Хороший командующий

Пролог

Военная вообще и стратегическая литература в частности, в общем, безвредна (то же относится и к настоящему циклу). Но изучать по ней стратегию не стоит. Стратегию следует изучать на войне, где она является одним из элементов быта.

Хороший командующий не должен обладать излишним воображением, только тогда он сможет видеть вещи такими, каковы они на самом деле. Очень важен для него приятный характер (Гм-гм… А характер вице-адмирала Бартона Миллса приятным могли назвать разве что с дюжину самых близких коллег и экипажи «водомерок» с девчонками – канмусками) и необходим профессиональный юмор. Обязательно – бесстрашие в обращении с высшим начальством.

Одного хорошего командующего я знал лично….

Апофеозом деяний Миллса стал один из его выходов вместе с двумя ударно-поисковыми группами канмусу на «водомерке»… Само по себе это было неординарным событием – не каждый комфлота выходит в Рейд. Но Миллс вышел; и как раз в тот момент, когда высокое начальство, штабные офицеры и комсостав HSV столпились в ходовой рубке, у матросика с сигнальной ракетницей дрогнули нервы… И недрогнувшей рукой вместо эффектной дуги в небо он запулил из своего «Вери» аккурат в полуоткрытое рубочное окно. Сигнальная ракета влетела точно в рубку и начала, отчаянно шипя и разбрызгивая ворохи красных искр, носиться по всему достаточно скромному помещению. Народ в панике кинулся кто куда - кэптэны и коммодоры, вспомнив курсантскую юность, сигали в окна и дверь с завидной прытью… Даже пара канмусу-связисток бочком-бочком начали отход по стеночкам. Рассказывавший Рэму эту историю австралийский коммандер, бывший тогда ещё лейтенантом, в лицах и с выражением повествовал, как он вместе с американским лейтенант-коммандером и каким-то французом проворно спрятался под штурманский столик, куда в обычном состоянии с трудом уместился бы даже один не самый корпулентный человек… Панике не поддался только Миллс. С невыразимым презрением посмотрев на мечущуюся по рубке ракету и также мечущихся морячков, он повернулся к ракете спиной, задрал левую ногу на манер писающего на фонарный столб бульдога и изрыгнул первую порцию чудовищной ругани. Коммандер уверял, что в этот момент содрогнулись сами небеса… На втором адмиральском залпе пристыженная ракета упала замертво на пресловутый столик, а в рубку начали возвращаться не менее пристыженные офицеры.

- С тех пор, – закончил эту историю коммандер, – я раз и навсегда уверился, что настоящие адмиралы умирают не в постели, а либо под вражеским огнём в бою… Либо захлебнувшись собственной руганью в адрес бестолкового начальства, придурков-подчинённых и этих салаг-Глубинных, которые даже потопить толком не умеют – именно в такой последовательности.

Глава 1

...Четвёртый Восточный был флот сложный – и по задачам, и по району контроля, и по личному составу. Сложный – но интересный, а в известном смысле и почётный. Собственно, именно с необходимости любой ценой удержать АНЗАК и Северный конвойный коридор – и появился Объединённый Флот в нынешнем его виде. Как-то незаметно для широкой публики, занятой совсем иными проблемами, никому не известный, аморфный «Клуб отставных адмиралов», которым уже нечем и некем было командовать, с непонятным подчинением, невразумительными полномочиями и крайне туманными задачами рос да рос… И вырос. Ну, что выросло – то выросло, обратно не вернёшь – и начали формироваться флоты, районы, командования… Появились Большой Тихоокеанский рубеж, Аляскинский конвойный коридор, Севморпуть, Командование Западных подходов, Карибские силы, Врата Гибралтара, Южный экспедиционный флот в Индийском океане… Но Второй Атлантический и Четвёртый Восточный флоты гордились почётным, хотя и неофициальным званием «флотов-основателей».

Но у Четвёртого Восточного была своя отличительная черта – его состав. На Атлантике девчонки были, как ни крути, но - дома. И это давало возможность пусть не идеально – но упорядочить формирование частей, их обучение и пополнение, создавать более-менее национальные формирования. В АНЗАК было по-другому. Да и само это название – АНЗАК пришло прямиком оттуда – из ТЕХ войн. Название региону подыскивали долго – а потом кто-то из австралийцев в шутку вспомнил предков, и все облегчённо вздохнули. И начали применять аббревиатуру официально, не расшифровывая – каждый думал, что хочет.

…Своих канмусу у АНЗАК было не просто мало – а очень мало. Но удерживать и континент и острова нужно было любой ценой. И тогда под оперативное командование ОФ начали передавать девчонок со всего света… Как и их командиров, технарей, врачей, связистов, снабженцев. Сначала пытались, как на Атлантике, формировать отряды и оперативные соединения преимущественно по национальностям – но девчонкам приходилось метаться по всем побережьям и между ними. Части постоянно воевали, несли потери, пополнялись, усиливались, перемешивались… А вместе с ними перемешивалась и их береговая свита. И начальство махнуло на всё рукой (благо хватало неотложных дел).

..Шесть лет назад командующим только что сформированным флотом был назначен тогда только произведённый в контр-адмиралы Бартон Миллс. Официально всё выглядело благопристойно: с одной стороны – нестарый ещё, энергичный и безусловно талантливый австралийский морской офицер. С другой – потомок, пусть и не прямой, знаменитого «Джеки» Фишера, великого визионера и отца "Дредноута", которого знали военные моряки всего мира… Злые языки, правда, поговаривали, что его сплавили Объединённому Флоту за совершенно несносный и несовременный характер – коммодор, наскоро произведённый в контр-адмиралы, словно вынырнул из века двадцатого.

…До этого Миллс уже два года (после того, как ещё в Войну Первой Волны Глубинные сожрали практически весь австралийский флот) работал с канмусу. Но в не понять каком качестве и в крайне сомнительных структурах. Потом период организационной импотенции закончился и снова появился Флот! И Миллс начал править и володеть, первым делом выкинув различных «политических капитанов» и сведя к минимуму гражданский контроль. Было несколько громких скандалов в парламенте, визжали СМИ и правозащитные активисты, Миллса вызывали «на ковёр» к премьерам и генерал-губернаторам – но теперь за ним стоял Объединённый Флот и Совбез ООН. Канберре и Веллигтону мягко намекнули, что у ОФ хватает проблем и без АНЗАК… «Осси» и «киви» вздохнули и взялись за ум. А Адмирал взялся за организационную работу: налаживать береговую инфраструктуру, разведку, связь, науку, тыловое обеспечение… А главное - переформировывал существующие и формировал новые оперативные соединения, группы, эскортные отряды, ОВРы (Охрана водного района) для всякой мелюзги… Налаживал взаимодействие с ближайшим соседом в Боронгане, где Ивагами тоже только разворачивался. И буквально выбивал из Курэ новых канмусу.

На память Бартон Миллс не жаловался. А потому, изучив личные дела своих канмусу вдоль и поперёк, знал их почти наизусть. И мало того – уже в самом начале карьеры комфлота лично познакомился с теми девчонками, с которыми до того не встречался. И с каждой вновь прибывшей из УЦ или переведённой с других флотов знакомился тоже лично. Сначала беседуя тет-а-тет, а потом в присутствие начштаба, зама и старшего Монитора – тогда это название тоже только приживалось. А потом также лично занялся перераспределением канмусу между частями, начхав на национальность и даже на личные дела. Руководствовался при этом какими-то своими соображениями - и почти никогда не ошибался. И даже когда ошибался – прошедшие его школу канмусу быстро эти ошибки исправляли… Впрочем, подчинённых из обычных людей он тоже знал практически всех, особенно командиров и специалистов высшего, старшего и среднего звена. И подбирал их тоже лично, далеко не всегда соглашаясь с кандидатами из Курэ и устраивая периодически грандиозные скандалы, немедля обраставшие пикантными подробностями, слухами и откровенными небылицами. На младших командиров и рядовых памяти хватало не всегда, но под рукой были планшет и пара порученцев - поэтому Миллс с уверенностью обращался даже к простым матросикам по имени… И с явным удовольствием и особым шиком демонстрировал «фокус премьера»… Когда-то в Европе и в Штатах король ли, президент или премьер считали своей обязанностью после поездки на поезде лично пожать руку машинисту и всей паровозной бригаде. Миллс проделывал тот же трюк после каждого плавания – на штабном ли катере или на «водомерке»…

И тогда же, в самом начале Флота, у Миллса состоялся памятный разговор со своим начштаба, Смит-Дорриенсом, недавно прилетевшим из метрополии, пусть и бывшей:

- У меня две родины, Арчибальд. Первая – Англия, где служил и прославился мой пра… Но Англию, хвала небесам, сейчас есть кому защищать. И Австралия – защищать её выпало мне… нет, всем нам. А мы будем драться за неё – слышите, Арчибальд? Драться ногами, зубами, ногтями - до остервенения, до сумасшествия, до того, что нас всех перевяжет международная морская пехота!

Чудный был типаж – Смит-Дорриенс. Тоже словно вынырнувший откуда-то из времён Каннингэма и Соммервилла… Высокий – под два метра, сухой, с лицом, смолоду изборождённым волевыми морщинами... и с аккуратными рыжими усиками над верхней губой. Сядет , бывало, в кресло, вытянет длинные тощие ноги и попыхивает трубкой с ароматным данхилловским «Роял Яхт». И слушает излияния шефа, изредка вставляя словечко-другое… А если заговорит – то здесь и деловитость профессионала, и горькая нотка, и тот самый английский юмор, что нынче сошёл на нет...

- Я буду драться именно так, сэр! За АНЗАК – и за свой Остров…

- И ещё, Арчи… Мы не можем и не должны относиться к нашим девочкам как к детям… Особенно как к своим детям – идёт Война, будь она трижды проклята, и они – солдаты на этой безумной войне. А мы посылаем их в бой – на то мы и командиры, на то нас и учили, и готовили, за то нам и платят – посылать других на смерть… Но я требую – не от вас, вас-то я уже успел немного понять – я требую от всего Флота и нарушителей буду гнать без всякой пощады... Чтобы никто не смел относиться к канмусу лишь как к каким-то киборгам с кораблём за спиной. Они прежде всего люди, Арчи. Молоденькие девушки – или ещё совсем девчонки; и у каждой – своя жизнь, история, семья, свои радости и горести… Никто из них не думал, и не хотел, и не должен был стать боевым кораблём – но стали. Мы все молили небеса о чуде – и оно пришло… Это - наша последняя надежда, Арчи. И если мы не можем воевать ВМЕСТО них – то мы должны сделать всё, чтобы эти девочки победили и вернулись домой живыми…

- Вы верите в нашу победу, сэр?

- А иначе всё это бессмысленно, Арчи. Всё это – лишь трепыхания… Одно чудо сотворило канмусу, Дев Флота; так почему не быть другому чуду, а? Что там бишь говорит о чудесах нынешняя наука?

…Этот разговор неведомыми путями стал известен всему Флоту – и канмусу. И немыслимое ещё лет пять назад сборище Дев Флота, разноязыкое и разноплемённое, из доброй дюжины стран – до русских подлодок включительно – стало Четвёртым Восточным. И Флот начал воевать – лихо, со злым азартом, с нужной каплей весёлого сумасшествия… Традиции были заложены, а традиции – великая вещь! Война шла, канмусу погибали, уходили в Глубину, на излечение, на другие флоты, приходили новенькие – но традиции блюлись нерушимо. И одной из этих традиций стало направление на Четвёртый Восточный канмусу, скажем так… проблемных.