Химия судьбы

ХИМИЯ СУДЬБЫ

Роман в 10 главах

Глава 1. Диагноз

Дождь барабанил по окнам кабинета онколога, словно отсчитывая последние секунды прежней жизни Виктора Сергеевича Холмогорова.

— Четвёртая стадия, — произнёс доктор Ашотян, не поднимая глаз от снимков. — Неоперабельная. Мне очень жаль.

Виктору было пятьдесят два. Тридцать лет он преподавал химию в провинциальном университете города Волжанска. Тридцать лет мела, формул на доске, студенческих работ и зарплаты, которой едва хватало на оплату коммунальных услуг.

— Сколько? — голос прозвучал неожиданно ровно.

— При агрессивном лечении — год, может, полтора. Без лечения — месяцев шесть-восемь.

Виктор посмотрел в окно. Там, за пеленой дождя, продолжалась обычная жизнь. Люди спешили по делам, ругались в пробках, строили планы на выходные. Никто из них не знал, что внутри него уже поселилась смерть.

— Лечение... оно дорогое?

Доктор Ашотян наконец посмотрел ему в глаза. В этом взгляде была усталость человека, который слишком часто произносил подобные слова.

— Основной курс химиотерапии покроет страховка. Но если говорить о современных препаратах, таргетной терапии, иммунотерапии... — он помолчал. — Речь о суммах от трёх до пяти миллионов рублей.

Пять миллионов. Виктор мысленно подсчитал свои сбережения: сто восемьдесят тысяч на чёрный день. Квартира — двухкомнатная хрущёвка, доставшаяся ещё от родителей. Старенькая «Лада Гранта». И долг за обучение дочери — триста тысяч, которые он обещал выплатить до конца года.

Маша. Его дочь. Девятнадцать лет, первый курс медицинского в Москве. Умница, красавица, его гордость. Единственное, что он сделал в этой жизни по-настоящему правильно.

А ещё была Лена — жена, с которой они прожили двадцать три года. Она работала медсестрой в городской поликлинике, получала ещё меньше, чем он. Последние годы они почти не разговаривали. Не ссорились — просто не о чем было говорить. Быт съел их отношения, оставив лишь привычку засыпать рядом.

— Виктор Сергеевич, вы меня слышите?

Холмогоров вздрогнул.

— Да, простите. Задумался.

— Это нормальная реакция. Шок. Вам нужно время, чтобы осмыслить. Я выпишу направление...

— Не надо.

Доктор запнулся.

— Что?

— Направление не надо. Я... мне нужно подумать.

Виктор поднялся, машинально пожал руку врачу и вышел в коридор. Ноги сами несли его мимо очереди из таких же серых, измученных ожиданием людей. Мимо плакатов о вреде курения и пользе ранней диагностики. Мимо автомата с кофе, возле которого плакала молодая женщина.

Он не курил никогда. Не пил, если не считать бокал вина на Новый год. Вёл здоровый образ жизни, насколько это было возможно на его скромный доход. И вот награда.

На улице дождь усилился. Виктор не стал открывать зонт — он забыл его в кабинете онколога, но возвращаться не хотелось. Пусть льёт. Пусть смывает эту проклятую жизнь.

Он брёл по улицам, не разбирая дороги, пока не оказался возле университета. Старое здание, помнившее ещё дореволюционные времена, смотрело на него тёмными окнами. Здесь он провёл лучшие годы. Здесь защитил кандидатскую. Здесь встретил Лену — она тогда работала в библиотеке и всегда находила для него нужные книги.

А ещё здесь, двадцать пять лет назад, он отказался от предложения Геннадия Рытова.

Гена был его однокурсником, таким же подающим надежды химиком. Только Гена не хотел прозябать на университетской зарплате. В девяностые он ушёл в «свободное плавание» — так это тогда называлось. Занялся производством того, о чём не принято говорить вслух.

«Витька, ты гений, — говорил он тогда. — Твои синтезы — это искусство. Давай вместе? Заработаем столько, что внукам хватит».

Виктор отказался. Испугался? Нет, скорее считал это ниже своего достоинства. Он был учёным, а не преступником.

Гена исчез в середине нулевых. По слухам, то ли сел, то ли убили конкуренты. Виктор никогда не пытался узнать правду. Ему не хотелось думать, что он мог оказаться на месте Гены.

Но сейчас, стоя под дождём напротив университета, он впервые задумался: а что, если бы согласился? Сейчас у него были бы деньги на лечение. Дочь не знала бы нужды. Жена смотрела бы на него с уважением, а не с молчаливым разочарованием.

Телефон завибрировал в кармане. Лена.

— Ты где? Ужин стынет.

— Иду.

— У врача был? Что сказали?

Виктор помолчал. Слова застряли в горле.

— Всё нормально. Небольшое воспаление. Ничего серьёзного.

— Ну и хорошо. Не задерживайся.

Она отключилась, не дождавшись ответа. Это было так типично для их отношений последних лет — краткие, функциональные разговоры, лишённые тепла.

Домой Виктор добрался к восьми вечера. Лена уже поужинала одна и смотрела какой-то сериал на ноутбуке. На кухне его ждала тарелка с остывшими макаронами и котлетой.

— Подогрей, если хочешь, — бросила она, не отрываясь от экрана.

Он не стал греть. Аппетита не было. Вместо этого прошёл в свой «кабинет» — крошечную комнатку, которую когда-то оборудовал под домашнюю лабораторию. Здесь были его книги, старый компьютер, микроскоп, купленный на последние деньги ещё в девяностые, и несколько банок с химикатами для простых опытов.

Виктор сел за стол и уставился на стену. Там висела фотография: он, молодой и улыбающийся, с новорождённой Машей на руках. Рядом — счастливая Лена. Казалось, это было в другой жизни.

Сколько у него осталось? Год? Меньше?

И что он оставит после себя? Долги, квартиру с текущими трубами и воспоминания о несбывшихся мечтах?

Он открыл ящик стола и достал старую записную книжку. Там были формулы, синтезы, идеи, которые он никогда не реализовал. Некоторые из них... некоторые могли бы стоить миллионы. Если бы он решился их применить.

Виктор листал страницы, и в голове его рождался план. Безумный, опасный, аморальный — но единственно возможный.

Он был химиком. Возможно, лучшим в этом городе.

И у него не осталось ничего, что стоило бы терять.

На следующий день Виктор вёл занятие на автопилоте. Второкурсники что-то записывали, задавали вопросы, а он отвечал, не слыша собственного голоса. Всё его внимание было сосредоточено на одном студенте — Артёме Дроздове.

Артёму было двадцать три. На химфаке он появился после отчисления из политеха, армии и пары лет «свободной жизни». Учился кое-как, но практические занятия выполнял блестяще. У него были золотые руки и полное отсутствие моральных ориентиров — это Виктор понял ещё на первом курсе, когда застал Артёма за синтезом амфетамина в университетской лаборатории.

Тогда он не сдал его. Сам не понимал почему. Просто заставил уничтожить образцы и провёл долгую беседу о последствиях подобных действий. Артём кивал, соглашался и обещал больше никогда. Виктор не поверил ни единому слову.

После занятия он подозвал студента.

— Дроздов, задержитесь.

Артём подошёл, небрежно закинув рюкзак на плечо. Высокий, худой, с вечно растрёпанными каштановыми волосами и умными серыми глазами. Не красавец, но с какой-то хищной привлекательностью.

— Да, Виктор Сергеевич?

— Закройте дверь.

Артём удивлённо поднял брови, но подчинился. Виктор подождал, пока шаги последних студентов стихнут в коридоре.

— Тот синтез, который я остановил два года назад. Вы продолжили?

Артём напрягся. В глазах мелькнул страх, но он быстро взял себя в руки.

— Не понимаю, о чём вы.

— Бросьте. Я преподаю тридцать лет. У меня глаз намётан. Новая куртка, дорогой телефон, часы... На стипендию такое не купишь. И на подработку официантом тоже.

Молчание.

— Я не собираюсь вас сдавать, — продолжил Виктор. — У меня... другое предложение.

— Какое?

Виктор глубоко вздохнул. Это был момент, после которого нет возврата. Рубикон, который нельзя перейти дважды.

— Я хочу войти в долю.

Артём уставился на него так, будто профессор признался в связях с инопланетянами.

— Что?

— Вы слышали. Вам нужен химик. Настоящий. То, что вы делаете сейчас — кустарщина. Я видел формулу, которую вы использовали. Выход максимум сорок процентов, качество низкое. С моей помощью можно получить девяносто пять процентов чистоты и удвоить объёмы при тех же затратах.

— Виктор Сергеевич... — Артём явно не мог подобрать слов. — Вы преподаватель. Вы... вы не можете...

— Могу. У меня рак. Четвёртая стадия. Жить осталось несколько месяцев. И я не собираюсь провести их, проверяя ваши лабораторные работы.

Снова молчание, но другого качества. Артём смотрел на него с изумлением, жалостью и — Виктор ясно это видел — зарождающимся интересом.

— Это... не шутка?

— Нет. Моя дочь учится в Москве. Жене нужны деньги на жизнь. И мне... мне нужно оставить им что-то, кроме долгов.

Артём сел на край стола, потёр подбородок.

— Даже если... Это не игрушки, Виктор Сергеевич. Там люди серьёзные. Если что-то пойдёт не так...

— Я знаю. Поэтому мне нужен вы. Как посредник. Я буду производить, вы — продавать.

— Я продаю в розницу. Небольшие партии. То, о чём вы говорите — это другой уровень.

— Тогда поднимемся на этот уровень. Вместе.

Артём смотрел на него долго, словно пытаясь понять, настоящий ли человек перед ним или какая-то галлюцинация.

— Почему я? — наконец спросил он. — Вы могли найти кого-то... профессиональнее.

Виктор усмехнулся.

— Потому что вы мне должны. Два года назад я мог уничтожить вашу жизнь. И потому что... — он помедлил, — потому что вы напоминаете мне меня в молодости. Тот же огонь, та же готовность рискнуть. Только я тогда струсил. А вы — нет.

Артём долго молчал. За окном прогрохотал трамвай, крикнула какая-то птица.

— Мне нужно подумать.

— День. Даю вам день.

Артём кивнул, подхватил рюкзак и направился к выери. На пороге обернулся.

— Виктор Сергеевич... Если это провокация...

— Это не провокация.

Дверь закрылась. Виктор остался один в пустой аудитории, окружённый запахом мела и химикатов. Он только что предложил студенту стать его партнёром в производстве наркотиков.

Странно, но угрызений совести он не чувствовал. Только какое-то странное, почти забытое возбуждение.

Вечером того же дня Виктор зашёл в аптеку рядом с домом. Ему нужны были некоторые препараты — официально для «домашних опытов», на которые никто не обращал внимания.

За прилавком стояла Зоя — полная женщина за пятьдесят, которая работала здесь столько, сколько Виктор себя помнил.

— Здравствуйте, Виктор Сергеевич! Давно не заходили. Всё как обычно?

— Да, и ещё... — он положил на прилавок список.

Зоя пробежала глазами.

— Псевдоэфедрин? Его теперь строго по рецепту. Новые правила.

— У меня хронический синусит. Вот рецепт.

Рецепт был поддельным — Виктор подготовил его утром, использовав бланк, украденный из поликлиники много лет назад. Тогда ему казалось, что это просто бумажка. Теперь она превращалась в первое звено длинной цепи.

Зоя повертела рецепт, нахмурилась, но в итоге пробила чек.

— Восемьсот сорок рублей.

— Спасибо.

Виктор вышел на улицу, чувствуя тяжесть пакетика в кармане. Маленький шаг, почти незаметный. Но именно с таких шагов начинается путь в бездну.

Дома он снова закрылся в кабинете и достал записную книжку. Формулы, реакции, пропорции... Он готовился всю жизнь, сам того не зная. Тысячи часов в лаборатории, сотни синтезов, бесконечные эксперименты — всё это должно было привести его к Нобелевской премии. Вместо этого ведёт к производству метамфетамина.

Ирония судьбы.

Телефон завибрировал. Маша.

— Привет, папа!

— Привет, солнышко.

— Как ты? Мама сказала, ты был у врача?

— Всё хорошо. Просто проверка.

— Точно? Ты какой-то... не такой.

Виктор закрыл глаза. Как она чувствует это через тысячу километров? Дети всегда всё чувствуют.

— Устал немного. Много работы.

— Отдыхай, пожалуйста. Ты и так слишком много работаешь. Обещаешь?

— Обещаю.

Они поговорили ещё минут десять — о её учёбе, о новых друзьях, о планах на каникулы. Виктор слушал и думал, что скоро сможет оплатить ей любой каприз. Лучшие курсы, стажировки за границей, квартира в Москве вместо комнаты в общежитии.

Ради этого стоило рискнуть.

На следующий день Артём нашёл его в преподавательской. Тихо сел рядом, дождался, пока уйдут коллеги.

— Я согласен.

Виктор кивнул, словно ничего другого и не ожидал.

— Когда начинаем?

— Мне нужна неделя, чтобы найти место. И деньги на первую партию расходников.

— Сколько?

— Сто тысяч. Для начала.

Виктор потёр подбородок. Почти всё, что у него было.

— Будут. Что-то ещё?

— Да. — Артём посмотрел ему в глаза. — Мне нужно знать, что вы не струсите на полпути. Если мы начнём — пути назад не будет. Люди, с которыми я работаю... они не прощают предательства.

— Я не предам.

— И ещё. — Артём понизил голос. — Если вас поймают — вы меня не знаете. Работали один. Никаких связей.

— Разумеется.

Артём кивнул, встал.

— Тогда до связи, профессор. Добро пожаловать в бизнес.

Он вышел, оставив Виктора наедине с пустой преподавательской и тикающими настенными часами. Время — единственный ресурс, которого ему катастрофически не хватало.

Но теперь каждая секунда будет на счету.

Глава 2. Первый синтез

Место нашлось через десять дней — заброшенная промзона на окраине Волжанска. Когда-то здесь был механический завод, теперь — ржавые скелеты цехов и бездомные собаки.

Артём привёл Виктора туда ночью. Они пробрались через дыру в заборе и прошли к небольшому строению в глубине территории — бывшей бойлерной.

— Электричество подключим от соседнего склада, — объяснял Артём, светя фонариком. — Там охранник за пять тысяч в месяц закрывает глаза на всё.

— Вентиляция?

— Придётся установить. Я нашёл б/у систему, пятнадцать тысяч.

Виктор осматривал помещение. Грязное, загаженное, но достаточно большое. Придётся многое чистить и оборудовать.

— Сколько уйдёт на подготовку?

— Ещё тысяч тридцать минимум. Столы, посуда, реактивы...

— Хорошо. — Виктор достал конверт. — Здесь сто пятьдесят. Должно хватить на первое время.

Артём взвесил конверт в руках.

— Это все ваши сбережения?

— Почти.

— А если не выгорит?

— Выгорит.

Следующие две недели они работали как каторжные. Виктор отпросился с работы, сославшись на болезнь — что было недалеко от истины. Лена ничего не замечала; она давно привыкла, что муж существует в параллельном мире.

Они очистили бойлерную, установили вентиляцию, провели электричество. Виктор лично собрал лабораторную установку — примитивную по меркам университета, но достаточную для первых партий. Артём оказался на удивление полезен: он умел доставать нужные вещи и не задавал лишних вопросов.

Первый синтез они провели в морозную декабрьскую ночь.

Виктор надел халат, перчатки и защитные очки — старые привычки въелись накрепко. Артём стоял рядом, готовый подавать реактивы.

— Начнём с малого, — сказал Виктор. — Двести граммов. Если всё пройдёт хорошо — увеличим объём.

Он начал работать, и мир сузился до колб, горелок и химических реакций. Это было знакомо, это было понятно. Никаких сомнений, никаких угрызений совести — только чистая наука.

Псевдоэфедрин превращался в метамфетамин. Белые кристаллы формировались на стенках сосуда, чистые и безупречные.

— Чёрт возьми... — прошептал Артём, глядя на результат. — Это же...

— Девяносто семь процентов чистоты, — спокойно констатировал Виктор. — Как я и обещал.

Артём взял несколько кристаллов, растёр между пальцами, понюхал.

— Такого я ещё не видел. Это... это будет бомба.

— Сколько можно получить за двести граммов?

— Такого качества? — Артём быстро подсчитал в уме. — Тысяч двести-двести пятьдесят. В розницу больше, но это риск.

Двести тысяч за одну ночь работы. Больше, чем Виктор зарабатывал за полгода.

— Когда сможешь продать?

— Нужно время. Показать нужным людям, выстроить цепочку. Неделя, максимум две.

— Хорошо. А пока — готовим следующую партию.

Они работали до рассвета. К шести утра у них было полкилограмма чистейшего метамфетамина — больше, чем Артём продавал за месяц.

Виктор вышел на воздух, снял перчатки. Руки дрожали — то ли от усталости, то ли от адреналина.

Он сделал это. Впервые в жизни он использовал свой талант на полную мощность — и пусть цель была аморальной, результат был безупречен.

Дома его встретила тишина. Лена ещё спала. Виктор тихо прошёл в ванную, долго стоял под горячим душем, смывая запах химикатов.

В зеркале отражался незнакомый человек. Глаза запавшие, лицо бледное, но в них горел какой-то новый огонь. Огонь, которого не было уже много лет.

— Ты где был? — раздался голос Лены. Она стояла в дверях, куталась в халат.

— У коллеги. Засиделись за работой.

— До шести утра?

— Сложный проект.

Лена смотрела на него изучающе. Виктор выдержал взгляд.

— Ты изменился, — сказала она наконец. — Что-то происходит?

— Ничего не происходит. Просто устал.

Она не поверила — это было очевидно. Но и расспрашивать дальше не стала. Повернулась и ушла на кухню.

Виктор выдохнул. Первый тест пройден. Впереди — тысячи других.

Через неделю Артём продал первую партию. Принёс наличные в потёртом спортивном рюкзаке — сто восемьдесят тысяч.

— Это — наш человек, — сказал он, выкладывая пачки на стол в бойлерной. — Ему нужно больше. Намного больше.

— Кто он?

— Дилер среднего звена. Работает на Каспера.

— Каспера?

— Местный авторитет. Контролирует половину наркотрафика в области. Если зайдём к нему — будем в шоколаде. Но если попытаемся работать мимо...

— Понял. Что предлагаешь?

— Выйти на него напрямую. Показать товар. Наше качество — лучший аргумент.

Виктор задумался. Это означало выход на новый уровень — и новый уровень опасности.

— Организуй встречу.

Встреча состоялась через три дня, в небольшом ресторане на набережной. Каспер — Виктор так и не узнал его настоящего имени — оказался мужчиной лет сорока пяти, с профессорской бородкой и манерами университетского преподавателя. Трудно было поверить, что этот человек контролирует миллионный бизнес.

— Значит, вы — тот самый химик, — сказал Каспер, вертя в пальцах пакетик с образцом. — Артём много о вас рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее.

Каспер улыбнулся.

— В нашем деле «хорошее» — понятие относительное. — Он открыл пакетик, понюхал, попробовал на язык. — Чистый. Очень чистый. Вы действительно знаете своё дело.

— Я химик. Это моя работа.

— Была. — Каспер посмотрел ему в глаза. — Теперь вы в другом бизнесе. И здесь другие правила.

— Какие именно?

— Лояльность. Вы работаете только на меня. Никаких левых партий, никаких сторонних покупателей. Взамен — защита и гарантированный сбыт.

— Условия?

— Шестьдесят на сорок. В мою пользу.

Артём напрягся, но Виктор жестом остановил его.

— Пятьдесят на пятьдесят. Такое качество стоит дороже.

Каспер рассмеялся.

— У вас есть яйца, профессор. Мне это нравится. — Он помолчал. — Пятьдесят пять на сорок пять. Мой последний офер.

Виктор протянул руку.

— По рукам.

Они пожали руки, и Виктор почувствовал, как ещё одна дверь закрывается за ним. Теперь он был не просто преступником — он был частью системы.

Следующие два месяца прошли как в тумане. Виктор производил, Артём продавал, деньги текли рекой. К февралю на тайном счёте — открытом через цепочку подставных лиц — было уже два с половиной миллиона.

Он начал лечение — неофициально, через частную клинику в соседнем городе. Врачи там не задавали лишних вопросов, только брали наличные. Препараты помогали — опухоль замедлила рост, боли стали реже.

Маше он отправил денег на «стажировку за границей» — двести тысяч, которые она приняла с удивлением и благодарностью. Лене купил новую стиральную машину и зимнюю куртку, которую она давно хотела. Объяснил премией за научную работу. Лена не поверила, но деньги взяла.

Виктор чувствовал себя живым впервые за много лет.

Проблемы начались в конце февраля.

Артём появился в бойлерной взвинченный, нервный.

— У нас гости, — сказал он без предисловий. — Марчелло.

— Кто это?

— Конкурент Каспера. Из Саратова. Они давно делят территорию. Теперь он услышал про наш товар и хочет кусок пирога.

— Каспер знает?

— Знает. И он в ярости. Думает, что мы сливаем информацию.

Виктор почувствовал, как холодеет спина.

— Это не мы.

— Я знаю. Но Касперу нужно доказать.

— Как?

Артём помолчал.

— Он хочет встретиться. Лично. Завтра.

Встреча проходила на складе за городом. Каспер был там в сопровождении троих охранников — здоровых молчаливых типов с пустыми глазами.

— Профессор, — голос Каспера был ледяным. — У нас проблема.

— Я слышал.

— Марчелло предлагает вам работать на него. Двойной тариф. Откуда он узнал о вас?

— Понятия не имею.

Каспер подошёл ближе, заглянул в глаза.

— Я вам верю. Но мне нужны гарантии.

— Какие?

— Увеличьте производство. Вдвое. Мне нужно задавить Марчелло объёмами.

— Это потребует больше ресурсов. Больше риска.

— Риск — это моя забота. Ваша — кристаллы. Справитесь?

Виктор подумал о своих лёгких, в которых рак продолжал своё неумолимое наступление. О времени, которого оставалось всё меньше.

— Справлюсь.

Каспер кивнул.

— Хорошо. И ещё, профессор... — он положил руку Виктору на плечо. — Если окажется, что утечка всё-таки от вас... Мы ведь понимаем друг друга?

— Понимаем.

Виктор вышел на морозный воздух и только тогда позволил себе выдохнуть. Руки тряслись, сердце колотилось.

Это была уже не игра. Это была война.

И он оказался прямо в её центре.

Глава 3. Эскалация

К марту производство вышло на новый уровень. Виктор нанял — через Артёма — двух помощников: молчаливых парней, которые выполняли чёрную работу и не задавали вопросов. Бойлерная превратилась в настоящую лабораторию — с современным оборудованием, вентиляцией и системой безопасности.

Но главное — Виктор нашёл способ улучшить формулу. Теперь чистота достигала 99%, а выход увеличился ещё на двадцать процентов. Каспер был в восторге.

— Вы гений, профессор, — говорил он на очередной встрече. — С таким товаром мы раздавим всех конкурентов.

Деньги продолжали течь. К началу апреля на счёте было уже пять миллионов — достаточно, чтобы обеспечить семью на годы вперёд. Виктор начал думать о выходе из бизнеса, но...

Но было ещё кое-что. Что-то, чего он не ожидал.

Ему нравилось.

Не наркотики — нет, он никогда не прикасался к продукту. Ему нравилось чувство власти. Контроля. Признания.

Всю жизнь его таланты оставались незамеченными. Студенты засыпали на лекциях, коллеги смотрели свысока, администрация платила гроши. А теперь — теперь люди смотрели на него с уважением. Боялись его. Нуждались в нём.

Это было опьяняюще.

Маша приехала на весенние каникулы. Виктор не видел её полгода, и перемены бросились в глаза. Она повзрослела, похорошела, стала увереннее в себе.

— Папа! — она бросилась ему на шею прямо в аэропорту. — Как я соскучилась!

— И я, солнышко. И я.

Он обнимал её и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Для неё он всё ещё был любящим отцом, честным преподавателем, хорошим человеком. Она не знала, что её учёба оплачена деньгами, от которых ломаются жизни незнакомых людей.

— Ты какой-то другой, — сказала Маша за ужином. — Лучше выглядишь. Даже помолодел.

— Занялся здоровьем. Витамины, прогулки...

— И денег больше стало? — она улыбнулась. — Мама говорит, ты премию получил.

— Да, неожиданно подвернулась работа...

— Какая?

Виктор замялся.

— Консультации. Для частной компании. Ничего интересного.

Маша посмотрела на него внимательно, но расспрашивать не стала. Она была умной девочкой — слишком умной, чтобы не замечать странности. Но пока предпочитала не копать глубже.

На четвёртый день её приезда всё чуть не рухнуло.

Виктор был в бойлерной, когда позвонил Артём.

— У нас проблема. Серьёзная.

— Что случилось?

— Один из парней попался. Его взяли менты с партией.

Виктор почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Он заговорит?

— Не знаю. Каспер уже в курсе. Он... он хочет решить проблему.

— Как именно?

Долгая пауза.

— Ты понимаешь как.

Виктор понимал. И это понимание обожгло его изнутри.

— Это... это убийство, Артём.

— Это самозащита. Если он сдаст нас — сядем все. Ты, я, Каспер, все.

— Но...

— Никаких «но». Каспер уже принял решение. Я звоню предупредить, не советоваться.

Виктор молчал. Где-то в отдалении раздался гудок поезда.

— Ты всё ещё хочешь выйти чистым, профессор? — голос Артёма стал жёстким. — Думал, можно варить отраву и остаться белым и пушистым?

— Я...

— Ты в этом по уши. Как и все мы. Смирись.

Связь прервалась. Виктор стоял, сжимая телефон, и смотрел на свои руки. Руки учёного. Руки преступника.

Руки убийцы?

Нет. Он никого не убивал. Он только... помогал. Давал людям то, чего они хотели. Это был их выбор — употреблять или нет.

Но теперь кто-то умрёт, чтобы защитить его тайну.

Виктор опустился на стул и закрыл лицо руками. Где-то глубоко внутри ещё шевелилась совесть — маленький голос, который говорил, что нужно остановиться, что это безумие, что это не он.

Но другой голос — громче, убедительнее — напоминал о миллионах на счёте, о лечении, которое продлевает жизнь, о дочери, которая сможет стать врачом, о жене, которая наконец-то не будет считать копейки.

В ту ночь он не спал. А утром поехал в бойлерную и начал готовить следующую партию.

Парень исчез бесследно. Официально — сбежал из-под стражи. Неофициально — тело так и не нашли.

Виктор старался не думать об этом. У него была работа.

Маша уехала через неделю. На прощание обняла его крепко-крепко.

— Береги себя, папа. Ты единственный, кто у меня есть.

— А мама?

Маша улыбнулась грустно.

— Мама... мама давно уже не здесь. Ты же знаешь.

Он знал. Лена всё больше отдалялась, закрываясь в собственном мире сериалов и социальных сетей. Они жили в одной квартире, но практически не соприкасались.

После отъезда дочери Виктор почувствовал странную пустоту. Она напомнила ему, зачем он всё это начал. И одновременно — показала, как далеко он ушёл от первоначальной цели.

В мае Каспер предложил ему новое место — настоящий промышленный объект за городом. Бывший молочный завод, законсервированный в девяностые.

— Здесь можно производить тонну в месяц, — объяснял он, показывая помещения. — Если справитесь — станете моим главным химиком. По всему региону.

— Я хотел...

— Что? Выйти из игры? — Каспер усмехнулся. — Профессор, вы слишком ценны. Такие люди не уходят на пенсию.

— Но я болен. Рак...

— Знаю. — Каспер положил руку ему на плечо. — Лечение продолжим. Лучшие врачи, любые препараты. Всё за мой счёт. Взамен — ваша лояльность.

— А если я откажусь?

Каспер посмотрел на него долго и тяжело.

— Профессор... Мы ведь понимаем друг друга?

И снова этот вопрос. И снова — холод по спине.

— Понимаем, — сказал Виктор.

Он понимал. Выхода больше не было.

Глава 4. Маски

Лето выдалось жарким — и в прямом, и в переносном смысле.

Полиция усилила давление. Кто-то из конкурентов — то ли Марчелло, то ли кто-то новый — сливал информацию. Несколько точек сбыта накрыли, двое дилеров сели.

Каспер нервничал и требовал увеличить производство, чтобы компенсировать потери. Виктор работал по шестнадцать часов в сутки, едва успевая появляться дома.

Лена что-то заподозрила.

— Ты мне изменяешь? — спросила она однажды вечером, без предисловий, без подготовки.

Виктор опешил.

— Что? Нет! Конечно, нет.

— Тогда где ты пропадаешь? Деньги откуда? Я не дура, Виктор. Вижу, что что-то происходит.

Он смотрел на неё — на женщину, с которой прожил двадцать три года, которую когда-то любил до безумия. И понимал, что не может сказать правду.

— Работа. Частный проект. Хорошо платят.

— Какой проект?

— Не могу рассказать. Подписал соглашение о неразглашении.

Лена фыркнула.

— Удобно. Очень удобно.

Она ушла в спальню, хлопнув дверью. Виктор остался один на кухне, уставившись в пустую чашку кофе.

Ложь становилась всё сложнее. Каждый день он надевал маску — для жены, для дочери, для коллег по университету, куда всё ещё изредка заглядывал. Скоро маска прирастёт к лицу намертво.

В июле произошло то, чего он больше всего боялся.

Маша написала, что хочет провести часть летних каникул дома. «Скучаю по вам, хочу помочь по хозяйству», — написала она.

Виктор понимал: это ловушка. Дочь почувствовала неладное и хочет разобраться. Она была слишком умной, слишком внимательной.

Он попытался отговорить её — мол, они с матерью собираются в санаторий, дома будет пусто. Но Маша настояла.

Она приехала в середине июля и начала копать с первого дня.

— Папа, что это? — спросила она, найдя в его столе непонятные счета.

— Ничего. Рабочие документы.

— Какая компания? Я не могу найти её в интернете.

— Небольшая фирма. Консалтинг.

Маша смотрела на него недоверчиво, но пока отступила.

Через три дня она увидела его с Артёмом — они встретились у магазина случайно.

— Кто это был? — спросила она за ужином.

— Студент. Бывший.

— Выглядит не как студент.

— Окончил. Теперь работает.

— Где?

— Не знаю, мы не обсуждали.

Маша замолчала, но Виктор видел: она не верит. И продолжает собирать улики.

Кризис наступил в конце июля.

Виктор вернулся домой поздно, уставший и пропахший химикатами — он не успел как следует проветриться. Маша ждала его в кабинете.

— Что это? — она показала ему записную книжку — ту самую, с формулами.

У Виктора упало сердце.

— Где ты это взяла?

— В столе. Я искала степлер. — Её голос дрожал. — Папа, это... это формулы синтеза наркотиков. Я учусь в медицинском, я знаю, что это.

Виктор молчал. Мир рушился.

— Скажи мне, что это не то, что я думаю, — прошептала Маша. — Скажи, что это для научной работы. Что ты изучаешь проблему, а не... не участвуешь в ней.

Он мог солгать. Мог придумать историю. Но глядя в глаза дочери — в её наполненные ужасом глаза — понял, что не может.

— Маша...

— Нет. — Она отшатнулась. — Нет, нет, нет...

— Послушай меня...

— Ты? Ты производишь наркотики? Мой отец — наркодилер?

— Я не дилер. Я химик. И я... — он осёкся. — У меня рак, Маша. Четвёртая стадия.

Она замерла.

— Что?

— Узнал в ноябре. Жить оставалось — максимум год. И никаких денег на лечение.

— Почему ты не сказал?!

— Потому что не хотел, чтобы ты... — голос сорвался. — Я хотел оставить тебе что-то. Вам с мамой. Чтобы вы не...

— Остановись. — Маша подняла руку. — Ты хочешь сказать, что начал производить наркотики ради нас?

— Да.

— Это... это безумие. Это преступление. Люди умирают от этой дряни!

— Я знаю.

— И ты всё равно...

— Да.

Маша смотрела на него так, будто видела впервые. И в её глазах Виктор читал то, чего боялся больше всего: разочарование.

— Маша, пожалуйста...

— Мне нужно подумать.

Она вышла из комнаты, не оборачиваясь. Виктор слышал, как хлопнула входная дверь.

Он опустился в кресло и закрыл глаза.

Всё кончено.

Маша вернулась через три часа. Молча прошла в свою комнату, закрылась.

Виктор не спал всю ночь, ожидая звонка в дверь — полиции или кого похуже. Но ничего не произошло.

Утром Маша вышла к завтраку. Бледная, с красными глазами.

— Я никому не скажу, — сказала она тихо. — Ради мамы. И ради... — она запнулась. — Но мы должны поговорить. Обо всём.

И они говорили. Весь день. Виктор рассказал всё — с самого начала, с диагноза в кабинете онколога. О первой встрече с Артёмом, о Каспере, о миллионах на тайном счёте, о страхе и отчаянии.

Маша слушала молча. Иногда её глаза наполнялись слезами, но она не прерывала.

— И теперь? — спросила она в конце. — Теперь ты хочешь выйти?

— Хочу. Но не могу.

— Почему?

— Потому что Каспер не отпустит. Я слишком ценен. И слишком много знаю.

Маша долго молчала.

— Тогда нужен план, — сказала она наконец. — План, как выбраться из этого.

— У тебя есть идеи?

— Пока нет. Но мы что-нибудь придумаем. Вместе.

Виктор смотрел на дочь — на эту взрослую, мужественную женщину, которая только что узнала, что её отец — преступник, и не отвернулась. Не сбежала. Осталась рядом.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не благодари. Я делаю это не ради тебя. — Она посмотрела ему в глаза. — Я делаю это ради человека, которым ты был раньше. И которым можешь стать снова.

Глава 5. Враг внутри

Август принёс новые проблемы.

Марчелло, конкурент из Саратова, усилил давление. Несколько партий перехватили, двое людей Каспера погибли при невыясненных обстоятельствах. Война обострялась.

И в этой войне Виктор неожиданно стал ключевой фигурой.

— Марчелло предлагает тебе перейти к нему, — сказал Каспер на очередной встрече. — Двойной процент, защита, новая личность.

— Откуда ты знаешь?

— У меня свои источники. — Каспер прикурил сигарету. — Что ответишь?

— Откажу, разумеется.

— Разумеется. — Взгляд Каспера был тяжёлым. — Потому что ты знаешь, что будет, если согласишься.

— Знаю.

— Хорошо. Тогда у меня есть задание для тебя.

— Какое?

Каспер помолчал.

— Мне нужно, чтобы ты встретился с Марчелло.

— Что?!

— Дашь согласие на переход. Понарошку. Соберёшь информацию — кто у него работает, где производство, каналы сбыта. Потом вернёшься ко мне.

— Это... это безумие. Если он раскроет...

— Не раскроет. Ты умный человек, профессор. Сыграешь роль.

— А если откажусь?

Каспер улыбнулся — холодно, без намёка на веселье.

— Профессор... Мы ведь понимаем друг друга?

И снова этот проклятый вопрос.

Виктор рассказал Маше о плане Каспера. Она пришла в ужас.

— Это ловушка! Он хочет тебя подставить!

— Возможно. Но у меня нет выбора.

— Есть! Беги! Уезжай из города, из страны!

— И бросить тебя с матерью? На растерзание?

Маша замолчала. Она понимала: Каспер не остановится. Если Виктор сбежит — пострадает его семья.

— Тогда... тогда нужно идти в полицию.

— Нет. Я сяду на много лет. А вы останетесь без защиты.

— Но...

— Маша. — Виктор взял её за руки. — Я начал это. И я должен закончить. По-своему.

— Как?

— Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю.

Встреча с Марчелло состоялась через неделю, в Саратове. Виктор ехал один — таково было условие.

Марчелло оказался полной противоположностью Каспера: молодой, шумный, с цепями на шее и золотыми часами. Типичный нувориш девяностых, застрявший в прошлом.

— Так это ты — знаменитый профессор! — воскликнул он, обнимая Виктора как старого друга. — Наслышан, наслышан! Твой товар — огонь! — Так это ты — знаменитый профессор! — воскликнул он, обнимая Виктора как старого друга. — Наслышан, наслышан! Твой товар — огонь!

— Спасибо, — Виктор осторожно высвободился из объятий. — Вы хотели поговорить о сотрудничестве.

— Сразу к делу! Люблю таких. — Марчелло щёлкнул пальцами, и охранник принёс коньяк. — Выпьем за знакомство.

Виктор пригубил — отказываться было нельзя. Марчелло опрокинул рюмку залпом и налил ещё.

— Каспер — конченый человек, профессор. Его время прошло. Старые методы, старые связи... Менты уже копают под него. Через полгода-год он сядет. И все, кто с ним работает, — тоже.

— А вы?

— А я — будущее. — Марчелло расплылся в улыбке. — У меня связи в Москве. Крыша такая, что никакой прокурор не достанет. Переходи ко мне — и забудешь про проблемы.

— Условия?

— Семьдесят на тридцать. В твою пользу.

Виктор изобразил удивление — хотя внутренне отметил: слишком щедро. Значит, Марчелло отчаянно нуждается в его продукте.

— Это... неожиданно.

— Я умею ценить талант. — Марчелло наклонился ближе. — Но мне нужны гарантии. Информация о Каспере. Где производство, кто поставщики, схемы сбыта.

— Это потребует времени.

— Месяц. Даю тебе месяц. Потом — либо ты с нами, либо...

Он не закончил фразу, но смысл был ясен.

Виктор вернулся в Волжанск с головой, полной информации — и страха. Он оказался между двух огней, и любой неверный шаг мог стать последним.

Каспер выслушал его отчёт молча, постукивая пальцами по столу.

— Значит, семьдесят на тридцать... Щедрый мальчик. — Он усмехнулся. — Что ещё?

— У него склад за Энгельсом. Старая птицефабрика. И двое химиков — но уровень слабый.

— Поэтому ему нужен ты.

— Да.

Каспер встал, подошёл к окну.

— Хорошая работа, профессор. Ты оказался полезнее, чем я думал.

— Что теперь?

— Теперь? — Каспер обернулся. — Теперь мы нанесём удар. И ты поможешь.

— Как?

— Продолжишь игру. Передашь Марчелло информацию — ту, которую я тебе дам. Ложную. Он клюнет, и мы накроем его с поличным.

— А полиция?

Каспер рассмеялся.

— Профессор, вы до сих пор не поняли? Половина местной полиции — на моей зарплате. Марчелло сядет, а мы останемся чистыми.

Виктор смотрел на этого человека — спокойного, уверенного, абсолютно безжалостного — и понимал: он всего лишь пешка в чужой игре. Был ею с самого начала.

---

### Глава 6. Западня

Сентябрь начался с похорон.

Артёма нашли в его квартире — передозировка, по официальной версии. Виктор знал, что это неправда: Артём никогда не употреблял. Он видел слишком много сломанных жизней, чтобы прикасаться к собственному товару.

На похоронах было человек десять — мать, пара родственников, несколько знакомых. Виктор стоял в стороне, под мелким осенним дождём, и чувствовал, как что-то умирает внутри него.

Артём был связующим звеном. Посредником. Человеком, который знал слишком много о слишком многих. И кто-то решил, что это — проблема.

Каспер? Марчелло? Кто-то третий?

Виктор не знал. И это незнание пугало больше всего.

— Мне жаль твоего друга, — сказала Маша вечером. Она осталась в Волжанске, отложив начало семестра под предлогом болезни матери.

— Он не был моим другом.

— Кем тогда?

Виктор помолчал.

— Партнёром. Соучастником. — Он посмотрел на дочь. — Маша, тебе нужно уехать.

— Нет.

— Это не обсуждается. Здесь становится опасно.

— Именно поэтому я остаюсь. — Она села рядом. — Папа, я знаю, что ты планируешь что-то. Вижу по глазам. Скажи мне.

— Не могу.

— Можешь. И должен. Я уже не ребёнок.

Виктор смотрел на неё долго — на эту девочку, которая выросла, пока он не замечал. На женщину, которая унаследовала его упрямство и материнскую силу.

— Я собираюсь уничтожить Каспера, — сказал он наконец. — И Марчелло. Обоих.

— Как?

— Есть один способ. Рискованный, почти безумный. Но если сработает...

Маша слушала, и с каждым словом её лицо становилось всё бледнее.

План был прост в своей дерзости.

Виктор знал формулы. Знал процессы. Знал, как создать продукт, который невозможно отличить от настоящего — но который при первой же проверке даст положительный результат на совсем другие вещества. Вещества, которые отслеживаются на федеральном уровне.

Если обе стороны получат такой продукт, если обе попытаются его продать — они попадут на радар не местной полиции, а федеральных структур. ФСБ. Наркоконтроль. Люди, которых нельзя подкупить местными деньгами.

— Ты хочешь подставить их обоих, — прошептала Маша.

— Да.

— А сам?

— Сам исчезну. Документы уже готовы. Для меня, для тебя, для мамы.

— Мама знает?

— Нет. И не должна знать до последнего момента.

Маша долго молчала.

— Это... это может сработать. Но если они узнают раньше...

— Не узнают. Если ты мне поможешь.

— Чем?

— Мне нужен кто-то снаружи. Кто-то, кто передаст информацию в нужные руки в нужный момент.

— Ты хочешь, чтобы я...

— Да.

Маша закрыла глаза. Виктор видел, как она борется с собой — страх против решимости, мораль против любви к отцу.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я помогу.

---

### Глава 7. Точка кипения

Октябрь. Виктор работал как одержимый.

Днём — обычные партии для Каспера. Ночью — особый продукт, его страховой полис. Он почти не спал, держась на кофе и таблетках. Рак продолжал своё наступление — боли вернулись, сильнее прежних.

Лена всё-таки что-то почувствовала.

— Ты умираешь, — сказала она однажды ночью. Не вопрос — утверждение.

Виктор лежал рядом, уставившись в потолок.

— Да.

— Давно знаешь?

— С ноября прошлого года.

Долгое молчание. Потом — тихий плач.

— Почему не сказал?

— Не хотел, чтобы ты...

— Что? Жалела тебя? Заботилась? — Она села на кровати. — Двадцать три года, Виктор. Двадцать три года я была рядом. И ты не мог доверить мне это?

— Прости.

— Прости? — Лена горько рассмеялась сквозь слёзы. — Ты исчезаешь каждый день неизвестно куда, приносишь непонятные деньги, а теперь говоришь — прости?

— Лена...

— Нет. — Она встала. — Я хочу знать правду. Всю правду. Сейчас.

И Виктор рассказал.

Не всё — он пощадил её, опустив самые страшные подробности. Но достаточно, чтобы она поняла.

Когда он закончил, Лена долго молчала. Потом подошла и села рядом.

— Ты идиот, — сказала она тихо. — Господи, какой же ты идиот.

— Знаю.

— Я могла бы помочь. Мы могли бы вместе...

— Нет. — Он взял её за руку. — Это моя ноша. Моё решение. И мой выход.

— Какой выход?

Виктор рассказал ей про план. Про документы. Про побег.

— Через две недели всё закончится. Так или иначе. И нам нужно быть готовыми.

Лена слушала, и в её глазах страх мешался с чем-то ещё. Надеждой?

— Ты правда думаешь, что получится?

— Не знаю. Но попытаться должен.

Она обняла его — впервые за много месяцев. Крепко, отчаянно.

— Мы справимся, — прошептала она. — Вместе.

---

### Глава 8. Химическая реакция

Двадцатое октября. День «Х».

Виктор передал Касперу крупную партию — двадцать килограммов «особого» продукта. Легенда: улучшенная формула, ещё более чистая.

Одновременно — через подставное лицо — аналогичная партия ушла к Марчелло. Тот был в восторге: наконец-то профессор перешёл на его сторону.

Оба не знали, что внутри кристаллов — молекулярная бомба. Вещество, которое при стандартных тестах показывало следы военных отравляющих соединений. Достаточно, чтобы дело перешло на федеральный уровень.

Маша ждала в Москве, с пакетом документов для ФСБ. Анонимное письмо. Координаты складов. Имена, даты, схемы.

План был прост: как только обе партии уйдут в продажу — информация отправляется наверх. Федералы начинают проверку. Находят «отраву». Оба картеля рушатся.

А Виктор с семьёй исчезает.

Всё шло по плану ровно до того момента, пока не позвонил Артёмов телефон.

Виктор сам не понимал, зачем забрал его с похорон. Сентиментальность? Глупость? Но телефон лежал в ящике стола и молчал — до этой ночи.

Номер был незнакомый. Виктор ответил.

— Профессор, — голос был хриплым, искажённым. — Мы знаем про ваш план.

Сердце остановилось.

— Кто это?

— Неважно. Важно другое: у вас есть два часа, чтобы всё исправить. Иначе ваша дочь не доедет до университета.

Связь прервалась.

Виктор набрал Машу — гудки, гудки, гудки... Автоответчик.

Набрал снова. То же.

Паника захлестнула его. Он бросился к двери —

— Уже уходишь, профессор?

Каспер стоял в дверях кабинета. За ним — двое охранников.

— Как ты вошёл?

— Замки — не проблема. — Каспер улыбался, но глаза были мёртвыми. — Значит, хотел кинуть меня. Федералам сдать. Думал, я не узнаю?

— Каспер, моя дочь...

— Твоя дочь в порядке. Пока. — Он сделал шаг вперёд. — Но это зависит от тебя.

— Чего ты хочешь?

— Хочу? — Каспер рассмеялся. — Я хочу, чтобы ты закончил начатое. Марчелло получит свою отраву. Федералы его накроют. А ты... ты продолжишь работать на меня. Как и раньше.

— Ты знал...

— С самого начала. — Каспер похлопал его по плечу. — Ты думал, что играешь меня? Это я играл тебя, профессор. С первого дня.

---

### Глава 9. Катализатор

Виктор сидел в подвале собственного дома — связанный, избитый, но живой. Охранники Каспера оставили его «подумать».

Маша была у них. Лену увезли куда-то ещё. Разменные монеты.

Он проиграл.

Или нет?

В кармане — маленький пузырёк. Виктор всегда носил его с собой: последняя страховка. Смесь, которая выглядела как обычное лекарство, но в реакции с определёнными веществами...

Он работал над ней месяцами. На случай, если всё пойдёт не так.

Виктор извернулся, дотянулся связанными руками до кармана. Пузырёк выскользнул, покатился по полу...

Шаги на лестнице. Охранник спускался проверить пленника.

— Чего возишься?

— Пить хочу, — прохрипел Виктор. — Умираю.

Охранник хмыкнул, но принёс бутылку воды. Пока он откручивал крышку, Виктор ударил его головой — единственным свободным оружием.

Охранник выронил бутылку, согнулся от боли. Виктор перекатился, схватил зубами пузырёк, раскусил...

Жидкость потекла на верёвки. Специальный состав — растворитель, который он синтезировал ещё в университетской лаборатории. Верёвки начали расползаться.

Охранник оправился, полез за пистолетом —

Но Виктор был уже свободен. Тридцать лет работы с реактивами научили его двигаться быстро и точно. Он швырнул горсть порошка — оставшегося в другом кармане — прямо в лицо охраннику.

Тот закричал, схватился за глаза. Обычная щёлочь, ничего смертельного, но очень болезненно.

Виктор подобрал пистолет и побежал наверх.

Дом был пуст — Каспер уехал, оставив только одного человека. Самоуверенность стала его ошибкой.

Виктор нашёл телефон, набрал номер.

— Маша?

— Папа! — Её голос дрожал. — Они держат меня на складе, на окраине...

— Я знаю где. Держись. Я иду.

Он положил трубку и набрал другой номер. Номер, который берег на самый крайний случай.

— Полиция? Мне нужен полковник Ермаков. Скажите, что звонит профессор Холмогоров. И что у меня есть информация о картеле Каспера.

---

### Глава 10. Осадок

Всё закончилось на рассвете.

Полковник Ермаков — один из немногих честных офицеров в городе — действовал быстро. Склад окружили за полчаса. Каспера взяли при попытке бегства. Марчелло арестовали в Саратове — федералы успели первыми.

Маша была цела. Испугана, но цела. Лену нашли в заброшенном доме на другом конце города — тоже живую.

Виктор сдался добровольно.

Суд состоялся через четыре месяца. Виктор дал показания против всех — против Каспера, против Марчелло, против десятков дилеров и поставщиков. Его сотрудничество со следствием учли.

Приговор: восемь лет колонии общего режима. С учётом состояния здоровья — возможность лечения в тюремной больнице.

Врачи давали ему максимум два года.

В последний день на свободе — перед этапом — к нему пришла Маша.

— Папа...

— Не надо. — Он улыбнулся. — Я знаю, что ты хочешь сказать.

— Я так и не...

— Простила? — Он покачал головой. — И не нужно. Я не заслуживаю прощения.

— Это неправда.

— Правда. — Виктор взял её за руки. — Я производил яд. Люди умирали от него. Это — мой выбор, моя ответственность. И то, что я делал это ради вас... это не оправдание. Это — объяснение.

Маша плакала.

— Я не хочу тебя терять.

— Ты меня не потеряешь. — Он достал из кармана конверт. — Здесь — номер счёта. На нём деньги. Чистые — я заработал их честно, ещё до всего. Немного, но хватит на первое время.

— Папа...

— Заканчивай учёбу. Становись врачом. — Он заглянул ей в глаза. — И спасай людей. За нас обоих.

Маша обняла его — крепко, отчаянно.

— Я тебя люблю.

— И я тебя. Всегда.

Виктор Сергеевич Холмогоров умер через семнадцать месяцев, в тюремной больнице города Энгельса. До последнего дня он писал — записки, формулы, мысли. Не о наркотиках — о лекарствах. О соединениях, которые могли бы помочь в лечении рака.

Маша получила эти записи после его смерти. Показала своему научному руководителю. Тот показал коллегам.

Через три года на основе формул Холмогорова был создан препарат, вошедший в клинические испытания. Через пять — он получил одобрение. Через семь — спас первую жизнь.

В научных статьях его называли «соединение Х-47». Никто не знал, что «Х» означало «Холмогоров».

Кроме Маши.

Она стала онкологом. Работала в московской клинике, потом — в исследовательском центре. Вышла замуж, родила сына. Назвала его Виктором.

Иногда, по вечерам, она доставала старую записную книжку отца — ту самую, с формулами — и листала пожелтевшие страницы. Там, между строк уравнений, попадались записи:

«Химия — это судьба. Каждая реакция ведёт к следующей, каждый выбор определяет результат. Мы не можем изменить законы природы — но можем выбрать, какие вещества смешивать».

И на последней странице — дата за неделю до смерти:

«Маша, если ты это читаешь — значит, я не успел сказать главное. Ты — лучшее, что я создал в этой жизни. Лучшая моя реакция. Лучший мой синтез. Будь счастлива. И прости меня — если сможешь. Твой отец».

Маша закрывала книжку и смотрела в окно.

Она простила его давно.

Задолго до того, как он попросил.

---

# КОНЕЦ