Хмарь 4. Сокровища далёких галактик.

За нами гонится эскадра по пятам.

На море штиль и не избегнуть встречи.

Но нам сказал спокойно капитан:

- Еще не вечер, еще не вечер!

Вот развернулся боком флагманский фрегат,

И левый борт окрасился дымами.

Ответный залп - на глаз и наугад.

Вдали пожар и смерть. Удача с нами!

Из худших выбирались передряг,

Но с ветром худо, и в трюме течи,

А капитан нам шлет привычный знак:

- Еще не вечер, еще не вечер!

На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз

И видят нас от дыма злых и серых,

Но никогда им не увидеть нас

Прикованными к веслам на галерах!

(Владимир Высоцкий - Еще не вечер)

Николас Сильве, барон и капитан, развалился в кресле командного мостика «Авроры», наслаждаясь глубокой, приятной ломотой в каждой мышце.

Виртуальный симулятор рукопашного боя против тактических развед-диверсантов из Баз Знаний отработал свою цену на двести процентов. Тело отзывалось на малейшее движение тихим, благородным стоном усталых мускулов. Хорошая боль. Боль, напоминающая, что ты жив и ещё способен реагировать кулаком и клинком на любую внезапную угрозу.

На главном, во всю стену, экране мерцала гипнотическая картина гиперпространства. Не сказочный тоннель из света, каким его рисуют в рекламных роликах для богатых колонистов, а суровое, подавляющая своей масштабностью НИЧТО. Край силового щита «Авроры» разрезал эту бездонную черноту, рождая переливчатые полосы искажённого свечения — призрачное северное сияние, танцующее в абсолютном вакууме. Цель их путешествия была столь же призрачна, сколь и легендарна.

Поиск артефактов. Там, где произошла, битва флотов Джоре. Николас увидел это изображение, что красовалось на потолке кают-компании «Пегаса» в виде громоздкой голографической картины во время своего путешествия около года назад.

Тридцать тысячелетий пыли на могиле целой цивилизации. Историки, увидев картину, до хрипоты спорили о причинах сражения, поэты слагали бесконечные саги о погибших героях, а мошенники всех мастей, от гладких дельцов с центральных миров до ободранных контрабандистов с окраин фронира, рисовали и перепродавали карты сокровищ. Карты, от которых несло дешёвой мишурой и дорогой, смертельной авантюрой.

Одну такую, которая пахла не только фальшивым пергаментом, но и реальными координатами, принесла пилот Пармела Элистер. И вот теперь двенадцать потрёпанных, видавших виды транспортников, ведомых капитаном-авантюристом Смоллетом на устаревшем, но зубастом корабле-матке «Пегас», тянулись через пустоту гиперпространства, как стая голодных псов, учуявших запах мифической добычи. Один удачный трюм, набитый артефактами древней эры, и прощай, жизнь звезного странника, вечного должника и наёмника. Здравствуй, спокойное владение маленькой, но своей планетой где-нибудь в спокойном секторе центральных миров. Мечта. Опасная, как игра в русскую рулетку с плазменным зарядом.

Его жена, Светозара де ла Веллия-Сильве, чья родословная тонкой, но неразрывной нитью тянулась к самому императору Антрана, в это время проходила в регенерационной капсуле ускоренный курс навигации шестого ранга. Учёба под разгоном нейросети, вводящей данные напрямую в нейронные связи, была сродни изощрённой пытке. Головные боли, временная потеря связи с реальностью, стандартные побочные эффекты. Но де ла Веллия не жаловались. Никогда. Это была её битва, не на мостике корабля, а в медицинской капсуле, где она сражалась с лавиной знаний, чтобы стать не обузой, а настоящим членом экипажа. Чтобы её стратегический ум, отточенный в дворцовых интригах, получил точные инструменты для работы в звёздных просторах.

Николас отвёл взгляд от гипноза гиперпространства и поднял глаза вверх к потолку.

— Ари, — с лёгкой усмешкой произнёс Николас. — Где ты сегодня прячешься? Пропустишь лекцию о том, как правильно завязывать бабочку, чтобы я не опозорил род Сильве?

Ответ пришёл мгновенно, звуча в нейросети. Голос был безупречно ровным. Ариадна, био-андроид с прошлым длиною в тысячелетие, обжила модернизированный челнок «Конёк-Горбунок» в трюме «Авроры», превратив его в свой командный пункт.

— Я занята, барон. Отслеживаю экипажи. Вероятность обнаружения агента клана «Сумеречная Звезда» среди персонала — 24,7%. Зафиксирована аномалия. Корабельный техник с «Быстрой Эферы» трижды за сутки посещал «Пегас» без причин, что на 147% выше нормы. Это подозрительно.

— Я рад твоей бдительности, — отозвался Николас, — но мы со Светой первые две недели тоже не вылезали с «Пегаса», пока капитан не намекнул насчёт его воздуха.

— Кроме случая с пилотом, сделавшим вашей супруге непристойное предложение, — парировала Ариадна.

— А, тот тип. Я хотел устроить ему внеплановый стыковочный манёвр лицом об пол. Но Света оказалась умнее.

— Она применила базовую пси-технику внушения. Фраза «прости, мой муж - этот дебил просто засранец» вызвала у объекта острый приступ паники и недержания. Эффект был… наглядным и запашистым.

— Да уж, — рассмеялся Николас. — Веселая была шутка. Аж два раза и отбила охоту грубить дамам.

— Шеф, — мягко вклинился в разговор спокойный голос Умки, его персональной нейросети. — Баронесса завершает сеанс. Рекомендую приготовить кофе. Уровень нейронной усталости критический.

Николас кивнул, поднялся и прошёл в кают-компанию. Пищевой синтезатор премиум-класса, подарок аграфов, с тихим гудением создал два ароматных облака в чашках. Искусственные зерна, настоящий запах.

Дверь отъехала, и вошла Светозара. Грация де ла Веллия оставалась при ней, но глаза напоминали затуманенные глубины зеленого омута, переполненные чужими знаниями. Она приняла чашку, позволив теплу согреть ладони.

— Мне снились корабли, Ник, — тихо сказала она, глядя в тёмный экран. — Не симуляция. Настоящие. Они атаковали «Аврору».

Николас обнял её, почувствовав легкую дрожь усталости и перенапряжения. Он верил в её интуицию больше, чем в самые точные расчёты. Если Светозара видела эхо будущей битвы, значит они летели не в пустоту. Опасность могла, была двойной: в призраках прошлого и в алчности настоящего, готовой растерзать союз при первом же намёке на баснословные барыши.

— Я верю тебе, — сказал он, и в голосе прозвучала не печаль, а стальная решимость. — Значит, сокровища – реальны. И нашим спутникам придётся крепко подумать, прежде чем плюнуть на договор.

Внезапно тишину нарушил голос Ариадны, прозвучавший в их нейросетях без всякого предупреждения. На этот раз сквозь обычную размеренность слышалась стальная нотка тревоги:

— Барон, баронесса. Аномалия подтверждена. Цель идентифицирована. Корабельный техник «Быстрой Эферы» предпринял несанкционированное проникновение в командную рубку «Пегаса» в обход всех постов. Его действия выдают профессионального диверсанта. Рекомендую немедленно перейти в состояние повышенной готовности.

— Где остальной экипаж? — спросил Николас, уже вставая, его мускулы, только что ноющие от усталости, теперь были напряжены и готовы к бою.

— Напомню, капитан «Пегаса» Смоллет потребовал полную экономию, — разъяснила Ариадна. — Большинство экипажей – в анабиозе. На «Быстрой Эфере» бодрствует лишь старший помощник. Техник должен спать.

— Значит, он обманул ИСКИН своего судна, — медленно проговорил Николас, встречаясь взглядом со Светозарой. В её глазах вспыхнул тот самый холодный, ясный, боевой огонёк аристократки, чьи предки рубили головы драконам. — Но мы-то уже ждали подвоха.

Он сделал глоток кофе, осторожно поставил кружку на стол с аккуратным щелчком и, взяв Светозару под локоть, быстрым шагом отправился с ней в командирскую рубку.

— Да, Ари? Будем считать, что наша приключенческая история началась. Неизвестный сделал свой первый ход.

Он повернулся к идущей рядом жене, и его лицо озарилось не приветливой улыбкой, а хищным оскалом молодого волка, учуявшего запах свежей крови.

— Ари, разрешаю действовать. Приведи «Конька» в предстартовую готовность. В случае чего, воспользуйся им. А мы прикроем.

То же время. Корабль-матка «Пегас» Командная рубка.

Мощный и вычурный звездолёт «Пегас», утыканный, словно броня средневекового рыцаря, кораблями-спутниками причудливых форм, скользил в бездонной черноте гиперпространства. По его силовому щиту, трещащему под напором чудовищного давления искривлённого пространства-времени, змеились голубые молнии, разрывая всполохами окружающую, абсолютную тьму.

Зрелище было завораживающим и смертельно опасным. Если верить физикам-теоретикам, там, за тонкой плёнкой силового кокона, — абсолютное Ничто. Пустота, набитая до отказа бесструктурным скоплением электронов и нейтрино. Находились сумасшедшие учёные, рискнувшие проникнуть за щит. Ничто ревностно охраняло свои секреты. Никто не вернулся. И теперь красные сигнальные огни на корпусах звездолётов мигали в такт — тихие, настойчивые маяки скорби по тем смельчакам.

Вахтенного пилота «Пегаса» эта философская бездна не волновала. Развалившись в удобном кресле командной рубки, он лишь изредка бросал ленивый взгляд на трёхмерную голограмму гиперпространственного тоннеля и мечтательно улыбался.

В свои семьдесят четыре он выглядел на пятьдесят, а выправкой хвастался при каждом удобном случае. Всё дело, говорил он, в тридцати годах, проведённых в гиперпространстве. Друзьям на стоянках он уже рисовал картины: вот капитан внесёт в его нейросеть отметку о преодолении десяти тысяч световых лет, рейтинг гражданина Содружества подскочит до заветных сорока восьми пунктов, счёт в банке распухнет. А там — дом в райском уголке империи, роскошь и, конечно, гарем из самых прекрасных женщин. Мечты были сладкими, подробными и очень далёкими от треска силового щита.

Он так увлёкся, что не услышал, как к бронедвери рубки приложился аварийный ключ. Массивная створка бесшумно съехала в переборку.

В проёме стоял корабельный техник с «Быстрой Эферы». Новый друг. Собутыльник. Человек, который, по всем логам, должен был спать в анабиозной капсуле.

Пилот на секунду обернулся, и на его лице застыла не вопросительная гримаса, а приветливая улыбка. Он даже начал было что-то говорить — вероятно, о выпивке или о будущем гареме.

Но не успел.

В следующее мгновение три тонкие, почти невидимые иглы, вылетевшие из рукава техника, пронзили затылок пилота с тихим, влажным звуком. Мечты, рейтинг, дом и гарем растворились в мгновение ока, уступив место тихому треску ломающейся кости черепа и короткому, невыразительному спазму мышц.

Тело обмякло в кресле, взгляд, ещё секунду назад полный глупых грёз, остекленел, уставившись в голограмму бесконечного тоннеля.

Красные сигнальные огни на корпусе «Пегаса» мигнули чуть быстрее — будто на мгновение синхронизировались с новым, тихим ритмом. Ещё одна смерть в безмолвной черноте. Ещё один маяк скорби, зажжённый не ради науки, а ради древней, как сама жадность, цели. Диверсант аккуратно перешагнул через тело, его пальцы уже потянулись к главному консоли управления полётом флотилии.

Командный мостик «Авроры». Чуть позже.

Тишина на мостике «Авроры» стояла,густой, натянутой, как тетива перед выстрелом. Николас стоял, нежно обняв Светозару, но теперь его тело было собрано в тугую пружину. Даже усталость баронессы отступила перед холодным приливом адреналина, её зелёные глаза прояснились, став острыми и безжалостными, как у её деда императора, вершившего судьбы государств.

— Ари, статус, — скомандовал Николас. Голос звучал тихо, но в нём не осталось и тени прежней расслабленности.

Голос андроида отозвался уже не в нейросети, а из общего канала, заполняя пространство мостика бесстрастным, металлическим эхом:
— Диверсант в командной рубке «Пегаса». Датчики фиксируют активное вмешательство в навигационный контур флагмана. ИСКИН «Пегаса» пытается сопротивляться, но уровень доступа злоумышленника — приоритетный, возможно, капитанский или выше. Вероятная цель — переназначение конечных координат гиперпрыжка.

— Он хочет выбросить нас в пустоту? Или перенаправить к своим? — спросила Светозара, её пальцы машинально легли на рукоять игольника, скрытого в складках платья.

— Оба варианта маловероятны, — ответила Ариадна. — «Пегас» — буксир. Его ИСКИН синхронизирован с гипердвигателями всего каравана. Резкое изменение параметров прыжка вызовет каскадный коллапс силовых полей. Все двенадцать кораблей будут разорваны пространственно-временным континуумом.

— То есть, он самоубийца? — удивился Николас, но в его тоне уже звучало понимание.
— Нет. У него есть план. Мои расчёты показывают, что существует узкое окно возможности — 4,7 секунды после подачи команды на перенастройку, пока не среагируют ИСКИНы привязанных кораблей. За это время можно вручную отключить силовую связку «Пегаса» с двумя-тремя кораблями на дальней периферии схемы — теми, что вносят наибольший дисбаланс в перерасчёт. Они, конечно, погибнут. Их двигатели и щиты не успеют адаптироваться, и их отбросит в гиперпространство, как щепки. Однако основное ядро флота выйдет на новые координаты.

Взгляд Николаса и Светозары встретился. Они поняли одновременно.
— Он хочет отцепить самый бесполезный балласт, — тихо произнёс Николас. — «Аврора» и ещё пара таких же «независимых» на краях построения — самый логичный выбор.
— И самый раздражающий, — добавила Светозара, тон её голоса стал ледяным. — Молодые аристократы с собственным навигатором. Слишком активны и самостоятельны. Слишком много задают вопросов.

— Ари, варианты противодействия, — потребовал Николас, уже садясь в своё кресло на мостике.

— Первый: удалённый захват управления «Пегасом», пока его ИСКИН не перепрошит. Шанс успеха — 12,3%. Второй: физическая нейтрализация цели. Шанс — 38,5%, учитывая мои возможности и неизвестный уровень подготовки диверсанта. Третий... Она сделала минимальную, театральную паузу.
— Третий? — подбодрил её Николас, запуская голографические интерфейсы. Панели зажглись, отбрасывая синеватый отблеск на его сосредоточенное лицо.

— Третий — позволить ему это сделать.

На миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем корабля.
— Объясни, — коротко приказала Светозара, занимая место второго пилота. — Это же смерть для нас и ещё двух экипажей.

-Во-первых. Только для нас, - терпеливо разъяснила Ариадна, словно общаясь с неразумными детьми. — Остальные экипажи находятся в состоянии анабиоза на «Пегасе», как я уже объясняла ранее.

— Во-вторых. Мы — не буксируемый транспортник, — голос Ариадны звучал почти, что с оттенком… технического удовлетворения. — У нас собственный гипердрайв аграфского класса «Скат» «Арад-5V», замаскированный под стандартный грузовой модуль. Наши щиты могут легко выдержать разрыв связи. ИСКИН «Авроры» может симулировать катастрофу — полный отказ систем, разрыв корпуса, вспышку плазмы. Для внешних наблюдателей «Аврора» просто бесследно испарится в гиперпространстве, как и те несчастные транспорты.
— А на самом деле? — Николас уже видел разворачивающуюся картину, и уголки его рта поползли вверх.

— На самом деле мы совершим контролируемый аварийный выход из гиперпространства по координатам, которые я вычислю на основе его манёвра. Мы окажемся там, куда он хочет перенаправить караван. Только на пару часов раньше. В полной тишине и невидимости.

У Светозары в глазах вспыхнул тот же азарт охотника, что и у мужа.

— Неожиданный поворот сюжета, — сказал Николас, и его голос зазвучал твёрже. — Ты права, Ари. Иногда лучшая защита — это позволить врагу думать, что он победил. Утверждаю план «Призрак». Готовность?

От автора

Это история о том, как далеко можно зайти, чтобы спасти тех, кто дорог, и что остаётся от человека, когда он меняет не только имя, но и саму свою суть. Это путь человека, который должен был погибнуть.