Хочу, чтобы лето не кончалось

— У меня сколько угодно времени, — Лина в тысячный раз повторила свою любимую мантру.

Так и есть. Времени еще полно. Сегодня ведь только двадцать седьмое августа, еще целых пять дней лета. Даже шесть, если учитывать, что первое сентября в этом году выпадает на воскресенье. Что нужно, чтобы ненавистный “день знаний” из ужасного превратился в отличный? Просто он должен выпасть на выходные. И в этом году все сложилось как нельзя лучше, а значит у нее впереди еще целых шесть дней лета, которыми можно и нужно наслаждаться изо всех сил.

Хотя кого я обманываю? Лина вздохнула. Последние пару недель каждое утро она просыпалась со щемящим ощущением грядущей потери, и с каждым днем это чувство становилось все острее. И что с того, что почти сразу Лина начинала глушить этот жалобный голос сердца своей мантрой и убеждать себя, что времени еще полно, что лето не кончилось, и осень не наступила.

Не кончилось, но кончается, и осень, будь она неладна, наступит, как ни отгоняй ее призрак. Лина имела к осени претензии вовсе не в календарном смысле, тем более, в этом году сентябрь обещали по-летнему жарким.

Но какой в нем толк, если придется уехать с любимой дачи, вернуться в город и что самое ужасное, каждое утро ездить на работу. Что толку в теплых и солнечных днях, в продолжающих беззаботно цвести флоксах, охапках гортензий и золотых шаров, даже в по-прежнему теплой воде на озере, если все это уже не для нее?

Лето в каком-то смысле будет продолжаться, наплевав на календари, а она, Лина, уедет в Москву, будет по утрам вставать по будильнику в половине восьмого, толкаться в утреннем метро, вести скучные уроки для скучных школьников.

Уроки. Лучше бы о них не вспоминать. Лина в который раз за последнее время подавила желание посмотреть расписание на ближайшее полугодие. Нет уж, решила дотянуть до двадцать девятого августа, вот и не порть себе настроение на два дня раньше. Сколько бы Лина ни пыталась себя убеждать, что расписание ее не расстроит, выходило настолько неубедительно, что Станиславский бы молча снял шляпу.

Ну вот, сейчас по плану нужно подумать о счастливчиках, которые имеют любимую работу и настолько интересную жизнь, что им все равно, какое на дворе время года. А отпуск для них всего лишь возможность сменить обстановку, набраться новых впечатлений и сил, которые потом с радостью будут отданы той самой любимой работе. Такие люди наверняка есть, вот только лично Лина не знала ни одного. И уж точно сама не относилась к их числу.

Когда работаешь учителем истории в обычной московской школе сложно гореть любовью к своему делу. И проблема вовсе не в истории, которую Лина обожала, а в том, как ее нужно было преподавать и в том, что в таком виде история никому не была нужна и интересна: ни школьникам, ни ей самой.

То ли дело исторические романы, которые она с упоением читала все лето… как и прошлое, и лето перед этим. По сути из-за этих романов ни на что больше времени не хватило. А ведь в мае она строила грандиозные планы: прочесть несколько научно-популярных книг, посвященных разным эпохам и странам, подтянуть заброшенный испанский язык, вернуться к еще раньше заброшенному рисованию и гитаре, не первый год пылящейся у стены. А еще Лина привезла на дачу стопку книг — просто книг, а не исторических романов, составила себе список сериалов и фильмов для просмотра, накачала игр.

Нельзя сказать, что она совсем уж ничего не успела за эти три месяца. Все-таки прочла и посмотрела она прилично. А уж сколько времени она провела в прогулках, заплывах на озере, разговорах и настолочных битвах с подругой. Все-таки здорово, что Мира живет совсем близко от ее дачи. Без нее лето было бы не таким прекрасным, хотя от скуки Лина все равно не страдала бы.

Господи, как вообще люди могут скучать, когда на свете столько интересных занятий? И главная проблема человечества по мнению Лины заключалась в вечной нехватке свободного времени и денег для того, чтобы жить, как хочется и заниматься, чем душа пожелает. Мира, кстати, полностью эту точку зрения разделяла.

Лина с силой качнула гамак и перевела взгляд в книгу, которую держала в руках. Очередной исторический роман. Хорошо бы успеть дочитать до отъезда. Но если завтра придет Мира и они опять весь день проведут на озере, плавая и катаясь на сапборде, то вряд ли получится дочитать книгу.

Эх, ну почему нужно выбирать между двумя равно прекрасными занятиями? На самом деле даже не между двумя, прекрасных занятий гораздо больше, а лето, как себя ни убеждай в обратном, все-таки кончается…

— Я так хочу, чтобы лето не кончалось, — она напела себе под нос строчку из какой-то старой песни, само знание которой намекало на то, что Лине куда больше лет, чем хотелось бы озвучивать даже наедине с собой.

— Я так хочу, чтобы лето не кончалось, — упрямо повторила она, качнув гамак изо всех сил.

И тут раздался звонок и почти сразу же вслед за ним стук в калитку, чтобы отрезать Лине возможность подумать, что ей послышалось и никакого звонка на самом деле не было.

Вылезать из гамака и идти открывать неизвестно кому до ужаса не хотелось. Но вдруг это мама решила раньше вернуться от подруги, к которой еще позавчера уехала. Хотя нет, мама бы предупредила. И Мира никогда не приезжает сюрпризом, всегда договаривается.

Значит кто-то чужой, ну или соседи. Хотя соседей она почти не знает, и они по большому счету тоже чужие. Все эти рассуждения пронеслись в Лининой голове, пока она нашаривала ногами брошенные под гамаком шлепки и шла открывать калитку непонятно кому.

За калиткой и правда оказался непонятно кто. В том смысле, что она совсем не знала этого человека. С уверенностью можно было только сказать, что это не сосед. Лина точно никогда раньше не видела этого мужчину средних лет. Кстати, мало кому выражение “средних лет” подходило настолько же, как стоящему перед ней незнакомцу. По нему реально совершенно невозможно было определить возраст, даже приблизительно.

— Вы к маме? — Лина старалась быть вежливой.

— Нет, Ада, я — к вам.

— Ко мне? — Лина окинула мужчину еще более пристальным и полным недоверия взглядом.

Что за чертовщина? Он знает, как ее зовут, хоть и использует более взрослую и нелюбимую ею версию имени Аделина.

— Мы знакомы? — она ощетинилась и встала так, чтобы закрыть собой проем калитки.

— Не пригласите меня? — мужчина улыбнулся и, стоит отдать ему должное, стал выглядеть чуть более располагающе.

Но уж точно не до такой степени, чтобы пригласить незнакомца в деревенский дом, где никого кроме нее нет.

— Я вас не знаю, поэтому, извините, но в пригласить не могу, — все-таки совсем уж хамить не стоит, незнакомец пока ничего плохого не сделал.

— Ну ладно, — незнакомец слегка пожал плечами и внезапно перешел на “ты”. — Не хочешь — не зови. Может, месяца через три я снова зайду.

Все страньше и страньше, как говаривала известная любительница кроличьих нор.

— Так вы зачем приходили? — Лина сделала последнюю попытку вернуть разговор в адекватное русло.

— Просто хотел сказать, что ты получишь то, что просишь… если готова платить. Впрочем, в первый раз твое желание исполнится в кредит.

— Кредит? — услышав неприятное слово Лина тут же перестала изображать доброжелательность. — Что вам от меня нужно?

Правда, не очень-то легко изображать воинственность, когда ты маленькая особа с большими голубыми глазами и выгоревшими за лето русыми кудряшками. Совершенно не внушительный вид. Хорошо еще, что она его все-таки не впустила на автопилоте в угоду вежливости.

— Мне ничего от тебя не нужно, Ада. Пока по крайней мере. А вот тебе кое-что нужно. Подожди, не перебивай, — мужчина явно заметил написанное на ее лице желание возразить. — Тебе нужно лето, Ада. Бесконечное лето.

— Что?

Лина совсем растерялась. Она что пела свою дурацкую песенку так громко, что за забором было слышно?

— Тебе нужно бесконечное лето, — спокойно повторил странный незнакомец. — И ты его получишь. Первые три месяца — в подарок. А потом я вернусь и поговорим. До свидания, Ада. Хорошего лета!

И прежде чем она успела что-то ответить мужчина развернулся и быстро зашагал прочь, оставив Лину в полнейшей растерянности.

Первым побуждением было написать обо всем Мире или даже лучше созвониться с ней и обсудить нетривиальное явление, но вопреки желанию и логике Лина не смогла заставить себя отправить сообщение или набрать номер подруги. Будто она соблюдала данный незнакомцу обет молчания, хотя на самом деле ничего ему не обещала, да и он ни о чем таком не просил.

Ночь прошла беспокойно. Лина и без того терпеть не могла проводить ночи одна в пустом доме, а тут еще такой подозрительный во всех смыслах визит. Она по сто раз проверила запоры на калитках и воротах, и закрыла входные двери на все замки и задвижки. Кроме того, оставила в нескольких комнатах, в том числе в своей спальне, включенным свет. И лишь после того, как рассвело, она наконец-то расслабилась, повыключала светильники и заснула.

Оставшиеся летние дни прошли просто отлично, но все-таки прошли. Лина старалась наслаждаться каждой мелочью, восхищалась любой ерундой и дошла даже до того, что стала умиляться комарам и мухам, потому что надоедливое жужжание и писк этих насекомых, как ни крути, признаки лета.

Двадцать девятого августа, как и обещала себе, Лина открыла рабочее расписание на предстоящее полугодие. Расписание, к ее удивлению, оказалось довольно щадящим, по большому счету его даже можно было назвать хорошим, но это расписание было рабочим и означало конец ее беззаботной свободы на ближайшие девять месяцев.

Поздним вечером тридцать первого августа Лина устроила свой собственный ритуал прощания с летом: испекла яблочный пирог, развесила по саду разноцветные бумажные фонарики, а еще один — летающий, запустила в небо. Обычно она сопровождала запускание фонарика в ночные небеса загадыванием желания, но на этот раз просто сказала про себя: “Это было отличное лето. Пусть следующее будет таким же”.

Фонарик улетел и лето закончилось. Ну то есть формально еще оставалось около часа, но Лина решила улечься пораньше, чтобы проспать границу между окончанием лета и наступлением осени. Вещи она собрала накануне и завтра планировала переезд в город. Сказка закончилась, впереди ждали будни. Перед тем, как лечь в кровать, Лина вышла на балкон, чтобы послать звездному небу и спящим окрестностям последние изъявления восторга и благодарности.

На утро она завела будильник, потому что надо было не просто вернуться в Москву, а успеть переделать кучу дел, которые откладывались до последнего момента, чтобы не омрачать летнюю свободу.

Будильник, зараза такая, не зазвонил. Не то чтобы критично, скорее даже хорошо. Ничего страшного, все-таки сегодня воскресенье. Но сам факт, что точно поставленный на ночь будильник может не сработать, внушал опасения. Опоздать на работу — было для Лины параноидальным страхом. Ладно, в городской квартире есть ночник с функцией будильника, нужно будет выставить запасной.

Лина вышла на балкон и осмотрелась. Как же прекрасен ее маленький мир. Хотя что-то в нем не так. Лина не смогла сразу понять, что именно, но почему-то ей казалось, что вид с балкона неуловимо изменился со вчерашнего дня. И ладно бы желтых листьев прибавилось, так нет. Такое ощущение, что они наоборот, исчезли. Деревья стояли пышные и зеленые. Лина обвела пейзаж еще одним нежным взглядом и уже повернулась было, чтобы вернуться в комнату, но замерла на месте с открытым ртом.

Огромный куст сирени под ее балконом стоял в цвету. Ну если быть совсем точным, скорее отцветал, но розово-сиреневые гроздья пышной шапкой свисали с ветвей, будто на улице не начало сентября, а начало июня. И ладно бы только один куст в их саду сошел с ума, так нет, у соседей сирень тоже цвела, посылая календари с наступившей осенью ко всем чертям.

Лина резво сбежала по лестнице, собираясь срочно обсудить невероятное природное явление с мамой. Мама нашлась на веранде, где она пила утренний кофе со свежеиспеченными сырниками.

— Мам, ты это видела?! — возбужденно проговорила Лина, указывая на кусты сирени вокруг веранды.

— Да, конечно, — спокойно отвечала родительница. — Очень хорошо в этом году цветет, даже лучше, чем в прошлом.

— Но не сейчас же! Сейчас не время!

— Да почему не время-то? — мама продолжала сохранять полнейшую невозмутимость, будто сирень в начале сентября — вариант нормы. — Помнишь, был год, когда сирень чуть ли не до конца июня цвела, а сейчас только начало.

— Начало чего?

Теперь Лина смотрела на мать так, как до этого смотрела на сирень. Кто-то из них явно сошел с ума: то ли сирень, то ли мама, то ли она сама. Причем, последнее весьма вероятно.

— Начало лета. Сегодня первое июня, Адочка.

— Первое июня, — тупо повторила Лина.

Версия внезапного сумасшествия стремительно набирала очки.

— Ну да, — мама лучезарно улыбнулась. — Ты так ждала лета, что проворонила его наступление. Эх ты! Сырники будешь? Бери, пока горячие.

Лина опустилась в плетеное кресло рядом с мамой и цапнула сырник с блюда. Если уж сходить с ума то со вкусом. Со вкусом сырников и свежесваренного кофе, в окружении цветущих кустов сирени.

Ну вот дожили. Она так не хотела отпускать лето, что помешалась на этой почве. И теперь по-хорошему надо бы звонить в психушку, ну или хотя бы обозначить матери суть проблемы, но вместо этого Лина неспешно потягивала кофе. Зря что ли учила маму его варить? В любой непонятной ситуации наслаждайся жизнью — таково было кредо Лины, правда, до этого момента не представлялось случая применить его на практике.

Покончив с завтраком, Лина все-таки добралась до брошенного в спальне мобильника с целью проверить число на экране. И там действительно было первое июня.

Обалдеть! И что прикажете обо всем этом думать? Итак, у нас две рабочие версии. Первая — Лина сошла с ума, и бедный поврежденный разум перенес ее в прошлое лето. О том, что в этот момент происходит с телом лучше пока не думать. Вторая версия — мир прислушался к многодневному (или скорее, многолетнему) нытью Лины на тему нежелания отпускать лето и пошел ей навстречу, запустив лето заново.

И вот тут-то она вспомнила про странного незнакомца, приходившего несколько дней назад и обещавшего ей бесконечное лето. Либо его визит был первым звоночком подкрадывающегося безумия, либо…

Как бы там ни было, а вторая версия нравилась Лине намного больше. К ней явился максимально лаконичный вариант Мефистофеля и предложил вечное лето. Причем, даром. Хотя он что-то там болтал про кредит, но плевать. Она будет жить так, как будто лето и вправду только началось и никогда не закончится. А если завтра она вдруг обнаружит себя посреди осени с кучей неотвеченных звонков от начальства, то как-нибудь разберется. И даже если все происходящее — бред ее воспаленного мозга, то пусть будет. Слишком уж он хорош.

Вопреки Лининым опасением назавтра наступило второе июня, а послезавтра — третье. Сирень отцвела, а вместе с ней и ландыши. Зато зацвел шиповник, а потом — пионы. И лишь недели через три, в очередной раз проверяя экран мобильника, Лина обратила внимание на год. И ошалела не меньше, чем при виде сирени. Последняя цифра в числе года изменилась! Это был следующий год!

Ее вернуло не в прошедшее лето, а перенесло в будущее. Те самые девять месяцев, которые Лине из-за работы не очень-то и хотелось проживать, просто исчезли. То ли она их не помнила, то ли их и вовсе не было. У нее просто забрали три четверти года. Ничего себе подарочек! Зато теперь хотя бы стала понятна фраза про кредит. Только вот проценты какие-то уж больно грабительские.

Лине понадобилось прилично времени, чтобы прийти в себя и осознать новое положение вещей. Поразительно, как долго она могла не замечать, что живет в другом лете. Неужели за год так мало происходит с миром, с ее близкими с ней самой, что разница между одним летом и другим практически незаметна? Хотя для человека, который принципиально не смотрит телевизор и не читает новости, возможно, так оно и есть. Хорошо хотя бы, что в мире не случилось ничего настолько глобального, чтобы привлечь внимание ее близких и стать темой их разговоров.

Удивительно и то, что и общение с друзьями вообще не наводило на мысли, какой на дворе год. Видимо, темы у них абстрактные и вечные, а не привязанные к текущим событиям. Это по большому счету хорошо.

Промучившись какое-то время, Лина решила перестать страдать на тему исчезнувшего в никуда учебного года, а вместо этого продолжать радоваться лету, которое между тем перевалило за половину.

Она позволяла себе все что хотелось, и теперь утверждение “у меня сколько угодно времени” перестало быть чем-то вроде аффирмации, а стало самой что ни на есть правдой. А значит незачем спешить, не нужно выбирать более полезные дела, вроде сбора материала для давно задуманного романа про Изабеллу Кастильскую или изучения испанского языка, вместо более легких и приятных: прогулок, купания на озере и настолок с Мирой. Не говоря уже о чтении бесчисленных исторических романов, которых точно с избытком хватило бы на вечное лето, даже не на одно.

Но вечность вечностью, а дни на календаре продолжали сменять друг друга, и снова наступил август. И однажды, где-то в двадцатых числах Лина вдруг с удивлением обнаружила, что вновь просыпается по утрам с тем же щемящим чувством будущей утраты. Как будто живет не в сказочном, подаренном неизвестно кем и неизвестно за что лете, а в самом обычном. И вот уже снова кончается август со всеми вытекающими последствиями.

Она поняла, что ждет того самого незнакомца, который явился на исходе прошлого лета и очень боится, что он не придет. Хотя он, кажется, обещал.

Надо отдать должное таинственному коллеге Мефистофеля, обещание он все-таки сдержал. На этот раз правда, явился позже, аж тридцатого августа. К этому времени Лина уже вовсю изводилась неизвестностью по поводу дальнейшего развития событий.

На сей раз незнакомец не стал наносить визит домой, а встретился ей в небольшой кофейне, куда Лина любила заходить за любимым коктейлем на основе кофе и апельсинового сока. Мужчина сидел на маленькой террасе кафе и ел мороженое.

— Здравствуй, Ада, — он приветливо улыбнулся. — Как тебе лето?

— Отличное, спасибо, — она присела рядом. — Но оно стоило мне девяти месяцев жизни. Сомнительный подарок.

— Тебе не понравилось? — он сделал вид, что удивлен.

— Нет, мне очень понравилось. Полгода лета подряд — это счастье. Но вот платить за это временем собственной жизни я, боюсь, не готова.

— Ну что ж, это твой выбор, — мужчина понимающе кивнул. — Тогда нам стоит вернуть нормальный ход вещей, согласна? Послезавтра наступит осень, и год до следующего лета ты проживешь, как обычно. Так ты решила, Ада?

— А я могу решить иначе?

— Конечно, — он кивнул. — Ты можешь получить еще одно лето, но на этот раз зная, какую цену платишь.

Ну вот зачем он предлагает ей выбор? И вроде выбор-то простой — три месяца в обмен на год. Любой нормальный человек выберет больше времени. Выберет проживать свою собственную жизнь. Но Лина колебалась. Если она выберет вернуть нормальный ход событий всего через два дня начнется осень, работа, — вот это вот все. И она проживет ближайшие девять месяцев в ожидании нового лета. Того самого, которое может получить прямо сейчас.

— А знаете, к черту! Я выбираю еще одно лето! — решительно заявила она, боясь передумать в последний момент. — Мне понравилось.

— Не сомневаюсь, — искуситель ковырнул ложечкой горку мороженого. — Ты только входишь во вкус. Значит, договорились. Послезавтра у тебя начнется новое лето. Отличный выбор, Ада.

— Но вы ведь придете, когда оно подойдет к концу? — Лина решила организовать себе пути к отступлению. — Я смогу снова решить, хочу ли променять еще один год жизни на продление лета?

— Договорились, я приду и снова задам тебе тот же вопрос, — легко согласился незнакомец. — Хорошего лета, Ада!

И он поднялся и ушел, так и не доев мороженое.

А у Лины началось новое лето. И на этот раз она решила расходовать время с умом. Теперь-то она знала, что это не подарок и помнила о высокой цене, уплаченной за очередные три месяца свободы. Причем теперь она добровольно и осознанно согласилась заплатить такую цену, пожертвовав целым годом собственной жизни.

Теперь Лина уделяла больше времени своему роману и испанскому языку. Наконец-то нашлось время для возобновления уроков рисования, а гитара освобожденная из пыльного чехла в углу комнаты вновь зазвучала, сначала довольно посредственно, но с каждым уроком все лучше.

А еще Лина решила, что можно позволить без оглядки тратить отпускные, которые не только каждый раз в начале лета основа оказывались на счету, но даже увеличивались с каждым годом. Как хорошо! Она не работает, а денег все больше!

Для начала она слетала с подругой в Турцию, а потом расхрабрилась, сделала шенген и отправилась на три недели в Испанию. Немалые траты она оправдала тем, что не едет не только плескаться в море, любоваться средиземноморской природой и гулять по городам, но еще и планирует совершенствовать свой испанский, а также искать материалы для романа.

Поездка прошла как нельзя лучше. Вернувшись, Лина неплохо болтала по-испански и могла свободно смотреть фильмы и сериалы, не говоря уже о чтении книг. Но главное, она посетила города, которые описывала в романе: Гранаду, Толедо, Вальядолид, увидела вживую дворцы, где жили ее герои, вдоволь нагулялась по улицам и местам, где ступала нога легендарных королей.

Уезжая, Лина дала себе обещание обязательно вернуться, а заодно наметила поездки в Италию и Францию. Одним словом, все сложилось просто отлично. Это лето вышло чуть ли не лучшим во всей ее жизни. Но и оно по законам жанра закончилось. Точнее, почти закончилось. На этот раз ее персональный Мефистофель явился тридцать первого августа.

Он встретился с Линой, когда она возвращалась с маленького местного рынка с персиками и виноградом.

— Угостишь? — он нахально сунул руку в корзинку, с которой Лина любила ходить за фруктами и хапнул спелый персик.

— Берите, — Лина была исполнена благодушия. Особенно на радостях от того, что незнакомец все-таки явился. — Я уж боялась, что вы не придете.

— И чего же ты боялась? — мужчина откусил персик и с интересом посмотрел на нее. — Того, что очередное лето кончится, уступив место осени или того, что все останется, как есть и ты потеряешь еще год жизни?

— Пожалуй, и того, и другого, — честно призналась Лина. — Я много думала. Поняла, что много сделала за это лето, наверное, больше, чем когда-либо в жизни, но… все равно не успела всего, что хотела.

— Значит, тебе нужно еще одно лето? — уточнил ее спутник.

— Очень нужно, — кивнула она. — Но не такой ценой. Все-таки я не готова прожить четверть жизни вместо целой. Понимаете, это слишком неравноценный обмен.

— Понимаю, — Мефистофель серьезно кивнул. — А если бы обмен был равноценным? Один к одному?

— Это как? — не поняла Лина.

— За год жизни — год лета. Одно лето будет настоящим, а еще три как бы его отражениями. То есть, каждый летний день повторится четыре раза.

— Это интересно, — она остановилась посреди дороги в задумчивости. — Но если лишь одно лето будет настоящим, а три — отражениями, то что будет с тем, что я узнаю за это время, чему научусь или создам? Все это будет исчезать?

— Нет, это как раз останется. Но только это. События в отражениях будут повторяться. И действия людей тоже. Но все, что узнаешь, чему научишься и что создашь останется при тебе. На таких условиях ты бы согласилась, Ада?

— На таких условиях кто угодно согласится, — уверенно заявила она. — Вот это уже похоже на выгодную сделку. Настолько выгодную, что я прямо чую подвох. Ну ладно, не чую, но по идее он должен быть.

— Никаких подвохов. Все честно.

— И после двенадцати месяцев лета вы снова придете?

— Нет, Ада, больше я не приду. Теперь я выложил все карты, мы договорились об условиях. Дальше все зависит от тебя и твоего выбора. На исходе каждого следующего лета ты можешь выбрать — продлить его или позволить осени наступить. Если выберешь лето, просто запусти в небо бумажный фонарик.

Она молча кивнула, переваривая сказанное.

— Ну все, Ада. На этот раз прощай и… хорошего лета!

Когда мужчина в очередной раз скрылся, Лина запоздало подумала, что так и не узнала его имени. Теперь уже и не узнает. Ну и ладно.

Главное, что теперь у нее впереди целый год лета. Год теплых ясных дней, звездных ночей, утопающего в зелени сада, где одни цветы будут сменять другие. Год книжек, фильмов, прогулок, занятий, общения с друзьями. Одним словом год, наполненный множеством приятных и полезных занятий, но только тех, которые выберет она сама.

Лина была в восторге от очередного витка своего бесконечного лета. Тем более, теперь у нее было четыре вместо одного. Она так их и называла про себя — “первое лето”, “третье лето”.

В первое лето она повторно съездила в Испанию, и на этот раз уже не просто купалась в море и бродила по городам, осматривая достопримечательности, а ходила по библиотекам, изучая различные источники для своего романа. Благо, теперь ее испанский позволял работать с такой литературой. Не то чтобы это давалось легко, но несколько лет назад Лина и помыслить не могла, что доведет свой испанский до такого уровня, причем самостоятельно.

Кроме того, Лина исполнила данное себе обещание и устроила поездки в Италию и Францию. Тем более, что у нее родилась идея нового романа, главной героиней которого должна была стать французская придворная художница Элизабет Виже-Лебрен. Лина решила, что эпоху и значимых для нее людей можно показывать не только глазами монархов. Новая идея полностью захватила Лину, тем более, что первый роман был практически закончен и оставалось лишь отредактировать.

Ближе к концу третьего лета Лина позволила себе разгуляться и вместе с Мирой махнула на Мальдивы. В прежние времена она бы ни за что не позволила себе такую роскошь, даже имея деньги на поездку. Ведь никогда не знаешь, что будет завтра. А теперь Лина знала, что завтра будет все то же лето, и август сменится июнем, одним из достоинств которого была полная сумма отпускных на счету.

Ближе к концу каждого августа Лина впадала в рефлексию и вела длительные беседы с собой, выступая одновременно в роли психолога и пациента.

Можно ли жить так, как она? Хорошо ли это? Ведь она по сути отказалась от большей части собственной жизни, променяв ее на день сурка. Точнее, на лето сурка. Сурок в ее лице всем доволен и счастлив, но все-таки есть в этой крайней степени эскапизма что-то неправильное… наверное.

Довольно много времени понадобилось Лине, чтобы понять, что она тоскует по разным временам года, по смене одного сезона другим. Ей не хватало весенних садов в цвету, яркости осенней листвы, пушистых снежных хлопьев.

И все же, она понимала, что не готова получить в довесок ко всему этому работу с девяти утра, подъемы по будильнику, почти ежедневные поездки в метро, скучные уроки и кучу лишних бессмысленных действий, которых требовала принадлежность к системе образования.

“Но я же старею!” — говорила себе Лина.

Ну и что? Живя в бесконечном лете, она стареет ровно настолько, насколько старела бы, живя свою обычную жизнь. Не больше, не меньше. Хотя, пожалуй, все-таки меньше. Ведь будучи свободной, она высыпается, большую часть дня проводит на воздухе, много гуляет, плавает, катается на велосипеде, ест нормальную домашнюю еду, а не фастфуд, перехваченный в школьном буфете. И это не говоря уже об отсутствии вечной усталости и стресса. В таких условиях организм по идее должен изнашиваться куда медленнее.

Нет, эти аргументы явно не в пользу возвращения “обратно в мир”. Люди? А что люди? Все ее друзья никуда не девались. С ними можно было увидеться в любой момент: нагрянуть в гости, позвать к себе, организовать прогулку по Москве или посиделки на летней террасе какого-нибудь кафе. Кроме того, появилась новая опция — возможность присоединяться к кому-нибудь в отпусках и поездках или звать с собой. Теперь, когда не нужно думать о деньгах, многое стало гораздо проще.

Лина раз за разом гоняла в уме эти аргументы, а потом шла и запускала в небо бумажный фонарик, кастуя очередной июнь.

В начале четвертого лета она наконец решилась отправить роман в издательство. Без особых надежд, вряд ли рукопись прочтут до конца августа, но глупо было бы даже не попробовать. Вопреки ее опасениям, в издательстве роман рассмотрели довольно быстро и уже в середине июля Лина получила ответ. Редакторам понравился роман и его собирались издать в ближайшее время. Возможно, до конца лета.

Лина ликовала. Она бы наверное, еще много лет не закончила книгу, если бы жила обычной жизнью, три четверти которой уходили на работу и восстановление после нее. Скорее всего, вообще никогда не написала бы. Ну разве что, на пенсии. И уж точно, роман вышел бы другим, скорее всего, куда хуже.

За решением об издании последовали приятнейшие хлопоты. Лине даже редактура и корректура доставляли удовольствие, не говоря уже о выборе обложки, общении с художником или встрече с редактором для подписания договора. За время издательских хлопот Лина успела подружиться с несколькими редакторами и в конце концов получить весьма неожиданное предложение — занять должность консультанта в отделе исторической литературы. Лину заверили, что ее обширные знания по истории очень востребованы и просто бесценны. Издатели терпеть не могли получать претензии от читателей с указанием на фактические ошибки в исторических романах и других книгах, имеющих отношение к истории.

Лина опомниться не успела, как подписала договор, попутно успев удивиться весьма приятной сумме вознаграждения за ее услуги.

Выходит, она снова работает. Причем, устроилась на работу совершенно добровольно и ничуть об этом не жалеет. Да ладно, какая же это работа? Сидеть на балконе или в саду и читать исторические романы — это же ее любимый вид безделья, только теперь за него еще и платят. В любом случае работать ей чуть больше месяца, а потом наступит новый июнь.

Но этот месяц Лина решила серьезно посвятить себя новому делу. Оказалось, что знаний у нее хоть и много, но все-таки они охватывают не все эпохи и не все страны. Кое-что приходилось уточнять и перепроверять. Ради такого дела, Лина даже записалась в государственную библиотеку, так называемую Ленинку. Даже в студенческие годы, она редко посещала библиотеки, но после поездки в Испанию полюбила их.

Ленинка хоть и уступала, например, библиотеке Саламанки, но в целом оказалась вполне атмосферным местом, и Лина не без удовольствия ездила туда с дачи несколько раз в неделю.

В один из таких дней, она, оставив книги в читальном зале, пошла в буфет взять кофе с пирожными, а вернувшись увидела возле своего стола молодого человека и, кстати, на ее вкус весьма привлекательного. Он стоял и листал страницы одной из книг. Заметив подошедшую Лину, молодой человек смутился.

— Простите. Я просто уже давно охочусь за этой книгой, а она все время на руках. Вот увидел у вас на столе и не удержался.

— Ничего страшного, — поспешила заверить Лина. — Тем более, я уже закончила с ней.

Это было не совсем правдой, Лина только начала читать. Но она сможет повторно взять книгу в любой момент, а человеку действительно нужно.

— Можете забрать ее, — она протянула книгу молодому человеку. — Или если хотите, я сдам ее прямо сейчас, а вы сможете взять, пока она свободна.

— Это было бы отлично, — наградой за Линину щедрость стала обаятельная улыбка. — Огромное вам спасибо. Кстати, я — Кирилл, — он протянул руку.

— А я — Аделина. Можно называть Адой или Линой, как больше нравится.

— Мне больше нравится Лина, — решил Кирилл, чуть подумав.

— Мне вообще-то тоже, — призналась она.

— Может, выпьем кофе за знакомство? — предложил Кирилл.

Лина не стала уточнять, что она только что из буфета решив, что ради такого знакомства можно и влить в себя лишнюю чашку кофе. Через полчаса она уже знала, что Кирилл — доцент на кафедре истории средних веков на истфаке МГУ.

— Обожаю МГУ, — призналась Лина. — Мечтала поступить на истфак, но не прошла по баллам. И до сих пор иногда об этом грущу.

— Поступай к нам в аспирантуру, — предложил Кирилл, надо полагать, в шутку.

К этому моменту они уже перешли на “ты”. Лина, конечно же, рассказала про свой роман, и Кирилл к ее несказанной радости попросил почитать.

Еще через полчаса молодые люди договорились до идеи совместной статьи, и вообще в этот день никто из них больше не вернулся к своим книгам.

Общение с Кириллом сделало и без того чудесный август и вовсе сказочным. Чем меньше дней оставалось до конца лета, тем чаще Лина задумывалась о том, а хочет ли она запускать в ночное небо очередной фонарик.

Двадцать девятого августа ей позвонили из издательства и сказали, что тираж романа отпечатан и скоро окажется в книжных магазинах. Не успела Лина задохнуться от восторга, как редактор добавила, что было бы отлично организовать в честь этого события встречу с читателями и автограф-сессию.

Лина поверить не могла, что все это правда и действительно происходит с ней. Она будет раздавать автографы — это казалось Лине чуть ли не более невероятным, чем все, что произошло с ней за последние годы, которые сами по себе были совершенно невероятными.

— В начале сентября планируется большая книжная ярмарка, было бы здорово провести презентацию романа именно там.

— В начале сентября, — растерянно повторила Лина. — Я… подумаю.

А подумать было о чем. Конечно, можно дать согласие, а потом проснуться в начале нового лета. Мир явно не рухнет, если она не примет участие в книжной ярмарке и читатели переживут отсутствие ее автографов. Но этого ли хочет она сама?

Теперь у нее есть отличная работа, которая приносит примерно столько же денег, как и преподавание в школе, но мало того, что является работой мечты, так еще и оставляет кучу свободного времени.

И наступление сентября — вовсе не повод перебираться с дачи в город. Ведь теперь ее рабочее место — гамак, балкон или качели. Ну, только нужно будет заехать в школу и оформить увольнение.

А еще есть Кирилл, их совместная статья и прочие планы. Лина решила позвонить Кириллу. Пусть он будет вместо монетки, которую подбрасывают, когда сложно принять решение.

— Слушай, у меня в начале сентября презентация романа, встреча с читателями и автограф-сессия. Представляешь?

— Ого! — Кирилл уважительно присвистнул. — А мне книгу подпишешь?

— А ты придешь? — Лина замерла, в волнении ожидая ответа.

— Спрашиваешь! Конечно, приду! Каким надо быть дураком, чтобы пропустить такое событие.

— Значит, придешь.

У Лины отлегло от сердца. Наверное, в душе она уже приняла решение, но нужен был какой-то последний веский довод, который окончательно перевесит чашу весов.

— Приду обязательно. Знаешь, я и сам собирался тебе звонить. Точнее, хотел встретиться и все обсудить, но раз уж ты позвонила…

— Что такое? — Лина вновь напряглась.

— Я изучил твои наработки для статьи и знаешь, что я думаю?

— Что это никуда не годится? — она поникла.

— Что ты могла бы написать не статью, а целую диссертацию. Лина, серьезно, ты не хочешь поступить к нам в аспирантуру? У нас в этом году два бюджетных места. Помню, ты говорила, что мечтала поступить в МГУ, — Кирилл, похоже, включил режим искусителя.

— Ой, да я бы с радостью, но какие у меня шансы…

— По-моему, отличные, — с уверенностью сказал Кирилл.

— А ты будешь моим научным руководителем?

— Для этого я пока недостаточно стар, — рассмеялся он. — Но вот оппонентом вполне смогу выступить.

— А ты будешь добрым оппонентом или злым?

— Конечно, добрым. Я же заинтересован в твоей защите и в том, чтобы ты осталась на кафедре. И к экзаменам я тебе помогу подготовиться, и кандидатский минимум сдать. Хотя ты и без меня, наверняка, отлично справишься.

Лина мечтательно улыбнулась.

— Не уж, обещал помочь — значит помогай, — решила она. — И когда эти ваши экзамены?

— В конце октября, — по голосу Кирилла было слышно, как он доволен.

— В конце октября, значит. Ну что ж, это мне подходит.