Холодильная дама

История эта, говорят, случилась где-то в Москве. Друг одного моего друга даже называл название фирмы, да я забыл. Но какая разница, в Москве и не такое случиться может.

Была, в общем, девушка Юля. Приехала она в конце девяностых в Москву то ли из Брянска, то ли из Орла, то ли еще откуда – там ее родители жили, а в Москве у двоюродной бабушки была квартира. Вот у двоюродной бабушки Юля и поселилась. Она, бабушка то есть, говорят, не из простых людей была – приехала в Москву в семидесятые еще, музыку иностранную слушала, не по советской моде одевалась, а уж кто в квартире у нее собирался – диссидент на диссиденте и диссидентом погоняет. Ан не трогал никто бабушку, и даже на работе ей ни разу выговор не устроили. Непростая бабушка, в общем.

Вот Юля у нее прожила лет пять, научилась программировать, в какую-то фирму устроилась, потом умерла бабушка. Схоронила ее Юля и осталась одна жить в квартире. На работе стала начальником над программистами, и уже звали ее не Юля, а Юлия. Лет тридцать тогда исполнилось ей. На работе ее не то чтоб любили, но уважали. Строгая, говорили, но не злая. Хотя ленивых она очень уж не любила.

И что-то все чаще смотрит она кругом, и все ей скучно. Вроде и денег хватает, и друзей, и квартира своя есть, и машину купила, а скучно. За ней многие парни ухаживать пытались, она ведь красивая была: волосы черные, кожа белая, глаза зеленые, голос сладкий, грудь высокая, - и она пару раз пыталась с симпатичными парнями роман завести, а все равно не выходит, скучно. И так, знаете, иногда подойдет к холодильнику, откроет его, посмотрит внутрь – а там полно всякой снеди – и задумывается: что бы такое съесть? А, думает, ничего не надо, да и закроет его и отойдет к компьютеру - дальше рабочие планы составлять.

А потом поменялось у них в фирме руководство. Старый, слышь-ка, директор умер, а вместо него новый пришел, Валентин Петрович. Осмотрел он все, приказы об изменениях отдал, а Юлии и говорит:

– Очень уж вы мне понравились! Я хоть человек и женатый, а все же давайте договоримся – я вам зарплату подниму, а вы моей любовницей будете?

Она на него смотрит – так себе мужчина, хоть и много о себе мнит. Но все равно скучно, а он еще деньги предлагает, почему бы не попробовать? Начальник-то он, вроде бы, неплохой. Ну и согласилась.

Прожили они так с полгода, чувствует она – скучно! Да и надоел ей Валентин Петрович, очень уж нудный оказался. Ну и говорит ему:
– Извините, мол, Валентин Петрович, не хочу я вас больше. Давайте расстанемся, а деньги свои вы себе оставьте.

Тут он с неожиданной стороны показался.

– Ах ты, стерва тощая!, – отвечает. – Да я тебя в порошок сотру! Да никогда ты от меня зарплаты не дождешься!
Так и сделалось, как он сказал. Причем мало того что денег ей мало дают, но еще видит она – все косо на нее смотрят. Черт уж знает, что такого директор всем наговорил, только обходят все ее стороной. Того гляди, уволят.

Пыталась с друзьями да подругами говорить – без толку, никто против Валентин Петровича идти не хочет. Говорят, увольняйся лучше, Юлия, все равно не добьешься ничего. Только не из тех она была, кто так просто сдается.

Но вот понять, что тут сделать можно, она никак не могла. Думала-думала, да ничего не придумала. Раньше бы с бабушкой поговорила, так нету уже бабушки.

Вот сидит она как-то ночью, смотрит на бабушкин портрет на стене и думает. Вдруг раз - и падает портрет со стены прямо за комод. Юлия полезла его вынимать, видит - у стены за комодом какая-то бумага лежит, а на ней написано:

«Чтобы вызвать холодильную даму, подойди к холодильнику, открой его и скажи внутрь три раза «Холод, иди ко мне!». Потом жди. Дама придет в ближайшие три часа, либо не придет вовсе».

Юлия портрет на место повесила, а бумагу выкинула, да еще в сердцах плюнула – мол, глупости какие. Холодильная дама, тоже мне. И пошла спать, да только вот заснуть никак не может, все у нее в мыслях то Валентин Петрович, то холодильная дама. И не может она понять, кто из них страшнее. Валентин Петрович, конечно, мерзавцем оказался, так холодильную-то даму она вообще ни разу не видела, вот и приходят в голову всякие ужасы. Она из детства-то всякое помнила, одноклассницы то Кровавую Мэри в ванной вызывали, то еще кого. Юля в таких делах не участвовала, смеялась еще над ними, а все равно страшно было.

Потом вспомнила Юлия, что бабушка тоже что-то говорила про разное странное в Москве, только так, что не поймешь, смеялась или нет. Она, бабушка, такая была, что над ней не посмеешься. Вместе с ней – это да, а над ней – никак. А ну как бабушка и вправду совет про холодильную даму дала?

Мучилась-мучилась, вертелась-вертелась, потом встала с дивана, тряхнула головой – пошло, мол, оно все, – да и подошла к холодильнику. Открыла его, посмотрела внутрь, – а там мало было, ей же зарплату почти не платили, – и вместо того, чтоб закрыть дверь, сказала трижды, мол, холод, иди ко мне. И села на стул, ждать.

Сидит, а тут будто холодом потянуло, – странно, не зима вроде? И как будто смех слышен чей-то. Оглянулась Юлия по сторонам, и вдруг видит: стоит у холодильника красивая женщина, вся в белом. Туфли на ней белые, на ногах брюки клеш, как раньше носили, тоже белые. И рубашка белая, и даже волосы белые, как у Флемет из игры, рогов только нет. Взгляд у нее как у старухи, а все же улыбается.

– Ну, здравствуй, – говорит. – Вызывала? Вот она я, холодильная дама. Живу в холодильнике, коли захочу – золотом одарю, коли захочу – льдом заморожу. Сказывай, девица, чего хочешь.

– Как же ты в холодильнике-то живешь? Там места мало, а ты вон какая!

Расхохоталась дама.

– Место, – говорит, – не проблема. Где холод, там мне и жить можно, где души холодные, там мне и место. У теплых-то другие покровители, а у холодных - я. Вижу я, кто-то еще из холодных тебя мучает?

Вздохнула Юлия и рассказала про Валентин Петровича.

– С этим я могу помочь, – кивнула дама. – Но только сперва ты должна на меня поработать. Все, которые на себя работают, они и на меня работают. Будешь мне три дня постель стелить и еду готовить, а там посмотрим.

Так и сделали. Стелила Юлия даме постель три дня, еду готовила, а как три дня прошло, тут дама и говорит:

– Хорошо работаешь, девушка! Со мной, значит, готова жильем и едой делиться. А с Валентин Петровичем как, готова?

– Что его, то ему отдам, – отвечает Юлия. – А что мое, то мое останется.

– А если не его и не твое? В гости, скажем, пригласить его да накормить - сможешь?

– В гости смогу, – кивает Юлия. – Может и удастся с ним поговорить по-человечески. А вот накормить не сумею, на продукты деньги нужны, сама же знаешь, что в стране творится. А мне Валентин Петрович денег-то и не дает почти.

– А вот с этим-то я и могу помочь. Я же холодильная дама! Подходи к холодильнику, открывай и бери, что хочешь.

Тут вдруг вспомнила Юлия, как ей бабушка говорила: мол, дает холодильная дама продукты в золотой упаковке и продукты в черной. Кто в золотой возьмет – тому счастье будет, а кто в черной – не видать ему удачи еще долго.

Вот только когда бабушка говорила такое и зачем говорила – это Юлия так и не смогла вспомнить.

Подошла она к холодильнику, открыла, а там полно продуктов, и все в золотых упаковках!

– Спасибо тебе, – говорит, – холодильная дама! Все сделаю, как говоришь.

Вот пришла она на работу, подошла к Валентин Петровичу да и позвала его в гости на тот же вечер. Он, конечно, согласился – думал, сдалась она и снова в любовницы хочет.

Пришел вечером, его Юлия встречает, вся в белое одета. Говорит:

– Рада вас видеть, Валентин Петрович! Проходите в комнату, угощайтесь.

Прошел он в гостиную, а там стол накрыт чуть не на пятерых - и когда только успела все приготовить? И лучшие яства там, и вина лучшие.

Поели они, выпили, о работе поговорили, Юлия и говорит:

– Хорошо как у вас все получается, Валентин Петрович! А поделиться-то заработанным как, готовы?

А ему уже хмель в голову ударил. Думает, сейчас она про роман говорить будет.

– Все, – говорит, – в фирме мое. И деньги мои, и компьютеры мои, и подчиненные тоже мои. С кем же мне делиться, да и чем?

И придвигается к ней, обнять и поцеловать думает. А она, вишь, отстраняется:

– И я, выходит, твоя? Ну-ка беги тогда, поймай меня!

Вскочила с дивана и побежала в сторону кухни, да смеется при этом легко. Обидно ему это стало:

– А и поймаю! – кричит. И за ней бросился.

Добежал до кухни, а там нет никого. И голос ее слышен непонятно откуда:

– Хоть сто лет лови, все равно не поймаешь!

Голова пошла кругом у Валентин Петровича. Или, думает, я слишком выпил? Встал посреди кухни, озирается, и мнится ему, будто холодильник смеется над ним. Открыл дверь холодильника – а там сумрак, и все продукты в черное обернуты.

Жутко стало ему. Сорвался с места, опрометью бросился из квартиры. Только куда ни бежит – слышит за спиной, будто Юлия смеется. И выходит так, что не он за ней гонится, а она за ним. Так до своего дома под ее смех и добрался.

А следующим утром хватились его на работе – где Валентин Петрович? Нет Валентин Петровича, и трубку не берет! Стали выяснить, и нашли в конце концов его у себя дома на кухне. Лежит мертвый, а волосы седые, и дверь холодильника открыта. Врачи посмотрели, сказали, выпил он чересчур, упал, головой ударился. А что такое ему причудилось, что поседел – того они, врачи, сказать не могут. Просто, сказали, пить надо меньше, и все хорошо будет. Так-то вот.

Что дальше с Юлией было – только слухи ходят. Одни говорят, так ее на работе ценили, что сама она директором стала вместо Валентин Петровича. Другие возражают, мол, осталась она старшим программистом, а вот зарплату ей нормальную вернули. Третьи – вроде как вообще она вышла замуж за какого-то бизнесмена.

Чего не знаю – того не знаю.