Хлеб наш

Вторжение началось в последнюю пятницу августа, кажется, числа двадцать восьмого. Никто бы и не заметил присутствие неземного присутствия, если бы не накатившее на Алтайский Край совершенно ненужное ненастье с хлёсткими нелетними ливнями и шквалистым ветром, и это за считаные-то дни до уборочной.

Хлеборобы и зерноприёмщики бухали как не в себя. Кто-то успел напиться впрок, остальные предвкушали слякотную жижу на почве и побитый ливнями урожай. Где-то просыпал град на поля, но только выборочные участки пшеничного актива Края чем-то накрыло. Первыми наличие силовых куполов над почти созревшими пшеничными морями заметили малые латифундисты, кооператоры и частники, для которых битый и больной урожай — боль и несчастье. Заметили и прифигели. Дожди преломлялись оптически и отливались через невидимую поверхность, и там, где читалась необъяснимая пространственная форма, казалось, натянуты большие прозрачные шатры-дождевики над золотеющей пшеницей.

Ближе к вечеру, менеджмент крупных агрохолдингов, которые сеяли в Алтайском Крае не только пшеницу, но и другие зернобобовые, доложили наверх о двойном несчастье. Непокрытые неземным присутствием поля заливало дождями как приговором, накрытые же оказались недоступными для техники и прямого досмотра.

Надо понимать, что стейкхолдеры крупных агрохолдингов тоже имели детей, которым в школу во вторник, да и бухают некоторые, как простой народ.

В общем, до утра субботы мало кто соображал, что происходит, даже когда в сети появились странные оптические эффекты с отражённой от пустоты дождевой водой.

В отличие от крупных игроков, малому частнику нечем хеджировать урожай, выбить деньги из страховой, отсрочить платежи по кредитам и аренду — почти невозможно. Нечем было покрыть убытки и фермерскому хозяйству Савельевых, которые всем дружным семейством встречали наступающую ненастные сумерки в непосредственной близости к покрытому прозрачным шатром полю, силясь понять, что происходит. В собственности Савельева Старшего был участок жирного чернозёма в 20 гектаров и 60 гектаров за посадками в аренде. Под куполами оказалось собственное поле и треть арендованного, где дозревала сортовая пшеница.

Весь капитал, на который оставалось рассчитывать Гришке Савельеву — остатки троеполья, собранные озимые — 34 тонны, и дозревающая на второй трети греча, которая, судя по всему, не интересовала захватчиков.

Однозначную точку зрения на факт неземного вмешательства выразил средний из сыновей Савельева — Николай. Девятиклассник заурядной уездной школы Колян Савельев, уважал научную фантастику, успевал по естественным наукам, и даже, случалось, выигрывал разные межрайонные и окружные олимпиады. Именно Колян настоял, что дело пахнет космическими пиратами и нужно немедленно разбить лагерь в посадках, поставить кемпинговый шатёр, обзавестись всем необходимым для безопасного наблюдения, фото- и видеофиксации страхового случая, и, если повезёт, мирного контакта с внеземной цивилизацией.

Каждый из Савельевых драматизм ситуации воспринял по-своему, но стоило Григорию Матвеичу включить организационный форсаж — дело тут же спорилось. Наблюдательный пункт поставили засветло, в смысле — штаб, так как наблюдение можно было вести из заброшенной вертухайской вышки, которая стояла в пролеске ещё с советских времён, то ли поле охраняли, то ли охотничья засидка?! Шатёр раскинули поблизости от вышки, распалили самовар, похлебали чайку и разошлись по боевому расчёту.

Дед Матвей повёз на УАЗе женщин и мелких до усадьбы, а на номерах остались мужчины: старший из сыновей Артём заступил на башню, Григорий с Коляном прикрутили ноутбук к инвертору и занялись штабной аналитикой. Рослый, дворовой породы, кобель Филя — прикрывал штаб на чуйке, кошка Кассиопея — на защите провианта от мышей.

— Значит, ты предлагаешь высушить участок купола, и через зум-объектив рассмотреть космический корабль? — поскрёб щетину Григорий.

— Может, и не корабль, но что-то же генерирует защитное поле?! — логично заметил Колян.

— А вдруг это наши такую защиту придумали?! — Гришка продолжал сомневаться в нереальности происходящего.

— Ага, и первым делом наше поле от дождя прикрыть. — продолжал несомневаться Колян. — двадцать гектаров? Сорок тонн третьего класса?

— Семьдесят, на два поля…

— Невероятная щедрость, немыслимые технологии. — Колян скривился в обесценивающей гримасе, повесил на шею камеру с зум-объективом и накинул дождевик. Пойдём ветками прикроем часть купола от дождя и попробуем разглядеть детали.

Ветки, к слову, не удалось облокотить о купол. Они просто упали внутрь и участок купола не удалось удержать хоть сколько-то долго прозрачным.

— Органика проходит через купол?! — Колян по-настоящему удивился и выдернул одну из веток, комель которой оказался по эту сторону.

— И высыхает! — Григорий Матвеич обратил внимание на сухие от дождя и слегка подвяленные листья канадского клёна.

— И дозревает… — задумчиво пробубнил Николай, о чём-то напряжённо размышляя.

— Микроволновка?

— Не думаю, — также задумчиво ответил Колян. — Думаю, именно сегодня будут косить и молотить… — … — Кассиопея! Ксс-ксс-ксс.

***

Дождь лил непрозрачной стеной, и то, что под куполами, накрывшими хлебные поля, растекается мягкий золотистый свет, стало понятно только ночью. Наиболее удачные снимки, покрытой огромными ночниками сельской местности, стали появляться ближе к утру. Показалось, что под куполами стало пыльно от летящей соломы, из-за чего эффект праздничной иллюминации усилился. Штабная работа Савельевых дала свои плоды: как оказалось, пираты покусились исключительно на частные землевладения Алтайского Края.

***

Во глубине души нечаяной, Григорий свято верил, что устами младенца глаголет Истина. Ещё тогда, когда белобрысый пацан учился складывать слова в предложения, а дед в шутку называл его «Кулибин», не было в детских максимах неоправданной чуйки — всё по делу. Вот и теперь, всё, что нужно было сделать — поверить Кольке. Поверить и сделать, как он говорит… А требовал средний сын — срочно пилить прямую сушину, чтобы сложить во свете плафона-купола простой текст, и получить самое главное в этой катавасии — контакт. Григорий готов был биться об заклад, что по всю алтайскую житницу только Колян соображал, что сейчас важно, а что — второстепенно. Да и сам был уверен в том, что все эти агрохолдинги и муниципальные телеканалы будут кудахтать ровно до начала войсковой операции, а когда окажется, что воевать не кого, то и поговорить будет не с кем…

Поэтому, ровно через полчаса активной заготовки лёгкого кругляка, Колян, проталкивая сушину через купол, выложил простой и понятный текст:

«ХЛЕБ НАШ».

Непонятно, ждал ли Колян мгновенного эффекта, но хлебнув кружку колодезной водицы из штабного бидона, коротко распорядился:

— Пилим дальше.

Ещё через полчаса, угловатая надпись из кругляка выросла до «ХЛЕБ НАШЕ БОГАТСТВО».

Какое-то время, трое разгорячённых мужчин, неподвижно сидели на лавке под шатровой секцией своего штаба и покорно наблюдали, как постепенно оседала соломенная вьюга под куполом, как верхняя часть темнела, и только нива горела созревшим золотом.

— НАШ — на куполе появилась однозначная надпись, мерцающая бликами золотистой амальгамы.

— Есть! — прошипел сквозь зубы Колян. — Есть контакт!

— Ну ты, Кулибин, прокачал лупоглазых… — во все тридцать два сливочных зуба улыбнулся Артемий.

— Чшшш… — Негромко прошипел Григорий Матвеич, как будто птицу боялся спугнуть на садке.

— НАШЕ — надпись приросла ещё одной буквой.

— Не лупоглазые они, Тёма. — Колян бросился к горке сушины и вытянул симпатичную жердину и уверенно двинулся к куполу. Пришло время торговаться…

***

Разбудил умаявшихся контактёров неожиданно активный Филя. То ли услышал, как Дед Матвей подогнал кошёлку, чтобы быстро, до появления мародёров, забрать обещанный пришельцами семенной фонд. То ли услышал непонятную канонаду?! По прогнозам савельевского штаба, военные должны были чего-то предпринимать ближе к обеду субботы,и хотя продолжало противно моросить — небо значительно просветлело.

Проснулись и соцсети. Страдающие с похмелья алкаши и критики фейковых «новостей о нашествии инопланетян», кажется, начали осознавать значение и масштаб происходящего. Неуверенно и с оговорками заголовки блогов поменялись. В небе появились военные борты, на трассах — полицейские блокпосты, но официальных заявлений так и не последовало.

Любопытное же происходило под куполом, его как будто накурили туманом, а вот золотой нивы уже не видно.

— Значит, смололи. — резюмировал Колян, — что же теперь? Ревитализация?

***

Купол сняли вечером воскресенья. По требованию Коляна (а Савельевы наверняка не знали, что происходит у других агропромышленников) амбары с семенным фондом появились в очередном фрагменте проливного и совершенно непрозрачного дождя близ дороги. Восьмиугольная призма из непонятного материала вынырнула из-под лавины дождя, а сам ливень быстро уходил вдаль и уносил признаки купола. Глазам взволнованных хлебопашцев предстало идеально ровное, жирное до угольной черноты поле, зеленеющее идеально одинаковыми побегами сидератов, размером с мизинец.

— Во дают! — крякнул Гришка. — Через неделю можно озимые сеять!

Два амбара семян вывезли за три ходки Дедовой кошёлки. Зерно было аккуратно расфасовано по типовым, как будто штампованным восьмигранным колодам из того же материала, что и амбар. Какое-то плотно-плотно прессованное ДСП из соломы, лёгкое и прочное. Колодами забили Дедову хату, мшаник и тамбур маслобойни. Замкнули на замки и отправились отсыпаться…

***

Вечером 1 сентября бабка Оксана собирала стол в честь начала учебного года. Праздник для Савельевых вполне серьёзный, так как кроме Коляна в школу пошли братец Федька-младшой и две сестрицы, Олюшка и Маринка.

Пока мелкие умывали мордашки и намыливали руки, взрослые обсудили странную историю появления на пороге краевой думы золотой колоды в форме восьмиугольной призмы, весом 844 с хвостиком килограмма, в аккурат за час до первого осеннего заседания. На колоде было точно указано, какое количество зерна было собрано, возвращено в виде обработанных и подготовленных семян, и сколько золота причитается аграриям за изъятую часть урожая.

Обсудили истерики зажравшихся агрохолдингов и шибкопострадавших частников на предмет распила неприподъемной заготовки пруфного золотишка, и сошлись на том, что история закончилась бы печально, если бы золото раздавали…

Однако, среди колод с семенами, которые получили Савельевы, была специальная посылка: колода с закваской из земного зерна и неземного контроля. Капитал, который Колян торжественно вручили бабке Оксане.

По этой причине и волею судеб, центр большого семейного стола, собранного в честь Дня знаний, венчало Истинное Знание — испечённый на «галактической» закваске каравай.

Григорий Матвеич, как полноправный глава семейства, надломил хлеба и раздал всем по куску душистого блаженства. Ели молча, медленно. Потом бабка Оксана тихо сказала:

— Это не хлеб. Это… как будто земля сама себя вспомнила…

— …

— Они не вернутся. — Колян очарованно разглядывал невероятно упругую и пузырчатую фактуру хлебной мякоти. — Всё, что мы не знаем о нашем богатстве они «поместили в колоду», в удивительную математическую закономерность. Наглядно нам её продемонстрировали и позволили запомнить.

— Говоришь, придорожную пекарню из амбара можно сделать? — прищурил левый глаз довольный собой Григорий Матвеич? — А из второй призмы — магазинчик?

— Можно, — Колян впервые за эти дни по-настоящему улыбнулся.

— «Хлеб наш» назовём? — тихо проскрипел Дед Матвей.

— ХЛЕБ НАШ! — закрепил Николай.

Бабка Оксана притянула к себе внука и нежно погладила его по сообразительной головушке:

— Ну что ж… тогда будем НАСТОЯЩИЙ ХЛЕБ печь. И живую закваску будем готовить. Настоящую. И почти бесплатно продавать… Негоже людей кормить клейстером на опилочных дрожжах.

— Почему же на опилочных? — удивилась, разливающая малышам душистый борщ, Вера Павловна.

— Потому что, Мам, наша планета населена бесконечным количеством дрожжевых цивилизаций. — ответил Колян. — А опилочной цивилизации всё равно чем питаться, хочешь — глюкозой, хочешь — фруктозой, хочешь — целлюлозой…