Холод (Предварительное название)

[Корабль-разведчик «Зонд-7», дальний рубеж системы звезды Sol]

Мониторы в тускло освещённой рубке отображали безмятежную пустоту. Корабль скользил сквозь космическое пространство, его сенсоры прочёсывали окружающую тьму в поисках чего-либо, что могло бы представлять интерес для Архива. Цивилизация этого сектора, согласно старым картам, числилась как «потенциально зарождающаяся», но никаких сигналов за последние тысячелетия от неё зафиксировано не было. Стандартная процедура — отметить систему как «молчащую» и двинуться дальше.

И вдруг — аномалия.

Слабый, но упрямый радиосигнал. Неестественного происхождения. Чёткий, структурированный, повторяющийся. Несмотря на ничтожную мощность, он был идеально чист на фоне космического шума. Следопыт корабля зафиксировал источник: микроскопическая точка, двигавшаяся по гиперболической траектории прочь от звезды.

Решение было принято мгновенно. Корабль изменил курс и перехватил объект через несколько часов.

Это был примитивный зонд. Алюминиевый корпус, потёртый микрометеоритами, но удивительно хорошо сохранившийся. Источником сигнала был всё ещё работающий, спустя невероятный срок, плутониевый генератор. Но главной находкой была не его энергоустановка, а то, что он нёс на себе.

«Золотая пластинка «Вояджера»».

P.S. для читателя: «Вояджер-1» и «Вояджер-2» — автоматические межпланетные зонды, запущенные с Земли в 1977 году. Их миссией было изучение внешних планет Солнечной системы, а затем — выход в межзвёздное пространство. На борту каждого зонда была закреплена «Золотая пластинка» — послание внеземным цивилизациям. На позолоченном медном диске записаны звуки Земли (пение птиц, шум волн, сердцебиение), музыка разных народов, изображения людей и природы, а также математически закодированные координаты Земли и Солнца.

Расшифровка символов и аудиозаписей не заняла много времени. Перед исследователями предстал портрет цивилизации. Существа, называвшие себя «людьми». Их музыку. Их изображения. Их приветствия на десятках языков. Карту, указывающую путь к их дому.

Это был акт невероятной дерзости и наивности. Они не просто кричали в темноту: «Мы здесь!». Они кричали: «Вот кто мы! Полюбите нас!».

Расчёт вероятности их выживания показывал критически низкие значения. Любая цивилизация, рассылающая свои координаты без понимания, кто может их услышать, обречена. Но данные зонда были слишком ценным артефактом, чтобы его игнорировать. Командой было принято решение: направиться к звезде-хозяину для планового осмотра и включения данных в Архив.

Ожидалось обнаружить либо руины, либо примитивный мир, либо — с минимальной вероятностью — цивилизацию, готовую к Первому Контакту.

Реальность оказалась иной.

Когда корабль «Сигма-7» вышел на орбиту третьей планеты (самоназвание: «Земля», согласно карте с перехваченного зонда), картина была ясна без подробного сканирования. Мир был мёртв. Уникальный, сохранившийся в идеальном состоянии экспонат, но — мёртв.

При сближении с планетой предварительное сканирование выявило тысячи искусственных объектов на орбите. Но сразу привлёк внимание один крупный объект. Станция, в отличие от других спутников, чьи орбиты деградировали, сохраняла стабильность. Сканирование показало отсутствие признаков жизни, но наличие слабого энергетического фона — возможно, от радиоизотопных генераторов.

«Сигма-7» приблизился к станции, остановившись в ста метрах. Несколько членов экипажа, облачившись в силовую броню, вышли в открытый космос. Наружный осмотр показал: объект мёртв, но внутри, согласно данным сканирования, был не вакуум, а какая-то атмосфера. Разобраться со шлюзом оказалось несложно — открыть его получилось почти сразу.

То, что они обнаружили внутри, заставило даже самых невозмутимых членов экипажа «Сигма-7» проявить признаки того, что у людей назвали бы благоговейным ужасом.

Они нашли не станцию. Они нашли мавзолей.

Всё было законсервировано с хирургической точностью. Влажность — нулевая. Атмосфера станции была заменена на инертный азот, что предотвратило коррозию и разложение за прошедшие годы. Электронные системы были обесточены, их носители памяти и накопители оставались в идеальном состоянии, защищённые от космической радиации.

Тела членов экипажа были пристёгнуты в креслах в основном модуле. Они не плавали в невесомости, а были аккуратно зафиксированы. На их лицах не было гримас ужаса — лишь пустое, ледяное спокойствие. Последняя запись в лог-файле, после её расшифровки, оставленная командиром, гласила:

«...атмосферный коллапс необратим. Связь с Землёй утрачена. Мы исчерпали все варианты. Принято единственное верное решение. Чтобы сохранить данные и саму станцию для тех, кто, возможно, придёт после нас, мы вручную отключаем системы жизнеобеспечения и произведём замену атмосферы на азотную. Это сохранит оборудование. Это укоротит наши часы, но подарит нашим данным вечность. Возможно, когда-нибудь... кто-нибудь найдёт этот ковчег. Узнает, что мы были. Как мы любили этот мир. И как мы наблюдали за его уходом. Это наш последний долг — сохранить нашу историю. Прощай, Земля. Прощайте...»

Для экипажа «Сигма-7» это было непостижимо. Вместо хаотичной агонии они нашли продуманный, рациональный акт сохранения наследия. Эти существа в последние часы своей жизни думали не о спасении, а о том, чтобы оставить свидетельство.

Данные с систем станции (как потом выяснилось, она называлась «МКС») стали бесценными. Внешние камеры зафиксировали момент, когда облака перестали двигаться и начали оседать на поверхность. Спектрометры показали точный химический состав гибнущей атмосферы. Личные журналы экипажа содержали не только научные данные, но и их последние мысли, страхи и даже стихи, обращённые к далёким звёздам — к тем, кто теперь читал их.

[Десантный модуль «Искатель-5», опускается на поверхность планеты «Земля», сектор «Зета-9»]

Посадка на мертвую планету была сложной. Поверхность, которую сканеры показывали как относительно ровную, на деле оказалась коварной. Глубокие дрейфующие сугробы из замёрзших газов скрывали под собой хаос руин и обломков цивилизации.

«Искатель-5» завис над предполагаемой точкой высадки, выбрав, как казалось, прочный участок. В момент касания опоры коснулись наста, но он сразу же треснул. С глухим скрежетом, неестественно громким в абсолютной тишине этого мира, одна из опор провалилась, продавив скрытую под снегом хрупкую конструкцию. Модуль накренился, и его нижняя часть проломила что-то твёрдое, но хрупкое, с характерным хрустом стекла и дерева. Сирена тревоги на мгновение взвыла и тут же смолкла — повреждения были признаны не критическими для герметичности.

«Нештатная ситуация. Произошёл частичный провал опоры. Мы… провалились сквозь поверхность. Находимся внутри какой-то полости», — доложил пилот на «Сигму-7».

Командор Вандерр скомандовал провести визуальную инспекцию.

Свет мощных прожекторов модуля пробил мрак, в который они свалились. Лучи выхватили из тьмы сюрреалистичную картину. Они висели под углом, застряв в развороченном пространстве небольшого, низкого помещения. Всё вокруг было сковано идеально чистым, прозрачным льдом. Лёд покрывал предметы обстановки, стекал с потолка свисающими сталактитами, пленял в себе мельчайшие детали быта.

И тогда они увидели Его.

В кресле у замерзшего камина, закутанный в окаменевшие от холода ткани, сидел он. Человек. Его поза была спокойной, без следов агонии. Голова была слегка склонена, словно в раздумьях. Лицо, сохранившееся вечной мерзлотой в мельчайших подробностях, выражало не ужас, а лишь бесконечную усталость и покой. В его замёрзших пальцах лежал небольшой предмет.

«Биологический образец. Отлично сохранившийся. Обстановка указывает на то, что это было его логово», — констатировал один из учёных, его голос в шлеме звучал бесстрастно.

«Внимание. В руках образца. Органический носитель информации. Углеродные чернила», — добавил второй, наводя сканер на блокнот в кожаном переплёте, который покойник, казалось, бережно прижимал к себе.

Действуя с хирургической точностью, экипаж в силовой броне аккуратно расчистил пространство вокруг кресла. Они не тронули тело — оно не представляло научной ценности. Но артефакт был важен. С помощью тонких инструментов им удалось осторожно высвободить блокнот из окоченевших пальцев, не повредив его.

Вернувшись в модуль, они положили находку на стол сканера. Автоматические манипуляторы бережно пролистали первые страницы. Лингвистический ИИ, уже обученный на данных с «Вояджера» и МКС, начал перевод в реальном времени.

На экране в рубке «Сигмы-7» одна за другой стали появляться строчки:

«12 сентября 2026 года. Странные новости идут со всего мира про необычное похолодание. Даже Лиза вчера звонила из Сочи — у них там снег...»

Командор Вандерр, до этого момента наблюдавший за операцией молча, медленно подошёл к главному экрану. Он смотрел на простые, бытовые слова, за которыми стояла целая вселенная чувств, надежд и страхов, ему совершенно не понятных.

«…Они послали нам свою музыку и свои улыбки, — тихо произнёс он, глядя на оцифрованное изображение «Золотой пластинки» на соседнем мониторе. — А это… это они оставили для себя. И это куда ценнее. Перенесите все ресурсы на перевод этого артефакта».