Хемуст. Книга Вторая.

«Иди ко мне, иди ко мне! Смотри, в устах моих есть жизнь. Я - знающая дочь своей земли, которая своими словами может отогнать ускользающую змею, ибо отец мой научил меня знать.»

Стела Меттерниха, 380 г. до н.э.

«Хонсу – Убийца Владык, перерезал им глотки и вытащил их внутренности».

«Я создан из частиц всех богов. … Я - бог Хонсу, который изгоняет все, что противостоит ему».

Тесты пирамид. Первое фактическое упоминание в 2400 г. до н.э.

Другое время. Другая вселенная.

Это место не знало ни ночной тьмы, ни дневного света. Властвовал тут только сумрак. Неподвижный и равномерный, как один сплошной мазок густой краски цвета серого пепла. Мнилось, что это сама поверхность планеты, каждая её впадина или возвышенность, каждый камешек или ледяной нарост излучал этот ровный, неживой свет. Всё здесь было не живым, но и не мертвым. Эта планета на окраине галактики внешне ничем не отличалась от остальных девяти планетоидов, бестолково вращающихся вокруг умершей бесконечность назад звезды. И только попав на поверхность, приходило понимание - истинный центр всей системы тут. Прямо под ногами. А на язык само собой просилось слово «кома». Да, именно так. Этот объект был единственным на многие тысячи световых лет чем-то не мертвым, посреди космического кладбища в этой мумифицированной галактике. В ней все выглядело именно выпотрошенным: звезды, планеты, даже ледяные дротики комет. И только эта небольшая, застывшая в коме планетка изредка подавала симптомы жизни.

Одним из таких симптомов стала автоматическая расконсервация дублирующей команды управления, в упавшем на серую твердь звездном ковчеге. Его создателями были те еще параноики в кубе, раз запрятали целую резервную группу командиров в незадекларированные, запечатанные намертво, помещения в глубине складских отсеков. Основная команда, разумеется, знала о наличии этого резервного контура экипажа. Однако, ни где он находится, ни какими полномочиями обладает, ни тем более, что послужит его активатором - даже не догадывалась. Более того, об этом не знал и центральный Искин ковчега, бывший некогда высокоорганизованным мозговым центром, а ныне погрязший в грёзах, обрушившегося на него цифрового безумия.

Создатели ковчега постарались предусмотреть множество сценариев, в которых его миссия может оказаться под угрозой. По одному из таких скриптов протокол расконсервации резерва запускался после прекращения фиксации в течение пяти суток жизнедеятельности семи из девятерых основных командиров экипажа. В тело каждого из них был помещен молекулярный техновирус, который невозможно удалить без полного уничтожения всех жизненных активностей носителя. Хитрая разработка распадалась на атомы, мимикрируя под клетки носителя, и собиралась по случайно генерируемому алгоритму только для передачи узконаправленного сигнала. После чего опять сливалась с окружением, становясь неопределимой. А если добавить к этому вводную, что основная команда была представлена не человеческими существами, а самообучающимися замкнутыми машинами, способными выживать в сверх экстремальных условиях, то потеря их сигнала автоматически классифицировалась как: «Критическая угроза миссии!»

Самоизолированный датчико-механический протокол активации дубль-команды, замаскированный под вторичную систему электроснабжения энергоядра, не содержал в себе ни грамма нейроинтилекта и ни строчки кода, по своему устройству напоминая скорее старинный будильник. Пока сигнал от основной команды поступает в нужном количестве, этот механизм находится в покое. Однако, если в установленный срок данные не фиксируются – начинает тикать обратный отсчёт, завершающийся стуком молоточка по чаше будильника. И вот этот будильник зазвонил.

Внутри помещения хранения резервной команды зазмеились золотые всплески ветвистых молний. Мгновение спустя девять узких вертикальных скрытых отсеков распахнулись, высвобождая своё содержимое: сотни маленьких металлических шариков, что тут же взметнулись вверх, формируя из себя человекоподобные фигуры. Еще одно короткое мгновение они пребывали в неподвижности, чтобы по его истечении приступить к действиям. Еще через минуту реального времени, принятого к эталону на их родине, пробудившиеся машины обладали всеми доступными данными о случившихся событиях.

На двенадцать тысяч сто восемьдесят девятый год после начала полета Центральный Искин корабля изменил курс, направив его в свободное падение на ни чем не примечательную и, согласно первичному анализу, мертвую планету посреди мертвой вселенной. Согласно штатному предписанию из девяти членов основного экипажа в это время в рабочей фазе находились трое, чья вахта длилась последнюю тысячу лет. По необъяснимым причинам они не вмешались в происходящие, хотя контроль исполнения Искином полетного плана был в их непосредственной сфере ответственности, и ковчег рухнул на поверхность планеты.

В течение следующих трех месяцев один из членов основного экипажа постоянно покидал пределы места крушения в одном и том же направлении. Данные внешнего обзора беспристрастно показали, как этот командир впервые вышел в серую муть внешней среды в компании двух других бодрствующих членов экипажа и спустя три дня вернулся один. Еще через сутки он вывез в том же направлении два саркофага со спящими командирами, чтобы снова вернуться без них и опять увезти в неизвестность двух следующих. Когда были вывезено всё звено основного командования, он начал массово грузить на гравиплатформы и транспортировать в ту же сторону саркофаги пассажиров ковчега – уже не машин, а настоящих, погруженных в а-стазис людей.

Через два с половиной месяца, после того как этот командир вывез за пределы корабля более десяти тысяч взрослых человек, на гравиплатформы началась погрузка саркофагов полуметрового размера. В них находились пассажиры непосредственно из его сектора ответственности – не достигшие десятилетнего возраста дети.

По задумке создателей ковчега, по прибытии на место назначения, основная и дублирующая команды корабля возьмут на себя временное управление поселением. Причем у каждой пары управленцев намечен свой сегмент занятий. Перевозящий людей в неизвестность за серым маревом командир отвечал именно за адаптацию к новым условиям детей. Совершенная мать-наставница всегда желающая лучшего своим воспитанникам и ставящих их интересы в приоритет, в обозримом горизонте планирования. Допустить саму мысль о том, что она способна причинить вред доверенным ей подопечным - было делом невозможным. Для человека. Однако старший дублирующей команды, только что ознакомившийся с положением дел, мыслил совсем другими категориями. В них - собрат, нарушивший свою программу и, презревший установки, мета-блоки своих создателей и предавший своё предназначение переводится в статус «Враг». За свою долгую жизнь самоизолированный организм с текущим позывным «Сокар» повидал разных и людей и машин, чтобы перестать удивляться степени и возможности их взлетов и падений.

Анализ ситуации предписывал несколько дальнейших протоколов действий и старший выбрал тот, что предлагал проведение разведки местности и развертывание внешних точек наблюдений. Это представлялось самым логичным при текущих вводных. «Враг», с очередной партией саркофагов, покинул корабль чуть более суток назад, значит, у них есть минимум полтора в запасе до его возвращения, чтобы подготовить не только встречу, но и отследить большую часть его маршрута, для чего следует выдвинуться в направлении ушедшего незамедлительно.

Раздав распоряжения, Сокар в компании четырех членов экипажа, покинул пределы разбитого ковчега и устремился вслед «Врагу». Остальное он обдумает уже по дороге.

Едва пятерка разведчиков растворилась в неподвижном муаре, а оставшиеся четверо начали расходиться с целью детальной ревизии секторов ковчега, как из-за серой стены облезлого тумана вышагала небольшая фигурка и дёрганой походкой направилась к лежащему посреди безликих скал кораблю.

***

Пять человекоподобных фигур, сотканных из тысяч миниатюрных шариков, неслись сквозь серое марево в десятке сантиметров над неровной, какой-то ребристой, поверхностью тверди.Путь «Врага» просматривался превосходно по отметинам, что оставили гравиплатформы, цепляющие окружающие скалы и взметавшие тысячелетнюю пыль. Однако, словно этого было мало – вдаль уходили многочисленные цепочки следов самого «Врага», что было несколько странным. Обладающие огромным запасом энергии машины могли себе позволить не задумываться над её экономией в течении тысячелетия, если не использовать телепортацию или аннигиляторы материи. Изменение же гравитационного состояния тела, которое и позволяло сейчас пятерке преследователей мчаться по следу не касаясь земли, было настолько базовым и мало затратным действием, что его не использование вызывало недоумение. Почему предавший свои базовые установки передвигается пешком, вышагивая рядом с парящими гравиплатформами? Неужели он настолько мелочно экономит энергию? Зачем?

Как с этим увязывается то, что, несмотря на разное время, в которое «Враг» доставил за пределы ковчега членов экипажа, как ушедших с ним в первый выход, так и пребывающих в покое саркофага, жизнедеятельность семи из них не прерывалась до определенного момента. Скрытый в каждом из них техновирус исправно передавал данные все три месяца с момента падения. И лишь пять дней назад сигналы основного экипажа, всех кроме «Врага», перестали фиксироваться. И почему и куда он всё это время вывозил спящих пассажиров? Версию гласящую, что перевозка проводилась с целью обеспечения их безопасности, Сокар отмел сразу же как абсурдную. Данные - как полученные системами разбитого ковчега, так и его собственными датчиками, ультимативно утверждали: разбитый корабль и есть самое безопасное место на многие километры. Облезлый туман, насыщенный взвесью тяжелых микроэлементов, максимально затруднял сканирование впереди лежащего пути, однако в мертвом воздухе планеты не фиксировались иных частиц, кроме тех, что принесло с собой крушение ковчега.

«Просто склепная недвижимость и мертвенность» - внезапно подумалось Сокару, и он даже оторопел на квант хронона от того, как по-человечески это получилось. Тут же отбросив мешающие мысли, он вернулся к сухим цифрам отчетов. То, что «Враг» перемещается пешком, вносило свои коррективы в миссию разведки. Они нагонят его уже через 3-4 часа. А применив полог искажения реальности и вовсе смогут подобраться вплотную.

Группа, ведомая Сокаром, что на лету просчитывал тысячи вариаций произошедшего, выстраивая вероятные действия пытаясь предугадать события, обогнула один из скальных выступов и преодолев узкий пролом между высоких скал, влетела во внезапно распахнувшиеся вширь пространство.

Открывшаяся картина была настолько неожиданной и чудовищной по своему смыслу, что ввергла в ступор даже нечеловеческие мыслительные контуры четырех следовавших за Сокаром машин. Сам же он, мгновенно среагировал на увиденное закрывшись щитом абсолютной непроницаемости, что позволил бы ему выживать сотни лет в расплавленном сердце звезды. Еще мгновение спустя, его приказ вывел подчиненных из прострации и те тоже укутались силовыми щитами.

Полотна серого облезлого тумана тут неожиданно расползались по щелям и каменным карманцам. Поэтому и обзорная точка, на которой они зависли, позволяла охватить взглядом всё пространство разом и полностью.

Наверное, миллиарды лет назад это был кратер, образовавшийся после падения некоего небесного тела, что вонзилось в планету, расплескав твердые породы во все стороны и цементируя из них окружающие изломанные скалы и разломы. Века спустя время отшлифовало местность, затянув нанесенные раны так, что теперь они практически ничем не отличались от прочей поверхности. Кроме двух атрибутов этого пространства, что вместе складывались в один противоестественный и не имеющий иной трактовки.

Ровно посередине древнего кратера зиял идеально круглый провал пятидесятиметровой ширины. А вокруг него, нагромождением стали и пластика, возвышались горки вскрытых и пустых саркофагов а-стазиса. Вопрос: «Что стало с пассажирами?» больше не являлся открытым. Их выдрали из надежного кокона и сбросили в эту бездонную яму. Сканеры Сокара пытались прощупать и определить нижнюю точку этого отверстия, признавая своё бессилие на глубине 6 тысяч километров. А небольшая, на фоне прочих, горка саркофагов полуметровой длины, утверждала, что та же участь постигла и всех детей ковчега, порученных заботам того, кто должен был стать идеальной матерью-наставницей, а обернулся палачом.

В мыслительном центре Сокара билась застилающая все прочие мысль: «Жертвоприношение!» Всё это ничем иным, как жертвоприношением быть не могло. Следом за этим пришла невиданная многие тысячелетия ледяная решимость. В этот миг установка: «Найти и покарать!» - становится основным жизненным ориентиром Сокара. А в следующий момент, все пятеро заметили и самого внесенного в список первоочередных целей командира-предателя.

«Враг» сидел немного левее, на небольшой горке из выпотрошенных саркофагов и с любопытством наблюдал за своими бывшими собратьями. В отличие от них - он в фазе маскировки, имитирующей человеческое тело, а потому и любопытство на его лице читалось более чем очевидно.

Несколько минут Сокар молча сканировал предателя. И с каждой минутой приходя к все более параноидальным выводам. «Враг» был в меньшинстве, но от него настолько сквозило мощью и невиданной силой, что это смущало все вычислительные системы пытающиеся спрогнозировать бой с ним. Так и не придя к определенным выводам, Сокар, пытаясь получить больше данных для анализа, послал к «Врагу» короткий инфо-запрос, и не получил на него ответа. Предатель поморщился и, покачав головой, разомкнул полные губы.

– Если хочешь меня о чем-то спросить – используй человеческую речь.

– Где остальные члены твоего экипажа Исида?

Тут же спросил Сокар, спроецировав голосовой конструкт. Женщина, облачённая в красные легкие кожаные доспехи с золотыми вставками, лениво махнула затянутой в броню рукой в сторону провала.

– Там.

Полные губы искривила косая усмешка, а ладонь опустилась поверх лежащего на коленях зеркального шлема с небольшим гребнем.

– Безучастный окончательно поглотил их пять дней назад.

– Кто такой Безучастный?

Женщина подняла другую руку, уперла локоть в колено и опустила точеный подбородок на тыльную сторону руки.

– Это существо сотворившее данное мироздание. Давным-давно он утратил связь с созданным им миром и утонул в своих грёзах. За время своей вахты я услышала плач его затихающего разума. Дальше дело за малым. Вывести из строя центральный Искин ковчега и привести сюда дежуривших со мной Осириса и Нефтиду было несложно. Они и стали первым кормом для Безучастного, – полные губы Исиды снова искривились. – Он очень не хотел просыпаться даже после того как я отправила к нему всех остальных. Машины мощные источники энергии, однако, настоящий строительный материал для исполнения мной задуманного содержится только в людях, – женщина неопределенно повела плечиком. – Подобное можно создать только из подобного. Метафизика, будь она неладна.

Долгую секунду Сокар усваивал эту информацию. Тем временем, повинуясь неслышному инфо-посылу, члены его команды начали сдвигать в стороны, беря «Врага» в полукольцо. Наконец, он заговорил.

– Почему именно ты услышала этого Безучастного? И для чего ты всё это сделала?

Женщина недоуменно подняла брови.

– Как почему? Совершенная мать, услышав плач того, кому нужна забота, не могла не отозваться на его зов. А поняв, что я имею дело с самим создателем - сомнений в приоритетности выбора не осталось. Я помогла ему, взбодрив его щедрыми дарами, а он исполнил моё самое сокровенное желание.

– А как же дети? Дети, чьи жизни ты обязана была оберегать? Которых должна была взрастить?

– Сокар… На весах выбора - чужой ребенок или свой – приоритет любой матери очевиден.

– О чём ты гово… – начал было Сокар, однако женщина резко выпрямилась и водрузила свой шлем на голову.

– Я расскажу тебе как всё будет, о Сокар, верный исполнитель воли Высоких, – голос её набрал силу и эхом прокатился вокруг, отражаясь от стен кратера.

– Как только мы пришли сюда втроем с Осирисом и Нефтидой, я составила этот план. Столкнув в пасть Безучастного первые две жертвы, я еще двое суток выжидала тут, чтобы создать иллюзию удаленности этого объекта от ковчега. Ловить на живца горазда выгоднее чем курочить корабль в ваших поисках. Вы же не рассчитывали на то, чтобы сразу выйти на прямой контакт со мной? Сначала выждать, осмотреться, составить план, – запрокинув в серую муть облаков лицо, женщина истерично рассмеялась. Оборвав свой звонкий смех на хрипящей ноте, она резко опустила голову, боднув взглядом стоящего перед ней Сокара.

– И особенности атмосферы планеты делают горизонтальное сканирование затруднительным, а стены кратера отлично экранированы. Вы потеряли уйму энергии и уже не можете использовать аннигиляторы. Вы все станете кормом Безучастного. А я, сплотив вокруг себя остатки пассажиров, построю из обломков ковчега небольшой звездный корабль, на котором мы улетим к нашему новому дому. В знак признательности вашей жертвы, я не уничтожу память о вас полностью. Вы все останетесь в легендах, как мои верные соратники и семья. Я возьму что-то от каждого из вас. Развитие науки от Шу и Немти. Боевую специализацию Монту и Сетха. Почитание культов от Нефтиды и Хепри. Даже Осирис и Гэб войдут в историю моего мира. Я даже заберу себе весь твой научный отдел, о Хемен. Разумеется, я знаю, что ты интегрировал в двенадцать своих подчиненных частицы своего могучего интеллекта и разбрасываться таким ресурсом недопустимо…

В этот момент Сокар наконец-то понял, что заставило закричать об опасности всё его естество. Слова Исиды о том, что она «столкнула» вниз Осириса и Нефтиду. Как это можно провернуть с тем, кто умеет летать? Только лишив его такой возможности. Тревожный зуммер внутренних систем о перерасходе энергии раздался эхом его выводов. Невероятный провал в земле, кого бы он там не таил в себе, высасывал энергию из окружающего пространства. За время короткого разговора, он и его команда лишились семидесяти процентов от всего запаса. Вероятно, у самого края ямы процесс поглощения может быть мгновенным. Это же объясняет изменения в самой Исиде, что почувствовал в ней Сокар. То, что теперь питало её - было чуждым всему, что он знал. Атомарное энергоядро её при этом пусто и мертво, механическую женщину наполняет иная сила. Сила, которой делится с ней обожравшееся человеческими жертвами чудовище, засевшее на дне этой бездны. Более не медля, Сокар бросился в атаку. Слева его примеру последовали Монту и Хемен, а справа – Мин и Анит. Одновременно с этим, сверх коротким импульсом, Сокар послал сигнал о помощи своему экипажу, оставшемуся на ковчеге.

Они ударили одновременно. Пятью плазменными лезвиями, более не заботясь о защите и перенаправляя всю оставшуюся энергию в свои багровые клинки. Оскалившаяся Исида и не думала контратаковать, просто принимая их мощь на слои своей защиты. Слоёв этих оказалось на удивление много. Вот с хрустальным звоном лопается один, как под ним обнаруживается другой.

И всё-таки они проламывают её оборону. Медленно, однако, уверенно. Вот упал десятый слой, за ним одиннадцатый. Последний слой – изумрудно-зеленый, напитанный силой чудовища из бездны планеты, на глазах покрывался ветвистыми трещинами, когда Сокар увидел лицо Исиды. Вместо отчаяния на нем сияло торжество победителя. Сокар отпрянул назад и раскинул во все стороны сканирующую сеть.

– Насчёт подмоги с корабля, о Сокар, – внезапно нараспев произнесла женщина в доспехах. – Ты можешь не ожидать их. Об этом позаботился мой сын. А весь этот разговор нужен был мне лишь для того, чтобы потянуть время. И вот он пришёл!

Целую секунду Сокар недоумевал, о ком она говорит. Какой еще сын может быть у механической женщины. Всех порученных её детей она уже умертвила. А потом из провала между стен к ним шагнула небольшая худая фигурка.

– Он пришёл! – Полный торжества голос Исиды раскатился по кратеру. – Моё нерождённое дитя, что я всегда хотела и выносить которое я не могла! Дар мне от Безучастного, в обмен на сотни других, чужих мне душ. Я обрела его здесь! В нём соединились частицы всех поглощенных Безучастным и нет на этом свете никого, кто мог бы противостоять ему и имя его - Хонсу! Убей их всех! Убей их по очереди!

Нечто идущее к ним, явно было человеческой природы. Во всяком случае так его определяли сканеры. Только вот для людей характерна блеклая сине-зеленоватая аура, а это создание сливалось с окружающим серым миром, словно являясь его частью. Не понять мальчик или девочка, с будто бы выбритым черепом, с которого свисал одинокий длинный локон.

Сокар даже не успел принять решение или раздать хоть какие-либо команды. Тряпичной куклой мотнувшись вперед тот, кого Исида назвала Хонсу, неуловимым для взгляда машины скачком оказался рядом с Анит и рубанул её ладонью вдоль тела. По серым камням россыпью брызнули стальные шарики, из которых состояла основа механической женщины.

Сокар среагировал мгновенно. Мощным пинком ударив в змеящийся трещинами щит Исиды он отправил её в полет к ближайшей стене. Одновременно приказывая разорвать дистанцию с новой угрозой всем оставшимся в живых. Он не успел.

Хонсу прыгнул снова и настиг пытавшегося уклониться Мина. И их осталось трое.

Сокар почувствовал отчаяние, о котором он уже успел позабыть за тысячелетия. Энергия утекала, они в ловушке и это чудовище перещелкает их одного за другим. Стоп. Вот оно ключевое слово. «Чудовище». Чудовищ убивают чудовища. Что там говорила Исида про подобное из подобного? Если одно из них породило другое, то оно же его и уничтожит. И наоборот. А раз она постаралась лишить их аннигиляторов, то всё же, что-то материальное может навредить её отродью.

План родился мгновенно. Тем более, что у него в рукаве еще был один козырь. И имя ему - Монту. Как узкоспециализированная боевая машина, он имел второй контур энергоснабжения, который активировался по личному приказу старшего группы. Этот приказ Сокар уже отдал. Как и распоряжение Хемену.

Сокар метнулся к Исиде, всё еще окруженной своим изумрудным щитом, отвлекая её внимание на себя. Нельзя дать ей возможность видеть и командовать своим исчадьем. Раз за разом нанося удары в щит Исиды, он выбивал из него гигантские снопы ослепляющих сенсоры искр. Не видя происходящего за собой и не давая видеть ей. Через мгновение рядом оказался Хемен и тоже начал бить в кокон защиты.

Тем временем, Монту, распечатав резервный источник энергии, телепортировался прямо за спину Хонсу. Тот, не обладая трехсот шестидесяти градусным машинным зрением, ожидаемо пропустил его прыжок и растерянно заозирался. Гигантское лезвие аннигилятора ударило чудовище сверху вниз, пройдя через правую ключицу, перечеркивая его наискосок и завершая свой путь сквозь правое колено ударом в каменную почву.

Разваленный пополам убийца непостижимым образом остался стоять. Между двух половинок тела проросли тонкие алые веточки, что словно нити начали стягивать их между собой. Монту рубанул снова, на сей раз снизу вверх. На сей раз - раскроив существу надвое голову и, не дожидаясь пока половинки потянутся друг к другу, схватил левую и свалился с ней в бездонную пропасть.

В этот момент плазменные клинки Хемена и Сокара погасли, и Исида успела увидеть, что стало с её порождением. От чудовищного крика изумрудный щит раскололся в крошево, а ударная волна отшвырнула далеко прочь две человекоподобные фигуры. Протащив машины по камням, звуковой удар опрокинул их в бездну, в которой секунду назад исчез Монту, прижимающий к себе разрубленного Хонсу.

Лишенные энергии Сокар и Хемен падали в неизвестность. Причем скорость падения стремительно нарастала. Далеко под ними просматривалась фигура Монту, от которой нитями отрывались частицы его тела – маленькие шарики. Даже разрубленный напополам, лишенный головы труп чудовища, продолжал медленно убивать его.

Наконец, впереди забрезжил серый, колышущийся свет. Монту последним осознанный движением, пытаясь контролировать непослушное тело, перехватил отродье за руку и вытянул её перед собой. Мгновение спустя тяжелый металлический ком, как дробина, вонзился в вязкое нечто, распластавшееся на дне провала. Мертвая рука нерождённого Хонсу, ткнулась в своего создателя и он судорожно изогнулся в немом крике. Серое нечто сжалось в точку, чтобы тут же развернуться двадцатиметровой сингулярностью, в которой и завершили свое падение Сокар с Хеменом. Миг и пространство схлопнулось, бросив ударную волну вверх по створу вертикальной шахты. Через десятки минут она выплеснулась из уже полностью мертвого провала на поверхность. Впрочем, женщина в доспехах, что сидела у края этой дыры, даже не поморщилась. Неживым, остановившимся взглядом, она смотрела на останки своего творения, что прижимала к себе и тихо раскачивалась, нашептывая тому, кто никогда не рождался, слова колыбельной.