Холодное предложение

Легкомысленный апрельский воздух... до мурашек обожал вдыхать его Плужников, когда после тягучей своей работы бесцельно бродил по центру города, любуясь украдкой изысканными женщинами. Всегда он себе придумывал что-то про них и их мужчин, уверенных и деловитых, чьи лица никогда не покидала расслабленная задумчивость. Перебродившая весна пьянила Плужникова допьяна. Раз на Пушкинской площади засмотрелся на красивую молодую женщину, и та, чутко поймав его взгляд, ласково улыбнулась. Спустя мгновение подскочило имя: Оля Корнилова, бывшая однокурсница, таинственно ушедшая в никуда после первой же летней сессии. Плужников вспомнил, как целый невыносимый год бережно мечтал предложить ей, как говорили тогда, встречаться. Его жарко окатило волной того самого неуемного стеснения, что он безвольно испытывал в те времена. Наконец, вспоминал Плужников, в июне смог набраться самой тяжелой решимости, но Оля перестала появляться в их вузе. И вот она перед ним — живая, взрослая. Разговорились.

– Ты кого-то ждешь? – аккуратно спросил Плужников и с облегчением отметил, что безымянный палец на правой руке без кольца.

– Да, подругу, — кивнула Оля.

– Давай поужинаем на днях?

– Можно. Только не знаю, когда.

К ним тихо подошла невысокая некрасивая девушка и уверенно увела Олю с собой. Когда Плужников потерял их из виду, у него заболел живот: спохватился он, что позабыл взять номер телефона. Рванул на Страстной – в надежде догнать их. Добежал до самого до Петровского, но — увы! — подруги затерялись в торопливом потоке людей. В это время ему вдруг начали звонить на мобильный телефон, но он не глядя сбрасывал звонки, уверенным движениям нащупывая нужную кнопку прямо через карман. В полуосознанной надежде на счастливый исход поисков Плужников самым быстрым своим шагом добрался до Кузнецкого моста. Незнакомые лица стали пугать его и, он наконец поплелся в сторону входа в метро.

У себя Плужников напился чаю и сел вспоминать первокурсницу Олю. Как-то раз проводил ее после чьего-то дня рождения до дома. По дороге они весело и много болтали, Плужников даже случайно коснулся ее теплой руки. А на следующий день отчего-то постеснялся заговорить с ней. Кажется, даже не поздоровался. И потом тоже. Плужников полез в интернет. Он часто — куда чаще, чем по улицам — бродил по социальным сетям, любовался на красивых женщин. Те казались ему ближе, чем на строгих просторах Москвы. Всегда можно было бы написать каждой из них. И каждая не оттолкнет, не прогонит на глазах у всех. В худшем случае просто не ответит. Однако Плужников не писал никому.

Олю отыскал быстро. Фото в стиле ретро. Длинные вьющиеся волосы. Волнующие ресницы. Написал ей без изысков. Хорошо, что тебя нашел, как дела, может, увидимся?

Она не отвечала три дня. Плужников весь извелся. Работал плохо. Скучающим голосом общался с клиентами. Часто проверял сообщения. Ничего.

Наконец пришел ответ: можно встретиться.

Они договорились о свидании в тихой кофейне на Мясницкой. Плужников выкурил три сигареты, прежде чем появилась Оля. Они радостно обнялись, будто старые друзья. Теплыми влажными пальцами Плужников отключил мобильный, чтобы никто не мешал.

Бросив учиться на менеджера, рассказывала Оля, она пошла в архитектурный и окончила его с красным дипломом. Сейчас работает в крупном бюро. Состоялась.

– Замуж не вышла? – как бы между прочим спросил Плужников.

– Вышла, – отозвалась Оля. – Полгода прожили и разбежались. Или около того.

– Понятно, — кивнул он.

О себе он почти не рассказывал – все слушал и слушал. Да и о чем? Ну, снимает однушку в Лианозово. Ну, работает в конторе по продаже всякой чепухи. Звонит, беспокоит людей. Договаривается. Встречается иногда с кем-то. Родители остались в Питере. Тоска.

В начале одиннадцатого покинули кафе. Не спеша прогулялись до Трубной. Спустились в метро и там попрощались.

Они виделись еще раза четыре. Плужников верил, что ему симпатизируют. В пятый раз он пришел с цветами. Рыжие радостные герберы. В кафе он нервничал. Суетливо переводил взгляд с цветов на сидящую напротив Олю. Та рассказывала что-то про родителей.

«Не сейчас, – решил Плужников. – Но сегодня».

По дороге к метро он набрался смелости:

– Может, ко мне?

Она посмотрела на него удивленно.

– То есть?

– Ну в гости.

– Уже поздно, – отсекла она.

Шли молча. У метро Плужников решился на второй заход:

– Я тебя провожу. Ты не против?

– Не стоит, – ответила Оля.

Разошлись. Плужников включил мобильный только дома. Почти сразу загорелся входящий вызов. Звонила Лида.

– Где ты был?

– Так, гулял.

– С кем?

– Один.

– А телефон зачем выключил?

– Сел.

– Помнишь про завтра?

– Еще бы.

– Купи обязательно цветы и бутылку хорошего коньяка. Ты сможешь выбрать хороший коньяк?

– Разберусь.

– И не забудь галстук!

– Хорошо.

– Спокойной ночи, смотри не опаздывай.

На следующий день Плужников надел свой единственный костюм, повязал галстук и отправился на дело. Долго ехал на метро. В первом попавшемся супермаркете купил самый дешевый «Мартель», и рядом — пяток роз. Поймал попутку, назвал адрес.

Когда добрался до Лидиного дома, у него оставалось еще минут пятнадцать. Встав на углу, зажег сигарету. Приятный район. Чистый. Недалеко Воробьевы горы. Дотянул до фильтра, с сожалением промахнулся мимо урны. Огляделся. Его взгляд сделался будто щенячьим.

Лида встретила его в нарядном коричневом платье. За ее спиной виднелись коренастые отец и мать. Он бывал здесь не раз. Его хорошо принимали. Доброе место. Приличная семья. Сели за накрытый стол. С полчаса говорили о ерунде. Вдруг Лида толкнула его легонько локтем и замерла. Плужников, набирая в легкие воздух, ощутил холод в руках. Он произнес:

– Виктор Федорович, Мария Филипповна, я хочу попросить руки вашей дочери.