У Бориса чешется глаз. Чешется сильно, чешется страшно, так что кажется, если его не почесать он лопнет, а если почесать, то из него вылетит несколько мошек и устроят театральное представление в духе бурлеска. Но Боря держится.
Он помнит, в момент сотворения, когда огонь и искры породили его брата Имира, ни один неявленный дух не был ему рад. А позже дети и вовсе его растерзали. Но сначала создали свой мир: плоскую как дно коробки от пиццы землю, небо и королевство великанов.
Сами создали свои беды.
Первые люди жили в срединном мире словно в раю, от нападения великанов их защищал мёртвый Имир, его веки стали стеной на пути йетунов.
Вот и сейчас на веки Бориса словно нападали духи из недавнего рассказа.
— Ты увидел? — спросил Мерлин с надеждой.
Боря кивнул. Он узнал, как зародился Мирград.