закрыв ограду птичника, она присела рядом на чурбак. Ноги будто не хотели нести хозяйку обратно в дом. Что там может ожидать? Молчание или указания по хозяйству, что убирают её подальше с глаз. Однажды вернувшись, она небось, увидит свои вещи, выставленные на порог?

И не придерёшься, не поругаешься, ведь ей все желают лучшего. Скажут, мол, поживи с Эревьен, чтобы удобней там учиться. Пожалуй, такой переезд лишь вопрос времени…

Вздохнув, она встала и заметила тёмные пятна на юбке, да ещё одно на рукаве. Влага от росы уже высохла, и это не могло быть ничем иным, нежели кровью.

Мимо с чашкой смородины прошла чем-то довольная мама, направляясь к ступеням.

«Такой доли ты для меня хочешь? Такую выбрала?» Захотелось закричать ей в спину, да так громко, чтобы и соседи слышали. Но прошли времена, когда ей отвечали на подобные выпадки.

Затеяв с утра жарить пирожки, мать уже заняла единственную сковороду. Молча оставив яйца на подоконнике, Хель устроилась с тёплым заваром у дальнего края стола. Всю остальную столешницу заняла Мельен, рассыпав муку и быстро замешивая тесто. Тарелку с оладушками она подвинула ближе к младшей сестре.

-Как там у вас дела? – Поинтересовалась она. – Родила она уже?

-Угу. – Хельдин угрюмо жевала сладкое тесто, стараясь не смотреть ни на кого.

-Ого, так чего ж ты молчишь? Кто родился?

-Никто.

Повисла глухая пауза. Было бы здорово принести сейчас добрые вести о семье скорняка. Может, и разговор бы заладился, даже мама оттаяла и обернулась. Но сейчас она еле слышно фыркнула, будто и не сомневалась, что от неё в целом ничего радостного не услышишь. Опять захотелось крикнуть что-нибудь, но пришлось проглотить обиду вместе с остатками чая.

-Ты побольше-то замешивай, Мела. – Обернулась мама. – Ещё Аргусту надо отнести на обед.

-Хорошо. – Спокойно отозвалась та, добавляя в чашку воды.

Хель украдкой переводила взгляд с одной на другую. Она давно подозревала, что пастух ухаживает за матерью, но лишь сейчас поняла, как далеко всё зашло. Ему уже носят поесть?

А ночует он, небось, тоже здесь?

-Ты кстати, коз подои и выведи, я с утра ещё не успела. – Получила распоряжение сама Хельдин. На сковороде громко зашкварчало мелко рублёное мясо, и что пробурчала себе под нос младшая, никто не слышал.

***

Пока доила, девушка успела успокоиться. Да и злиться трудно, пока ладони щекочут наглые козьи мордашки, собирающие угощение. Потрепав первую козочку по кудрявому лбу, она окончательно задобрила негодницу, и та без сопротивления подпустила к себе.

Её товарка с любопытством заглядывала через перегородку, дожёвывая длинную травинку. Эту как ни корми, всё равно приходится привязывать за рог, а то улучит момент и наставит синяков.

…Если подумать, ничего удивительного, что мама привлекает мужское внимание. Саулин была видной женщиной, сохранившей прежнюю красу и на четвёртом десятке. Хотелось бы, конечно, дольше жить по-прежнему, но эти попытки цепляться за прошлое казались глупыми уже и самой Хель.

Не век же платить молоком соседу, который косит траву для их хозяйства? Да ещё крышу пора чинить, и крыльцо покосилось… Тоже расплачиваться с кем-то? А самим на что жить и что есть? В доме без мужчины трудно. А пастух работящий, рукастый и тоже вдовец. Не самый плохой выбор.

Солнце уверенно поднималось над холмами, воздух прогрелся, и на улицу выводили коров, собирая стадо. Скоро уже кончится выпас, а пока по теплу скот гуляет, наедает бока, хоть и выходит позже обычного. Пора выводить и козочек.

Прихватив верёвки и колышки, она прошла с ними до конца улицы и остановилась на пригорке. Привязав подопечных, убедилась, что те достают до ручья и вернулась к себе. Процедила молоко и разлив по двум ведёркам, прихватила одно, поспешив к соседнему дому.

-Доброго утра! – Обрадованно улыбнулся ей вышедший из ворот юноша. Даже слишком, с нарочной бодростью. Она неловко передала ему молоко.

-Привет, Аюн. – И увидев, как он вдохнул, поспешила перебить: – Только не спрашивай про скорняка, ладно?

-А… – Парень запнулся и смущённо добавил. – Ладно. Хотя я слышал, что случилось. Я спросить хотел, как ты сама после такого-то?

-А что я. – Пробормотала девушка, хмуро отряхивая юбку. – Жива, цела.

-Да понятно. Но на тебе лица нет, да и немудрено. Вирлай по ночи пропал. Не к вам ли бегал? Батя говорит, он всякого наговорить успел, про Вьен и тебя заодно.

-Угу… Приходил, нас проведать.

Аюн сложил руки на груди, оставив подойник на лавке, и хмуро посмотрел на неё.

-Ты это... Если ещё раз случится такое, не молчи, да мне скажи. И вообще, напоминай проведальщикам, что у тебя так-то родня имеется. И найдётся, кому вступиться.

Родня? Она удивлённо уставилась на него.

-А ты что, уже к Меле посватался? Ничего себе, сколько я пропустила!

-Э… – Юноша залился краской. – Да я ещё… Я пока не про себя! Я про твою семью.

Хельдин нахмурилась. Он серьёзно? Будто не знает, что у неё за родня! Или хочет прикинуться, что не обсуждает всё с будущей невестой? Мельен поди, часто жалуется… Она хоть и не мама, но недалеко от «яблоньки» ушла, что лицом, что норовом. Порой слово в слово за ней повторяет.

-Подойник к обеду верните. – Буркнула она и развернулась.

-Хель, да ты чего?

-Ничего. У меня дел полно.

***

К обеду поручения закончились: она убралась в птичнике, подмела двор и протёрла полы в доме. После этого осталось лишь помыть посуду после утренней готовки, и убрать остывшие пироги. Укрывшись в комнате, девушка наконец-то смогла снять косынку и распустив, хорошенько расчесать длинные, рыжие волосы. Хорошо бы их вымыть, да некогда, Эревьен ждала её как можно скорей. Да и самой уже хотелось вернуться.

Вот так всегда: пока возишься с лекарствами, да больными, хочешь домой. А окажешься здесь, так не терпится сбежать обратно к знахарке!

Она сменила платье, наспех умылась и прикинув погоду, снова прихватила тёплую стёганку, да шерстяные чулки заодно. Пока солнце пригревало, но вечера холодные, и бабьего лета не предвидится.

Никого не встретив в горнице, она и еды на перекус не нашла. Ничего страшного, пообедает у Вьен, а заодно поможет с готовкой. Погладив напоследок Снежку, девушка осторожно притворила калитку и пошла через пригорок с козами, делая небольшой крюк. Пересекать деревню и встречать кого-то всё ещё не хотелось.

Дома уже скрылись за деревьями, а сама она замедлила шаг, быстро запыхавшись на подъёме, как за спиной раздалось:

-Хель, постой!

Рыжая обернулась. На другом конце прогалины, поднимаясь на холм, показалась Мельен с корзинкой в руках. И точно: пастбища в этой стороне, а ей было поручено нести обед пастуху. Вот и пошла той же тропой.

-Погоди! Держи, да хоть присядь на минутку, ты ж не обедала. – Сестра протянула крупный пирожок с козьим сыром и курятиной. – Мама просила передать.

Врёт ведь. Но всё равно приятно.

-Спасибо. – Младшая сошла с тропы, присев на упавшее дерево, как на лавку. Мела устроилась рядом, поставила между ними пузатую флягу с морсом. И пожелав приятного аппетита, отставила корзину и стала переплетать каштановую косу.

Глядя на неё, так похожую на маму, Хель в который раз задалась вопросом: а будь она сама такой, жизнь сложилась бы иначе? Не пойди она статью в отца, осталась бы счастливой? Белую ворону из стаи гонят, и её потому же в доме встречают, как пришлую?

Мела, задумчиво мурлычущая под нос какую-то мелодию, сейчас показалась вовсе маминой копией, только моложе. И красивей, чего уж там. Черты лица мягче, губы не застыли с вечно опущенными уголками. Наоборот кажется, что девушка вот-вот ободряюще улыбнётся, а то и подмигнёт.

Но ей жаловаться на долю знахарки тем более бесполезно. Пусть лицом она кажется милей, но душой Мельен чисто кремень. За всю свою жизнь Хель не видела ни единой её слезинки.

Пирожок оказался ещё тёплым и на диво вкусным, будто туда добавили ароматных трав и картошки. Хельдин неторопливо ела, растягивая удовольствие. С места, где они сидели, была видна деревня, за нею чёрные, вспаханные поля и дальняя роща. Под солнцем блестела речка, петлёй огибающая поле. Ветер срывал и бросал под ноги ярко-жёлтые листья, словно капли краски.

Эх, даже уходить не хочется…

Сестра, наверное, тоже это почувствовала, а может и просто согрелась на солнышке. Она слегка откинулась спиной назад, подставляя лицо лучам, и посмотрела на младшую. Улыбнулась и тихонько напела её любимые строчки:

Мы в путь уходили

В далёкий путь

Как предки, просили

Защиты чуть…

В огонь отдавали

Хлеб, да вино

И лешего звали

Явить лицо

На душе потеплело, и стало невозможно удержаться. Хельдин тихонько подпела, подхватывая, и дальше они протянули вместе:

-Дух лесной, шальной

Чащи хозяин

Помоги с тропой -

Как мы одарим.

Младшая даже зажмурилась, представив будто они сидят у печи, коротая песней зимний вечер. Уютно гудит печной огонь, вторя метели снаружи. А мама укутывает плечи одеялом, и папин голос подпевает:

- Падают тени из чащи

Да шепчут голоса, что волнует в кроне ветер

Бросим в огонь и земле

Подношение крови, чтобы голос нам ответил.

Бросим ветрам

То, что дорого нам,

Да молитву для дикой его свиты.

Кровь и вино

Хлеб и мёд, всё одно,

И попросим от бед его защиты.

Словно и не случалось ничего. Не разладилось всё у родителей, и отец не пропал однажды. А у младшей не открывалось проклятого дара, который испортил всё окончательно…

Её голос всё же сорвался на последней строчке, испортив мелодию.

Поймав удивлённый взгляд Мельен и уловив в нём сочувствие, девушка не выдержала и решилась рассказать о вчерашнем. О безымянной могилке, угрозах скорняка и крови на руках, которую как ни старайся, а будто не выходит отмыть до конца.

-Мела, это же совсем не моё! Я так не выдержу. Не моя это участь, не выходит смириться! Уж лучше в омут… – Она опять едва не сорвалась и замолкла.

На плечо легла тёплая ладонь.

-Послушай. – Серьёзно сказала сестра. – Тебя спасли от участи быть призванной на службу королю. У колдунов одна участь. Вечно первые, и бросают их в самое пекло. То на бандитов севера, то вовсе на нечисть. Думаешь, мы смогли бы отдать тебя на такую долю? Пусть сулят хоть горы золотые, но тебе ли правду не знать?

Хель подавленно молчала. Отец когда-то, возвращаясь с ярмарки, столкнулся с одним магом. Тот напивался в таверне, где довелось ночевать торговцам, и не скрывал о себе ничего. Вернувшись домой, мужчина рассказал и жене об этой встрече.

Дочери украдкой слушали его за дверью, будто страшную сказку. Слушали, как молодой юноша, лишившийся обеих ног, проклинал судьбу и службу, да плакал над кружкой. К чему ему были золото и дом? Кто пойдёт замуж за калеку? А если и пойдёт, то лишь из жалости, хуже которой быть ничего не может…

-Это не просто история. – Сурово сказала Мельен, вырывая её из размышлений. – Это жизнь поломанная. В такую рубку мы тебя не отдадим. Будем прятать, сколько потребуется. Пусть лучше ведуньей проживёшь, зато жива, цела и рядом!

-Поблагодарить вас предлагаешь? – Не выдержала рыжая, и даже стала запинаться от возмущения: – Будто… будто всё дело лишь в заботе! Это не жизнь, а… непонятно что! Всем будь полезна, да бойся… как бы вдруг не угодила… Как собака? Если понадобилась, то бегом сюда, а не нужна, так пошла вон?

Она яростно принялась отряхивать юбку от крошек и заметила, как рядом безо всякого ветра заволновалась трава и зашелестели деревья. Так что пришлось выдохнуть, унимая норов. Права была Вьен, её сила годится для совсем иного. Такое не удержишь! И знахарка из Хельдин, что из тесака нож для картошки…

Мельен ответила не сразу, а когда заговорила, то младшая чуть не вздрогнула. Сестра оказалась слишком спокойной, и смотрела так, будто давно проглядела её насквозь.

-Это здесь маги и королевская служба. А на чужбине Светлый орден. Это у тебя на уме, Хель? О нём мечтаешь?

На это рыжая не нашла, что сказать. Только сорвала и стала мять в руках травинку.

-А чем там хорошо? – Продолжила Мела. – Только тем, что нас нет? Участь ведь похуже королевской службы. Гоняться за нечистью, магами чёрными и швалью всякой за простое спасибо… Думаешь, при таком раскладе целее останешься? Глупости! Ты и до конца обучения не доживёшь!

-Но мы же их видели…

-Только двоих. И ничего о них не знаем. Помогали они нашим, и нам заодно помогли. Да только не знаем мы их судьбу, и что их в орден привело. Нет, Хельдин. Эта доля точно не твоя.

Очарования момента как не бывало, будто на поляне сидели чужие люди. Зачем было откровенничать, неужели надеялась на другую реакцию? Хель закусила травинку, ощутив горьковатый сок.

Сестра вздохнула, будто жалея о резком тоне.

-Да я тебя понимаю. Полезно о чём-то мечтать. Но грёзы это грёзы, как облачные дворцы, и такие же далёкие. А ты здесь и сейчас, так что берись уже за голову. Всю жизнь в облаках не пролетаешь.

Она встала и подняла корзинку.

-Передавай привет Эревьен. И удачи вам там.

Юбка Мельен недолго мелькала по тропе, затерявшись в подлеске. Хельдин отбросила измочаленную травинку и прикусила губу.

Облачные дворцы, послушать только! Никак, сестра нахваталась от Аюна красивостей? Тот ведь горазд сочинять и рассказывать, Аюн-баюн… И как обычно, она умеет лишь повторять чужое! Будто лень самой что придумать.

С досады пнув дерево, девушка развернулась, чтобы идти дальше. И в изумлении застыла.

В деревьях перед ней, в десятке шагов стоял белый олень. Куда там Снежке, этот зверь будто по-настоящему был сделан из снега, от ветвистых рогов до кончиков копыт! Только чудные, красные глаза блестели на его морде, уставившись прямо на девушку.

Та стояла, не смея ни вздохнуть, ни шевельнуться, и только хотела ущипнуть себя. Неужто… Неужто сам лесной хозяин, услышав старую песенку, явился к ней не в шутку, а взаправду?

Хочет что-то сказать или дать знак? Ответить на спрятанный в сердце вопрос?

Олень топнул копытом и вскинув роскошные рога, растаял в воздухе, словно утренний туман. Хель наконец-то ущипнула себя за руку, но так и продолжала стоять у тропы, глядя на лес.

На земле перед ней остались отпечатки крупных копыт.

***

-Горячая, что печка. – Шёпотом посетовала женщина, сидящая на постели у больной, и поменяла очередной компресс.

Хельдин молча кивнула ей ото входа, чтобы голосом не тревожить роженицу. Хотя удивилась, увидев Авиру, но потом сообразила, что та должна была оказаться здесь одной из первых. Во-первых, с женой скорняка она давно дружила. А во-вторых, Авира была дочерью Вьен, так что могла и помочь немного.

Притворив дверь, девушка вопросительным кивком осведомилась у самой знахарки о состоянии больной. Та поджала губы и покачала головой:

-Спит от зелья, пока это всё, что я могу. Не кровит, но и пищи не принимает.

-Ничего. – Авира ласково погладила подругу по волосам. – Уж я и вовсе три дня первенца рожала, помнится. А ты меня вытащила. И ей поможешь, тем более что не одна уже.

-А и то верно. – Взгляд Эревьен оживился. – Хель, давай-ко разувайся и проходи, я тебя заодно важной вещи поучу. Будешь делиться силами. У тебя-то хоть черпай, не убудет!

Девушка молча кивнула, закатывая рукава. Присев у кровати, она взяла больную за руку и по указке ведуньи закрыла глаза. Авира отошла к окну и старалась даже не дышать лишний раз, зная, что в такой момент лучше не отвлекать. Нужно было и ей самой успокоить дыхание.

Хель постаралась не думать о женщине у окна и вообще ни о чём не думать. Но в уме возникал то золотящийся лес и трава под солнцем, то волосы Мелы, то белоснежный силуэт в лесу.

-Вдох, выдох. – Тихо говорила Вьен, перетягивая на себя всё внимание. – Вдох, вот так, выдох…

Стремление вело ученицу к сосредоточению, и в какой-то момент она смогла даже увидеть свою силу. Будто огонь струился по жилам, неспешно перетекая в руки и опускаясь к кончикам пальцев.

-Медленно выдохни, выдохни это из себя. Выдыхай силу, Хельдин. Вдох и ещё раз…

Она чувствовала, как с каждым выдохом тепло просачивается сквозь кожу и льётся вовне, будто кровь из открытой раны. Перед закрытыми глазами посветлело, ладони стали горячими, будто у лихорадочной. Сколько она так сидела, девушка не знала, полностью погрузившись в процесс. Пока её не повело от приступа слабости, и не закружилась голова.

-Тихо, тихо, давай сюда руки. – На колени легла тяжесть, а её ладони помогли опустить в кадку с приятно прохладной водой. – Авира, подай ещё компресс. Хель, открой глаза и взгляни-ка на меня.

Внимательно всмотревшись в расширенные зрачки подопечной, знахарка вздохнула.

-Это дело привычки.

-Получилось? – Тихо спросила та и попыталась покоситься на больную. Вроде, дышит ровней… и только. Не появилось ни румянца, ни других ободряющих признаков.

-В общем, получилось. – С неубедительной бодростью отозвалась знахарка. – Правда, у тебя ладони светились, стало быть, сила уходила на пустую работу, а не лечение. Но чутка помогло всё ж таки. Когда-нибудь и лучше получится.

Хель потупилась, откинувшись спиной на стенку, и отставила воду. Пальцы рассеяно перебирали юбку, комкая ткань. Это был не первый раз, когда у неё что-то не получалось, и оно понятно: опыт нужно набирать. Но отчего же так тошно?

-Это тебя королевский маг научил? – Поинтересовалась она.

-Конечно, кто ж ещё. Только времени у него мало было. – Посетовала знахарка. – Они ненадолго в наших краях оказались, и он погостил в доме, лишь пока соратники его в округе колдунов искали. Торопился, конечно, чтоб я совсем неумёхой не осталась. Но многому ль научишься, когда грудной ребёнок на руках? Так, самые основы.

-Ну уж извини. – Со смешком отозвалась Авира и протянула Хельдин кружку с водой. – Не нарочно я тебе обучение испортила.

-Да ты чего! – Махнула рукой Эревьен. – Из-за тебя же не забрали! Конечно, я и силой не вышла… Однако не окажись тогда замужем, как знать? Поди, всё равно увели бы, куда-нибудь да пригодилась.

-Здесь пригодилась. – Уверенно сказала её дочь и проследив, что вода допита, убрала кружку и погладила Хель по волосам. – Того мага поди, вся округа благодарила.

Хельдин откинулась затылком назад и опять прикрыла глаза, обдумывая сказанное. С ней бы так не вышло. Сильную ведьму здесь и с тремя детьми не оставили бы! Так что ей нельзя высовываться. А через пару лет будет у местных новая знахарка...

-А как это проверяющие тебя до того упустили? – Приоткрыв один глаз, поинтересовалась она у наставницы. – Ты ведь замуж вышла году на восемнадцатом, а родила и ещё позже?

-Повезло. Дар слишком поздно проклюнулся, а лет в четырнадцать ничего не было. Оно же обычно в таком возрасте и проявляется. Вон, как у тебя.

-Мне давно пятнадцать стукнуло. А проверяющих ни разу не видела.

-И нечего тебе их видеть! – Вдруг насупилась ведунья. – Они как раз по осени ходят, и говорят, к югу отсюда их недавно видали. Смотри ещё беды не накличь, как бы заглянуть не вздумали, да вспомнить нас! То-то поплачешь тогда!

-Да почему сразу поплачу…

-А ты что, на службу захотела? Вот дура девка! Да тебе радоваться надо, и богов благодарить, что тебя укрывают! Ить на поклон будут ходить со всех окрест, да за тебя лишнюю работу делать. А ты знай себе, зелья вари и лечи! Удумала нос воротить!

-Она права. – Мягко добавила Авира, снова погладив девушку по волосам. – У нас дом всегда был полон и еды, и хороших вещей, да по хозяйству помогали в благодарность. Я вон, до десяти лет вообще в огород не выходила. И до сих пор кроме нас, ни у кого в деревне нет ладного второго этажа. – Она усмехнулась. – Хоть четвёртого рожай, всем место найдётся! Разве плохо?

Вслух девушка не стала возражать. Но Эревьен хотя бы успела пожить семьёй, и знахарское дело ей пришлось в удовольствие. А вот Хель до сих пор непонятно, лучше ли здесь - или пахать, впрягаясь вместо вола.

-Да что бы ты понимала! – Фыркнула ведунья, увидев мрачное лицо ученицы и будто угадав мысли. – Боле слушай старших, а своим умом пожить успеешь. Ты там отошла уже? Давай-ко попробуем боль снять.

Больной влили в горло лекарство, чтобы убить заразу и снять жар, потом ведунья положила ладони ей на живот и бормотала наговор, а ученица повторяла. Девушка на кровати беспокойно ворочалась, но потом утихла. Морщинка на её лбу разгладилась, а на щеках, наконец, появился слабый румянец.

Хель аккуратно напоила её подогретым бульоном, следя, чтобы не попало не в то горло. Вьен с дочерью пока прибрались и нарезав овощей с мясом, поставили в печь жаркое. В избе висел пряный запах зелий и трав. За окном солнце клонилось к лесу.

-Служба у магов, это то ещё удовольствие. – Бормотала ведунья, помешивая в котелке новую порцию лекарства. – Или ты думала, там пряники раздают? Эх… Служивые годами семью не видят, даже если она есть. Хорошая разве жизнь, в вечных походах? Да ещё для девки. Дурость!

-А орден? – Тихо поинтересовалась Хельдин.

Авира непонимающе подняла брови, не сразу поняв, о чём речь. А её мать рассмеялась.

-Ну, нашла кого вспомнить! Там и вовсе беда! У наших магов хоть оплата по делу, а охотники как дураки, почитай за миску каши головой рискуют! Ой, рассмешила…

-Ну почему же. – Не согласилась Авира. – В ордене и своих денег поди, хватает. Там же и Антария им платит, и княжества северные. Я слыхала, даже эльфы?

-Слыхать ты много могла, а я точно знаю. Маг рассказывал, а он с теми охотниками не раз дело имел. Вроде и хвалил их, а вроде сам не понимал, что за люди такие. Говорил, все меж собой похожи, беспокойные и неприкаянные, сами себя загоняют. Считай, тронутые. Да и где тот орден? За горами!

Дочь ведуньи тоже хорошо знала Хельдин, и решила сменить неудобную тему.

-Понятно… Слушай, у меня Ларик опять заболел. Что ни осень, то он сопли распускает, я уж и не знаю, что делать! И кутала его, и на речку не пускала, всё одно: старшим хоть бы хны, а он слёг. Дашь лекарство какое, пока я не забыла?

-Ох, сорванец! – Встрепенулась та. – Сейчас поищу, но ты его лучше не кутай, а розги достань! Намедни же босиком по лужам бегал, мне рассказывали! Розги тут верней помогут! Хель, поди сюда и мешай зелье, чтобы к стенкам не пристало! Я в кладовую.

Ученица послушалась и встав у стола, с усталой благодарностью взглянула на Авиру. Та улыбнулась, подливая себе чаю из самовара.

Их обеих объединяла потеря отцов в злополучном походе. И хотя у той же Эревьен после беды жизнь поменялась куда больше, и она ушла из прежнего дома, обосновавшись в избе у старой дороги - с её дочерью общаться было куда легче. Даже просто помолчать рядом.

В хлопотах по готовке и присмотру за больной, прошёл и остаток дня. К вечеру та уже пришла в себя, и хотя плохо соображала, смогла поесть и опять уснуть. Понимала ли она, что с ней произошло, не определить. Хельдин не хотелось быть той, кто расскажет ей, и в то же время стыдно оставлять это на знахарку. Однако старушка отмахнулась, сказав, что сегодня не нуждается в поддержке.

За Авирой пришёл муж, Релад. Точнее, сначала в дверь поскребла когтистая лапа и в горницу заглянула собачья морда, легко потянув зубами за ручку. Втиснулась внутрь и с интересом обнюхала стол, пока её не отпихнула знахарка.

-Ишь, чего удумала, прорва ненасытная! Пускай тебя хозяин кормит!

-Да разве ж они когда-нибудь бывали сытыми? – Засмеялся мужчина, что вошёл следом за собакой, и потрепал ту по лобастой башке. – Цапля, смирно. Не зли мне тёщу.

-Мамаша этих псин, вот твоя настоящая тёща. – Проворчала та, убирая жаркое на верхнюю полку. Хотя если Цапля встанет на задние лапы, и там дотянется.

-Сейчас соберусь! – Махнула Авира, заворачивая пузырёк с лекарством в платок, чтобы не разбить. – Хель, может, с нами пойдёшь? До развилки проводим с охраной, а там тебе только спуститься.

-Боишься за неё что ли? – Вскинула брови знахарка.

-Конечно! – Отозвался её зять. – Вдруг ты девку сьешь?

-Ой, иди уже отсюда, охальник! С псиной своей на улице подождёшь!

Ничуть не обидевшись - они всегда так общались - смеющийся Релад позвал собаку и вышел. Однако та сунулась обратно, наблюдая за женщинами. Пушистые уши, так до конца и не вставшие торчком, придавали ей дурашливый вид, а глаза всегда выглядели грустными из-за опущенных внешних уголков. Так что жалостливый образ несчастной, голодной собаки, выставленной на мороз, удался Цапле неплохо.

Эревьен не купилась и непреклонно закрыла дверь.

Хельдин напоследок проверила больную, но та спокойно спала и выглядела лучше, нежели утром. Проведя ладонью по её лбу, ведьма ощутила уверенность, что той и правда полегчало. Хотелось, чтобы это говорило чутьё, а не простая надежда.

-Так как, пойдёшь с нами? – Спросила от двери Авира. Рыжая кивнула и застегнула воротник, убрав волосы под тёплый платок.

Релад ждал их, прислонившись к стене, а собака сидела рядом, то и дело вскидывая уши на лесной шум. При появлении женщин она зевнула, показав клыки, которым бы и волк обзавидовался. С такой охранницей и в чащу сходить не страшно, не то что проводить жену по вечеру!

-А с детьми Буяна осталась? – Уточнила Авира. – Хорошо. Надеюсь только, они ей пирожки не скормят втихаря. Представляешь, Хель: напекла целое блюдо, а они нос воротят, что мол, в начинке печёнка!

-Печёнка? – Та наморщила нос. – Не серчай, но я бы коль могла, тоже её не брала.

-Говорил я, отдай сразу собакам. – Поддержал мужчина. – Они и так немного едят. Отчего не порадовать?

-Немного? Да ты их морды видел? Поперёк себя шире! Вот увидишь, в другой раз уже ни за каким зайцем не побегут, а тебя заставят!

Под такие перешучивания они дошли до развилки и распрощались с Хельдин.

-Ты поспеши, да успеешь ещё на посиделки. – Посоветовал Релад. – Полезно будет с друзьями-подругами пообщаться, а то совсем захандришь с этой ведьмой лесной.

-Поосторожней со словами-то! – Авира со смешком пихнула его локтем. Девушка помахала им в ответ, спускаясь по тропе.

-Доброго вечера.

Цапля решила увязаться за ней и проводила до самой околицы, мелькая впотьмах белым призраком то с одной, то с другой стороны. Но услыхав, как за забором залаяла Снежка, собака замедлила шаг и в какой-то момент вовсе пропала. Ну да ничего, не заблудится.

Открывая калитку, девушка обдумывала слова Релада. Она и вправду давно не виделась с компанией, в которой некогда играла с сестрой. Там все подросли, но вряд ли прям уж позабыли её за год!

***

Она успела как раз к ужину и помогла накрыть на стол. В его главе уже сидел пастух, потягивающий чай, однако с его присутствием, несмотря на опасения младшей, разговор лишь оживился.

-Только отвернусь, а она уже на тот берег перебралась, стерва рогатая! – Жаловался он на подопечную, что удалась характером в хозяйку, вредную тётку Милару. – Так и норовит дикого лука нажраться, и хоть ты её хворостиной, хоть рогатиной! А мне потом нагоняй, что молоко горчит…

-А ты на неё Воронка напусти! – Веселилась Мельен. – Она разве его не боится?

-Да он сам всего подряд боится. Я рассказывал, как он ветку на тропе увидал? И встал как вкопанный! Уж я и уговорами, и силой! Тяну его, а он храпит и косится на ту ветку, ну чай змею увидел! Пока не слезешь и не уберёшь, ить никуда не пойдёт! Не конь, а осёл упёртый.

-Может, тебе собаку в помощь? – Присоединилась к разговору Хельдин. – Я могу у Релада спросить. Он собирается своих вести в город на случку. Щенки от этой породы отличные, умные. Будет подспорье... может быть.

-Хм. – Аргуст помассировал пальцами подбородок, будто сам не думал об этом. – А хорошая идея! Спасибо, Хельдин. Если поговоришь, буду благодарен!

Кажется, она одна запоздало сообразила, что он сам может додуматься до этого. А может, и уже договорился на первого щенка. Однако пастух словно желал сгладить отношения между женщинами, то одну похвалив за вкусный суп, то другую за помощь. Так что она осталась признательна ему за попытку поддержать.

У забора залаяла Снежка, и в ворота негромко постучали. По характерному подвыванию собаки легко понять, что она не угрожает, а приветствует знакомого и вовсю пляшет у будки, виляя хвостом.

-Уже уходите? – Отреагировал Аргуст, когда из-за стола поднялась Мельен. – Удачно вам, девчонки, погулять, да меру знать! – Он шутливо погрозил им пальцем. – И передавайте привет Аюну.

Старшая сестра неловко замялась, явно не собираясь никого тащить с собой. Но постеснявшись признаться в этом, окликнула Хель. Рыжей только того и надо было: она с готовностью вскочила и засобиралась, отыскивая кафтанчик, расшитый давным-давно вручную. Одёжка оказалась уже маловата, но если не застёгивать пуговицы на груди, смотрелась нарядно.

Аюн ждал их во дворе, почёсывая Снежку за ушами. Парень вряд ли ожидал увидеть Мелу в компании, однако виду не подал. Сообщил, что сегодня Парс принёс расписные карты, и они собираются играть у колодца.

Старый колодец служил центром деревни, и вокруг него образовалась небольшая площадь. Воду отсюда уже почти не брали, и в основном колодец был накрыт деревянной крышкой, неплохо заменявшей стол. Добавить сюда лавки и пеньки, и готово отличное место для посиделок. Днём здесь собирались старшие, лущили семечки и перебирали сплетни, а вечером подтягивалось младшее поколение.

Хель приветствовали бодро, однако спрашивать, как она сама, не стали. То ли слыхали последние новости, то ли в целом, это не интересно. Она понаблюдала за игрой мальчишек и даже осмелилась пошутить насчёт козырей - мол, кто на карман накинет, тому колдовством подмогу! Кто-то похихикал, однако сама девушка почувствовала себя неловко.

Игра подошла к концу, так что компания быстро разбилась на пары, а кто и просто пошёл по домам. Последней с Хельдин распрощалась девочка, что жила рядом и лишь недавно стала приходить к колодцу.

Так что рыжая осталась смотреть на звёзды, рассеяно шоркая ногой по земле. Конечно, весело послушать, как общаются старые друзья, но она не могла отделаться от чувства, что стала лишней.

Стоит ли удивляться, что за год обучения, едва успевая меж двумя домами, она выпала из этого круга? Может, ей стоило почаще приходить сюда… Пытаться выкроить хоть по минутке, чтобы не терять связь с друзьями.

Да что уж сейчас себя корить. Может, всё равно получилось бы то же самое. С тех пор, как все узнали, что младшая в их семье оказалась ведьмой, ничего не могло оставаться по-прежнему.

Вздохнув, она поднялась и пошла домой.