Хладные дни

Вьюга была редким гостем в хтонических цитаделях. Даже в Туманной Степи было довольно тепло всё время, что тут находились люди Аэрахны - сезонов в климате этих бездн не наблюдалось. Но бывали отрезки времени, дни не дни, седмицы не седмицы, когда мир окунался в белый туман, от самых низин Степи до черноты, в которой висел Ранагх укрывала взвесь из острых льдинок и хлопьев пепельного снега.

И именно тогда Аэрахне приходилось поднимать свой молот и проводить по улицам стольного града процессии из существ и личностей, людей и бесформенных тварей, идей и ползущих хаосов, своей волей поддерживая хрупкие барьеры защиты их самого существа. Мало какому государю или совету понравится, что их амбассадоры развеются бледным дымом, правда?

В этот раз она даже была практически поражена. Не пять, не восемь (священное число, между прочим), а добрых два десятка странных сущностей заявилось в порталах. Не сразу их можно было сосчитать - привычные алые огни, которыми и так все было тут соткано, еще только утихали под напором морозного ветра, и только приблизительно можно было определить, кто же в этот раз решил навести мосты с молодым Перворождённым. В этот раз всё было довольно цивильно - пара аспектных жрецов с кружевными прорехами в мантиях и душах, нечто похожее на мифологического зайца из закатных легенд, только с явно разумной мордахой. Ей даже подумалось, что может зря предки не возвеличили этого зверя до зверобога - он был положительно приятней чем большинство тех же крысанов. Вот только бедняга стелился по мостовой - ему явно не было приятно от сил, давящих сверху и тянущих вниз, вестимо, он был слишком чужд Черноалому Божеству и резонанс был болезненнее чем обычно.

И конечно уже собралась толпа, кто сам нёс дары, кто их сам принимал из щедрых карманов и рукавов гвардейцев, но всё больше тянули морды и педьпальпы в верх и ближе, пытаясь увидеть рассмотреть заявившихся гостей. Хорошо в этом году они догадались сократить ход до всего пары дренттажских полётов, от одного внимания ее народа щиты потрескались, а личные доспехи особо эфемерных посланников пошли колдобинами и покрылись, местами, опаленными пятнами.

Йех ма, всего-то два полёта! Благо, не ей толкать речи - паучье естество помогло дурной реакцией на холод - голосовые связки уже не слушались и ей всего-то и нужно было довести до сочащихся теплом балконов, где их примет Грахрас. Ее милый, милый Грахрас, язык-как-хлыст, двуокий и двухгласый од Виньяп, уволив ее от тяжкого бремени личного общения обмороженным горлом, через муки незнаемой дипломатии.

— Ну что, выдвигаемся? Я вижу, как вам неуютно тут внизу, так давайте же не затягивать ненужные пытки, — Латунная Госпожа с благодарностью кивнула молодому корвиуру, знакомому еще по прошлому его посещению туманной столицы. И под рокот приветствий ее гостей подняла повыше древко — а ведь так хотелось сжаться в комок и поглубже спрятаться в утеплённый горжет декоративной кирасы.

И они тронулись и сразу же в глазах зарябило - многофигурная толпа пошла, поплыла за ней, и человекоподобные жрецы и парочка иномирных ларднедов, упорно называвших себя словом "вампир", тащащих за собой своего белобрысого сородича ярко выделялись в этом торжестве форм. К примеру, ровно за спиной Аэрахны шла какая-то пятирукая фигура, возвышавшаяся даже над проводницей на добрые полветки, непрестанно шевелила пальцами и норовила задеть колонну или арку. Следы от подернутых серой плёнкой пальцев яркими кляксами светились на обсидиановых и известняковых глыбах, но останавливать она его не стала. Она знала, как важно многим ее гостям было важно тем или иным образом оставить след, сообщающий о своем пребывании где бы то ни было. Слуги всё равно затрут следы тлена, когда последний из них рассыплется пригоршней искр. В глубине строя виделись ей и похожие уже на ее собственных жрецов личности, предпочитавшие, в прочем, оставить себе лишь две ноги, из-за чего их шатало будто там были спрятаны вечноподвижные пружины. И она была почти уверена, что где-то там мелькал некто, кто не был един в себе. Вот уж невидаль как невидаль, таких она со времен человеческой молодости не видала!

Наблюдения ей помогали – конечно, великолепная боль он нетающих хлопьев застывшего пепла – нужно будет умыться, да прям кипятком, внутренний жар не справлялся, и натужно работающее нутро уже начало уступать внешней среде, и только переключение внимания не давало путаться в лапах и клевать носом. И это, пожалуй, спасло их всех. Почти всегда в составе гостей были те, кто понимал принципы дружбы не так, как все остальные. Почти всегда кто-то из толпы окажется противником союза против гегемонии и попытается остановить шествие. Хтоне, да однажды кто-то угнал чьей-то самоходный экипаж, в попытках сбить не то саму Аэрахну, не то кого-то из ее гостей! А уж когда пришлых так много… тем паче нужно было больше смотреть в их сторону, чем под ноги да по сторонам, где каждый камень и каждый перепад высот был знаком до последней трещины! И было лишь вопросом времени и стороны, что первой пойдет на конфликт.

--ВАЛИТЕ ПРОЧЬ, АНТРОПОМОРФЫ! – это не звучало как проклятие, скорее, сиплый рёв нищих ее бывшей родины, когда по городам и осколкам проносились все новые работы(и роботы) механистов, - ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ОТКУДА ВЫЛЕЗЛИ ДВУРУКИЕ *****!

А Аэрахна не подавала вида, смотрела на гостей, присутствием ободряя и успокаивая. Корвиур растворился в толпе- его отсутствие она заметила не сразу, нужно было усилить защиту, превращать воздух в мягкую линзу для звука, заглушая брань. Это, их и спасло, когда из толпы полетели вместе с призывами гнать пришлых взашей, полетели мелкие камешки и куски пищевых сланцев. Они налипали на линзу, но та пока что держалась. И когда эти пришлые начали реагировать – страхом ли, гневом ли, как же уместно было ее внимание. Почти так же, как неуместным было нерабочее горло и горящие от мороза пальцы, мертвенной хваткой застывшими на древке молота из Улоры. Что же будет, когда их обойдут спереди?

--ГУМАНОИДАМ ТУТ НЕ МЕСТО! ПРИМИТЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ ОБСИДИАНА ИЛИ ПРОВАЛИВАЙТЕ!

Теперь линзы взметали потоки снега, бросая того в лица и глаза послов – чем меньше они увидят, чем сильнее их охладит Над толпой уже взвились те из них, кто получил крылья – зрелище такое же угрожающее, как и прекрасное – и тут же вцепились друг в друга. Не все же из местных были ненавидят союзы, ненавидят свою работу, ненавидят тех, кто излишне челокоцентричен образом! Были те, кто призывал к миру, кто взмыли в верх вместе с нетерпимцами, ломали им руки, ловили их на лету снаряды. Как-то слишком фантасмагорично даже для Хтона. Быстрей, задним ходом, кажется, корвиур, она вспомнила как его зовут, Нуэчи, мелькает в рядах иномирцев, к кому-то прикасаясь, кому-то и что-то шепча в уши. Не-люды спокойны, они явно чувствовали, что хтонические толпы не

--ОДУМАЙТЕСЬ! ОКСТИТЕСЬ ЭТО ЖЕ *невнятно, но Аэрахне послышалось нечто что было бы особенно понятно простым разумам, но в печать бы не пошло*! ВЫ ЖЕ САМИ БЫЛИ ДВУРУКАМИ! ИЛИ ВЫ МУДРЕЕ ХТОНА? – о сам Хтон, Кхму'Умхар, родненький, как хорошо, что он тут, хрип из груди еще недостаточно согрет яростью, и лишний голос был как нельзя кстати. Но толпа отвлеклась, плотность «огня» упала. Может они еще успеют проскочить последние ветки? – КЕМ ВЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛИ?

Но куда там, призрак Хтонждества только разъярил люд – теперь они остервенели и сами начали кидаться на гвардейцев. Левая рука слегка согревается – кровь достаточно разогнанная чтобы вернуть костяным когтям силы и Паучиха осеняет грудь знаком огня. Пожалеет, конечно, но что делать, сейчас нужно было говорить, пока кто-нибудь на слюдяных крыльях не пробил слабый верх купола и не попытался устроить резню.

ЧТО ВЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ? – ей даже не нужно было размыкать губ, да и горло нужно было лишь для модуляции звука, а не для нагнетания воздуха из лёгких, -- ЖИЗНЬ НЕ МИЛА? А НУ РАЗОЙДИСЬ! ПО ДОМАМ, ПРОЧЬ!

Последнее было сигналом для гвардейцев, которые тут же бросили пассивную защиту границ площадного хода и ринулись в толпу, тумаками и легкими булавами. Благо, те могли позволить себе сбруи-огнёвки, разум их не покинул их голов и убивать никого те не стали. О Гельмент и его семнадцать апостолов, каждый раз стыдно, каждый раз жгучая гоньба заставляла Аэрахну зубами скрипеть каждый раз с приходом хлада в туманные земли – отказать Хтону было невозможно и каждый раз ей приходилось проходить через этот кошмар. Дурное это, дурное! Что во время «парада» наблюдать, как пригнанные насильно из своих домов люди теряют разум, что потом… А что потом ей и думать не хотелось.

А вот и «главное блюдо» - некто привёл с собой пару беговых плотей, на чьих плечах, в ременной упряжи болтались панголины. Сейчас Аэрахна предпочла представление прошлого раза- остановить экипаж, мертвое железо и механику было просто. Подумаешь- забрать себе кинетический импульс, перенаправить в такие же мертвые камни, но сейчас... Хуже всего дело обстояло с головой. Слишком сильно давят испуганный пастухи, слишком смущают её гневом мысли взъярённые плоти. Магия и игра на потенциалах? Удар огненной полосы прошёл слишком высоко, закрутился у древка и едва не сжёг ей пальцы, рассыпав искры в толпу и тут же вернулся изморозью на лице. Горло вновь ее подвело. Аргх Неглерия слепая!

--Хэй, паучиха, не дрейфь, - странное ощущение, вроде звук был физический, но звучал отовсюду и откуда-то снизу. – Надеюсь, слухи о крови в их телах не враньё собачье. Закрутись!

И помощь пришла откуда ее не ждали. Она и думать забыла о колонии жирных телец и тех трёх ларнедах. А вот они о том куда попали не упустили, держались настороже при первом же броске камня и первом скверном слове. Последние уж точно помнили покушение прошлого раза. Сияющие когти и плети огня зажглись, чтобы тут же угаснуть – всё-таки если твой враг не верит в твое оружее и обладает душой пятерых неслабых магиков – то поддерживать оборону даже опытным мастерам самости сложно. А что уж говорить про немертвых впервые столкнувшимися с озлобленными надзорищками плотей? Да что там ларнеды, помрачились и гвардейцы – руками и клыками стали рвать тех, кого должны были успокоить. Как и сама Аэрахна, они обратились к физической силе – один молот хорошо, но и пара пар сильных рук не была лишней.

А вот источник этого странного голоса, свора пиявок, не занималась крушением камня, о нет. Да и зачем, если тут же была такая сладкая, пропитанная адреналином и кортизоном добыча, в страхе распространяющая ужас, что испытывала сама. Но была ли разница тем, кто даже не мог испытывать таких эмоций? Нет, и вот так и посчитали кровоеды, облепив ремни и их седоков, превратили в пыль чешую своими вострыми клыками-наждачными кругами, а там уж насквозь проели мясо и кости. И сразу же стало легче – по крайней мере, подавляющего кошмара, застилающего глаза мрачной вуалью и сужающего мир до «бей-беги» больше не было, и в очередной раз опустив молот Латунная ощутила не пустоту или грубый толчок удара по хитиновой бронёй, а трель тонкой шеи попавшей под несоизмеримому прочности удар. Убила она тварь Хтонову, лишила головы. Дышать стало вновь легче и красный огонь заиграл в руках нежити, закрутились смерчами их конечности увлекаемые не яростью уже, а желанием завершить начатое.
А толпа всё неистовствовала, бурунами накатывая на щиты, давя и откатываясь назад, оставляя за собой тех несчастных, что не успевал за ее отливами и приливами. В глазах их больше не читался разум, не читались мысли и намеренья. Не звучало и угроз с проклятиями – только вой камня и рык топота кристальных когтей о мостовую. К счастью, более не было преград и всего сто веток отделали их от ворот, от теплого зала и грога, в котором кружатся и горят звезды иномирской пряности. А там – хоть трава не расти, хоть воздух не поднимайся из каверн.

Аэрахну уже едва держали промерзшие до самой гемолимфы лапы, когда створки закрылись за спиной последних посланцев…