Холодный взор ночи

Холодный взор ночи.

Сильный ливень бушевал над ночным Амстердамом. Холодные волны бились о берега его пристаней, принося из океана морскую пену. Но вместе с ней, в каналы города течением занесло мрачный виниловый сверток. Он бился о каменные края не находя себе места, словно беспризорник ищущий ночлега. И наконец, нашел себе уголок между двумя пришвартованными лодками, лениво качающимися на волнах. Дождь медленно утихал и в небе по одной появлялись звезды. Слышался шум стекавших по мостовым ручейков воды. Они спешили попасть в водные артерии города, чтобы закончить свое путешествие в отрытом океане. Воцарилась тишина, как это бывает сразу после дождя и на мостовую, из своего глухого подвала, выбралась проворная крыса. Все живое в этот момент радовалось, в том числе и этот серый вредитель. Проворно перебежав улицу, она очутилась прямо на краю канала. Поднявшись на задние лапы, грызун принюхивался к запаху дурмана окутывающему весь город. Как и подобало всем серым тварям, этот пучеглазый зверек прислушивался к каждому шороху, особенно, что раздавался у него за спиной. Чуть слышимый треск заставил серую бандитку оглянуться. В это же время, не издавая ни звука, из тьмы воды медленно поднялась когтистая тень. Словно изготовившаяся к укусу кобра, она зависла над маленьким зверьком. В следующий момент тень упала на жертву со звуком разрезаемого воздуха. Тихий хруст, последнее, что издало маленькое тельце грызуна.

Тересия Теулинг в очередной раз работала в ночную смену, она была опытный патологоанатом средних лет. После сложного бракоразводного процесса с мужем, женщина никак не могла устроить свою личную жизнь, а в такие моменты полуночного бдения, она больше всего скучала по своей маленькой дочери. Девочка сейчас давно спала дома в своей уютной кроватке под надежным присмотром бабушки. Тересия представляла, как рано утром тихонько зайдет в дом, снимет свою куртку и туфли, а потом крепко обнимет дочь, в желании никогда больше ее не отпускать. Она представляла все это, держа в руках перед собой фотографию, сделанную в тот день, когда они втроем с бабушкой, отправились в парк аттракционов. Это был прекрасный момент, первый с тех пор как ее жизнь разделилась на до и после. Отец ее дочери был двуличным человеком, он жил только ради себя. Тересия познакомилась с ним еще во время интернатуры. Тогда он был красивым и перспективным молодым интерном. Как же они были счастливы в те дни, но после свадьбы его будто подменили. Все началось с мелочей, мелких поступков остававшихся безнаказанными, а в следующий раз он позволял себе все больше, потом просил прощения и она прощала. В последние годы единственным, что связывало этих чужих друг для друга людей, был их общий ребенок. Все закончилось в тот день, когда он привел в дом другую женщину. Это не столько возмутило Тересию, сколько позволило осознать и принять давно отодвигаемый факт, что любой другой вариант лучше, чем жизнь с этим человеком. В тот же день, собрав все свои вещи и вещи ребенка, Тересия забрала девочку и уехала к матери. Она отсекла свое прошлое, чтобы посветить всю себя дочери. Но какими же долгими были все эти ночные смены.

Раздался сигнал, вырвавший ее из глубокой задумчивости. Тересия Теулинг, поспешила навстречу новоприбывшему. Она открыла двери и впустила фельдшера машины скорой помощи внутрь.

– Получите, распишитесь. – С улыбкой сказал фельдшер. В это время его напарник подготавливался к разгрузке. Вместе они вытащили большой сверток полупрозрачной клеенки и положили его на каталку.

– Черт возьми, какая же это гадость. – Проворчал напарник. – Они нашли это в канале, между лодок, зацепившемся за край одной из них. Владелец лодки, заметил сверток в воде и тут же вызвал полицию.

Тересия расписалась в бланке и собиралась уже закрывать двери, как вдруг фельдшер добавил.

– Знаете, что этот мужик сказал полицейским? Он нашел его только потому, что почувствовал чье-то присутствие у себя за спиной.

– Видимо кто-то, слишком много выпил, перед тем как спуститься на воду. – Заключила Тересия и они с фельдшером слегка посмеялись.

– Ладно, удачной тебе ночи. – Пожелала Тересия водителю и закрыла двери.

– Ну, вот мы и остались с тобой наедине, вдвоем. – Прошептала она свертку. Вкатив каталку в холодное помещение морга, Тересия начала подготавливать инструменты. Она стала медленно разворачивать клеенку для первичного осмотра и фиксации повреждений. Из-под полотна начало показываться бледное тело покойника, разбухшее от долгого нахождения в воде. Все, что от него осталось, представляло собой безголовое и безногое туловище с одной отвратительного вида тощей когтистой рукой.

– Да, не слабо тебя жизнь потрепала. – Цинично добавила Тересия. – Женское тело с отделенными от туловища головой и конечностями, кроме левой руки. Судя по опухлости тела, оно провело в воде от недели до полтора. Оставшаяся конечность имеет необычный иссушенный вид. Каких либо иных внешних повреждений не обнаружено.

Тересия взяла скальпель и визуально наметила линию разреза брюшной полости. Аккуратно прикоснувшись к дерме, она сделала первый надрез, но остановилась, почувствовав движение воздуха перед собой. Первой мыслью промелькнувшей у женщины в голове было, что кто-то зашел к ней без предупреждения. Подняв глаза, Тересия с трепетом застыла. Можно ли непонимание сложившейся ситуации назвать страхом или ужасом, но именно это чувство наполнило тело патологоанатома. Ее взгляд замер на зависшей над ней отвратительной когтистой лапе вскрываемого ей покойника. Секунды показались вечностью, движение молниеносным. Лапа, железной хваткой, вцепилось женщине в горло. Холодное прикосновение мертвых пальцев было направлено на скорейшее умерщвление жертвы. Шея хрустнула, и тело патологоанатома обмякло и обвисло. Вес мертвой Тересии перевесил расчлененное туловище, и они вместе с грохотом упали на бетонный пол. Медленно, на ощупь, упрямыми движениями, рука мертвеца стала крутить шею своей жертвы вокруг ее оси. Спустя продолжительное время, подключив к работе когти, целеустремленная конечность оторвала голову несчастной покойницы, причинив ей ужасные увечья. После этого, лапа начала примерять ее на место отсутствующей своей, подобно новой шляпке из гардероба. Упорные усилия, долгое время были безрезультатны, но терпение и труд, голову к нужному месту все же прижмут. Покончив со своими трудами, рука с облегчением упала на пол. Однако, это был еще не конец, а только начало. Лицо начало резко конвульсировать создавая гримасы, которым позавидовал бы любой мим. В самый разгар этой безмолвной агонии мертвые глаза распахнулись. Двигаясь независимо один от другого, они своим отсутствующим взглядом обшаривали пространство вокруг себя, как вдруг, одновременно остановились на лежащем рядом медицинском степлере. Щелк. С чуть слышным эхом раздался звук первой скрепы. Щелк. В холодном полумраке закрепилась вторая скрепа. Щелк. Уверенно продолжалась мрачная операция. Спустя неопределенное количество щелчков голова была надежно прикреплена к туловищу. Настала очередь оставшихся частей тела. На реконструкцию конечностей существо потратило большую часть ночи. Ближе к утру, тело было закончено. Оно неуверенно перевернулось на живот и с помощью новых рук поковыляло к тому же самому выходу, откуда его привезли ранее. Теперь, имея глаза, существо могло передвигаться, не упираясь бездумно в стены. До этого, изувеченное умертвие действовало лишь на ощупь, как морская звезда. Мозг Тересии сохранял частицы ее памяти, которые перешли к созданию и направляли оное. Шаг за шагом оно выбралось из морга на открытую улицу. Создание ползло вдоль стены, периодически пытаясь цепляться за нее. По всему пути следования, оно оставляло за собой размазанные кровавые следы. Постепенно, бесчувственные ноги начали немного отдаваться в теле существа, давая ему контроль над ними. Сделав несколько неуверенных движений, оно подобрало колени под себя и попыталось встать. Дрожащие конечности тут же подкосились, уронив нового хозяина на асфальт. Не тратя время на новые попытки подняться на ноги, создание встало на четвереньки и поковыляло в известном только ему направлении. Быстро приноровившись к такому способу передвижения, мерзкое существо перешло на бег рысью. На освещенных фонарями темных улицах города, мрачная четвероногая фигура резво перемещалась из одной тени в другую, пытаясь оставаться максимально незамеченной. Вывернув свои ноги поудобнее, умертвие больше походило на огромного паука, вышедшего на ночную охоту. Улица, другая, одинокий автомобиль и вездесущий свет фонарей. В моменты, когда создание попадало в свет фонаря, его фигура будто поглощала все отблески, оставаясь размытым черным силуэтом. Распустившиеся окровавленные волосы волочились по земле, собирая пыль окрестных дорог. Наконец, существо остановилось на тихой улице напротив ничем не примечательного дома.

Тихий шум разбудил маленькую Мэй. Он не напугал маленькую смелую девочку, так как ее охранял надежный ночник, который бабушка всегда включала ей на ночь. Мягкий свет озарял большую часть комнаты, изгоняя тьму в самые дальние ее уголки. Шум вновь повторился, он исходил откуда-то снизу, вероятней всего из гостиной. Может быть, это мама вернулась домой с работы. Подумала девочка. Правда, было слишком рано для нее, Мэй всегда встречала маму по утрам, когда уже светило солнце и крепко обнимала ее. Девочка гадала, кто же еще мог шуметь там внизу кроме мамы. Возможно, она просто вернулась раньше и не хотела всех будить.

– Я сделаю ей сюрприз и тихонько, на цыпочках, подкрадусь к ней. Придумала Мэй оригинальный розыгрыш, и он ей очень понравилась. Надев свои мягкие тапочки, она тихонько вышла из комнаты, так чтобы не издать не единого звука. Дверь в комнату бабушки была слегка приоткрыта, бабуля делала так на случай, если Мэй позовет ее ночью. Похоже, она не слышала этих звуков внизу, поскольку была уже слегка глуховата. Девочка, не спеша, словно играя в прятки, подошла к лестнице, ведущей на первый этаж, и взглянула вниз. Ночную темноту нижнего этажа рассекали отсветы уличного освещения, проходившие через вертикальные стыки занавешенных окон. Ступенька за ступенькой Мэй спустилась вниз и ее глаза медленно привыкали к освещению, но мамы нигде не было видно. Перебирая от волнения большими пальцами остальные, девочка решила поискать ее уже не рассчитывая застать врасплох, а просто, чтобы проверить, не послышалось ли ей. В гостиной Мэй тоже никого не нашла, она взглянула на закрытое окно и свет из щели слегка ослепил ее. Он немного отсвечивал от стен и озарял проход в кухню. Мэй решила напоследок заглянуть и туда. Вступив на границу кухни, она не отважилась зайти дальше. В отличие от других помещений, кухня находилась в абсолютной темноте. Мимолетно оглядев ее, она развернулась и не оглядываясь побежала обратно. Цепляясь руками за балясины, девочка быстро взобралась по лестнице и, будучи наверху, уже расслабленно выдохнула. Самое страшное было позади, для большей уверенности она посмотрела вниз на пройденный ею путь. В следующий момент ее дыхание перехватило, Мэй наблюдала, как по темной лестнице полз ужасающий мрачный силуэт. Тень мгновенно выгнулась на четвереньках и жадно вперилась в нее своей мордой. От испуга, Мэй застыла как вкопанная громко сопя. Девочка, подобно олененку, бессильно смотрела в темный лик приближающего чудища. Из мрака в свет комнатного ночника вынырнуло мертвенно бледное лицо ее матери. Безжизненные кукольные глаза неотрывно смотрели на Мэй, в то время как когтистые лапы медленно оплетали маленькое тельце. Существо возвысилось над девочкой, и крошечные ножки оторвались от пола. Ее мягкие тапочки беспомощно соскользнули, бесшумно приземлившись на ровную поверхность. Две фигуры стоящие на лестнице, сплелись в крепких объятиях. А в комнате напротив, ночник все так же продолжал разгонять тьму.

Проснувшись от скрипа открывающейся двери ее комнаты, бабушка Теулинг поинтересовалась заспанным голосом.

– Мэй, что-то случилось?

Но на пороге никого не было. Слух еще не подводил и пожилая женщина, взяв свои очки с комода, потянулась за лежащим на стуле халатом. Она остановилась, почувствовав на себе, чей-то тяжелый взгляд в темном углу ее комнаты. Бабушка Теулинг посмотрела в ту сторону, но никого не увидела. Вероятно, ночной морок еще не отпустил. Посчитала она. Однако, тревожное чувство не отпускало. Надо проверить Мэй, может быть, она проснулась ночью и бродит теперь по дому. Пожилая женщина нащупала ногами тапки и уже приготовилась вставать, когда подняв голову выше и вглядевшись в верхний угол, увидела нечто. Там, подобно пауку, в тени свисала жуткая фигура. Тварь издала протяжный горловой звук и спрыгнула на пожилую женщину, принявшись терзать свою жертву.

По небу уже разливалась заря начинающегося дня. За окном послышались гулкие звуки улицы. Упырь очнулся на кухонном полу, не осознавая, где он находиться. Разум существа дремал, находясь в подобии сильного похмелья, все его тело крутило и ломало. Опершись на кухонный гарнитур, существо, поднялось на дрожащие ноги и выпрямилось и огляделось по сторонам. Волоча ноги, оно не спеша вышло в гостиную. Там, сквозь занавешенные окна пробивались яркие лучи утреннего солнца, которые сразу пришлись не по вкусу созданию ночи. Все его нутро будто протестовало против дневного жара. Со стороны лестницы, потянуло приятным сладковатым привкусом. Нос умертвия, учуяв этот притягательный аромат, так и тянул все тело к предстоящему угощению. Заметно взбодрившись, упырь с предвкушением побрел прямо сквозь проникающую в дом солнечную преграду. Раздалось резкое шипение, и боль пронзила все его тело. Даже не успев понять происходящее, он отпрыгнул в темное место у лестницы, так, будто невидимая сила тянула его за собой. Место, куда на тело упыря попал свет солнца, покрылось взбухшими волдырями. Они шипели и лопались, причиняя сильнейшую боль. Чувство самосохранения завладело рассудком существа, и оно хотело забиться в самый темный и глубокий угол дома. Глубинное чувство из подсознания взывало к нему найти холодную сырую нору и зарыться в рыхлую землю. Но если с землей все обстояло плохо, то холодную сырость найти можно было. Сорвавшись с места, тварь выскочила на лестницу и с бешеной скоростью поднялась на второй этаж. Она пробежала мимо окровавленного тела ребенка, даже не обратив на него внимания, лишь перешагнув некоторые его части. Там, в конце коридора она заползла в ванную и с мрачным удовольствием открыла кран холодной воды на полную мощность. Ее тело медленно погружалось в ледяное безмолвие, причинявшее ей приятное утешение боли.

День уже катился к закату, когда на маленькую улицу с ухоженными одинаковыми домиками свернул полицейский патрульный автомобиль. Он остановился напротив одного из коттеджей и из транспортного средства вышли двое сотрудников правопорядка. Оглядев соседние дома, они подошли к входной двери. Нажав на дверной звонок, офицеры спокойно ожидали реакции, но в течение следующих минут стояла абсолютная тишина. Они безрезультатно позвонили еще несколько раз. Тогда, один из полицейских отправился осмотреть задний двор, пока другой пытался разглядеть что-нибудь в окно. Занавеси оставляли слишком узкую полосу обзора, чтобы можно было изучить помещение, а падающий под плохим углом свет закатного солнца создавал сильный контраст с внутренним сумраком.

– Поль, что-нибудь увидел?

– Нет, на заднем дворе ничего подозрительного.

– Сообщи в центральную, а я пока опрошу соседей. Как закончишь, твой дом напротив.

Сказав это, офицер направился к ближайшему дому. На звонок в дверь подошла женщина средних лет, вытиравшая руки полотенцем.

– Здравствуйте, офицер полиции Амстердама Гюст ванн Дирн, прошу прощения за беспокойство.

Женщина оглядела его с ног до головы, будто проверяя сказанное.

– Да, чем могу помочь офицер?

– Скажите, вы сегодня видели кого-нибудь из ваших соседей? – Он указал на дом, от которого пришел.

– Вы о семье Теулинг? С ними что-то случилось?

– Пока неизвестно. – Успокоил ее офицер. – Нам поступил вызов от коллег Мисс Теулинг о ее подозрительном исчезновении с рабочего места. Женщина задумалась.

– Если подумать, нет. Сегодня я не видела никого из них. Никто не выходил и не входил. По крайней мере, когда я могла это заметить. Тересия всегда приходит рано утром, после ночной смены. А малютка Мэй, бывает, играет перед домом. – Добавила домохозяйка.

Офицер ванн Дирн внимательно выслушал ее и поблагодарив вернулся к автомобилю.

– Ну как? – Поинтересовался Поль. – Соседи ничего не видели. И нет ничего подозрительного. – Медленно договорил Гюст, всматриваясь в пятно на асфальте.

– Что это? Какой-то след?

Он присел на корточки, чтобы внимательней рассмотреть.

– Мне кажется это кровь, посмотри. – Поль присел рядом с ним. Они смотрели на пятно в виде борозды черного цвета. Практически стертая, но было понято, что она вела в сторону дома. Похожие отпечатки виднелись впереди. Они шли на относительно одинаковых промежутках между собой, создавая впечатление шагов или чего-то подобного. Пройдя по следу, офицеры вышли к окну кухни, которое было слегка приоткрыто.

– Взгляни. – Гюст указал на подоконник. На нем были видны следы запекшейся крови. – Похоже, кто-то проник в дом через окно. Надо сообщить в центральную об этом и проверить дом изнутри. Иди, доложи и сразу возвращайся.

Когда Поль вернулся обратно к своему напарнику, стоявшему у окна, он сообщил ему о высланном подкреплении.

– Как будем проникать в дом? Входная дверь закрыта, задняя тоже. Можно попробовать так же через окно. – Как вариант предложил Гюст. – Да, давай попробуем.

Тогда Поль присел на колено, а Гюст сначала встал на его подставленные руки.

– Тебе пора худеть Гюст. – С натугой в голосе сообщил Поль. Спустя несколько мучительных попыток, офицер, наконец, смог открыть окно побольше и с грохотом проникнуть в дом.

– Ты в порядке Гюст? – Взволнованным голосом поинтересовался его напарник.

– Да. Иди к входной двери, я сейчас ее тебе открою.

В доме стояла мертвая тишины, а в воздухе пахло тленом, все это создавало гнетущую атмосферу.

– Здесь явно что-то не так. – Тихо проговорил Гюст, не торопливо осматривая внутреннее пространство. Он продвинулся к двери и щелкнув затвором впустил Поля.

– Чувствуешь?

– Да. Что это? Такой спертый воздух, почти осязаемый.

В тот момент они услышали отдаленное журчание льющейся воды со второго этажа.

– Надо подняться наверх. Похоже, там кто-то есть.

Шаг за шагом они стали подниматься по лестнице и с каждой новой ступенькой им окончательно открывалась ужасная картина случившегося в этом доме. Наверху лестницы лежало окровавленное тело малолетней дочери Теулинг. В ее стеклянных глазах застыл предсмертный ужас. Убийство, одновременно промелькнула мысль в головах напарников. Полицейские вынули свои пистолеты из кобуры и прикрывая друг друга, продолжили идти на звук воды. Проходя мимо открытой двери одной из спален, они увидели истерзанное тело престарелой женщины. Ее грудная клетка была разорвана, а внутренности разбросаны по всей комнате.

– Боже. – Не сдержал свои эмоции Гюст.

Подойдя к двери, от которой шел шум льющейся воды, они приготовились открыть ее. Досчитав до трех, Гюст повернул дверную ручку и ударом ноги отворил дверь. В заполненную до пределов ванную, бешеным потоком, била струя воды. Лишь переливное отверстие не давало затопить весь этаж. Гюст перекрыл воду и взглянул вниз. В ванне лежало утопленное тело третьей жертвы, Тересии Теулинг.

Спустилась ночь, и вся улица была залита мигающим светом проблесковых маячков. Местные жители, кто из окон своих домов или собравшись толпой у злополучного коттеджа, наблюдали за работой спецслужб. Они видели, как фельдшеры выносили сначала маленький черный мешок, а за ним второй более крупный. Следователь стоял в окровавленной комнате бабушки Теулинг, о чем-то мрачно задумавшись. Он скинул с себя задумчивый взгляд и вышел в коридор. Пройдя в ванную комнату, он подошел ко второму следователю, наблюдавшему за работой криминалистов.

– Единичное или Серийник?

– Пока не могу ничего сказать. Надеюсь, что нет. А строить безосновательные догадки без стоящих улик, это уводить следствие в ложное направление. Офицер ванн Дирн и его напарник первыми попали на место преступления.

Распухшее тело Тересии Теулинг уже вытащили из ванны и положили в мешок, застегнув его наполовину.

– Всех остальных убили кровожадным способом, почему же ее утопили?

– Я не уверен, что ее утопили. Утопление подтвердится только после обнаружения воды в легких. А вот, что самое странное и пугающее, посмотри на ее конечности. – Детектив помахал пальцем над телом – Криминалисты вообще не могут понять, что это и как это получилось. Невооруженным взглядом можно заметить резкое отличие пигментации кожи ее конечностей от тела, не говоря уже о рваных шрамах и медицинских скрепах. Тело женщины расчленили, а потом прикрепили к нему чужие части другой жертвы. И все было бы понятно, но, здесь мы видим процесс сращивания поврежденных тканей, а это невозможно. Двум людям отрезают руки и ноги, а потом их меняют местами и они начинают прирастать.

– Посмотрим еще, подвергались ли они сексуальному насилию.

– Да, это самый главный вопрос. Конечно.

– Пускай с этим разбираются патологоанатомы. А уже по их отчетам будем решать, чертовщина это или серийник.

Глаза покойницы были до сих пор открытые, своим остекленелым взглядом смотря на всех окружающих.

– Тогда мы прошли в ванную комнату, где и обнаружили третью жертву. – Закончил свой рассказ Гюст. Они со следователем стояли прямо перед парадным выходом и вспышки от фотоаппаратов криминальных экспертов, документировавших гостиную и кухню, периодически ослеплял их. Гюст теребил свою фуражку в руках, явно выказывая волнение.

– Спасибо офицер ванн Дирн, сегодня вы хорошо поработали. Отправляйтесь на базу и напишите рапорт, после этого вам надо будет хорошо отдохнуть. Мимо них в этот момент медработники спускали с лестницы мешок с распухшим телом последней жертвой, лицо которой по небрежности было еще открыто.

– Дерек, закрой ее лицо, господи. – Один из фельдшеров отчитал своего напарника. Тогда Гюст посмотрел на нее в последний раз. Он проводил ее взглядом и обернувшись обратно спросил у следователя.

– В воде она выглядела намного лучше, чем сейчас. А зачем вы открыли ей глаза?

– Что? Открыли? – Удивился следователь.

– Когда мы нашли ее, она была с закрытыми глазами.

– Ты уверен? Мы не открывали их, возможно, ты перепутал.

– Да нет же, я точно помню, что когда смотрел на нее, еще подумал, что она, будто спит.

– Вероятно, кто-то из криминалистов сделал это.

– Да, ведь сама-то она этого сделать не могла.

– Оператор полиции, слушаю вас.

– Полиция? Меня зовут Рудольф Наср, пришлите сотрудников в городской госпиталь.

– Что у вас случилось.

– Сегодня вечером к нам поступили три тела, так вот, одно из них оказалось живым. Но, я не совсем уверен, что она живая.

– Что вы имеете в виду.

– Ее привезли к нам в морг как кадавр, а она поднялась.

– Хорошо, где она сейчас находиться?

– В подвале, в морге.

– Что она делает?

– Сидит и дергается.

– Вы сейчас видите ее?

– Нет, мы поднялись в холл. Мы подумали, что она может быть причастна к преступлению?

– Оставайтесь на линии, патруль уже едет. Вы проверяли ее жизненные показатели?

– Да, конечно, хотя к нам привозят исключительно мертвецов, смерть которых уже была установлена. И клянусь богом, она была мертва. То есть, выглядела как разбухший покойник. А уж я много их повидал.

– Она угрожала вам как-нибудь?

– Прямой угрозы не было, но с ней явно было, что-то не так. И мы опасались оставаться с ней рядом.

– Возможно, ей нужна медицинская помощь?

– Если бы вы видели ее, то поняли, что помощь тут опоздала.

– Патрульные уже должны были подъехать. Вы видите их?

– Да, я вижу сигнальные огни.

– Хорошо, расскажите им все.

– Да конечно, спасибо.

– У нас тут три жмура. – Цинично произнес один из фельдшеров.

– Называй их кадавр. – С улыбкой поправил его принимающий работник морга.

– Хватит обезьянничать Дерек, давай закончим с этим побыстрее и поедим.

Они положили груз на каталки и выполнив все формальности распрощались.

– Доктор Наср, у нас три кадавра.

Доктор Рудольф Наср оценивавшим взглядом опытного патологоанатома посмотрел на каталки.

– Сделай пока предварительный осмотр. Я подойду, как только закончу здесь. Ханс начал с самого маленького тела.

– Так, что мы тут имеем. Девочка, восьми или девяти лет. На теле обширные следы сдавливания, приведшие к травме позвоночника и ребер. На спине виден след скапливания крови, что свидетельствует о внутреннем кровотечение и долгом пребывании в горизонтальном положении. Так же на теле отчетливо видны повреждения напоминающие укусы. Смерть, скорей всего, наступила вследствие перелома позвоночника. Теперь осмотрим второе тело. – Ханс раскрыл второй мешок.

– О, господи. Женщина, шестидесяти пяти или семидесяти лет. Обширная травма в медиальной части брюшной полости и грудной клетки. Внутренние органы были отделены от тела. Причина смерти, висцеральная травма не совместимая с жизнью. Ну и последний участник трио.

Он открыл третий мешок с лежавшим в нем распухшим телом Тересии.

– Какая красотка. – С издевкой произнес Ханс.

– Так, женщина, сорока. – Не успел договорить Ханс.

– Ханс. – Послышался голос доктора Насра.

– Да доктор, я здесь. – Обернувшись, отозвался Ханс.

В этот момент глаза упыря повернулись в сторону молодого человека и через секунду вернулись в исходное положение.

– Как у тебя тут дела? – Войдя в зал, поинтересовался седеющий патологоанатом.

– Осмотрел тела девочки и пожилой женщины, собирался приступить к третьей женщине.

– Ну что же, давай вместе посмотрим, что мы имеем сегодня ночью. Расскажи, что ты определил. И Ханс начал повторять осмотр, вернувшись к телу Мэй. Но не успели они влиться в работу, как оба обернулись к телу Тересии на звук шуршащего мешка.

– Что это было? – Непонимающе, поинтересовался Ханс.

– Спокойней, мой юный коллега. На этой работе наше воображение часто заигрывает с нашим слухом, вы должны привыкнуть.

– И верно, доктор.

И они продолжили свои изыскания. Двое работников морга не заметили, как за их спинами мертвое тело медленно поднялось, сев на хирургическом столе и уставилось на них. Только тогда, почувствовав взгляд на своих спинах, они оба синхронно повернули свои головы. Массивное бледное тело уставилось на них белками своих мертвых глаз. Тело покойница стало сильно конвульсировать. Не выдержав вида открывшейся перед ними сцены, оба патологоанатома бросились к выходу. Не оглядываясь, они бежали сломя голову, совершенно не разбирая препятствий у себя на пути. А в холодном одиночестве морга, разбухшее умертвие изрыгнуло из себя большое количество воды смешанной с кровью. Затихнув после этого, оно продолжало сидеть в полной прострации, будто ожидая появления внешних раздражителей. Над всей поверхностью его кожи начали подниматься влажные белые лепестки испарений. Редкие и незаметные вначале, с каждой минутой их интенсивность все нарастала. Прошло какое-то время и со стороны лестницы, в коридоре, послышались звуки шагов. Двое сотрудников полиции, открыв дверь, смущенно переглянулись, войдя в морг, залитый густым туманом. Ограниченная видимость позволяла разглядеть лишь ближайшие стены, повышая напряженность ситуации.Полицейские, включив фонарики, стали осторожно продвигаться вперед. Одну за другой они обошли все помещения, оставив, напоследок отделение, где покоились три тела. Медицинские столы размыто виднелись сквозь влажную пелену, давая убедиться в наличии лишь двух ближайших покойников из трех. Стараясь не обращать внимания на неудобство, они продолжили осмотр помещения. Обойдя столы с телом Мэй и ее бабушки, напарники разошлись в разные стороны, чтобы осмотреть дальние столы. Напарники отслеживали друг друга по лучам фонариков, прорезавших густую занавесь. Все остальные столы были пусты, тела Тересии нигде не было. Когда они достигли углов комнаты, один из полицейских неожиданно охнул и свет его фонарика пропал. Испуганный напарник устремился к нему на помощь. Когда же он нашел его, передним ним открылась невзрачная картина. Его товарищ, споткнувшись, лежал валетом на теле обнаженной женщины, уткнувшись носом в ее гениталии. Полицейскому никак не удавалось подняться, его руки скользили по влажному телу покойницы, а мокрый пол не давал устойчивой опоры.

– Что ты ржешь, помоги мне. – Возмущенно пробормотал он.

Помогая подняться, напарник заметил вцепившуюся в ногу товарища руку покойницы.

– Проверь ее пульс.

– Отсутствует. Черт возьми, она холодная как лед. Дыхания нет. Зрачки не реагируют. Мертвее не бывает.

– Похоже, сегодня кто-то переработал с мертвецами. Давай поднимемся наверх и успокоим работников.

– Вот только не пойму, что это за туман.

Они оба вернулись в холл, где находились Рудольф с Хансом.

– Мы осмотрели помещение морга, и не нашли ничего подозрительного, лишь упавшее со стола тело мертвой женщины.

– Вероятно, вы неаккуратно положили его на стол. Ее падение ввело вас в заблуждение. Мы осмотрели тело, оно абсолютно мертвое.

– Я знаю, что я видел. Это были не конвульсии, она уселась прямо перед нами и смотрела. – Взволнованным голосом убеждал доктор Наср.

– Я не вернусь туда, пока она там. – Испуганно заключил Ханс.

– И что мы должны сделать, арестовать ее и увезти в полицейский участок? Господа, будьте благоразумны, она мертва. Давайте вместе пройдем вниз и досконально обследуем тело. Это вас успокоит?

Незаметно, пока все были заняты препирательством друг с другом, в холл больницы вошел седовласый человек среднего роста. Он был одет очень неброско, рубашка, темная флисовая куртка и фетровая шляпа. Тихонько встав у стены, он достал блокнот из кармана куртки и начал что-то записывать. И только удовлетворившись записанным, наконец, обратил на себя внимание спорящих людей.

– Офицеры, граждане, я попросил бы вас всех замолчать и успокоиться.

Вся группа обернулась на него.

– Кто вы, сэр?

Невзрачный человек спокойным движением залез во внутренний карман куртки и достал оттуда удостоверение.

– Комиссар Альберт Мартенсон. – Произнес он. Двое полицейских тут же выпрямились.

– Я узнал о случившемся сегодня происшествии и решил лично проконтролировать дело. И был сильно удивлен, увидев происходящее здесь. Докладывайте офицеры.

– Есть сэр. Мы получили вызов из городского госпиталя о подозрительном поведении пациента и прибыв на место, преступили к выяснению всех обстоятельств. Не обнаружив ничего подозрительного, незамедлительно сообщили об этом гражданским лицам. Но граждане отказались продолжить работу, пока мы не разберемся с телом женщины, поступившим сегодня вечером.

– Вот оно значит как. – Кивая головой, заключил комиссар. – В таком случае, я вынужден лично вмешаться. Слушайте мой приказ. Сейчас мы все спустимся в морг, упакуем тело для перевозки и дождавшись транспорт, погрузим покойников в него. Я решил переместить тела в другое учреждение. Все это будет под моим личным надзором. Приступить к исполнению.

– Так точно. – Отрапортовали офицеры.

– Герр… – Обратился комиссар Мартенсон к старшему патологоанатому. – Наср. Герр Наср, надеюсь, вас успокоит это решение? Давайте пройдем в морг и проконтролируем процесс. – Комиссар указал рукой на двери лифта.

Когда вся группа спустилась в помещение морга, стоящий там влажный туман уже начал оседать.

– Что это? – Поинтересовался доктор Наср. Он достал из внутреннего кармана платок и приложил к носу.

– Этот туман стоял здесь, когда мы в первый раз спустились сюда, но был еще гуще.

– Что могло вызвать его, доктор? – Спросил комиссар.

– Без понятия, если бы я знал, думаете, стал бы удивляться.

– Будто в воздух выбросили большой объем воды. – Вдыхая атмосферу, предположил Ханс.

– Идемте, она лежит там. – Указал один из офицеров.

– Черт возьми, что с ней произошло? – Выругался Ханс, когда они подошли к лежащему на полу телу Тересии.

– Когда ее привезли, она была как бомба. А сейчас, будто уменьшилась до нормальных размеров. Ничего не понимаю.

– Вот видите, с ней что-то не так. – Махая пальцем, убеждал полицейских доктор Наср.

– Хорошо, молодые люди, поднимите тело на стол и подготовьте его к перевозке. А я пока вызову транспорт. – После чего комиссар поднялся наверх.

Один из офицеров вместе с Хансем наклонился над телом. Ханс взялся за ноги и не отрывая взгляда от лица покойницы, поднял ее на хирургический стол. Они упаковали кадавр в мешок, после чего стали ждать комиссара.

– Транспорт прибыл, господа. – Заглянув в помещение, сообщил комиссар. – Кладите их на каталки и вперед. Герр Наср, указывайте нам путь.

Когда они уже укладывали тела в фургон на разгрузочной площадке, доктор Рудольф Наср, все-таки решил поинтересоваться.

– Комиссар, я хотел бы узнать, в какое учреждение вы их перевезете?

– Вам это знать не положено. – Не отрываясь от процесса погрузки, ответил Мартенсон.

– Все-таки, тело было под моей ответственностью. Так, куда же?

Медленно обернувшись, комиссар настойчиво проговорил.

– Это теперь не ваше дело, забудьте то, что здесь сегодня произошло.

Закончив погрузку, он отослал офицеров, а сам сел в фургон. Автомобиль тронулся, провожаемый задумчивым взглядом доктора Рудольфа Насра.

Открыв глаза после долгого путешествия, упырь обнаружил себя в темном, холодном помещение, стены которого были облицованы дорогой керамической плиткой. Все предыдущее время он был в совершенно неадекватном состоянии и только теперь, разум вернулся в его голову. Наконец, умертвие могло оценить всю сложившуюся ситуацию. Существо совершенно не знало где оно находиться, но как, ни странно, беспокойство у него это не вызывало, лишь чувство неудобства. Оно слезло с помоста, на котором лежало и огляделось. Это было неуютное, подобно больничному кабинету помещение. Единственный слабый свет поступал из широкого дверного проема, так, будто свечение отсвечивало от противоположной стены, создавая рассеянное освещение. Откуда-то из глубины помещения раздался плавный, но властный голос, взывающий к нему. Ты проснулась? Пройди сюда ко мне и предстань передо мной. Не заставляя ждать таинственного хозяина , упырь прошел в помещение с источником света. Он попал в просторную комнату, заполненную играющими на стенах световыми бликами, отраженными от водной поверхности. Все внутреннее пространство было обставлено дорогой мебелью. В центре, расположившись на каменном троне, восседал человек, одетый в неброскую, но элегантную одежду свободного покроя. Световые блики, освещающие его по-детски молодое с ямочками на щеках лицо, высвечивали явное недовольство хозяина. Сцепив руки перед собой, неизвестный крутил золотой перстень на одном из пальцев.

– С какой целью ты появился на этой территории без приглашения и не уведомив нас заранее? Кто-то прислал тебя или же ты анархист? – требовательным тоном, без лишних приветствий, начал допрашивать упыря неизвестный хозяин. Стоя перед этим человеком, упырь испытывал противоречивые ощущения. С одной стороны он был ему отвратителен, а с другой, что-то внутри, на уровне инстинкта, взывало к покорности и уважению. Это было сложно объяснить, будто он чуял распространяемое хозяином чувство превосходства.

– Герр, я отвечу на все ваши вопросы сразу, как только узнаю ответы. – Ужасно хриплым голосом пробормотал упырь.

Хозяин, осмотрев пришельца своими бледными безжизненными глазами, с досадой покачал головой.

– По твоему состоянию, можно догадаться, какой долгий и сложный путь ты проделала. Но я не верю в представленную тобой лживую амнезию. Ты полностью проигнорировала пункты статей Лондонского соглашения, регламентирующего обоснованную интервенцию. Подобно всем хищникам, имеющим свои охотничьи угодья, каждому из нас выделены свои участки питания в зависимости от места постоянного проживания и юридической вотчине. Нарушивший границу без разрешения, понесет жестокую кару. Десятилетия я правлю в этом городе, но еще, ни разу не было столь вульгарного вторжения, да еще кем это было сделано. Посмотри на себя, на кого ты похожа. Меня тошнит от одного твоего вида. И это представитель истеблишмента. Я помню то время когда мы употребляли чистую амриту и были великолепны. А сейчас, ее синтез невозможен, и приходиться использовать альтернативные источники питания.

Создавалось ощущение, будто он говорил это сам себе.

– Мы так сильно изменились, наша плоть уподобилась нашему образу жизни. – Хозяин посмотрел на свою руку с паучьими пальцами, наделенными лишними фалангами. – Сидим здесь, в дорогих частных бункерах. – Он обвел пространство помещения руками, словно озаряя его. – Неужели, рано или поздно, мы все превратимся в подобное тебе.

– Мне? Я не понимаю, что со мной не так? Что со мной случилось?

Незнакомец скривил недовольную гримасу на мгновение. Не удержавшись, он надменно засмеялся, обнажая две пары жалоподобных змеиных клыков в беззубом рту. Он быстро приблизился к бывшему патологоанатому и, положив свою когтистую паучью руку ему на плечо, проводил к ближайшему зеркалу.

– Полюбуйся.

В плавных переливаниях света и тени упырь увидел отталкивающие подобие мертвеца. Впалые глаза походили на пустые глазницы с маленькими, хищными огоньками. Некогда красивый нос стал усыхать и напоминал обрубок. Губы стали бледными и мясистыми. Открыв рот, он увидел несколько недостающих зубов и уже удлиняющиеся клыки. Гротескное, изувеченное подобие женского тела, собранного из разных кусков и скрепленное металлическими скрепами. Но упырь не испытывал страха или растерянности, лишь непонимание. Оглянувшись на хозяина, он наткнулся на его не моргающий взгляд тапетумных глаз.

– Кто вы такой и где мы находимся?

– Мы находимся в одной из моих частных клиник, которая работает с новорожденными.

Пытаясь отрицать очевидное, бывший патологоанатом все же решилась спросить.

– Вы сказал, что используете заменитель? Чем он является и что заменяет?

– Меня утомляют все эти разговоры с объяснениями. Обычно, этим занимался мой партнер. Как жаль, что он исчез много лет назад. Заменитель это кровь, ты должен был уже это знать, после того, что устроил в том несчастном доме. Да, мне и тебе для жизни необходима красная человеческая жидкость. Ничего другого, даже воду придется исключить из рациона. Но не спеши облизываться на животных. Мы то, чем мы питаемся. Я лично, соблюдаю строгую диету. Только грудные младенцы. Кровь с молоком.

– Человеческая кровь? Мы что, просто некое подобие кровососущих клещей? Почему так?

Лицо хозяина исказилось гримасой ненависти. Он выгнулся подобно разъяренному коту. Вся его позы выдавала агрессию.

– Меня больше не занимает разговор с тобой, и я не собираюсь далее что-то объяснять. Такой мерзости место лишь в компании подобных тварей.

Молниеносным движением незнакомец схватил упыря своей когтистой лапой, полностью парализовав его. Хозяин потащил свою жертву за постамент, на котором сидел.

– Ты чувствуешь силу яда в моих когтях, его воздействие пройдет через какое-то время, но будет уже поздно.

В полу сдвинулась массивная плита, открыв яму, зияющую черной пустотой.

– В ад ступай и расскажи, что я тебя туда послал. Передавай им там привет, а то я никогда туда не спускаюсь. Было неприятно с тобой пообщаться. Думаю, больше не увидимся. – С этими словами он сбросил упыря вниз во тьму.

Достигнув дна, упырь оказался в абсолютной темноте. Тело упыря было неподвижно, лишь кончики пальцев были способны шевелиться. Из глубины до него донесся усиливающиеся шум копошения множеств существ. Ноги и одна из рук, на удивление, начинали быстро отходить от паралича, их чужеродность не дало яду в полной мере распространиться по конечностям. Неуверенно поднявшись на одной руке, упырь прислушался. Его уши начали самостоятельно поворачиваться в разные стороны в попытке выяснить направление источника шума, но стены пещеры отражали и искажали все звуки. Его ноги были будто деревянные, а почва под ними предательски скользкой. Подобно малолетнему ребенку впервые пытающемуся встать на ноги и неуклюже падая, упырь утыкался лицом в грязный, вонючий грунт. У него было мало времени, он чувствовал всеми фибрами своего тела опасность, приближавшуюся к нему. Взявшись рабочей рукой за ноги, он поочередно согнул их в коленях несколько раз. Это действие размяло конечности и помогло вернуть контроль над ними. Благодаря чередованию грязных ругательств со словами поддержки, ему удалось подняться и встать в раскорячку. Все, что оставалось, идти наугад навстречу неизвестности. Глаза существа быстро привыкли к темноте. Начали вырисовываться очертания холодной пещеры. Судя по отметинам на стенах, она когда-то, была полностью заполненной водой. Как же в отсутствие хоть какого-то источника света упырь мог увидеть пещеру? В его разуме невообразимым образом вырисовывались очертания оной. Что это было, игра воображения или просто больные галлюцинации? Упырь прикоснулся к ближайшей стене. Все очертания были реальны. Словно летучая мышь, он ориентировался в пространстве. Сколько ему предстоит блуждать по этим проходам? И что издает этот отвратительный шум? Гул усиливался, а значит, упырь выбрал неправильное направление. Пугающее понимание ошибки обострило все чувства упыря. В нос ударило тошнотворное зловоние гниющего мяса. Взглянув на все проникающим взором, тьма рассеялась, и пред ним предстала неописуемая монструозность. Непрекращающееся копошение десятков маленьких тел. Все они искали подножный корм, двигаясь в разных направлениях но, не отдаляясь от общей массы. Постоянно сталкиваясь друг с другом, твари образовывали единую кучу. Все это результат десятилетий кормежки одного существа сидящего сейчас наверху. Из груди патологоанатома вырвался звук отвращения, не удержавшийся внутри.

– Младенцы.

Дюжины мерзких лиц вперились в нее своими пустыми глазницами. Перманентная сырость пещеры и долгое поглощение ползучих гадов, превратило плоть несчастных в гротескное воплощение голодного ужаса. Подобно волне они ринулись на свою новую жертву. Живая масса вздымалась вверх, сразу же обрушаясь под собственным весом и замедляя свое продвижение. Некоторые твари пытались вырываться вперед из общей массы, но быстро поглощались обратно, подобно нерадивым выскочкам. Бежать! Кричал внутренний голос упыря. Он незамедлительно последовал воззванию инстинкта. Бессмысленный и бесперспективный порыв? Падая и переворачиваясь, он вскакивал на четвереньки, любыми способами пытаясь ускорить свое передвижение. Но если в противоположной стороне пещеры тупик, то он обречен. В сознании мерцали образы его последних мгновений в руках этих жутких существ, раздираемый на куски и жадно поглощаемый этим скоплением ненасытных ртов. Единственный выход, это отверстие, через которое он попал сюда. Даже если это не так, то стоило хотя бы попытаться. Преследующее упыря бульканье и истошный визг, перемешивались с отчаянным детским плачем, превращаясь в какофонию. Наконец, добравшись до отверстия шахты, стало понятно, что оно находиться слишком высоко чтобы допрыгнуть. Отчаянную мысль оборвала резкая боль в ноге. Взглянув вниз, упырь увидел вцепившееся в голень существо, жадно жравшее ее. Не зная себя от гнева, патологоанатом ударил тварь и схватив ее за подобие тела, оторвал от ноги. Эта мерзость напоминала большую сколопендру, собранную из семи или восьми детей. Извиваясь, она старалась вцепиться в руку ее пленителя. Ужасающая масса переваливающихся тел была уже близко. Тошнотворная ассоциация родилась в голове упыря в тот момент, они напоминали ему человеческое подобие крысиного короля окруженного своими полчищами. Упырь так и не понял, как сделал это, но в следующий момент тварь, находившаяся у нее в руке, взлетела вверх как веревка с кошкой вскинутая им, в надежде зацепиться за край тоннеля. Своим кусачим ртом и маленькими ручонками, уродливый монстр вцепился в край отверстия. Используя его как канат, упырь вскарабкался в пространство колодца и ловко выгнувшись, уперся в отвесную стену, напоследок пнув многопалого гада ногой. Истошные стоны доносились со дна пещеры, но упырь старался не думать о них. Он медленно поднимался, размышляя о своих следующих действиях. Добравшись, примерно, до середины, ему повстречалось перекрытое решеткой ответвление смежного тоннеля. Скорей всего оно выполняло функцию дренажа, если пещеру затопят грунтовые воды, чтобы не дать потоку подняться в апартаменты. Вода должна была отводиться в городскую канализацию, а это значит, был шанс выбраться отсюда. Заняв устойчивое положение, упырь нанес несколько ударов ногой. Но казалось решетка, даже не почувствовала их. Крепкая и надежная конструкция была смонтирована на отверстие так, что иголочку не просунешь. Понимая бессмысленность своих усилий, упырь все же несколько раз прокричал о помощи в далекую пустоту тоннеля. Ответом была лишь абсолютная тишина, нарушаемая, непрекращающимся воем снизу. Оставалось только продолжить подниматься и достигнуть крышки люка. Та самая массивная плита, надежно преграждала путь наверх. Выхода не было. Вверх было не выбраться, ответвление закрыто надежной решеткой, а про низ даже думать не стоит. Что же делать? Если бы упырь был человеком, то силы бы давно оставили его. Но сейчас конечности будто окоченели, мертвой хваткой вцепившись в стены. Оставалось лишь ждать. Существу снилось удивительное видение. Где-то, среди горных массивов возвышалась призрачная гора. Она была столь высока, что верхушка ее исчезала в небесах. Лишь слабое свечение озаряло невидимый пик. Существо узнало ее, будто знала всегда. Это была Гора гор, Мать всех гор. Их главный враг.

Ее вывел из анабиоза звук мощного удара снизу. Спустившись к месту ответвления, упырь обнаружил раскуроченную решетку. Размера отверстия как раз хватало, что бы она могла пролезть. Но кто сделал это? Кто был ее спасителем? Тоннель был довольно длинен и заканчивался развилкой. Выбрав одно из направлений, она попала, как думала, в коллектор городской канализации. Проемы были очень узкие и человек с трудом смог бы протиснутся в них, но не существо, которым оно теперь было. Словно скользя в проемах, погружаясь с головой в сточные воды, ему не требовался ни воздух, ни даже зрение. Какое-то шестое чувство направляло его. Спустя долгое время, умертвие нашло выход на поверхность, в царство дневного света. Оно вновь погрузился в холодный и мокрый сон, пережидая обжигающий солнечный жар.

Когда упырь очнулся, на округу уже спустились сумерки. Воздух с поверхности, принес ледяную сырость. Морской бриз причинял неприятное раздражение из-за морской соли. Он чувствовал, что тело требовало питания, еще одну несчастную душу. Не стоило далеко отходить от дневного убежища. Его руки и ноги иссохли, превратившись в костлявые конечности, больше походившие на кривые ветви деревьев. Тело сморщилось как чернослив. Затаившись в тенях, он прислушался, выискивая жертву. Проходящие невдалеке люди не подходили, все они в своем эгоизме имели партнеров для прогулки, что критически затрудняло питание. Совсем отчаявшись, упырь смотрел на птиц, расположившихся на крышах домов. Как вдруг он заметил крадущегося по карнизу дома кота. Это был слегка пухленький и весьма аппетитный четырехлапый шерстяной засранец. Самое-то для легкой закуски. Кот мог легко ускользнул, попытайся упырь взобраться за ним. Сначала ему пришло в голову позвать животное, но мохнатый ублюдок совершенно не реагировал на призывы. Тогда неудачный охотник взял с ближайшего подоконника цветочный горшок и хорошо прицелившись, запустил им в жирное отродье. От сильного удара кот свалился на землю в полном оцепенении. Казалось, в своем стремлении схватить жертву, лапы хищника удлинились, моментально преодолев пространство между ними. Нашему упырю было сложно представить, что либо вкуснее этого представителя кошачьих. Последние капли, бесспорно, были самыми вкусными. Держа его за хвост, он поблагодарил опустошенного кота и с пренебрежением швырнул его об стену. Шло время. Упырь обнаружил способность воды утолять голод, но в гораздо меньшей степени. Бывший патологоанатом много бродила по грязным тоннелям в поисках пучеглазых вредителей. Периодически ему хватало храбрости подниматься на поверхность и блуждать по ближайшим улицам. Чувство осторожности просачивалось сквозь поры, надежно скрывая ее образ от ненужных человеческих взглядов, растворяя образ в тенях. Умертвие тихо наблюдало за протекающей на улицах жизнью, но исключение было подтверждением правила, она все больше становилась подземным существом. В очередной охоте на крыс, упырь почувствовал приближающийся гомон. Мелкие грызуны бежали прямо ему на встречу.

– О, наивные глупцы. Мне предстоит славная охота. – Грязные твари проскакивали мимо него с большим проворством. Их всегда было сложно поймать, но в этот раз они совсем потеряли осторожность. Упырь схватил одну и быстро убил, надкусив ее. Интересно, от чего они в такой спешке убегали? Держа свою закуску на подобии хот-дога, охотник стал продвигаться против направления бегства шерстяных вредителей. Несколько мертвых крыс лежало дальше по тоннелю, они были обескровлены совсем недавно. Направившись в темный смрад канализации, прислушавшись, он неожиданно осознал тревожное ощущение, которое преследовало его уже долгое время. Звук, находившийся на границе восприятия, слышимый и в тоже время беззвучный. Он будто заполнял его голову, отгоняя от этого места. Раньше он был слаб и напуган, но теперь, утвердившись на территории, наш кровопийца стал продвигаться вперед. Крыса выпала у упыря из рук, со всплеском исчезнув в сточных водах.

– Туда мне надо.

Что терять, когда у тебя ничего нет, даже жизни. Вопреки гнетущему ощущению обреченности он пробирался все глубже. Порой приходилось нырять, находя путь на ощупь. Всеканализационный вояж закончился мрачным помещением, наполовину заполненным водой. Влажный и душный воздух по своей плотности практически не отличался от жидкости. Здешнее зловоние было еще хуже, чем стоявшее в остальной канализации, к тому смраду, упырь уже привык. На дальней стене красовалось гротескное, выцарапанное чем-то изображение. Хоровод человечков вокруг скрюченной фигуры. Здесь ощущалось чужое присутствие. Возникло то самое ощущение, когда кончиками волос чувствуешь кого-то позади себя. Размытый, как в мутной воде, силуэт человеческой фигуры, поднялся позади бродяги и медленно приближался.

– Ну, и кто теперь охотник. – Подумал упырь. Это и был источник всепроникающего звука. Все его тело трепетало, но не от ужаса, а от предвкушения. Оно будто готовилось к последней, решающей схватке. Резко обернувшись, упырь застал лишь пустое пространство. Хозяин гнезда играл с ним, специально заманивая сюда. Но для чего? Чтобы убить и съесть подобно тем крысам в тоннеле?

– Давай же ублюдок, вылезай. Хватит прятаться.

Своими ногами он чувствовал движения под водой. В установившейся тишине слышалось лишь давящее гудение в ушах. Склизкие лапы схватили его за лодыжки и полностью утянули под воду. Но упырь не сдавался, только не в этот раз. В эту игру можно играть вдвоем. Сейчас когти не вонзились в его тело. Оба хищника свились, будто две змеи пытающихся задушить друг друга. Тело противника было скользким как кусок мыла, но оба существа не ослабляли хватки. Упырь вдруг почувствовал, как чудовище разомкнуло свои объятья и опало. Подобно извивающемуся угрю, мерзкая тварь выскользнула из цепких объятий неумелого борца. Выбравшись из воды на четвереньках, упырь застал мерзкое существо усевшимся на незатопленной части помещения. Вид его был омерзителен. Склизкая серая плоть покрывала все тело, провисая в некоторых местах. Голова, лишенная шеи больше походила на серый комок грязи с зияющим ротовым отверстием. Четыре мерзопакостных подобие клыков торчали из его пасти. На счет глаз упырь так и не определился, были они у твари вообще или нет. Отвратительное подобие гуманоидного слизня, что было ему еще комплиментом. Но тварь вдруг принялась протяжно завывать. Стало понятно, нападать оно не собирается. Откуда-то из мрачного угла оно достало грязный сверток и положило его перед упырем. Что за странный подарок лежал перед ним. Развязав его, он нашел там старый костюм, больничный халат и табличку с ничего не говорящим именем. Развернув потрепанный пиджак, упырь обнаружил несколько грязных исписанных листов бумаги. По большей части подчерк был читаемым, но чуть дальше середины он превращался в неразборчивые каракули. Прочитать его полностью не представлялось возможным, но некоторые отрывки поддавались расшифровке.

Цепочка событий улавливалась, несмотря на рваное повествование. Прочитав несколько строк, некоторые тайны стали проясняться. Это был дневник человека, которым некогда было это существо. Не сильно вдаваясь в подробности, он описывал свою жизнь. Видимо, это помогало ему найти утешение в своей проклятой жизни. А в последующих листах было признание раскаявшегося преступника.

В самом начале мы были очарованы чудесными свойствами вещества. Его восстанавливающая функция была просто поразительна. Наши американские друзья отказывали вдаваться в подробности ее синтеза. Мы знали лишь, что амрита, как ее окрестили вследствие необыкновенных свойств, являлась конденсатом, образующимся на рабочей поверхности экспериментального аппарата, функции которого были абсолютно нам неизвестны. Но возможность увеличить продолжительность своей продуктивной жизнедеятельности консервирующими свойствами амриты, отбросило все опасения. Мы думали, что используем ее для своего омоложения, как же сильно мы ошибались. В молодых телах вещество быстро выгорало, уничтожаемое теплом организма и иммунной системой. А в стариках она заменяла собой мертвые клетки. Оно не несло исцеления, давая лишь суррогат жизни. Наши тела были для нее панцирем крабу отшельнику. Ни у кого не возникало никаких опасений, до судьбоносной аварии на Аляске. Аппарат должен был выйти на рабочую мощность, говорили они. Не знаю, что именно там произошло, но поток конденсата остановился. Жажда становилась все сильнее. Все недостатки вылезли на поверхность. Мы не заметили как стали зависимыми наркоманами. Еда нас не интересовала. Спиртное обжигало внутренности. Вода утоляла нашу жажду, но от нее мы теряли человеческий облик. Наши тела разбухали, становясь водянистыми бурдюками. С кожи исчез румянец, она стала просвечивать. Солнце вызывало страшную аллергическую реакцию. Всему виной была природа амриты, она имела эфирные свойства. Прямые солнечные лучи приводили к фотодерматозной аллергической реакции и моментальному иссыханию эпидермиса. Как туман исчезает с рассветом. Доктор Штайнер, старый нацист, предложил свою теорию. Амрита заменяет собой клетки нашего тела, для этого ей необходимо получать вместе с питанием строительный код организма, для поддержания целостности структуры. В воде этого кода нет. И единственным способом поддерживать человеческий облик, это употреблять жидкость с человеческим строительным кодом. Нужна была не вода и не животные, а люди. Казалось, он знал об амрите нечто большее. Может ли быть, что нацист, работал с ней раньше. Теперь, все подсели на донорскую кровь. Но что такое гедонист властелюбивец без излишеств и пороков. Очень скоро кто-то обнаружил особое удовольствие от крови человека, наполненной гормонами страсти, удовольствия и страха. Этого вынести я уже был не в силах. Я поделился своими мыслями с партнером. Мы долго препирались. Спор закончился словами. – А что лечить?

Позиция повествователя становилась все радикальнее, и началаугрожать спокойствию остальных пользователей амриты. Они собирались пленить несчастного, но предугадав их действия, он бежал. Он укрылся здесь, многие годы живя в грязной канализации. Питаясь сточными водами и крысами, он превратился в этого гротескного вида пожирателя экскрементов.

Тварь без предупреждения начало издавать булькающие звуки отдаленно похожие на человеческую речь. Первые слова были абсолютно неразборчивы, но со временем у него стало выходить вполне внятно.

– Мы то, чем мы питаемся.

Перед ней сидел ни кто иной, как старый партнер встреченного им педофага, любителя детей. Упырь взглянул на свой руки, когда-то принадлежавшие Тересии и ужаснулся, это были когтистые лапы землистого цвета. Нет, ему не суждена печальная участь, закончить свое существование в заполненных отбросами, зловонных тоннелях. Наверх, к людям, туда, где жизнь. Он последний раз взглянул на тварь, вполне заслуживающую свою участь, и направился к выходу.

Стоя на берегу моря и всматриваясь в черную даль, упырь размышлял о многом. Что делать дальше и куда идти. Упомянутое незнакомцем вещество, которое он назвал амритой, играет ключевую роль. Оно было упомянуто в записях сточного чудища. И самый животрепещущий вопрос, кто он сам такой. Но первым делом, надо было раздобыть одежду.

Ночной город играл красками неоновых огней под монотонный гул продолжающегося ливня. Она очнулась от мрачных воспоминаний своего давнего прошлого, навеянных этой промозглой погодой. Желтые осенние листья лежали в лужах на обочинах дорог. По одной из улиц дребезжа, ехал нагруженный фургон, за которым следовал легковой автомобиль. Он свернул на узкую улочку и остановился у закрытого магазина. Из фургона вышла бригада рабочих. Открыв заднюю дверь кузова, они стали выгружать вещи. От припарковавшегося рядом с ними легкового автомобиля подошел молодой человек, одетый в неброскую одежду. Он открыл ключом ставни магазина и жестом указал, куда поставить вещи. Закончив работу, бригадир подошел к владельцу и спросил.

– Это все, сэр?

– Нет, еще один ящик в моем автомобиле, пожалуйста.

– В вашем автомобиле? – Переспросил бригадир.

– Да.

Чувствовалось, что наниматель был слегка напряжен. У легкового автомобиля стояла женщина, укутанная в черный плащ, она вышла изнего пока грузчики заносили вещи. Молодой человек открыл дверь багажника своего универсала и показал на большой, длинный ящик из рифленого железа. Поставьте его, пожалуйста, в центр комнаты. Рабочие пронесли ящик в помещение и аккуратно оставили его там.

– Спасибо, джентльмены. Давайте я рассчитаюсь.

В это время, женщина в плаще незаметно для всех оказалась стоящей в помещении. Никто из рабочих абсолютно не заметил, как она тихо прокралась внутрь мимо них, будто бы женщина обошла дом и прошла с другого входа, появившись из темного угла.

Отсчитав несколько купюр, молодой человек передал их бригадиру, который вел с ним дела. Они пожали друг другу руки и распрощались. Подойдя к открытой двери фургона, бригадир пересчитывал деньги, как вдруг на мгновение оглянулся на шум опускавшихся ставен. Там, за фигурой нанимателя, он увидел темный силуэт той самой женщины, сидящий на раскрытом контейнере в центре помещения. На месте ее глаз горели два маленьких огонька смотревших прямо на него. От этого вида внутри мужчины все похолодело. Животный страх отозвался в его теле. Свет от проезжающего мимо автомобиля на секунду высветил из тьмы образ красивой черноволосой женщины, она уже сняла свой мокрый плащ и сидела в одном кружевном белье с чулками на поясе. Ее резкие черты лица были устрашающе привлекательными и в тоже время холодными и бесчувственными как у мертвеца.